Новые грани нашей любви

      Янгмен находился в спальне папы, долго рассматривая его гардероб в платяном шкафу. Обилие пиджаков разных сдержанных цветов и текстур — от Харрис Твида до велюра. Серый, белый, песочный, чёрный, коричневый и синий цвета: всё это папино «разнообразие» практически не давало Янни разгуляться для фантазии. Стоя рядом и контрастируя с одеждой на вешалках, весь блестящий и в коралловом костюме Янгмен выглядел как попугай среди ворон. — Может, этот?.. — под нос произнёс он, выставив на показ тёмно-синий пиджак с тонкой отделкой из атласной ткани, прикидывая его на себя и смотрясь в зеркало. — Или всё-таки лучше что-то светлее? Папа, папа… — он цыкнул языком и продолжил выбирать одежду папы, словно собираясь на светский раут. — Или этот велюровый чёрный? — он взял с вешалки чёрный велюровый пиджак с двумя застёжками-петлями. — Или же взять что-то посветлее?       Наконец, спустя несколько минут, оставив свой блестящий костюм лежащим на кровати, определившись с выбором, Янгмен с восхищением рассматривал себя, представляя, что он — это его папа. На нём были тёмно-коричневые брюки с ремнём, белая рубашка с рюшами вдоль пуговиц и светло-коричневый пиджак из Харрис-Твида с узором гусиной лапки. Конечно, одежда была немного велика для Янгмена и висела на нём, как на вешалке, а концы штанин немного волочились по полу. Но для Янгмена это было за честь. Во-первых, это была одежда его папы, а во-вторых, она добавляла ему элегантности от папы, которой он так восхищался. Он покрутился в разные стороны, стараясь не наступить на штанины и не разбить свою многострадальную голову об многочисленные статуэтки в комнате папы и не удариться об туалетный столик. Парень довольно улыбался и наслаждался отражением и представлял, каково это — быть Гаем, уверенным в себе и готовым к новым приключениям.       С туалетного столика, где стояло множество разных мелочей для ухода: увлажняющий крем для рук, лак и утюжок для волос, несколько расчёсок, Янгмен взял парфюм с древесно-кожаным ароматом с нотками цитруса и аккуратно распылил его на себя, оглядывая маленький хаос на поверхности столика. Безупречность Гая кончалась там, где начинались столешницы, на которых он не мог не устроить маленький беспорядок. Помимо мелочей для ухода на туалетном столике стояли и фотографии в рамке — Янни с Гаем в обнимку в день окончания учёбы в Королевском колледже, Гай в обнимку с Янни вместе с кузеном и своими сёстрами, и даже сплетённые, уже засушенные цветочные венцы из кипрея, мака и нивяника, те самые, которые Гай сплёл для них обоих почти семь лет назад, в день их замечательной и тихой свадьбы. Он с трепетом хранит даже такие детали.       А письменный стол папы был завален папками, книгами и всеми возможными статуэтками, а ранее на нём стоял даже бюст Наполеона, который был выброшен папой потому, что этот большой гипсовый бюст пугал Янгмена, когда он с папой проводил совместные вечера и ночи в постели. Конечно же, комфортно писать на таком столе не представляется возможным, поэтому у папы есть свой домашний кабинет, где уже он сам старается контролировать порядок на рабочем столе.       Янгмен убрал за уши свои волосы, и зачесал набок свою доходящую до глаз чёлку, закрепив её лаком. Как только он поставил флакон с лаком на место, голос папочки заставил его слегка вздрогнуть от неожиданности: — Привет, Янни. — Гай стоял в дверном проёме в своих чёрных брюках и в шёлковой белой рубашке своего мальчика, подвязанную на поясе шёлковой лентой. Эту рубашку он уже был вынужден носить, и теперь он снова в ней, так как она была свободного покроя для Янни, и по фигуре самому Гаю. Он оценивающе смотрел на своего птенчика, одетого в его одежду и по-доброму ухмылялся. — Ты выглядишь как мини-версия меня. — Папа… — с придыханием Янгмен оглянулся и с улыбкой подошёл к нему медленным шагом, и Гай, идущий к нему навстречу испытывал лёгкий страх перед неизвестностью. Куда приведёт эта игра?       Он уверенно притянул Гая за талию и прижал к себе, твёрдо удерживая. Гай успел только слабо охнуть от такого порыва чувств и обнять своего мальчика за плечи. Янни в ответ открыто улыбнулся ему, показывая ему свои мило торчащие клыки, и проведя тыльной стороной ладони по его щеке, твёрдо и тихо произнёс: — Ну, малыш, будем у меня, или у тебя? — он подмигнул Гаю.       Гай был ошарашен. Каждый раз, когда его мальчик называл его малышом или другими ласковыми словами, он ощущал, будто его по его венам пустили небольшую дозу наркоза. Недостаточную, чтобы усыпить, но достаточную, чтобы сознание слегка приятно затуманилось и подогнулись колени. — Я… — Гай замялся, не зная, как правильно ответить, его голос слегка дрожал, что было совсем несвойственно такому уверенному мужчине как он. Взгляд его любимого сокровища выражал интерес к смущённому и очарованному мужчине. Гай знал, что он готов доверить своему любимому всё: начиная от выбора галстука на весь рабочий день и заканчивая тем, что Гай мог быть самим собой со своим мальчиком, отбросить в сторону всю свою серьёзность и быть тем Гаем, которого имеют право знать только самые избранные — игривым и весёлым. Но только Янгмен имел право видеть Гая максимально открытым и «оголённым» — нежным и чувствительным, он мог позволить себе быть собой, сняв с плеч тяжесть ожиданий и требований. Только Гай доверял своему Янни, и тщательно берёг свои настоящие отношения с ним от посторонних взоров и сплетен.       