Холодное сердце

— Ты же знаешь про Локи? Я издала лёгкое мычание, закатывая глаза, пытаясь припомнить кого-то с таким именем. — Что именно? — Это биолог, Люси, — обречённо изрекает подруга, слегка улыбаясь. — Разумеется, я знаю, кто это, Кана. — Я так и поняла. Поговаривают, что он местный извращенец. И что отработать двойку можно только одним способом — пойти с ним в каморку. — Кто эти слухи распускает? Противно слышать такое не потому, что среди учителей извращенец, а потому, что без каких-либо доказательств обвиняют человека. — Ученицы, — полушёпотом отвечает Кана, игриво приподнимая брови. — Успокойся, я ходила с ним в эту каморку и, уверяю тебя, никаких следов БДСМ или ещё чего-то я там не обнаружила. Единственное, что там лежит неизменно, — это пыль на полках шкафов. — Она там лежит от лета до лета, — шутит девушка и смеётся. — Это точно, — подхватываю я. — Но всё же на извращенца он похож, — философски изрекла Альберона, почёсывая подбородок указательным пальцем. — А может, он и правда … — Успокойся, он молод и особо не урод, вот девчонки за ним и бегают, а он вроде бы как женат или встречается с кем-то, вот про него слухи и пускают. Пытаюсь успокоить её воображение, чтобы замять эту тему раз и навсегда. В течение четырёх дней я слышу одно и то же: «Локи. Локи. Локи». Я уже ненавижу это имя! Да я уже ненавижу самого учителя, хотя плохого он мне ничего не сделал, но весь этот бред слушать день и ночь нервов никаких не хватит! — Да, ты права. Ладно, а что насчёт других загадочных красавчиков школы? — Приобнимая меня за плечи, задаёт вопрос. Я вижу, как лукавая ухмылка сияет на её лице, понимая, что уйти от этого разговора так просто не получится. — И про каких же красавчиков, к тому же таинственных, — закатывая глаза, широко улыбаюсь, — идёт речь? Она удивлённо хлопает глазами и приоткрывает рот, на что я лишь смеюсь. — Какая ты ледышка! — Заявляет Кана, слегка толкая меня в плечо. — При чём тут это? — Помнишь, я тебе говорила, что гуляла с парнем, который тусуется на крыше школы? — Ну, — протягиваю я, пытаясь припомнить, про какого из парней идёт речь, — допустим. — У которого ещё шутки тупые, — сухо поясняет она. — А этот? — улыбка засияла на лице, вспоминая ту историю. — Да. Мы же с ним гуляли на днях, и он мне сказал по секрету, — делая кавычки в воздухе, произносит девушка с улыбкой, закатывая глаза, — что ты нравишься его другу. — Ого, как неожиданно и приятно! Не раз я слышала, что нравлюсь кому-то. Это приятно, не стану скрывать. Видеть заинтересованные взгляды в свою сторону — приятно. Видеть какие-то действия от оппонента, что добиваются моего внимания, — приятно вдвойне. Услышать признание — стоп. Я не считаю себя какой-то недосягаемой, но встречаться с первым встречным только из-за того, что я его заинтересовала, не считаю нужным. Это их проблемы, что я им понравилась. Меня это никак не касается. — Ну так что, устроим двойное свидание? — тёмные глаза выжидающе смотрели на меня, она время от времени взволнованно прикусывала нижнюю губу. Только я приоткрыла рот, чтобы дать свой ответ, как из-за угла коридора выскочил ученик. Он врезался в меня и, не удержавшись на ногах, упал на пол. Я и сама с трудом устояла, Кана схватила меня за плечо и с укором взглянула на испуганного парнишу. — Ты куда несёшься?! — её голос эхом отразился от холодных родных стен, и каждый звук казался мне криком в пустоту. Только сейчас я замечаю, что в здании тихо. Слишком тихо для перемены старшей школы. Да и учеников не видно. Он первый, кто вообще нам встретился, пока мы шли от спортзала. Казалось, что мы одни в этом огромном здании, и каждый шаг отдаётся эхом. — Что-то не так. Шепчу себе под нос и начинаю прислушиваться. Взгляд бегает по коридору. Заглядываю в окна — на улице тоже никого не видно. Вымерли все? Сердце стало биться чаще, и я слышу его стук в подсознании, что усиливается с каждой секундой. Дышать становится тяжелее, будто перекрывают воздух. Я паникую, и каждый вдох кажется мне последним. — А с тобой что? Кана обращается ко мне, нужно ответить, нужно взглянуть на неё, но не могу оторвать глаз от парня, что стоит позади того, кто в меня врезался. Он был мне знаком, кажется, Стинг зовут, учится в параллельном классе, но не это меня пугает. Его лицо было искажено словно от испуга, лишь синие узоры от вен устилали бледное лицо парня, будто у мертвеца. Белая рубашка была в красных пятнах, а рукава, как и сами руки, были полностью в крови. Он что-то хрипит, и парень замирает в ужасе, как и я. Вижу лишь, как он поворачивает голову назад, и Стинг сразу же валит его на пол. Он открывает рот, и его зубы вгрызаются в кожу парня, отрывая кусок мяса. Крики заполнили школьный коридор, а следом за ними рычание доносилось со всех сторон. Мир вокруг меня начал распадаться, и я чувствовала, что нахожусь на грани безумия. Кана и я замерли в ужасе, наши глаза были прикованы к этой сцене. Мы не могли поверить в то, что видим: Стинг перегрызает глотку парню. Без раздумий хватаю Кану за руку и бегу куда глаза глядят. У меня не было никакого плана, не было мыслей выяснять, что здесь происходит. Единственное, о чём я думала — бежать. Бежать как можно дальше отсюда. «Так начался мой новый учебный год».

