Космический секс

Сукуна дëрнулся в предсмертной конвульсии, изрыгая ругательства обоими ртами. Юдзи сразу понял причину – он уже видел прежде подобные корчи. Техника Нобары. Она жива! Жива! Необъяснимый прилив сил накатил на Итадори, наполняя его, как попутный ветер наполняет паруса фрегата. Ещë одна причина жить. Ещë одна причина довести бой до конца. В несколько мгновений бой был окончен. Последние жалкие попытки Сукуны сопротивляться не могли сломить Итадори. Разрез. Удар с отложенной отдачей. Чëрная вспышка. Король проклятий потерял остатки сил, и тело Мегуми исторгло его. Жалким ошмëтком мяса с глазами Сукуна шлëпнулся на бетон. Они приближали этот день как могли, и сокрушительная комбинация ударов Кугисаки и Итадори возвестила его рассвет. *** – Йо, давно не виделись! И где же твоë восхищение? Почему не визжишь от радости и не бросаешься обнимать лучшую девушку колледжа? – Нобара, я… – Итадори подошёл и крепко стиснул еë в объятиях. – Ты жива! – Конечно жива, придурок! Ты думал, я сдохну вот так просто? Не дождëшься! Ай! Отцепись! Рëбра переломаешь! Итадори сделал шаг назад. На глаза навернулись слëзы. – Я просто… Мне столько тебе нужно рассказать… – Пойдëм, – Нобара бесцеремонно схватила его за руку и увлекла за собой в спальню, где буквально швырнула его на кровать. – Поговорим потом. А сейчас мы будем трахаться. – Ээээ, – Итадори был так обескуражен, что не знал, что и сказать. – Почему я ещë не вижу твоих ладоней на моих сиськах? Не тупи! Юдзи отбросил смущение и принял правила игры. Они делали это не впервые, и он уже привык, что Нобара любит приказывать. Он действительно скучал по ней и боялся за неë. Не как за друга – как за первую, самую страстную любовь. Скучал не только душой, но и телом. Облизнувшись, он сел, крепко сжал еë упругие груди и впился поцелуем в губы. Губы были восковыми на вкус – покрыты еë любимым розовым блеском. Юдзи протолкнул в еë рот язык и почувствовал, как она ему отвечает. Мягкая, нежная, влажная – и в то же время напористая и властная. Каждый миг поцелуя растягивался в вечность. Итадори оторвался от неë лишь тогда, когда лëгкие начало жечь от нехватки воздуха. Между их губами осталась натянута тонкая ниточка слюны. Тяжело дыша, Юдзи одной рукой массировал правую грудь, а другой расстëгивал на Нобаре форменный жакет. Путаясь в ткани, он отшвырнул его в угол комнаты. Следом отправились рубашка и лифчик. Кугисаки осталась голой по пояс. Итадори слегка отстранился. Он хотел видеть еë целиком. Он любовался всем: женственные длинные пальцы, изящные, но сильные руки, гладко выбритые подмышки, ключицы, спелые округлые груди, розоватые соски с небольшими аккуратными ареолами, подтянутый плоский живот. Он намеренно томил, медленно и легко касаясь пальцами нежной кожи. Кугисаки тяжело дышала. Его желание распалялось, в форме становилось жарко, а в штанах тесно. Без слов понимая его желание, Нобара протянула ловкие пальцы к большим золотистым пуговицам. Она избавила его от пиджака и штанов и высвободила налитый кровью член. И так немаленький, сегодня он казался длиннее ещë на пару сантиметров – Итадори никогда прежде не был так возбуждëн. Несколько лëгких, мимолëтный прикосновений еë пальцев отдались вспышками удовольствия. Юдзи закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Нобара перебирала пальцами по его члену, словно играя на музыкальном инструменте – и его тело отзывалось. Кровь закипала в жилах, дыхание срывалось. Когда он не сдержался и глухо застонал, девушка отстранилась. На миг он замер в невыносимом предвкушении. Каждая клеточка его тела кричала: Хочется Нобарочку! Больше Нобарочки! – Кугисаки… Вместо ответа она обхватила его головку нежными настойчивыми губами. Юдзи выгнулся в пояснице, немного подаваясь навстречу. Они смотрели друг другу в глаза, пока Нобара медленно, томительно, миллиметр за миллиметром затягивала член всë глубже. Когда еë губы коснулись его яичек, а его член – еë горла, он простонал снова. Опершись руками о его стальной мускулистый пресс, девушка задвигалась. Приподнимала и опускала голову – сначала потихоньку и чуть-чуть, потом быстрее и на большее расстояние. Они смотрели друг другу в глаза, вдвоëм в мире, где нет ничего кроме их любви. Юдзи то тяжело дышал, то снова срывался на стон. Нобара принялась ласкать его языком – ствол, уздечку, основание головки. Хлюп-хлюп, хлюп-хлюп, хлюп-хлюп. Сплююююрт. – Нобара, я сейчас… Вместо ответа она ускорилась, окончательно доводя его до исступления. Юдзи схватил еë за затылок, прижал к себе и после нескольких резких глубоких толчков излился в жаждущее горло мощными залпами густого горячего семени. – Гулп. Гулп. Гулп, – Нобара громко сглотнула и встала на ноги. – Кугисаки, это было так приятно… – Теперь твоя очередь, придурок! – ответила она. – Лежи смирно. Она нависла над ним сверху