Для своих сестёр, кузена и прислуги Гай оставался эксцентричным и безрассудным холостяком, до мозга костей выверенным, напрочь погружённым в работу и во времяпрепровождение с сыном, сильным и до тошноты уверенным в себе, аккуратным, всегда носил маску безупречного мужчины, который знает, чего хочет, и с ног до головы пропитанным уверенностью, он был как яркое уравнение из школьной задачи: «Гай — это опора, Гай — это папа, Гай — это главнокомандующий в своей жизни». Но когда он оставался наедине со своим любимым, его мир переворачивался. Сейчас он стоял посреди своей спальни с любимым Янни и влюблённо смотрел на него, глупо улыбаясь, пока руки сына крепко обнимали его за талию. — К тебе, Янни… — он судорожно выдохнул, ощущая на себе как уверенными движениями Янгмен скользит по его спине, вниз к ягодицам, мягко сжимая их. Мужчина опустил свою голову ему на плечи и Янгмен мягкими поцелуями начал прокладывать дорожку из поцелуев от его уха, спускаясь к плечу, покрытому тонкой тёплой шёлковой тканью, специально задерживаясь на каждом поцелуе, слегка прикусывая нежную кожу, что вызывало у его папочки приятную дрожь по всему телу, будто его пронизывало электрическим слабым разрядом. «Я не должен бояться, это мой Янни, он не причинит мне вреда…» «Это мой мальчик…»       Гай, подаривший своему прекрасному сыну буквально весь мир, свою душу, сердце, любовь, был готов подарить ему сейчас и свою пусть и когда-то надломленную невинность, поймав себя на мысли, что рано или поздно они бы поменялись друг с другом ролями в сексе, только он постоянно откладывал эту затею, осознавая свою неподготовленность и боязнь быть заведомо слабым, не в силах контролировать ситуацию, как это было на той злополучной вечеринке. — Ах, любовь моя, мой Ги… Иди сюда. — шёпотом сказал Янгмен, и его сильные руки подхватили мужчину, который испытывал приятное волнение. Теперь Гай был в его руках, и его сердце трепетало от того, что его мальчик называл его по имени. Янгмен, держа его за подмышки и колени, вышел с ним на руках из его спальни и неся его по коридору, слегка пошатываясь, под удивлённый возглас горничной Мэри, невольно ставшей свидетельницей странной для неё картины. — Сэр Гай, что происходит?!.. — взвизгнув от шока, она остолбенела и прикрыла ладонью свой рот. — Вам плохо? — Нет, Мэри, этому мальчишке очень хорошо! — выкрикнул Янгмен и почувствовал в районе своего плеча кивок своего папы и вдруг, сделав пару оборотов вокруг своей оси, ловко подбросил его и прижал смеящегося от восторга и ощущения полёта Гая к себе ещё крепче и, наконец, удалился с ним в свою спальню под удивлённый взгляд Мэри. — О боже… — прошептала горничная им вслед. — Что же они творят?..       В комнате Янгмена на комоде, письменном столе и на полу горело несколько свечей — Гай постарался создать романтическую обстановку на скорую руку, и напоследок оставил гореть ещё и прикроватную лампу. Окно было зашторено, завершая атмосферу приватности, и некогда светлая комната утопала в полумраке и танце света и тени. Осторожно занеся своего любимого к себе в комнату, Янгмен опустил его на пол, и тот мягко, почти с кошачьей грацией вступил на землю, всё ещё ощущая лёгкое волнение, отчего его ноги слегка подкашивались. Вся одежда, которую сегодня они купили в «Harrods» была заботливо убрана папой в платяной шкаф. — Ты действительно готов, мой мальчик? — закрыв за собой дверь, игриво и мягко спросил его Янгмен, взяв папу за руку и медленно приведя того к зеркалу. — Я готов, малыш. — он облизнул губы и пошёл вслед за ним. — Нет-нет, Ги, сегодня ты — мой малыш. — Янни вместе с Гаем встал перед зеркалом и обнял его со спины, обвив свои руки вокруг талии Гая.       Конечно, Гай заслонял собой Янгмена, поэтому он подогнул колени и встал вровень с ним. Тот лишь игриво захихикал и вновь оставил дорожку поцелуев от плеча до середины шеи своего папы, слегка прикусив его нежную кожу. Янгмен бережно провел пальцами по волосам Гая, слегка взъерошивая их. — Папочка, ты такой красивый в моих вещах. — мягко проговорил он, продолжая ласкать волосы Гая, играя с его завитками на затылке. — Но ты всё равно выглядишь слишком строго, официозно… Давай-ка сделаем тебя чуть более… будничным.       