***

— Что будем делать?! — В истерике билась Кана, хватаясь за голову. — Успокойся! — Гаркнула я, пытаясь унять сбившееся дыхание. — Люси, на наших глазах только что жрали человека! Жрали заживо! Ты это понимаешь?! — И ты хочешь оказаться на его месте?! Слова прозвучали словно угроза, и мне стало стыдно перед ней, я не хотела наводить ещё больше ужаса. Кана замерла и смотрела на меня, а после протяжно выдохнула, вытирая слёзы. — Для начала нужно подумать, где мы можем переждать, чтобы нас успели спасти. — Да кто сюда в здравом уме придёт? Вся школа кишит мертвяками! Я как чувствовала, что не надо сегодня идти в школу. Но нет же, надо же было сегодня прийти! Именно сегодня у нас была репетиция! И именно сегодня все решили стать неадекватными! — Металась из угла в угол девушка, бегло оглядываясь по сторонам, удостоверяясь, что здесь безопасно. Я замолкла. Сейчас разговаривать с ней нет смысла, слишком поддалась панике. Видеть Кану в таком состоянии непривычно, что страх и меня начинает охватывать. Сглотнув слюну, закрыла глаза и вспоминала планировку школы, пытаясь более точно и детально воспроизвести план здания. В этот самый момент послышался звон разбитого стекла. Сердце забилось громче, его стук заглушал собственные мысли. Тело захватила дрожь, взгляд бегал вверх-вниз по двери. Я молилась, чтобы никто не зашёл. Кана зажала рот и нос рукой, боясь даже вдохнуть. Она медленно скатилась по стене, попятившись чуть назад, села в самый угол. Я медленно поворачиваю голову в её сторону, перевожу свой взгляд на подругу и, приоткрыв рот, замираю. Альберона выпучила глаза и с ужасом смотрела на дверь. Холодный ужас прошёлся вдоль позвонка, мурашки пробежались по телу. Взглянула и ужаснулась: чья-то тень виднелась из-под двери, а позже ручка с противным щелчком потянулась вниз. В лаборатории школы, где мы спрятались, царила напряжённая атмосфера. Ручка снова опустилась, заставляя наши сердца биться чаще. Каждая думала о последствиях, каждую охватывала паника. Я, готовая к худшему, уже металась взглядом по кабинету, пытаясь найти хоть что-то, чем можно защититься, в то время как Кана была парализована страхом. Дверь быстро открылась, и в неё вбежал парень, закрывая её за собой. Я с облегчением вздохнула, увидев знакомое лицо. — Нацу, — произнесла я с улыбкой. Парень резко обернулся на звук и, выдохнув, ринулся ко мне, заключая в объятия. Немного растерявшись от неожиданности, я ответила взаимностью. Моё тело дрожит, и он пытается прижать меня к себе как можно сильнее, чтобы дать чувство защищённости. Да он и сам дрожит, чувства переполняют его, но в одном я уверена точно: разделяться нам не стоит. — Кана, и ты здесь, — прошептал Нацу, заприметив девушку. Она вздрогнула, стараясь как можно ближе прижать колени к себе, и опустила голову. Мы придумали план и строго следовали ему. Сейчас мы на первом этаже, до выхода примерно сто метров. Если в коридоре никого нет, то нужно рвануть со всех ног к двери. Когда окажемся на улице, план останется прежним — бежать. Однако, когда мы выбежали на улицу, зомби начали сбиваться в небольшие группы и бежать на нас. Мы рванули вперёд, в сторону спортзала. Бежать. Бежать и не останавливаться. И ещё — никуда не сворачивать, не оглядываться и не смотреть по сторонам. Взгляд только вперёд, иначе есть большая доля вероятности наткнуться на какое-нибудь препятствие и, споткнувшись об него, упасть. Падать ни в коем случае нельзя. Впереди, в паре метров от меня, бежал Нацу. Он периодически оглядывался, смотрел на меня и всё ускорял бег. Я слышала доносившийся позади топот ног и утробное рычание, но оглянуться не рискнула. Лишь изредка бросала короткие взгляды на Кану, проверяя, бежит она рядом или отстала. Отставать нельзя. — Куда мы бежим? — прокричала я. — Не знаю, — крикнул в ответ парень. — В какое-нибудь безопасное место! Как мне теперь кажется, полностью безопасных мест больше нет. Есть те, куда зомби уже добрались, и те, где их пока ещё нет. Внезапно у меня открылось второе дыхание. Я ускорила бег и через несколько секунд поравнялась с Нацу. Тот вопросительно посмотрел на меня и произнёс: — Ну? — В столовую! Но, как это обычно происходит, маленькая неожиданность перечеркнула все мои наполеоновские планы. Из столовой выбежали зомби. Они словно предвидели будущее и терпеливо дожидались, пока мы подбежим. Сосчитать зомби я не успела, да и ни к чему это было. Одновременно с нами очередная компания мертвяков бежала к нам со стороны футбольного поля, которое находилось неподалёку. — Вот чёрт! — выкрикнул парень. — Проклятье! — завопила я. Взглянула на подругу, она бежала из последних сил. Хватаю её за руку, и мой темп значительно снизился. Бежать вместе — значит подстраиваться друг под друга. Кана не могла бежать с моей скоростью. — Нацу! Парень ничего не ответил, он лишь ускорил бег. Я старалась не отставать от него. Наши шансы на выживание резко упали. Прямо пропорционально им росло количество мертвяков, желающих полакомиться нашей плотью. Вижу, как парень резко рванул вправо, к металлическому забору. Я торможу и понимаю, что между нами слишком большой разрыв, и мы просто не успеем добежать. А если и успеем, то нас с него сорвут, как бельё с верёвки. Нацу с ходу прыгнул на металлическую сетку и стал карабкаться. Словно обезьяна, он взбирался на самый верх и, перекинув вторую ногу, спрыгнул на ту сторону и побежал дальше. — Сволочь! Мой крик растворяется в гуле мертвяков. Куда бежать? Где спрятаться? Вижу, как к нам слишком быстро приближаются три персоны. Они слишком быстры для зомби и для человека. Глаза забегали по округе, и единственное, что я увидела — старенький вагончик, где когда-то жили строители, когда проводили какие-то строительные работы. Без раздумий бегу туда и не понимаю, Кана бежит со мной или осталась там. Проверять было некогда, а оборачиваться страшно. Я вбежала в вагон и сразу же забилась в правый угол, возле двери. Секундой позже забежал высокий и крепкий парень. Он начал осматриваться и, заприметив, ринулся в мою сторону. Утробное рычание пробирало до костей. Я схватила его лицо руками и с силой пыталась оттолкнуть от себя. Его зрачки хаотично расширялись и сужались. Замечаю, как сюда же залетает Кана, а следом за ней ещё двое парней. Я не видела, что происходит на той стороне вагончика, но мычание и рычание заполнило помещение полностью. Один из парней ногой отшвыривал зомби, если они хотели зайти сюда. Они под чем-то или что? Парень, что напал на меня, вскоре успокоился и сел, гордо выпрямив спину. Я дрожала всем телом, но пока он сидел рядом, было в несколько раз спокойнее, чем если бы его здесь вообще не было. Кана села в противоположный угол, а возле неё был Бикслоу. Третий парень сел напротив меня в углу. Они вели себя спокойно, но всё равно от них исходит опасность. Единственное, от кого я не чувствую тревоги, — он, что сидит чуть правее меня.

