Почеркушки

По мёртвой, сухой дороге, плелся, поднимая пыль, гуль. Еле переступая с одного гнилого копыта на другое, он бесцельно бродил по пустошам. Одинокий и абсолютно безмозглый. Его затуманенный взгляд упирался то в землю, то в небо. Его остатки гривы ерошил ветерок. Не сгнила бы в его черепной коробке последняя извилина, он бы наверняка наслаждался этим. Судьбой его пустой оболочке было предначертано вечно обременять пустошь своим радиоктивным телом. Ему не повезло. В нём не было ни проблеска разумной жизни. Только ее призрак. Он давно иссох а между кусков плоти виднелись серые кости. Когда-то давно он был обычным пони — проживавшим недалеко от столицы. Черри Майкл, бухгалтер второго разряда, уроженец Понивиля. Кудри его хвоста подскакивали на ходу, а зубы блестели ровным рядом. Из-за войны, как и многим, ему пришлось уволиться. Семьи у него не было. Всем его ближайшим родственникам повезло умереть до начала войны. Под программу Стойл-Тек он не попадал, и несмотря на это всеми силами пытался выбить место в убежище. Удача обошла его стороной, и конец света он встретил в подвале собственного дома. Ударная волна от мега заклинания разделила его жизнь на до и после… Конечно, он не сразу стал зомби. Сперва предстояло пережить последствия облучения, которое бесповоротно следовало после волны. Постоянная рвота и судороги не способствовали повышению выживальческого духа. В подвале стоял запах диареи. Постепенно с него начала слезать кожа, а сознание помутилось. В конце концов он сдался, смирился со смертью, а его последним желанием было выбраться наружу. Увидеть солнце и небо, попрощаться с ними. Сгинуть в небытие как тысячи других пони. Единственное о чём он жалел на закате жизни, так это о том, что он не умер сразу. И так, глаза, наконец узревшие солнце в зените, наконец закрылись. И снова открылись под воздействием радиационных импульсов и многих не умерших клеток. Ходячий кусок плоти уже не был тем самым пони, каким когда то был. Мёртвый Майкл Черри был воистину мерзким и страшным, он мог бы успешно пугать окружающих, но был не страшнее других гулей. После выхода из убежища он прибился к вшивой стайке собратьев по несчастью. С ними Мёртвый Майкл узнал о том что он может убивать. Убивать и есть, даже если не голоден. Так проходили недели и месяца. В бессмысленных убийствах и скитаниях. Со стаей он загонял непутевых пони в ловушку, со стаей же поедал гниющие куски плоти. Однажды он стал со стаей одним целым, тогда он понял что без стаи он мало на что способен. Пусть и инстинктивно, он желал убить стаю. Возможно, прекратив существование стаи, он хотел прекратить собственное. Но ему было тяжело умереть, он уже был мёртв. Так Мёртвый Майкл отбился от гулей, с которыми провёл целых шесть лет с начала своей смерти. Он решил двинуться в нескончаемый путь по земле. При жизни ему сопутствовало одиночество, пусть он и заводил множество отношений. Жеребец успешно пользовался своей привлекательностью, а беспорядочные половые акты приводили к заболеваниям. При смерти ему было ещё менее «одиноко», гуля вечно донимали пони, что боялись за свою жизнь, и пони, пусть и не умершие но поддавшиеся безумию. Пустошь и Майкл были похожи — они были мертвы. Но иногда живые страшнее мёртвых. Однажды, когда Мёртвый Майкл двигался поодаль чернеющих многоэтажек, вдоль и поперёк покрытых злыми надписями, ему повстречалась банда головорезов. Рейдеры — то от чего не удти ни одному слабому духом пони, достанут даже после смерти. На границы своей территории ублюдки понатыкали колья, верхушки которых покрывали головы. Всё кричало об опасности, но гулю было невдомек, куда он ступил копытом. В голове у Черри Майкла был только ветер да путь. Пара желтоглазых пони остановило мертвеца, отбивая ему последние куски лёгких. — Ну и вонища! Заеби ему в рот! Ха-ра-ха-ха! — рычал рейдер, подстрекая другого на насилие. Мертвый Майкл был в силах дать отпор, он с лёгкостью укусил противника, заляпав того жидкостями и проткнув кожу. Из передней конечности рейдера потекла струйкой кровь, и он, будто бы пытаясь избавиться от напасти, яростно замахал ей во все стороны. Он врезал гулю по морде и тут же побежал за медицинской помощью, он не знал, что заражение крови было неизбежно. За Майкла взялись несколько других пони. Проблемного гуля скрутили и обездвижили, в лежачем положении он был практически безвреден. Его