Гай чувствовал, как его сердце бешено колотится. Прикосновения Янгмена дарили удивительное тепло, а не страх, а мысли о смене ролей распаляли его воображение. — Как скажешь, мой мальчик. — хрипло ответил он, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Какой ты непослушный, папочка… — Янгмен улыбнулся и продолжил ласково перебирать волосы Гая, с хрустом разрушая привычную идеальную прическу, покрытую слоем лака для укладки волос. Кончики его пальцев нежно скользили по коже, вызывая приятную дрожь. — Сегодня ты — мой мальчик… — под пальцами Янгмена покрытые проседью каштановые локоны теряли свой аккуратный лоск, Гаю ничего не оставалось делать, как наслаждаться спонтанным массажем его кожи головы. Пальцы Янгмена проникали под густой слой его волос и дойдя до кожи, как гребень, выходили обратно, создавая на голове папочки беспорядок. Гай, закрыв глаза, млел от этих нежных прикосновений и иногда вздрагивал, когда пальцы его любимого задевали слишком близко уши или шею. Он чувствовал, как каждая такая нежность проникает в самую глубину его сущности. — Видишь, совсем другое дело… — промурчал ему в ухо Янгмен, продолжая наводить беспорядок на голове своего папы. — Тебе нравится, родной? — Ты прав, мой мальчик, — хрипло проговорил Гай, чувствуя, как непослушные пряди падают на лоб. — Мне очень… нравится. — Знаешь, Ги, ты меня всегда удивляешь… — тихо прошептал Янгмен, прекращая свои ласки и отстраняясь немного назад, чтобы посмотреть на своего папу в отражении зеркала. — Неужели ты никогда не думал, каково это — быть на моём месте? — Иногда… — с трудом произнёс Гай, его грудь горела от волнения. — но я никогда не думал, что смогу это испытать.       Янгмен с ухмылкой наклонился вперёд, его губы почти коснулись шеи Гая. Он шептал ему на ухо, пытаясь вызвать у него дрожь: — Так что, если ты готов быть моим мальчиком, ты не пожалеешь… — его голос был низким и завораживающим, заставляя Гая ощутить, как внутри него поднимается волна тепла. — Ты просто не представляешь, как долго я ждал этого момента. — прошептал Янгмен, скользя руками по талии Гая. Он довольно улыбнулся и, воспользовавшись моментом, игриво запустил руку под шёлковую рубашку, развязав и откинув в сторону пояс от неё, лаская его волосатую грудь. — Ну вот, папочка, ты такой… податливый сегодня… — шептал он, прижимаясь ближе. — Теперь ты будешь слушаться меня?       Гай судорожно выдохнул, чувствуя, как возбуждение нарастает. — Да, мой мальчик, — с трудом проговорил он, — я буду слушаться тебя. — и облизав свои пересохшие губы, добавил: — Только тебя…       Янни, воодушевлённый и возбуждённый, снова приблизился, рывком потянул Гая за собой, не отпуская от себя, и сел на край кровати, усаживая папу к себе на колени. Он обнял его, лаская его бёдра ладонями, вызывая тихий и глубокий вздох у Гая. Мужчина сидел у него на коленях, и медленно положил ладони на плечи своего любимого, по-новому рассматривал свой старый пиджак, в который был облачён Янгмен. — Ты выглядишь так… забавно и серьёзно в моей одежде. — усмехнулся Гай, продолжая ласкать его плечи, на которых пиджак был великоват. — Как ребёнок в одежде своего родителя. — По сути, это так и есть. — Янгмен заглядывая ему в глаза, открыто улыбнулся и внимательно следил за движениями своего папы и гладил обеими руками его бёдра, слегка нажимая.       Пальцы Гая теперь проходились по рюшам вдоль пуговичного ряда на своей рубашке, которая была на Янни. Мужчина глубоко и медленно дышал, вдыхая аромат своего парфюма на своём мальчике, ощущая нарастающее возбуждение. Ему хотелось поменять правила игры и повалить своего любимого на постель, сорвать с него эту несчастную рубашку и впиться губами в его нежную гладкую грудь, обхватив Янгмена за тонкую талию и наслаждаться его стонами. Гай подался вперёд и, запустив пальцы в волосы Янгмена, жадно впился в его губы и запустил свои руки под пиджак который был Янгмену великоват и обхватил его. Он хотел показать, кто в их паре всё-таки главный, доминантный. Но Янни мягко, но властно отстранил его. — Нет-нет-нет, не будь таким смелым, моя жемчужинка! — он лукаво улыбнулся Гаю, схватил его за попку и прижал его к себе крепче и начал тереться об его пах своим. Папа был возбуждён. — Сегодня я главный.       Он замер в объятиях Янни, и вновь почувствовал это блаженное головокружение от власти своего сына над ним. Гай никакой не государственный служащий, он — служащий Янгмену, своему главному мужчине в своей жизни. — Я буду тебя слушаться, я буду послушным, я буду хорошо себя вести… — словно под гипнозом Гай произнёс эти слова, будто доказывая своему любимому что он действительно послушный. Последний раз подобные слова он говорил ещё в детстве, когда пытался угодить своему отцу. Однако сейчас они звучали совсем иначе, Гаю теперь было самому интересно, что будет дальше, ведь его нежный мальчик, которого он так любит, в данный момент был настойчивым и властным. От рук, что сминали его ягодицы, Гая плавило и обезоруживало. — Так-то лучше… — прошептал он и привстав, одним ловким движением уложил Гая на постель, потянув его к середине и нависая сверху. Его губы коснулись шеи мужчины, оставляя лёгкие поцелуи, а ладони скользнули под шёлковую рубашку на нём и проведя по волосам на груди, ухватились за соски. Гай прошипел и закусив верхнюю губу задрал подбородок, ему казалось, что сердце выпрыгнет из груди.       Янни, почувствовав его реакцию, продолжал нежно целовать шею, перешёл к плечам и медленно спустился ниже, оставаясь осторожным и в то же время настойчивым. — Ты знаешь, как возбудить меня… — прошептал Гай, его голос дрожал от возбуждения.       