***

Из всех я доверяла больше всего ему — парню с плохой репутацией, Лаксусу. Я всячески старалась быть к нему как можно ближе. Каной заинтересовался Бикслоу, она боялась и не смела даже взглянуть на него. Он издавал тихое мычание, будто говорил с ней, но это лишь усугубляло положение. Она пыталась отдалиться от него, но с каждой попыткой парень был всё ближе. А когда она забилась в самый угол и вовсе замерла, склонив голову. Я не сводила глаз с Бикслоу, а он, казалось, и не замечал меня. Постепенно я продвигалась вдоль стены к Кане, бегло поглядывая ещё на двоих парней. Когда почти коснулась её, громила замахнулся рукой, растопырив пальцы и согнув их, рассёк воздух. Тело среагировало быстрее меня: рука была прижата к груди, чувствую, как вибрирует грудная клетка от бешеных ударов сердца. Он снова начал нападать. Вагончик заполнили рычание, крики и скрипы ржавого железа. Казалось, что пол начал жить своей жизнью, меня словно качало, как на волнах, я с трудом уворачивалась от его атак. Лаксус продолжает сидеть и спать, а другой парень забился в угол и, словно обезьяна, прыгал на месте, размахивая руками и что-то мычал, лишь изредка вскрикивая. Опасность представлял только один. Бегло осматриваю улицу — мертвяков не видно. Вот он шанс. — Беги! Воодушевлённо кричу изо всех сил и не свожу глаз с Бикслоу. Он качается из стороны в сторону, его изредка передёргивает, но в мою сторону он идёт медленно и уверенно. Пытается загнать меня в угол? Подумав об этом, ноги сразу же подкашиваются, а тело дрожит. Да, я боюсь смерти. Боюсь его. Но больше этого я боюсь боли, что предстоит ощутить, если меня поймают. Здраво мыслить уже не выходит, ледяной ужас расстилался, подобно туману, по телу. Бросила взгляд в угол, где сидела подруга, и замираю — она даже не шевельнулась. В этот момент я поняла всю ситуацию: нельзя бежать от хищника, если не уверен, что сможешь убежать. Словно загнанный заяц, она ожидала своего приговора, надеясь на лучший для неё исход. Боковым зрением вижу замахнувшуюся руку. Подловил всё-таки момент, отвожу голову назад, задирая подбородок как можно выше. Когти едва коснулись шеи, задевают цепочку и срывают её — куда она улетела, я не видела. Вскрикнув, отступаю и спотыкаюсь, слышу лишь металлический треск под ногами, не удерживаю равновесие и начинаю падать. Делаю ещё несколько быстрых шагов назад в надежде, что смогу устоять, но не могу поймать баланс. Бикслоу расплылся в кровавой улыбке: его губы были испачканы собственной кровью, он сгнивал заживо. Кашлянув, выплюнул кровь с небольшими кусками собственных органов. Но его голодные глаза горели ярким пламенем, что потушить сможет только моя кровь. Шаг… ещё… и ещё… Чувствую невесомость и как всё замедляется. Он присел, оттолкнулся и прыгнул на меня, протягивая руку, пытаясь схватить. Понимания смерти до сих пор нет, я всё ещё в надежде, что останусь жива. Слышу рычание парня-мартышки, как сильно бьётся моё сердце и как протяжно мычит Бикслоу, будто ему перекрыли воздух. Взглянула на Кану ещё раз — она даже не шевельнулась. Обида. Гнев. Смех. Безнадёжность. Сердце заколотилось быстрее, меня бросило в жар и холод одновременно, потому что такого просто не могло произойти. Не верю, что всё происходит с нами … Происходит со мной. Лопатками ударяюсь обо что-то, а на плече чувствую стальную хватку. Перед глазами словно из ниоткуда выросла огромная рука, что впечаталась Бикслоу в лицо, сжимая его в своих тисках. Я не понимала, что сейчас произошло. Жива или уже мертва. Но боль на плече чувствовала вполне реально. Сглотнув слюну, искоса взглянула влево. Лаксус поймал меня и защитил. Бикслоу замахнулся, но рука Лаксуса сжалась с неестественной для человека силой. Фаланги пальцев впились ему в лицо, так что у меня перехватило дыхание — я забыла, как дышать. Парень продолжал размахивать руками перед лицом, пытаясь коснуться меня, но пальцы вдавливались всё глубже и глубже, а позже его оттолкнули назад. Парень прорычал что-то, взглянув на меня, Лаксуса и снова на меня. Его потрескавшиеся губы скривились, и он, рыкнув что-то напоследок, пошёл в угол вагончика — к Кане. Рука, что остановила парня, медленно опустилась вдоль тела. Я сглотнула. Он продолжает спать, казалось, что даже не дышит, но правая рука продолжает меня держать, не давая упасть. Не свожу глаз с его лица, слегка приподнимаясь на плечах, а после, когда реакции не последовало, пытаясь коснуться пальцами пола, оценивая расстояние. Невысоко — повезло. Слегка повернулась вправо и, оперевшись на руку, смогла освободиться. Он продолжает стоять с выставленной рукой, мой взгляд бегает по всем углам: здесь три хищника, что не будут медлить, а сразу же нападут, как подвернётся шанс. Забилась в самый угол, чувствую холодный металл и дрожу. Визги и рычание становятся тише, а после почти растворяются на фоне собственных мыслей. Я выбилась из колеи, позабыв про собственную безопасность, полностью растворяясь в собственных конфликтах. Громкий грохот металла возвращает меня в реальный мир, и я вижу перед собой широкую спину. Лаксус сидел передо мной, почти закрывая от остальных. Защищает или даёт понять, что я его добыча? Как бы то ни было, я ему благодарна. Только из-за него я продолжаю жить дальше. Ты нравишься его другу. Слова неожиданно звучат в подсознании, приводят меня в замешательство, а со временем приходит и осознание. Бикслоу — тот парень с крыши, что ходил с Каной на свидание. Вот почему он не трогает её, а всего лишь что-то мычит. Неужели её помнит? Если так подумать, то они втроём отличаются от остальных мертвяков: внешне хоть недалеко ушли, но по поступкам другие. Бикслоу нападает только на меня, когда пытаюсь прикоснуться к Кане. Мартышка никого не трогает, сидит в углу и лишь рычит, когда начинается какая-то потасовка, что-то вроде зрителя. Лаксус пока никого не трогал, лишь раз проявил агрессию, защищая меня. «Он и есть тот друг?» Прожигаю взглядом спину, и впервые он