Трудовик

— И он, короче, ко мне подходит и спрашивает: "ты где эти гвозди покупал?" А я ему говорю: "из гроба твоей матери вытащил". — Пальцы татуированные молоток сжимают и гвоздь кривой в доску вбивать начинает. Пока десять мальчишеских голосов слышно и смех их. Руслан вообще не понял, как учителем успел стать. Работу искал, потому что копейку чинить надо было. Решил в школу сходить, хоть уборщиком стать. А его учителем технологии у парней поставили. Молоток в руки, очки на нос, костюм из шиномонтажки и учи детей вбивать гвозди в деревяшки, чтобы на них можно было сидеть. А шатен не тупой. Он бабке своей забор уже третий год чинит, потому что старой все не нравится, как он стоит и выглядит. Изначально, конечно же, это мелкие пидорасы смеялись с него, словно он клоун. Пока дело не подходило к проверке их творений. Тушенцов никогда не судил строго, потому что ему главное — деньги платить, а как что-то сделать, можно и купить это. Неужели люди настолько обленились. Подумаешь, та же бабка у него забор какой год уже просит. Делает? Пусть молчит старая. Но все же заеб окончательный был у Кашина. Парня рыжего, который каждый урок себе пальцы отбивал молотком, аргументируя тем, что он музыкант, а не строитель. Руслан тоже не балерина, но пляшет перед директором за зарплату. Хуй кто ему что даст. Максимум за щеку. — Опять пальцы отбил? — Руслан Сергеевич, оно само слетело. — Шатен руку чужую в свою берет и осматривает со всех сторон. Данила ничего не умел делать, и это был факт. Обычно на уроках он сидел и щелкал клювом, изредка что-то записывая, чтобы хотя бы зачет сдать, который тоже через жопу вылезал. Но только один взгляд этих голубых глаз пробирает до костей. Пару раз шатен даже замечания делал рыжему, мол, почему ты не с девчонками фартуки шьешь. Даня не был приспособлен к табуреткам, скамейкам и скворечникам. Не забивал гвозди, а молотком биты отстукивал, сочиняя слова и исписывая ими всю тетрадь. Руслан даже пару раз вдохновлялся, когда читал эти поэмы на последних листах тетради. Смысла идти к классному руководителю и жаловаться просто нет. Люди разные и к разным вещам могут быть приспособлены. Возможно, Даня хорош в совсем другом. Пусть раскрывается в других делах.

***

— Руслан Сергеевич, там Кашин пальцы молотком отбил, и у него кровь из носа пошла. — Да Вы издеваетесь, блять. — Тело подскакивает к прижимающему руку к носу Кашину. Глаза покраснели вместе с залитой половиной лица. За руку свободную парня хватает и тащит к туалету ближайшему, который около кабинета английского находится. Слышит, как дети слова коверкают и пытается не умереть вместе с рыжим. Переживает все же. У того пальцы опухли вместе с носом. У Руслана сейчас мозги опухнут вместе с красными коленками парня, которые туда и сюда светят. Видел он, как Кашин с пацанами бегал от девочки, которая как семь Русланов будет. Страшная особа. Такую и по заднице ударить не выйдет. Она тебе руку выломает. Вода из чужой ладони растекается прямо по лицу. Руслан давит на голову и нос от крови вымывает. Кашин лицо отворачивает, когда особо больно от чужих движений становится. — Какого хуя ты такой неосторожный? — Оно само. — Пальцы с рунами хватают кусок бумаги туалетной и лицо чужое вытирают. Рука свободная на щеке чужой лежит, немного сжимая и к себе лицо двигая. Даня хитро так улыбается и в чужие губы своими тонкими тыкается. И тут Руслан весь спектр эмоций ощущает. Руки дрожат вместе с коленями, которые уже чужих касаться начинают. Терять было нечего, потому что машина уже жива, и он работу вроде нормальную нашел. Сообщить хотел ученикам, да вот происшествие такое произошло. Губы чужие отстраняются с громким чмоком. Рыжий слюну пальцами вытирает и грудью к чужой прижимается. Улыбается так и в щеку смуглую дышит. — Твое счастье, что завтра ты меня здесь уже не увидишь. Можем забыть это как неприятный момент твоей слабости. — А если я не хочу? У меня яйца от одного Вашего взгляда звенят. Я себе столько раз пальцы отбивал, чтобы Вы мне внимание уделили. — Ладони веснушчатые на шею чужую опускаются, нажимая на нее и приближая к себе. Руслан слюну неприятную куда-то в раковину сплевывает, глаза закатывает и руки на талию опускает, проникая под рубашку белую с галстуком. Ногти короткие тонкую кожу царапают. Голова рыжая ударяется об дверь кабинки, пока учитель сквозь поцелуи пытается ручку нащупать и открыть. Дергает, оставляя деревяшку без этой же ручки. — Потом прибью. — Пальцы касаются чужой шеи и заталкивают в кабинку. Глаза карие осматривают помещение, улыбаясь шире, когда руки его за лямки костюма тянут и затягивают в кабинку. — Целуешься ты получше, чем табуретки делаешь. — Кто бы базарил, Руслан Сергеевич.

***

— Ну так сколько тебе лет? — Двадцать два. — А почему именно учитель? — На машину денег не было. — Данила на кровати чужой лежит и тетрадкой обмахивается, потому что жарко было. Руслан сигарету между пальцами зажимает и зажигалку насилует, пытаясь искру из нее выжать. Уволился он, конечно же, со скандалом. Потому что кто-то услышал, как Руслан с Кашиным зажимаются. Выгнали Тушенцова с припевом во весь голос, поэтому работать учителем он больше не мог. Да и зачем? Все же любовь рыжего к битам и музыке нормальную такую популярность приносить начала. Да и Руслан не промах. Шатен все же поджигает сигарету. Пальцами табуретку Данину хватает, усаживаясь и моментом падая. Ножки разломились и разлетелись в разные стороны. — Ты потолстел, Русь. — Это твоя ебучая табуретка. Не научился все еще делать их. — Мне хватает и тебя деревянного. — Значит я плохо трахаюсь? Тварина.