Парень остановился на миг, посмотрел в чёрные глаза, улыбнулся и вновь наклонился к его телу, будто это было настоящее сокровище, достойное открытия. Он ощутил тепло Гая, его дыхание, которое становилось всё более напряжённым от нежных, осторожных ласк. — Я не просто знаю, я чувствую тебя… — ответил он, прокладывая пальцами извивающуюся дорожку по животику Гая. — Каждый сантиметр твоего тела — это часть меня, и я хочу исследовать тебя, мой Ги… — Янни!.. — он судорожно вздохнул, слыша своё имя из уст своего любимого. — Гай… — победно улыбаясь, он продолжал называть его по имени, и не переставал целовать его в губы, теперь уже глубже, настойчивее, но чаще, зная что папочка, как и он сам, любит целоваться долго. — Моё невероятное сокровище… — сладко целуя, Янгмен проникал языком в рот Гая, игрался с его языком и отстранялся ненадолго, чтобы полюбоваться своим любимым папой в новой ипостаси. Он доверчиво смотрел на Янгмена, приоткрыв рот, его тонкие губы были пухлыми от многочисленных поцелуев, а усы небрежно взлохмаченными.       Янгмен поправил усы своего отца, нежно проведя по ним большим пальцем. Затем он снял с себя папин пиджак и положил его на изножье кровати. После этого он начал медленно расстёгивать пуговицы на шёлковой рубашке своего любимого, открывая взору его волосатую грудь. Янгмен помог ему аккуратно снять рубашку, слегка приподняв его торс, и она вскоре присоединилась к пиджаку. Гай был готов к дальнейшим действиям, и руки сына начали расстёгивать его брюки, стянув их и положив к остальной одежде. Однако, когда Янгмен начал расстёгивать брюки на себе, он столкнулся с огромной проблемой — его не слушались пальцы, никак не желая браться за пуговицу и молнию, не говоря уже о пряжке ремня. Из-за возбуждения он не мог сосредоточиться, и каждая попытка казалась всё более неудачной. — Янни, дай я помогу тебе… — тихо предложил Гай и приподнялся, потянувшись к ширинке своих брюк на сыне. Его мальчик придвинулся к нему ближе, перекинув свои ноги через колени папы. Пока мужчина расстёгивал ремень и ширинку, Янни уже снял с себя рубашку, откинув её к подушкам. — Ты невероятен… — его глаза потемнели от переполняющих чувств, когда он, раздвинув колени, устроился между его ног и начал усыпать поцелуями его волосатые плечи. — Daddy Bear… Мой дорогой, мой любимый… — он крепко обнял его за пояс и начал играть с кулоном на цепочке, на котором были выгравированы их профили. Янгмен тоже носил такой же медальон. Вскоре он начал нежно тереться щекой о его волосатую грудь, вдыхая приятный аромат чистого тела, мускуса и парфюма с тонкими нотками дерева, кожи и цитруса.       Это сочетание заставляло его сердце биться чаще каждый раз, когда они были вместе, соприкасаясь кожа к коже, или просто смотрели друг на друга. Янгмен даже получал удовольствие от запаха одежды своего папы, и он был благодарен за свою повышенную эмоциональность, которая изменила его восприятие мира почти шесть лет назад после сотрясения мозга. — Я всегда мечтал о таком моменте… — выдохнул Гай, его голос был низким и хриплым от волнения. Он тянулся к Янгмену, его руки нежно скользили по бёдрам сына и от этого парень с большим удовольствием целовал его, перейдя на ключицы, слегка их покусывая и крепче обнимал его за талию, отчего Гай выгибался, подаваясь вперёд, к ласкам и приятной коже своего мальчика. — Янни… — совладая со своими мыслями, он обратился к нему, смыкая свои распухшие от поцелуев губы. — Ты говорил… что давно не был в доминирующей позиции… У тебя значит уже был активный опыт с мужчинами? — вдруг спросил Гай, на мгновение поддавшись ревности. — Я уже ревную…       Янгмен хихикнул и лукаво посмотрел на своего любимого. — Был, папочка, недолго. Но этот мужчина даже был гетеросексуален! — ответил он, оторвавшись от поцелуев.       Гай вздрогнул и судорожно всхлипнул, не ожидая такого ответа. — Гетеросексуал? — переспросил он с удивлением, обнимая его. — Да, малыш. — улыбнулся Янгмен. — Он был старше меня, тоже адвокат. Его звали Гарольд.       В ту же секунду Янгмен, словно в забытьи, погрузился в воспоминания о своей прошлой жизни, которая теперь казалась ему далёкой. Перед глазами предстали образы: терпкий аромат хвои, маленькая комната с яркими рисунками на стенах, тусклый свет свечей. И на диване, укуренный в дым лежал голый Гарольд — хиппи-переросток с растрепавшимися длинными каштановыми волосами до плеч. На его покрытой волосами груди покоились оранжевые бусы и цепочка с подвеской-анкхом. Как же он называл Гарольда тогда?.. Это было действительно давно для Янгмена, но этот Гарольд был первым мужчиной для юноши, подарившим ему опыт в активной роли. Он делал с Гарольдом всё, что хотел, зная что тот не откажется.       