зашевелился. Я вжалась в угол и, не открывая глаз, ждала. Он продолжал сидеть. Прошло немало времени, но больше я не видела, чтобы он двигался. Даже плечи не поднимались. А если прикоснуться? Не успела я всё обдумать, как рука сама потянулась к его плечу. Едва успеваю отдёрнуть назад, лучше не нарушать его покой. Однако проверить мысли о защите не покидают меня. Тот случай — случайность или действительность? Единственный вариант — это проверить — спровоцировать Бикслоу. Это я и собираюсь сделать. Задержав дыхание, резко встаю в полный рост. Мартышка распахнул затуманенные глаза и расплылся в улыбке. Выжидающе вглядывался в меня, но не произнёс ни звука, за что я была благодарна. Хотя Бикслоу и так на меня не реагирует, пока я далеко от Каны. Он сел на колени и лишь изредка протягивал к ней руки, издавая тихие и протяжные стоны. Что насчёт самой Каны, я не могла сказать. С того момента, как она забилась в угол и замерла, прошло более двух часов, но она так и не шевелилась. Было две мысли: первая, уснула; вторая, потеряла сознание. Я склонялась ко второй. В конце концов, в состоянии высокого стресса организм берёт всё в свои руки, и мы теряем сознание, чтобы не истощать себя ещё больше, так он защищается. Ноги подкашиваются от одной мысли, что парень снова будет нападать. А что, если в этот раз он не успеет? А захочет ли вообще спасать меня? Я колеблюсь, но на это совсем нет времени. Не знаю, как или чем я тронула Кану, но получилось — Бикслоу заметил меня и зарычал. У меня был план и я решила его придерживаться. Я сразу же побежала обратно, слышу, как когти полоснули металл и от скрежета по телу пробегаются мурашки. Вагончик словно погремушка, заполнился разными звуками, привлекая к себе всё внимание — так я думала на тот момент. Бежать метров пять-шесть, но я не успеваю. Ноги словно наполнились свинцом, и с каждым шагом всё сложнее и сложнее переставлять их. Вижу, как Бикслоу догоняет, как он расставляет руки в стороны, готовый разорвать меня, и как его кровавое и изуродованное лицо украшает улыбка. — Лаксус! За что-то цепляюсь носком и лечу вниз, — когтистая рука пронеслась над головой. Понимаю, что больше он не промахнётся. Смотрю на Лаксуса и замираю, он даже не смотрит на меня, он вообще не двигается! Меня бросает в жар, я бегаю взглядом по сторонам, но чтобы я сейчас не придумала, я не успею. Тихое рычание возле уха вгоняет в дрожь, тело не слушается вовсе. Я не могу даже дышать, не то что шевелиться. Дикий ужас окутал меня полностью. Что-то холодное каплями падало мне на правое плечо — кровавые слюни. Он выдыхает мне в затылок, и дрожь словно разряд тока будоражит каждую клетку, волосы встают дыбом на руках. Он близко. Слишком близко. Неужели это не он? «Тот друг — это не Лаксус?» Единственная мысль, что кричало моё подсознание, пока холодная рука тяжело не легла мне на голову. В этот момент время будто замерло. Приподняла голову, выпрямляясь в спине. Глаза накрывает пелена слёз, и за ней уже ничего не видно. Да и в этом нет уже смысла. Никто не придёт на помощь. Сейчас это последние секунды моей скучно прожитой жизни, но я не жалею. В глотке кольнуло, а по щекам крупными каплями скатились горячие слёзы, единственное, что согревало в этот холодный мрак. Я смотрю на Лаксуса с улыбкой. Здесь нет его вины. Это я надумала слишком многого, зомби лишь зомби, ходячие трупы, что чувствуют только одно — неутолимый голод. Неужели я действительно поверила, что мертвяк будет меня защищать? А я сама в это поверила или мой мозг заставил меня так думать? Шершавым языком облизнул мою щёку, новая волна мурашек пробежалась по всему телу, а в нос ударил запах тухлятины. Желудок выворачивает наизнанку, едва сдерживаюсь, чтобы не блевануть, заставляю себя вновь и вновь проглатывать ком в горле, что с каждым разом поднимается выше и выше. Бикслоу продолжает меня облизывать. Задыхаюсь от запаха стухшего мяса, захлёбываясь собственной блевотиной, не смею открыть рот и сплюнуть всё это. Тело всё дрожит от всей той мерзости, что я переживаю. Слышу, как что-то позади меня что-то скрипит — неужели мартышка тоже решил присоединиться? Влажный и холодный язык прошёлся вдоль щёки, по солёной дорожке. Тело усеялось противной дрожью, а в нос ударил запах тухлых яиц и плоти. Сдерживаться стало почти не выносимо, меня продолжало тошнить. Я дёргалась, закатывая глаза, и меня вырвало себе на бёдра. А после ещё и ещё. Откашливалась, но тухлый запах снова вызывал тошноту, я блевала себе в ноги вплоть до желудочного сока. Бикслоу с мартышкой склонились передо мной и стали облизывать блевотину, вызывая у меня новый приступ. На ногах оставляли кровавые дорожки, куски тканей их языков оставались на моей кожи. В желудке пусто, тянет низ, слюни, будто клей, прилипают к языку, а во рту отдаёт горечью. Чувствую, как голова начинает кружиться. Может если отключусь — умру не в муках? Я знаю, что они меня съедят — это лишь вопрос времени. Для меня будет лучше, если я это не почувствую. Не буду чувствовать боли, что боюсь больше смерти. Всё вокруг начало вращаться, и я чувствую, как моя голова пульсирует от боли. Вижу, как тело Лаксуса зашевелилось, а после он встал в рост и направился ко мне. Неужели присоединится к трапезе? Я полностью уязвима и беззащитна, не в силах даже поднять голову или пошевелиться. Остановился передо мной, вступая в останки блевотины, что не успели слизать с пола, лакированные туфли носами коснулись коленей, но я уже не чувствую ничего. Нет ни страха, ни надежды. Взгляд потупился, и я едва удерживала веки, что резко потяжелели, и отключаюсь. Не хочу. Не хочу. Не хочу! Вижу, как большие руки схватили за головы двух падальщиков, оттаскивая их от меня, а после яркие вспышки и темнота…