обильное слюноотделение всё-таки доставило проблем, но извращенный ум безумцев нашёл решение. Обступив мертвеца со всех сторон, пони стали удерживать его за все четыре ноги. Мертвый Майкл брыкался, плевался и рычал на всю округу, когда сверху на него навалилась потная туша. Тогда его морду связали и уперли в грязную землю. Где то сзади по нему грубо драли когти и копыта, его ягодицы раздвигали вплоть до звука рвущихся мышц. Мёртвому телу не было больно, по крайней мере, не слишком сильно. Под напором рейдера гуль дергался и мычал, когда в него проник горячий половой орган. — Чур я за Шпалой! — старались друг друга перекричать, в желании побыстрее трахнуть труп, мародеры. В голове Мёртвого Черри Майкла билось птицей очередное инстинктивное желание — выбраться и продолжить путь. Но что мог сделать одинокий гуль против шайки разбойников? Ничего. Он ничего не мог сделать. Он был один. В него входили и выходили, входили и выходили, без устали. Члены, лапы, палки, оружие. Один пони сменялся другим, и так без конца. Им даже удалось использовать его рот, на что, впрочем, решились только самые отбитые. Глотку гуля протыкали, обсасывали его гнилой язык. В неё испражнялись и ее же целовали. Абсолютно порванного и бездыханного, под конец соития его оставили лежать на земле. Рейдеры не мелочились. Его покрывали сперма, кровь и моча. Как Мёртвому Майклу того не хотелось, он ещё долго не мог двигаться. Будь у него слезные железы, он бы наверняка заплакал, но глаза мертвеца могли только кровоточить. Так Майкл впервые почувствовал, какого быть изнасилованным. При жизни он никогда не задумывался ни о жертвах, ни о насильниках. В его мире для этого не было ни времени, ни места. Вот только теперь это был не его мир. Проведя на холодной земле целые сутки, Гуль Майкл поднялся. Впереди была длинная дорога. *** На дворе стоял холодный ноябрь. Под напором ветра потрескивали сухие ветви чёрных деревьев. Многие пони с наступлением зимы уходили в стойла. Народу на улицах было немного даже в деревнях. На краю гражданского поселения стоял известный в широких кругах бар «Красный Роджер». Именно там Мертвый Майкл впервые встретился с разумным гулём. Под длинной крышей веранды светились большие узорчатые окна. На веранде стояли красивые жеребцы и кобылки а из бара доносились гармоничные звуки джаза. Прекрасное место чтобы отвлечься. Мёртвый Майкл Черри смотрел на него издалека, в его пустых глазницах отражался свет огней. Его тянуло туда, в место, полное живых существ, и он стоял. Стоял уже долго, в полной тьме, среди густых деревьев и хлама его не было видно. Ему и не хотелось быть замеченным, гуль знал что как только он покажется, все пони разбегутся в страхе. А те, кто не испугался, будут столь раздосадованы испорченным вечером, что нашпикуют Черри Майкла отборными пулями. Не стоило туда лезть, но Черри Майкл был глуп и невинен. Он сделал шаг. Ещё один. И вот, оказавшись наконец в толпе, приличном обществе. Он не был замечен. Никто не обратил своего внимания на ходячий труп. Так он без препятствий оказался в баре «Красный Роджер». Внутри он был воистину шикарен, намного лучше чем снаружи. Резные столы в красных, шелковых скатертях, белые колонны. Официанты в чёрных жилетах, бокалы с дорогим вином. Танцы, вечерние платья и пиджаки. Всё это никуда не делось, даже после, казалось бы, конца света. Всё это ослепило Майкла, он бы ещё долго стоял в проеме, но другие посетители бара его торопили. Он бесцельно суетился, и не зная куда себя деть, пошёл прямо вперёд, к барной стойке. На высоких стульях сидели внушающие страх личности. Броня на них блестела и переливалась, а оружие ударялось о сталь. Серьёзные пони. Они обсуждали что-то своё, далёкое от мирских дел. Он как раз проходил мимо них когда его окликнули. — Эй, пацанчик! Сходи помойся! — упрекнул его один из пони, учуяв резкий запах. — Успокойся, мы тоже, знаешь ли, не благоухаем. Да и что с него взять, он же... — Так и не закончил незнакомец, в неловком молчании повернувшись обратно. — Да-да, я понял, брат за брата. — Отмахнулся тот. А Мёртвый Майкл не отворачивался, он продолжал стоять и смотреть. От незнакомого жеребца пахло чем-то до боли знакомым. От него пахло смертью. Он тоже был в броне, и пусть была видна лишь морда, любой мог сказать что перед ним гуль. Скрипя зубами, он попивал глинтвейн. Чёрная, опаленная шерсть контрастировала с крашеным