Янгмен отмахнулся от этих мыслей, возвращаясь к настоящему, к Гаю, его настоящей любви. Он сравнил чувства, воспоминания о Гарольде с тем, что испытывает сейчас, и в сердце его разгорелось стремление любить больше, как никогда ранее. — Адвокат… — повторил Гай, и всхлипнул от того, как пухлые губы сына обхватили его сосок. — Тянет же тебя на адвокатов… — слегка рассмеялся он. — Люблю возиться с законом, знаешь ли. — Янгмен продолжил играть с его соском, начав его покусывать, выжимая из беспомощно-милого папы стоны наслаждения, смешанные с его смехом. Гай потянулся руками к своей ширинке брюк, расстегнул молнию с пуговицей и позволил своему мальчику стянуть их с себя.       Он снова прильнул к губам своего любимого Гая. Играя с его густыми волосами, он нежно сжимал волнистые пряди, на которых ещё где-то оставались следы лака. Согревая пальцы в тепле папиной причёски, он тёрся своим возбуждённым членом о его, уже давно пребывающем в состоянии готовности. — Ты такой послушный и милый мальчик… — пробормотал Янгмен, приподнимаясь и с восхищением глядя на стройные ноги своего возлюбленного, нежно проводя по ним ладонями. — У тебя потрясающие ноги, Ги. Просто восхитительные. — склонившись, он осыпал поцелуями его обнажённые колени и икры, а его пальцы уже проникли под трусы, дразня и поглаживая нежную кожу внутренней стороны бёдер и вскоре сняли их, оставляя Гая полностью уязвимым и открытым. С каждым касанием Янгмена к телу Гая, его дыхание становилось всё более прерывистым. — Пожалуйста… — едва слышно выдохнул он, как будто подавая свой сигнал к готовности, понятный только своему любимому Янни.       Янгмен был возбуждён и даже забывал как дышать, будто боясь своим дыханием нарушить свою ювелирную работу по возбуждению папы и дальнейшей его подготовке к главному действию. Он раздвинул ноги Гая, приподнимая его за попку, и жадно впился губами и языком в его девственную, не познавшую настоящего секса дырочку, лаская и подготавливая своего любимого. Гай шумно выдохнул, сжимаясь от нахлынувших ощущений, в то время как язык проникал всё глубже, растягивая и дразня. Янни выводил круговые движения, слушая сладкие стоны Гая. Парень ненадолго прервал свои ласки, чтобы полюбоваться раскрасневшимся лицом своего любимого, прикрывшим свои глаза от удовольствия. Он снова припал к приотокрытой дырочке, уже почти готовой, Янгмен продолжил свою неспешную, но настойчивую подготовку жадно ласкал Гая своим ртом и языком, словно желая смаковать каждое мгновение. Он крепко обхватил возлюбленного за талию, удерживая на месте, предвкушая, как войдет в такое желанное тело. — Ох, Янни… — Гай с трудом дышал и слегка ёрзал, чтобы язык мог проникнуть глубже. Он ощущал щекочущее прикосновение усов Янгмена, и по его телу пробегали волны дрожи. — Да, милый? Ты уже хочешь большего, да? — пробормотал Янни, прерываясь лишь для того, чтобы сделать глубокий вдох. Его глаза от переизбытка чувств были чёрными, а губы блестели от влаги. — Хочу, очень хочу, пожалуйста… — выдохнул Гай, пытаясь подаваться навстречу ловким движениям языка.       Снова припав к нежной коже, Янгмен принялся вылизывать и посасывать дырочку папы активнее, наслаждаясь каждым вздохом и стоном Гая. Его пальцы сжимали упругие ягодицы. — Янни, прошу тебя!.. — он повысил свой голос в нетерпении отдаться уже наконец своему сокровищу и не мучиться в этой сладкой пытке.       В то время как Янгмен ласкал его дырочку языком, он неожиданно, но ощутимо шлёпнул Гая по ягодице и властно прикусил чувствительную кожу рядом с дырочкой. Его любимый содрогнулся от наслаждения, издав протяжный стон. — Да, вот так, моя радость… — прорычал Янни, с удовольствием наблюдая за реакцией Гая. — Мой маленький дружок уже хочет зайти к тебе в гости. — он опустил своего любимого на кровать, стянул с себя брюки вместе с трусами, открывая взору Гая возбуждённый член, который упирался в живот Янгмена и с нетерпением требовал кое-чего новенького для них обоих. — Ну что, ты готов принять меня, мой сладкий? — Янгмен притянул его ближе к себе, устраивая удобно на своих бёдрах, держа их разведёнными в стороны и провёл головкой своего крупного члена по раскрытой дырочке.       Гай изогнулся, крепко сжав руку своего любимого. Страх отступил на самый дальний план, так как мужчина полностью доверял своему любимому мальчику, зная, что Янни всё сделает правильно. Он был уже не в силах что-то сказать, и лишь согласно кивнул, умоляюще глядя на сына, прижав свои колени к себе, и сжался от боли, когда его отнюдь не маленький мальчик начал проникать в него. Он инстинктивно напрягся, но тут же постарался расслабиться, понимая, что боль временна. — Тише, мой хороший, расслабься… — Янни нежно погладил бедра Гая, шёпотом успокаивая его. Он медленно и плавно погружался внутрь него, позволяя любимому привыкнуть к ощущениям. — Мне… Мне больно, Янни… — прошептал Гай, зажмуривая глаза. Но он не сопротивлялся, терпеливо принимая каждый миллиметр своего сокровища. Приоткрыв рот от всё ещё нарастающей боли, он почувствовал, как Янни нежно целует его губы, слегка задевая их своими усами. Это прикосновение вызвало у Гая улыбку, и он нашёл в себе силы, чтобы встретить его с нежностью.       