***

Что-то требовательно толкает меня. Голова раскалывается и гудит, веки словно наполнились свинцом, не желая открываться. Слева почувствовала громкий и протяжный выдох, а после тёплое дыхание коснулось кожи. От испуга глаза тут же распахнулись, а тело сразу же отскочило в сторону. Приглушённый свет на мгновение ослепил, но спустя несколько секунд я привыкла и уже оглядывалась. Мы в ду́ше. Пахнет сыростью, и тело дрожит от здешнего холода. Неужели он притащил меня сюда? А как же другие зомби? Я судорожно стала осматривать себя на наличие укусов и царапин. Мои движения были резкими и хаотичными, я не знала, с чего начать, потому хваталась за всё сразу. С силой оттягивала ворот рубашки, что верхняя пуговица соскочила и расстегнулась, ещё одна и ещё. Другой рукой задирала юбку-клеше, что была усеяна пятнами и засохшими останками моего обеда. Протяжное мычание отвлекло, и я замерла, не смея поднять на него свой взгляд. Глаза скользили от его ног к моим коленям. Он сделал шаг в мою сторону, я напряглась, оттягивая юбку, пытаясь прикрыть как можно больше ноги. Он наступал более уверенно, и я уже была прижата в самый угол, пытаясь отодвинуться ещё дальше, но лопатки впиваются в плитку, вызывая острую боль. Он останавливается в двух шагах от меня, садится на корты и … ничего не делает. Сердце отдаётся эхом в подсознании, а дышать становится всё труднее. Внезапно его рука хватает меня за край юбки и тянет на себя. Я вскрикиваю и закрываю глаза, отворачивая голову, прижимаясь щекой к левому плечу. Не знаю, сколько прошло времени, но по затёкшему телу, видимо, достаточно, чтобы сделать хоть что-то. Приоткрыв веки, искоса поглядываю в его сторону. Его лицо такое же невозмутимое. Кожа немного побледнела, а под глазами виднеются тёмные круги, он словно не зомби, а просто человек, что не спал двое суток. Его части тела целы, даже руки, испачканные чужой кровью, что успела засохнуть, не пострадали. Ведь от него должны отпадать куски кожи, если он за что-то задевается. — По…мой…ся… С удивлением смотрю на него, не веря своим ушам. Говорит. Он говорит! Значит, он не зомби? Или вирус мутировал, и его тело не разлагается, как у остальных? На все свои вопросы я лишь выдыхаю и вдыхаю, улыбаясь, как дурачка. Он протяжно выдыхает, встаёт и начинает уходить. Нет. Не уходи. Не бросай меня! Резко вскакиваю с места, хватаясь за его руку — холодная. Останавливается, смотрит на меня через плечо, я и не думаю ослаблять хватку, пальцы крепко обвивают его широкую ладонь. — Мой…ся… Хрипит он, протяжно выдыхая, и отворачивается, закрывая собой дверной проём. Тело дрожит от страха, не могу подняться. Внезапно он сжал свою ладонь, сжимая мои пальцы. В глотке кольнуло, а глаза защипали. Слёзы собрались в уголках глаз, но стечь так и не посмели. Шмыгнув носом, я отпустила его руку, как и он мою. Всё обдумав, я решила довериться ему, всё-таки он дважды уже спас мою жизнь, да и ведёт себя довольно дружелюбно. Скинув всю грязную школьную форму, нагишом стала под горячий душ. По телу пробежались приятные мурашки — тепло. Волосы тяжёлыми локонами легли на плечи. Плохие мысли смываются водой и стекают грязными дорожками в канализацию. Время шло незаметно, словно струи воды смывали всё, даруя мне спокойствие. Бросаю взгляд на одежду, что кучей валяется напротив. «Нужно постирать» Со скрипом перекрываю воду и, хлюпая по мокрому полу, поднимаю вещи. Клубы тёплого пара заполняли помещение. Лаксуса почти не видно, если бы я не знала, что он стоит в проходе, то и не заметила бы его. Он всё ещё не поворачивался. Ловлю себя на этой мысли и улыбаюсь, прижимая к себе тряпки. Накинув на себя рубашку, застегнула её через одну пуговицу, натянула трусы, и, включив воду, принялась смывать свой позор. Ещё немного и юбка была как новая, ну я так думаю, пока сложно определить отмыла её или нет, пока она не высохнет, ну или не взгляну на неё при хорошем освещении. Я перекрыла воду и собиралась уже уходить, как замерла. Взглянула на Лаксуса. Волосы лохматые и наверняка уже жирные. Одежда тоже грязная, как и тело. Тяжело вздыхаю и иду к нему. Он всё ещё не смотрит на меня. Тяну к нему руку, но всё ещё не решаюсь взять его ладонь. Хватаю на локте ткань рубашки и слегка оттягиваю её, привлекая внимание. — Тебе тоже нужно помыться. Нервничаю, щёки горят от стыда, что говорю ему такое. Наступает долгая пауза. Я уже не знаю, что думать. Слишком тихо сказала? Повторить? — Не…нуж… Понимаю его мысли и не даю ему договорить: — Тебе нужно помыться! — Твёрдо заявляю, что сама удивляюсь своему тону. — Я помогу. Не смею взглянуть на него, слишком стыдно. Неуверенно беру его за руку и перевожу дыхание. Он нормальный. Всё нормально. Выглянула в коридор, проверяя, что мы здесь одни и нам ничего не угрожает, и увожу его от дверного проёма. Ставлю его прямо под душ и замираю. «Нужно снять рубашку» Подошла ближе к нему, слышу, как он что-то хрипит и затихает. Ватными пальцами начинаю расстёгивать пуговицы одну за одной, пока рубашка полностью не была на распашку, а после стягиваю и бросаю на пол. Взгляд был прикован к его телу: широкие плечи и мощные руки были украшены чётко очерченными контурами; грудная клетка была мощной и выпуклой, словно скульптурное произведение искусства. Ловлю себя на мысли, что смотрю слишком долго на его тело и заливаюсь краской. Душно здесь очень. Тянусь к крану и протяжно выдыхаю. Брюки. Надеюсь, он не поймёт меня неправильно. Начинаю расстёгивать ремень, несколько секунд труда и бляшка брякнула, расстегнула пуговку и ширинку. Пытаюсь смотреть как можно реже, чтобы не смущать его и себя. От стыда хочется провалиться сквозь землю, а мысли, что он нёс меня, когда я была вся в блевотине, подливали масла в огонь. Так стыдно, мне не было никогда в жизни. Беру за края и тяну их вниз, штаны слетели, открывая вид на накаченные бёдра. Слегка ударяю по щиколотке, он понимает мою немую просьбу и поднимает ноги по очереди. Туфли и брюки летят к остальным вещам. Включаю воду, он вздрагивает от неожиданности. Беру его левую руку и начинаю смывать засохшую кровь. Вода попадает и на меня, отчего рубашка промокает и просвечивает, прилипая к телу. Стараюсь не думать об