и опустилась на колени, садясь ему на лицо. Он почувствовал еле уловимый возбуждающий аромат её кожи. Итадори поëрзал, устраиваясь поудобнее, и прильнул губами к намокшей писечке. Он поводил языком по нежной коже вокруг клитора и резко схватил Нобару за груди. Ласково играя с еë половыми губами, он в то же время грубо терзал еë соски, тянул и закручивал, закручивал и тянул. Он знал – Нобаре нравится такой контраст. Она выгнулась чуть вперëд и блаженно зажмурилась. Юдзи потеребил губами головку клитора, и у Нобары вырвалось довольное мычание. – Ммм… Да… Ммм… Кимочи… Наконец, она была готова, и Юдзи вторгся внутрь. Было тепло, влажно и солоновато на вкус. Круговыми движениями он ласкал чувствительные места. Мычание усиливалось, а смазки становилось всë больше. Он схватил еë за полужопия и потянул на себя. Нобара откликнулась и задвигалась в ответ. Тепло, запахи и звуки дурманили. Бëдра Кугисаки задрожали – она приближалась к высшей точке. Юдзи работал губами, языком и слегка водил головой из стороны в сторону – хотел сделать ей как можно приятнее. Наконец, она взорвалась – всë тело затряслось в судорогах, а с губ сорвался протяжный, глубокий стон. Елдак Юдзи снова стоял колом. Не теряя времени, он спустил девушку на кровать и встал на колени. Она лежала на спине, задрав ноги кверху, а он нависал над ней. Нобара кивнула: поняла его желание без слов. Юдзи взял еë за щиколотки, положил еë ноги себе на плечи и одним резким движением вошëл на всю длину. Разгорячëнная и мокрая, она с хлюпающим звуком вобрала его полностью. Юдзи задвигался в тугой и скользкой киске. Теперь постанывали уже оба. Каждый толчок отдавался во всëм его теле волнами удовольствия, и он видел: она чувствует то же самое. Нобара приподняла ноги и уткнулась ступнями в его лицо, отчего еë писечка обхватила его член ещë крепче. – Оххх… Полижи их… Ммм… Юдзи осыпал ножки поцелуями, ласкал языком, обсасывал пальчики. Большой, указательный, средний. Между пальчиками. Самым кончиком языка нарисовал изогнутую линию вдоль внутренней стороны. Еë ножки были прекрасны. Юдзи никогда раньше не увлекался фут-фетишизмом, но Нобарочку был готов ласкать где угодно и как угодно. Он ускорялся. Она подалась ему навстречу. Они двигались в одном ритме, стонали в одном ритме, дышали в одном ритме. В одном ритме бились их сердца. Еë недра сжались и задрожали. – Юдзи! – Нобара! Аххх! Они кончили одновременно. Еë пульсирующие в экстазе глубины словно бы стремились выжать его, высосать до последней капли, и семя хлестало из него, пока не заполнило еë до краëв. Обессиленный, он плюхнулся на кровать и заключил Нобару в объятия. – Я люблю тебя… – Я тоже… Аххх… Люблю тебя… Несколько минут они лежали в тишине, восстанавливая дыхание. Наконец, Нобара мягко освободилась от объятий и села. – Готов на ещë один раунд? Я хочу попробовать кое-что особенное. ОЧЕНЬ особенное. ПИЗДЕЦ особенное. – Что? – Сначала обещай мне, что не будешь испытывать ко мне отвращения. – Обещаю! – Юдзи действительно физически не мог чувствовать никакой антипатии к этой лучшей девушке в мире. – Тогда встань вот так. Угу, ага, да. А теперь не шевелись. Нобара встала перед ним на колени и сняла глазную повязку. – Ты что, хочешь… – Замри. Дëрнешься – убью! Рука Кугисаки уверенно направила его член в зияющую полость, где прежде был утерянный глаз. Он почувствовал, как головка погружается в мягкое тепло. – Тебе нравится? – спросила она. Голос заметно дрожал. Вместо ответа Итадори сглотнул. Она осторожно задвигалась: медленно, сначала чуть вперëд, потом чуть назад, потом по кругу, мягко ведя краем глазницы по чувствительной жилке. Ощущения были экзотическими. Физическое возбуждение уступило сладкому стыду: это так омерзительно, так неправильно. И всë-таки они делают это – вместе. И Нобара доверяет ему своë тело. Разделяет с ним этот грех. Это больше чем извращëнное совокупление – это признание: ты настолько родной мне, что я пущу тебя даже туда, буду делать с тобой даже это. На глаза Итадори навернулись слëзы счастья. – А теперь попробуй подвигаться. Медленно. МЕДЛЕННО, БЛЯТЬ! Итадори сделал несколько робких круговых движений. Когда Нобара освоилась, он начал проникать внутрь. – Нобара, я сейчас… – Давай, сделай это туда! Итадори зарычал, извергся и резко дëрнулся назад. Семя вытекало из пустой глазницы, вязкая капля катилась по щеке Нобары, как слеза. Но его роза была столь прекрасна, что ей как будто было к лицу даже это сюрреалистичное зрелище. – Ты грëбаный извращениец, Итадори, – выдохнула она приговор. – Эй! Сама придумала! Мне такой треш даже в страшном сне присниться не мог! – А я разве говорила, что это плохо? – она прильнула к его груди. – Ты мой извращенец. Мой любимый извращенец. Мой и только мой. – Да. Твой и только твой, – Юдзи нежно поцеловал еë в губы. – Давай принесу тебе салфетки.