В этот момент Янгмен замер, продолжая целовать его губы и чувствуя излишнее напряжение вокруг своего члена. — Потерпи, сейчас станет легче, я обещаю… — прошептал он, возобновляя неспешные толчки, когда он почувствовал что напряжение начало немного спадать. Какое-то время Гай напрягался каждые несколько движений, болезненно поджимая губы. Но постепенно он начал расслабляться, подаваясь навстречу Янни. — Вот так, родной мой. Ты такой красивый, когда даришь мне себя… — продолжая шептать ему в губы, он целовал их, стараясь отвлечь своего папу от дискомфорта.       Когда Янгмен полностью вошёл в него, папа снова напрягся. Он обнял сына, крепко зажмурился и спрятал лицо в его гладком и нежном плече. Он очень старался принять его, не испытывая боли, но реальность не совпадала с его ожиданиями. — Дорогой, посмотри на меня… — нежно произнёс Янни, ласково поглаживая возлюбленного по щеке. Он почувствовал, как тот напрягся. — Расслабься, папочка… — Янгмен встретил взгляд своего отца, который неуверенно поднял глаза и нахмурился, встречаясь с ним лицом к лицу. В его глазах читались смущение, сомнение и желание отказаться от этой идеи, пока не стало слишком поздно. Но его мальчик смотрел на него с такой любовью, что Гай решил пойти до конца. Он снова расслабился, изо всех сил стараясь подавить в себе желание снова сомкнуться на члене сына. — Вот так, моя радость… Вот так… — Янни ободряюще улыбнулся, медленно двигая бёдрами. — Ты такой красивый, такой желанный, мой-мой-мой Ги… — он снова начал нежно целовать его манящие припухшие губы, переходя к ласкам его груди и бёдер. Он наслаждался контрастом текстур: от волос на его груди до гладких мягких боков и таких же гладких, но жёстких бёдер, покрытых тонкой кожей, которую было приятно схватить, ущипнуть.       Вскоре благодаря ласкам боль постепенно начала уходить, Гай приноровился к уже ставшим привычным члену своего мальчика в себе, наслаждаясь этим чувством наполненности, ощущением себя частью Янни, и, наконец, издал первый стон удовольствия. Янгмен улыбнулся, притянув его к себе плотнее, немного изменив угол вхождения в папочку, и приступил к более уверенным движениям своих бёдер, попутно понимая, как и с какой силой толкнуться в любимого так, чтобы его Гаю было приятно. Недаром они чувствуют друг друга, словно близнецы, и это маленькое преимущество помогало им обоим как в жизни, так и в сексе. «Ты так замечательно справляешься с этим, папочка…» — с восхищением и трепетом думал Янгмен, ощущая, как его любимый расслабляется в его объятиях, наслаждаясь каждым движением и полностью доверяясь ему. Он выпрямился, любуясь открывшимся перед ним зрелищем: его сильный и уверенный в себе партнёр раскрывался перед ним, послушно принимая его член, и даже слегка подмахивал бёдрами, внимательно глядя на него сквозь полуприкрытые глаза. Иногда он зажмуривался от удовольствия, издавая негромкие стоны и судорожно выдыхая. В свете свечей и прикроватной лампы Гай выглядел маняще в своей новой роли, беспомощно, но соблазнительно, полностью доверяясь своему любимому. На такого Гая имеет право смотреть только Янни.       Он медленно вышел из Гая, с наслаждением наблюдая за тем, как его член с причмокиваньем покидает тесную, обжигающую дырочку любимого, и вскоре мужчина разочарованно застонал, когда член окончательно покинул его попку. Янгмен дразнил его, потираясь крепко возбуждённым членом об его раскрытую дырочку, обильно плюнув на неё, и папа, недовольно сомкнув свои губы в одну тонкую линию, придвинулся ближе к нему своей попкой и раздвинул бёдра в безмолвной мольбе. Он хотел, чтобы Янгмен снова ввёл свой член туда, где ему самое место. — Пожалуйста, Янни… Не останавливайся… Мальчик мой… — прошептал он, обвивая ногами бедра Янгмена, подаваясь навстречу.       Янни игриво усмехнулся прикусив свою нижнюю губу, наблюдая за реакцией папы. Он медленно, дразняще вошёл обратно, наслаждаясь ощущением тесноты и тепла. — Вот так ты хочешь меня, да, мой Ги? — прорычал он, глядя, как Гай выгибается ему навстречу, в этот раз сразу принимая его всего, вскрикивая от накрывающего его головой удовольствия, от того как произносит его имя Янни, чувствуя, как его прекрасный сын заполняет его вновь, делает целостным. Он отбросил все сомнения, вцепившись в эти нежные плечи и царапая их, теперь он яростно желал чтобы его мальчик двигался в нём вечно. — Сменим позицию, или ты ещё не готов?       Пока ему хватало самой простой и доступной для него позиции, и он просто наслаждался ощущением члена своего мальчика в себе впервые. Он подавался навстречу движениям его члена, желая, чтобы они были быстрее, и получал удовольствие от того, как руки Янгмена нежно ласкали его грудь и живот. Янгмен, несмотря на нетерпение Гая, двигался намеренно медленно, дразня и лаская его, отвлекая от дискомфорта, и это у него прекрасно получалось. — Тише, родной мой… — прошептал он, ласково провел ладонью по щеке, едва сдерживая себя, чтобы не ускориться. — Я знаю, как ты хочешь сильнее, но я не могу спешить. Это твой первый раз… — Янгмен осторожно, но уверенно проникал внутрь, наполняя его до самого основания. Он накрыл губы Гая своими, с нежностью принимая каждый его стон. Руки Гая обвились вокруг