этом, если хочет — пусть смотрит, всё равно не смогу запретить. Сама же предложила помощь. Приступила к правой руке. Тело было чистым, в любом случае тёплая вода смыла всё ненужное. Подхожу к нему ещё ближе, выдыхая ему в грудь, отчего он вздрагивает. Да он нервничает не хуже меня. Хоть что-то у нас осталось общее. Задираю голову и встречаюсь с ним взглядом. Его глаза смотрели с восхищением, или же мне так казалось. Приподнимаюсь на носочках и запускаю руки в мокрые волосы. Ногу сводит и я резко опускаюсь, опираясь на правую стопу, слегка пошатнувшись. Широкая ладонь легка на спину, прижимая к крепкому телу. Сердце забилось сильнее, я затаила дыхание, не зная, как реагировать. Пока я размышляла, что мне делать, позади раздалось чьё-то утробное рычание. Глаза распахнулись от удивления, я уже сама прижималась к нему как можно сильнее, слегка поворачивая голову, искоса пытаясь увидеть гостя. В тумане ничего не получается увидеть, глаза просто скользят по комнате в поисках источника звука. Его рука скользит слегка вниз, а затем вправо, берёт меня за бок и толкает. Я иду по направлению его руки, он заводит меня за спину, уверенно делая шаг вперёд. Он тоже издаёт рычание, и моё тело покрывается мурашками. Нервно смотрю по сторонам, пытаясь держаться его как можно ближе или же, наоборот, прижаться к стене, чтобы дать ему больше места? Резко делает ещё шаг чуть правее и кого-то хватает рукой. Слышу лишь мычание, рычание, приглушённый стон, а после глухой удар. Мертвяк лежал в двух метрах от меня с раздавленной головой. Он его убил одной рукой. Насколько же он сильный? Смотрю и вздрагиваю, он прожигает меня, держа согнутую в локте руку, испачканную кровью зомби, что струйками стекала вниз. Что он хочет? Он ещё со мной? Он в себе? Сердце колотится слишком быстро, не давая мне здраво думать. Лаксус продолжает стоять, наблюдая за тем, как я пытаюсь не поддаваться панике. Отбросив все мысли, хватаю его за руку и дёргаю на себя, он делает пару шагов, и мы снова стоим под струями воды. Смываю всю кровь и хватаю одежду. Коридор залился тихим мычанием и рычанием, стены усиливали звук, и от этого становилось не по себе. Знаю, что не одна. Знаю, что он защитит. Знаю, что справится. А если они будут нападать беспрерывно, что делать мне? В груди остро кольнуло, рука машинально легла поверх, интенсивно растирая кожу через ткань, чтобы приглушить противное чувство, что зародилось внутри. Звуки приближаются. Медлить нельзя. Глаза вглядываются в каждый угол, пытаюсь придумать, как можно выйти отсюда, но лишь больше раззадориваю воображение. Тяжёлые шаги послышались сзади, а после что-то тяжело легло на плечи. Бросила свой взгляд и замерла — рубашка. Поворачиваюсь к Лаксусу, он смотрит на меня невозмутимым взглядом, будто так и надо, и начинает наступать. Он идёт к выходу. — Стой! Стой! Стой! Я ещё не придумала, как нам выйти отсюда! — Кричу ему полушёпотом, но он будто не слышит. Расставляю руки по сторонам, преграждаю путь, но он просто таранит, и я выхожу вместе с ним в коридор. Спиной прижимаюсь к его оголённому торсу как можно ближе, так мне спокойнее. Он направляется к выходу, медленно переставляя ноги, чтобы я шла с ним. Впереди доносится протяжное мычание, а спустя секунду вижу руку, что летит мне в лицо. Лаксус резко хватает мертвяка и, слышу хруст, он замертво падает справа от нас. Это и есть его план? Давить головы, будто гнилые яблоки, зомби? Наверное, не стоило так паниковать, его идея вывела нас из раздевалки на спортивную площадку. Натягиваю на него рубашку. Осматриваюсь и никого не вижу. Слишком тихо. В пятистах метрах стоит спортзал, окна целы, а двери закрыты, может, там безопасно? В животе урчит, и я кладу поверх руку, прикрыв глаза от смущения. Лаксус что-то тихо мычит, поворачивается в сторону спортзала и начинает идти. За ним находится столовая, неужели направляется туда? Я шла за ним без каких-либо вопросов. Сейчас я могу только следовать за ним, отбросив все сомнения. Проходим мимо здания, и я бегло осматриваю спортзал. «Никого нет» Последний раз бросаю усталый взгляд и вижу плакат с надписью: «Здесь люди!». Глубоко внутри ликую, выжившие. Люди ещё остались среди ходячих трупов. Осматриваюсь, никого вокруг нет, и собираюсь заглянуть туда, как понимание тяжёлым грузом ложится на сердце. «Лаксус» Он продолжает идти, глядя куда-то вдаль. Если пойду, то наши пути разойдутся. И как мне поступить? Бросить его или пойти с ним? Позади послышался глухой топот, а ещё позже рычание, что эхом заполняло подсознание. Спортзал. Нам нужно в спортзал. Хватаю его за руку и бегу вперёд. Стараюсь не оборачиваться, не хочу видеть кучу зомби-школьников, что потеряли человеческий облик навсегда: полуразвалившиеся тела, вывернутые конечности и испачканные кровью вещи. Я подбежала к двери и стала тарабанить по ней, нервно оглядываясь по сторонам. Быстрые. — Откройте! Откройте! Пожалуйста! По ту сторону что-то скрипнуло, и ручка щёлкнула. Быстро вбегаю внутрь, хватая за подол рубашки Лаксуса, и тяну следом. Закрываю дверь, упираясь в неё плечом — для большей надёжности. Осматриваю помещение и никого не вижу. Проверяют, заражены мы или нет? — Вас кусали? Суровый голос доносится из конца спортзала, скрывая в своей тени говорившего. — Нет! — А его? Бросаю свой взгляд на Лаксуса, он стоит к ним спиной и смотрит на дверь. Сердце колотится с бешеной скоростью, казалось, ещё немного и оно пробьёт грудную клетку. Сглатываю слюну, смачивая глотку, и отвечаю: — Нет. — Голос дрогнул в самый неподходящий момент, прокашлявшись, повторила более уверенно: — нет. — Люси? — Неуверенный и знакомый голос слышится по левую сторону. — Люси, ты жива! Из тени выходит Нацу. Улыбка появляется на лице, но быстро исчезает, уступая место презрению. — Ты спаслась, я так рад! — Да что ты? — Мой тон звучит укоризненно, отчего он замедляется, но продолжает идти вперёд. — Я виноват, не знаю, что мной движело. Прости. Он кажется мне