в белый, ирокезом. Он был гулем, но значительно отличался от Майкла. Когда Черри Майкл смотрел на него своими белыми, пустыми глазницами, тот прятал свой излишне осознанный взгляд под броню. Они не знали, кому повезло больше. Когда жеребец наконец, не выдержав, развернулся, в его взгляде читалось всё: ненависть в перемешку с виной, вопросы, печали. И что-ещё. Что-то такое, что Мертвый Майкл Черри не чувствовал уже много-много лет. Сочувствие . — Да вали ты отсюда! Вали! Имбецил! Хватит! Хватит во имя сраной Селестии дырявить меня взглядом! — Не выдержав, вскочил он и закричал. И остановить поток слов в пьяном угаре он был не в силах. Приятели схватили его и оттащили подальше, чтобы гуль не развязал драку. С треском разбился бокал из-под глинтвейна, а Мертвый Майкл и с места не сдвинулся. Вокруг заохали и забегали, зовя охрану. *** Вокруг раскинулась, во всей своей красе, Пустошь. Абсолютная её пустота была притягательна и ненавистна. Обитатели стремились заполнить её жизнью, но неизменно приносили смерть. Мертвый Черри Майкл шёл, и шёл бы вечность, но вот на горизонте показалась целая толпа пони в белой броне. Протаптывая в тонком слое снега отверстия, они слаженно двигались навстречу. Когда-то давно Мёртвый Майкл был наполненным жизнью жеребёнком. Любящие родители, лучшие друзья. Школьная жизнь, Поступление в престижный Эквестрийский Университет и безумные романы. Конечно, все шансы, что были даны ему судьбой, он просрал. Бесконечные пьянки угробили его жизнь. По мере взросления от него отдалялись самые близкие пони, друзья давно остепенились, и вот, на третьем курсе его исключают за множественные прогулы. Конечно, на этом ничего не закончилось. Его приятель пристроил его в туристическую организацию. Удивительно, но зарплата, которую он получал там, была в два раза выше той, на которую он рассчитывал обучаясь в университете. Там никого не волновало пьян он или нет. Работа была простая, и не позволяла ему уставать. Могла разве что наскучить, но но Майкл был не настолько глуп что-бы уволиться. Он видел перспективы. Белый снег падал на гуля и не таял, оставаясь на спине и макушке головы. Группа пони уже было собралась обойти бродящий кусок плоти и продолжить путь, когда пони стоящий во главе колонны скомандовал: — Стой! — приходилось кричать что-бы все услышали — Становись. Кто там у нас новобранец? Из строя выбились два копыта. — Ну, чего стоим? Цель перед вами. Мёртвый Черри Майкл стал мишенью для обучения мальков какого-то вооружённого клана. — Гуль хоть дохлый? — Спросил кто-то из солдат, подразумевая наличие у трупа разума. — Дохлый! Цельсь! Майкл обратил на них внимание только тогда, когда по нему начали стрелять. С жаждой убивать (Сколько лет прошло с последнего раза?) он бросился на пони, который успел подобраться к нему вплотную. Молодой жеребец, покрытый бронёй что была белее снега, со страху выпустил в него целую обойму. Гуль яростно втаптывал его в снег. Вдруг сзади, оставшись незамеченным, к нему подобрался ещё один. Решив испробовать на гуле армейский нож, он совершил ошибку. В попытке перерезать мертвецу горло, у него ничего не вышло. Практически окоченевшее тело было подобно земле, что под ними. Зима. Лопату не воткнуть. Главной ошибкой новобранцев было то, что они не уважали мёртвых. Буквально. Они недооценивали силу Майкла. Задними ногами гуль стукнул жеребца по груди, и тот с полной отдачей протащился по корке снега. Конечно, позиция в бою у Майкла была не завидной, парень, которого он только что затоптал, выскочил на него с новой порцией медных пуль. В строю кто-то закатывал глаза, кто-то посмеивался. Пони зевали. Генерал неодобрительно предлагал воякам заткнуться. Двое новобранцев всё никак не могли одолеть Мёртвого Майкла. — Может, вместо вас взять на службу дохляка?! Крепкое копыто в отряде не помешает. — броненосцы заржали. — Заканчивайте. Покрытые снегом жеребцы отскочили подальше от кровавой пасти гуля, и приготовились стрелять. Майкл метался, потеряв нападающих из поля зрения. Его бок перекосило под напором пуль, а в голове буд-то бы трещали фейерверки. Его разрывало изнутри. Решетили без остановки, оставляя зелёные куски плоти на белом снегу. Белый снег. Белый и ещё белее . Остаточная мышечная энергия заставляла тело извиваться в конвульсиях. Впереди только бесконечная, до невозможности белая пустота. Мёртвый Майкл наконец закрыл глаза.