тонкой талии Янгмена, словно ища дополнительной опоры. Когда Янгмен слегка ускорил движения, его влажную от пота спину слегка царапнули ногти Гая. — Ш-ш-ш, мой дорогой, ты такой умница, мой папочка… — он продолжил целовать его приоткрытые губы, заметив что его любимый зажмурил глаза — явно не от удовольствия, и вокруг его члена вновь появилось это тревожное натяжение. — Расслабься, любовь моя, давай… — напряжение вокруг его члена постепенно спадало, и Янгмен улыбнулся, глядя в его глаза. Он был уверен, что зрачки его любимого папочки сейчас расширены, хотя это и не было видно из-за его чёрных глаз. Но он знал, что это так. — Вот так, да… Моя радость… — и услышал вновь эти сладкие, тихие постанывания. — Улыбнись мне, Ги…       Гай посмотрел на Янгмена затуманенным взглядом, но постарался подчиниться. Уголки его губ дрогнули в неуверенной, но искренней улыбке. — Вот так, мой сладкий. — Янни ласково улыбнулся в ответ, притягивая его к себе. — Ты можешь быть со мной слабым. — продолжая двигаться в Гае, он покрывал его лицо нежными поцелуями, чувствуя, как тот постепенно расслабляется и продолжает тихо постанывать от удовольствия, позволяя себе полностью раствориться в объятиях любимого. «Это совсем другие ощущения, чем были тогда, в тот страшный вечер. Это совсем другой опыт. Это как небо и земля.» — поток этих мыслей кружился вихрями в голове Гая, когда он уже сам, уверенно прижимал к себе бёдра и своего мальчика, наслаждался его движениями и ласками, старался расслабиться чтобы не было слишком больно.       Янгмен осыпал поцелуями шею и лицо Гая, любуясь его припухшими, такими притягивающими к себе губами. Он не мог насытиться вкусом своего папочки. — Мой сладкий папочка… — прошептал Янни, покрывая лицо Гая нежными поцелуями, намеренно целуя мужчину так, чтобы задеть своими усами его усы и лишний раз их распушить.       Он ускорял движения, чувствуя, как напряжение нарастает в его теле. Гай стонал от удовольствия, подаваясь навстречу каждому толчку. — Я хочу быстрее, Янни, умоляю! — простонал Гай с отчаянием, широко раздвигая бёдра. — Ты уверен, Ги? — с некоторой настороженностью спросил Янгмен, приподнимаясь на руках и оглядывая своего жадного до члена папочку с головы до паха, но не останавливаясь внутри него. — Да, умоляю!.. — Гай переместил свои руки с его талии к щекам и, нежно касаясь их, стер пот с лица своего любимого. В комнате было душно от зажжённых свечей и их страсти. «Мой папа — сумасшедший…»       Янни, поражённый желанием своего отца, понял, как вместе с ним сходит с ума от возбуждения. Его движения становились всё более быстрыми и порывистыми, когда он двигался внутри Гая. Гай же, полностью отдавшись своим сладким и ранее неведомым для себя ощущениям, неумело, но с жадностью отвечал ему, стремясь ощутить Янни как можно глубже. Он едва сдерживался, чтобы громко не закричать от нарастающего блаженства.       Не прекращая вколачиваться, он проводил ладонями по волосатой груди Гая, специально задевая его соски. Его движения сопровождались мокрыми звуками, когда он проникал в своего любимого. От гиперсенсорики каждое движение, каждый выдох Гая отзывались в нём удвоенной силой. — Сейчас, солнце, сейчас… — прорычал он, ускоряя темп, уже не жалея папу, но он понимал, что завтра папочке будет очень сложно встать с постели. Напряжение в члене росло, и он понимал, что скоро, ещё минута, полторы, две, и кульминации не избежать. — Сильнее, прошу! — в любовной горячке папа уже кричал, требуя от своего хрупкого мальчика нечеловеческой силы толчков. «Горячий, узкий, жадный папа…» — сделав заключение, он продолжал вколачиваться в его попку, ощущая то, как ногти Гая снова впились в его нежную кожу на спине. Папа, напрягая пресс, уже понимал, что он уже на финишной прямой. — Сейчас… кончу… Янни… Я…. Аааааххх!!! — тело Гая сотряс мощный оргазм. Он выстрелил струёй спермы себе на грудь, царапая спину Янгмену и прижимая его своими ногами к себе ещё крепче. — ЯННИ!!!..       Скорее всего, крик сэра Гая слышал весь дом и вся многострадальная прислуга, привыкшая к причудам своего хозяина и его сына. Янгмен последовал за папой, наполняя растянутую дырочку отца своим семенем. Уставший и обессиленный, он лёг на папу и продолжил двигаться в нём, уже медленнее, нежно целуя его в пересохшие губы, понимая что возбуждение не уходит, а только продолжает нарастать. Его тело жаждало большего, и он не мог устоять перед этим желанием, и осторожно откинувшись назад, покинув объятия своего любимого, Янгмен начал двигаться в Гае плавными толчками бёдер. По коже парня градом лился пот, когда он свободно, без ответного напряжения входил в растраханную попку своего папочки. — Я схожу с ума от тебя, папочка… — хрипло выдохнул Янгмен, наблюдая за тем, как хорошо дырочка его папы принимает его крупный член. Волосы Янни, влажные от испарины, налипли на лоб и виски, придавая ему еще более дикий, первобытный вид. В ответ Гай приподнял свою голову и счастливо улыбнувшись, игриво и медленно облизал свои губы, любуясь новым амплуа своего сына-мужа, жадно следя за каждым движением любимого, ощущая, как его набухший член скользит внутри, растягивая и доставляя просто невероятное наслаждение, отчего Янни, в приливе возбуждения откинул голову назад, охнул и снова зарычал, кусая нижнюю губу. — Боже, папочка!.. — Янни… Ох, Янни… — Гай ощутил лёгкую дрожь по всему телу, будто его снова пронзило слабым электрическим разрядом изнутри и принял не только очередную порцию семени своего мальчика, но и самого своего мальчика, ловя его в свои руки, обнимая и прижимая к себе, уставшего и довольного.       