искренним. Виноватое выражение тому доказательство, но простить его не могу. — Ты бросил нас. Ты бросил меня. — Ком обиды застревает в глотке, не давая говорить дальше. — Я испугался! Я… я… — Не стоит! Я не виню тебя, но неприятный осадок остался. После громких обещаний … В самый нужный для нас момент ты просто сбежал. — Но я… — Нацу, перестань! Прими уже тот факт, что ты трус! Откуда она появилась? Я не видела, чтобы она шла к нам. — Эрза, ты в порядке, я рада. — Люси, ты тоже молодец, что выжила. Президент студсовета — Эрза Скарлетт. Она легенда в этой школе. Красавица, отличница, спортсменка. Все её лучшие качества перечислить и дня не хватит, она была моим идеалом. Властная, требовательная и недоступная. Даже в такой ситуации она ведёт себя сдержанно. Настоящий лидер. — Он же мертвяк! Вскрикнул парень, показывая на Лаксуса. Они все показались перед нами, одиннадцать выживших, взяли нас в полукольцо, ожидающе прожигая взглядом. — Спокойно! Он нормальный! Он не навредит! Я вышла вперёд, прикрывая собой Дреяра, он продолжает стоять спиной ко всем. Подняла руки в примирительном жесте, пытаясь разъяснить ситуации и предотвратить дальнейшее и печальное развитие событий. — Ты ходишь с мертвяком? — Не смей его так называть! — Суровым взглядом прожигаю Драгнила. — Он нормальный! — Люси, очнись! Он такой же, как и те, за дверью! — Тогда как ты объяснишь моё здесь присутствие?! — О чём ты? — Подала голос Эрза, до этого не смея вмешиваться в нашу перепалку. — Я должна была умереть дважды, но он спасал меня. Мы застряли в раздевалке, что на улице, и только благодаря ему я стою перед вами. Он защищал меня от трупаков, что бродят по стадиону. — Даже если и так, ты… — Он всё ещё стоит спиной к вам! — Повышаю голос, дабы закрыть их рты. — Он не двигается, чтобы не пугать вас! — Ему здесь не место! — Кричит кто-то из толпы, но я не успеваю заметить, кто это был. — Гажил прав, ему не место среди нас. Пусть уходит. — Командует Скарлетт, разрезая рукой воздух — отказ не принимается. Я её понимаю, а потому молчу. Почему всё так не справедливо? Быть не таким, как остальные, — вот истинное проклятье. Впервые Лаксус протяжно выдыхает, склонив голову. Все сразу напряглись, держа наготове стрелы. Прокля́тые лучники. Он смотрит на меня и я вижу грусть в его глазах. Сердце сжалось от боли, хотелось кричать о несправедливости этого мира, но ком в горле не даёт произнести и звука. Он тянется к ручке, но я опережаю его, не давая ему и шанса выйти отсюда. Парень наклоняется ко мне и тихо стонет, будто говорит, чтобы я отпустила его. Не могу. Не могу. Стрела просвистела перед глазами, впиваясь остриём в железную дверь. Пробила. Насколько же силён этот лучник? Пытаюсь вспомнить такого силача из лучников и на ум приходит только один — Грей. Мои догадки подтверждаются, я вижу, как он опускает лук и берёт следующую стрелу. — Ты что творишь?! — А разве не видно, предупреждаю. — Его холодный тон пробирал до костей. — Боишься? — Улыбка расплывается на моём лице, он замер, а после улыбнулся так же. — С чего бы? Выстрелил. Стрела впечаталась в дверь. А я не смела пошевелиться. Мой взгляд был прикован к цветастому хвостику, что торчал в нескольких сантиметров от моего лица. Целился в голову? Не успела я ответить на его выходку, как Лаксус зарычал, вставая передо мной. — Убейте его! — Убейте! — Грей, пристрели его к чёртовой матери! «Нет. Не трогайте его!» Пытаюсь обойти Лаксуса, но он прижимает меня к стене, растопырив руки, не давая и шанса выбраться. — Стой! Прекрати! Кричу ему, но он меня не слышит. Слышу лишь крики и свист стрел. Дреяр рычит, не отходит от меня. А дальше… Я не видела, что произошло, но он сорвался с места. Быстрый. Он приближался к Нацу с Греем и я видела, как парни улыбаются. Остальные разбежались кто куда, наблюдая за всем со стороны, изредка выкрикивая, чтобы его убили. Я стояла, как вкопанная, и не знала, что делать. Я не знала, как остановить всё это. Как остановить его. Лаксус замахивался на парней, но те ловко уклонялись. Походило больше на драку, нежели нападение зомби на человека. Дрались на кулаках, что привело меня в больший шок. Неужели думают, что смогут его так победить? Нацу ударил Лаксуса в челюсть, и тот, пошатнувшись, попятился назад. Грей не медлил и ударил его ногой в грудь, что он отошёл ещё дальше. Лаксус сократил расстояние между ними и ударил обоих под рёбра. Они протяжно вдохнули, выпячивая глаза, и отлетели назад, немного прокатившись по полу. «Думай! Думай! Думай, Люси!» Драка даже не думала прекращаться. Грей с Нацу нападали на Лаксуса, яро пытаясь повалить его на пол. Они хотели забить его до смерти. Страх за него окутывал моё тело. С замиранием сердца я наблюдала за битвой. И в какой-то момент меня осенило. «Он сдерживается» Ему не составляло труда раздавить голову одной рукой мертвяка, думаю, и человека он вполне мог убить подобным образом. Но он сдержан. Тот удар под рёбра мог прикончить их, но они вполне нормально продолжают сражаться. Лаксус старается держаться с ними наравне, не используя сверхчеловеческие силы. Я ничего лучше не придумала, как открыть двери. Позади слышалось рычание и глухой топот, но меня это мало интересует. Всё внимание было приковано к парню, что так пытается быть человеком, даже обратившись в настоящего монстра. — Закрой двери! — Уберите её оттуда! — Беги, дура! Все их крики меркнут на фоне собственных мыслей. «Я спасу тебя от людей, как и ты меня от зомби» — Лаксус! Одного крика хватает, чтобы он взглянул на меня. Вижу, как его глаза распахиваются от удивления, и, всего лишь на мгновение, вижу испуг на его лице. Рычание слишком близко, и я рефлекторно поворачиваю голову. Разинутая гнилая пасть, несколько длинных зубов, хаотично разбросанных по челюсти, и рука, что тянется ко мне. Слышу собственное сердцебиение, что закладывает уши. От страха не смею даже вдохнуть, тело словно парализовало. Я совершенно беззащитна. Но губы расплываются в улыбке. Моя