Янгмен медленно покинул его попку с влажным звуком, и из Гая тут же начало вытекать семя его любимого, медленно и густо вытекая из его дырочки. Янгмен завороженно наблюдал за этим зрелищем, чувствуя гордость за то, что не причинил своему папочке вреда. Он аккуратно собрал прозрачное блестящее семя с волос на груди папы и с аппетитом слизал его с пальца как любимую солёную карамель, которую он собирает со стенок своей чашки после того, когда выпивает свой «сахарный взрыв». — Ты молодец, папочка. — прошептал он, ложась к нему в объятия, покрывая его распухшие от поцелуев губы мягкими поцелуями. Гай приоткрыл рот, и Янни медленно провел кончиком языка по его его мягкой, влажной поверхности губ. — Спасибо тебе… — он вновь коснулся его губ, на этот раз глубже, вовлекая Гая в долгий, сладкий и ласковый, но такой усталый поцелуй. — Нет, Янни, это тебе спасибо… — мужчина таял в объятиях своего любимого Янни, принимая каждый его поцелуй и не обращая внимание на стекающую из его попки сперму. Он положил свою голову ему на влажную грудь и счастливо вздохнул, вдыхая аромат своего милого мальчика. — Теперь я по праву могу сказать, что подарил тебе свою невинность, как и должно быть… — длинная, взмокшая от пота челка Гая небрежно спадала на его раскрасневшееся, влажное лицо, придавая ему ещё более чувственный и соблазнительный вид. Янгмен аккуратно убрал пряди волос, зачесав их на бок. — Только… — он крепче обнял его, доверчиво прижимаясь, но его чёрные глаза забегали, когда Гай старался сформулировать правильно свой вопрос. — Как теперь мы будем договариваться — кого…? — его вопрос прервали ласковые пальцы Янгмена, запустившиеся в его тронутые сединой разлохмаченные волосы. — Как-нибудь разберёмся, папочка… — он тепло ответил, зарываясь глубже в его густые волосы. — Правда? — Дважды верно… — Гай слегка закусил губу и нахмурился, вспомнив о Гарольде. — Слушай, Янни, тот гетеросексуальный адвокат тоже под тобой млел, как и я?..       Янгмен провёл пальцами по влажному виску Гая и нежно коснулся его нижней челюсти, приподняв его подбородок. — С ним было попроще. — ответил он он хрипловатым голосом. — Он всегда был по самые уши накурен травкой, а я его безрассудно трахал. — в его воспоминании всплыл образ Гарольда: его карие глаза, длинные волосы с боковым пробором рафинированный хиппи, от которого за версту несёт хвоей, весь такой из себя категоричный и правильный, упрямый. Янгмен вспомнил, как однажды на квартире у своих бывших друзей, под их дружный смех, заплетал Гарольду косички, вплетая в них ленты или лоскуты яркой ткани — сейчас он уже не помнит точно.

…Don't you want somebody to love?

Don't you need somebody to love?

Wouldn't you love somebody to love?

You better find somebody to love…

      Нежный поцелуй вернул Янгмена из мира воспоминаний в уютную мягкую кровать с шёлковым бельём. Его любимые чёрные глаза смотрели на него с искренней любовью. Вокруг царил приятный полумрак от свечей, который дополнялся ярким светом прикроватной лампы. — Мне хотелось бы тоже, чтобы ты меня трахал безрассудно… Пожалуйста. — шёпотом попросил Гай, сжав его ладонь. — Конечно, папочка, всё будет так, как ты хочешь, и ты меня, и я тебя… — тепло улыбнулся Янни. — Но тебе уже пора отдохнуть. Ты ведь сам просил, чтобы я сделал это сильнее… — нежно сказал он, обнимая отца за широкое волосатое плечо и крепче прижимая к себе. — Я беспокоюсь о том, что кое-кто завтра не сможет даже сесть. — Плевать, я возьму больничный. — хмыкнул Гай, понимая последствия сегодняшнего вечера.       Янни рассмеялся и с нежностью прижал Гая к себе, укрыв его своим одеялом. Гай закрыл глаза и полностью расслабился. — Ты всегда переоцениваешь свои силы, папочка. — тихо сказал Янни, нежно проводя кончиками пальцев по плечам Гая. — А потом страдаешь… — Звёздочка моя, не переживай, я всё равно буду готов к любым утренним приключениям. — усмехнулся Гай, прикрыв глаза. В его голосе уже слышалась лёгкая усталость. Янни последовал его примеру и устроился поудобнее на подушке.       В комнате Янгмена воцарилась атмосфера спокойствия, нарушаемая лишь едва различимым потрескиванием свечей. Их мягкий свет создавал на стенах причудливые узоры, отбрасывая тени на белой мебели и обоях цвета топлёного молока. Янни и Гай, уютно устроившись под одеялом, погрузились в полудрёму. Дыхание Гая было тихим, но прерывалось тихими всхлипами из-за небольшой боли в попке. Янни слышал это сквозь сон. Он крепче обнял своего папочку, словно пытаясь защитить его от предстоящих неприятных ощущений.