жизнь принадлежит ему всецело, только из-за него я стою здесь, в эту самую минуту. И чтобы спасти его — я пожертвую всем. Дикое рычание заполнило спортзал. Зомби среагировал и взглянул вперёд, оттягивая пиршество на потом. Я тоже взглянула: его глаза были белыми, зрачок исчез; его клыки, казалось, стали длиннее; по подбородку стекали слюни. Он походил больше на бешеного зверя, чем на кого-либо другого. Его стойка, согнутые когтистые пальцы, выражение — истинного чудовища. Он зарычал снова, и меня пробрало до дрожи. Впервые я слышала подобное рычание, что тело словно повинуется его приказу, не давая собственному хозяину и шагу сделать. Он делает рывок и вот он уже передо мной, замахивается, и его рука снова в крови. Другой он прижимает к себе, так бережно и нежно, что слёзы невольно подступили к глазам. Он снова рычит, но более сдержанно, и я слышу, как ему что-то рычат в ответ, а после гулкий топот, что отдаляется от нас. «Прогнал их?» Внезапно чувствую, как ноги стали ватными, и мир вокруг начал кружиться. Я пытаюсь удерживаться на ногах, но силы покидают меня. Его рука прижимает сильнее, не давая упасть. Сознание покидает меня, и я закрываю глаза…

***

Очнулась я уже в вагончике. Кана была в порядке, и камень тяжёлым грузом упал с сердца. Она пришла в норму, но продолжала сидеть в углу. Расставляю руки в стороны и, опираясь на них, сажусь удобнее. Рядом со мной что-то зашелестело, и я взглянула вправо: две булочки и бутылка воды. — Ешь, — впервые подала голос Кана. — Откуда это? Голова всё ещё раскалывается, и я чувствую усталость, что даже еде радоваться не могу. Тело всё замлело и отдавалось тупой болью при малейшем движении. — Лаксус принёс, — сухо бросила подруга, опуская голову. Прокручиваю слова снова и снова, пытаясь расставить всё по полочкам. «Лаксус! Где Лаксус?!» Взгляд мечется по вагончику, но я его так и не вижу. Мартышка продолжал сидеть в своём углу, но спустя время встал и вышел. Бикслоу тоже не было видно. Мы остались одни. Мысли о побеге не посещают меня, я покорно сижу и жду его. Взгляд падает на бутылку, и я беру её, испивая заветной жидкости. Кана тоже сидит и не двигается. Что происходило с ней, пока нас здесь не было? Собираюсь с мыслями, чтобы начать разговор, и уже открываю рот, как она меня опережает: — Ты ему нравишься. Звучит так, будто она подтверждает, если бы я спросила, что он чувствует ко мне. Без лишних вопросов я понимаю, о ком идёт речь. Она улыбается, и эта улыбка не радостная и не злая. Она грустная. — Ты расстроена этим? Затаив дыхание, жду. Пауза между нами затягивается, и я понимаю её ответ. — Он тебе нравится? Слова произношу с трудом, хочу услышать это от неё. Хочу, чтобы она мне всё рассказала. — Нравился. Её глаза бегают по полу, и между нами возникает долгая пауза. — Он мне нравился до всего этого. Я издаю грустный смешок, и Кана улыбается. — Да, прямо фильм какой-то. — С горячими парнями в главных ролях. — Поддерживает она, и мы смеёмся. — Скорее холодными. — Но сейчас, сказать по правде, я до сих пор пребываю в шоке и надеюсь, что всё это страшный сон. — Как и все мы. — Неважно кому он нравится, важно — кто нравится ему. На этом разговор закончился, и больше никто из нас не проронил ни слова. Время шло к вечеру, но никто из них так и не появился. На улице был какой-то гул и мы, забившись в углы, ждали, когда всё стихнет. Через время в проходе появился чей-то силуэт, я обрадовалась раньше времени, там стоял не Лаксус. — Сюда, здесь две девушки! Крикнул солдат, подзывая кого-то к себе. Нас нашли и сейчас спасут, так почему же мне хочется плакать вовсе не от радости.

***

Прошло уже полгода с того дня, как меня спасли. Школу закрыли, и все ученики перевелись кто куда. Я перешла в школу неподалёку, она находилась на окраине города, и мне было удобно добираться до неё. После всей этой ситуации меня таскали по врачам, выписывали разные таблетки и ставили диагнозы. Родители хватались за головы, а я продолжала жить дальше. Дружбу больше я ни с кем не водила, даже с Каной. Она переехала за границу, и связь с ней оборвалась. А что до личной жизни, то её не было вовсе. Парни с новой школы пытались подружиться, но я смотрела на них со всей той отвращённостью, на которую была только способна. Больше меня не беспокоили. Я жила в собственных мечтах и иллюзиях, что даровали мне радость. В них я видела его и всем сердцем желала прикоснуться. Тоска сжирала меня изнутри, жизнь после стала для меня невыносимой. Руки опускались ко всему, даже к писательству. Каждую субботу я возвращалась в старую школу, скрепя сердце, на ватных ногах поднималась на крышу здания, садилась подле теннисного стола и звала его, захлёбываясь собственными соплями. — Вернись ко мне, Лаксус! Душераздирающий крик прошёлся по округе, слёзы хлынули с новой силой и я продолжала его звать. Я никогда не оставляла надежду, верила, что он жив. Он должен был выжить. До самой ночи я сидела на крыше, а после уезжала домой. Этот ритуал продолжался ещё на протяжении двух месяцев. Только в этот день я могла дать волю эмоциям. Именно здесь я выкладывала всё, что было у меня на душе. Только здесь можно было увидеть заплаканную и сопливую меня. Я тихо звала, надеясь, что сейчас он зайдёт на эту крышу и я увижу его, а после срывалась уже на крик, но никто так и не появлялся. Мне становилось всё труднее и труднее и я приходила каждый день на крышу своей старой школы. Туда, где он любил играть в теннис с друзьями. И придя снова, вижу, что на столе, покрытом слоем пыли, было нацарапано полусердце. Внутри лежал кулон, который казался маленьким и потерянным среди пустоты стола. Мой кулон, что сорвал Бикслоу. Я, дрожащей рукой, подняла гвоздь, что валялся рядом, и начала царапать вторую половину сердца. Мои движения осторожны, а глаза были полны слёз, я боялась разрушить этот хрупкий символ. Когда вторая половина сердца была завершена, я осторожно взяла кулон и прижала его к груди. Закрыла глаза и позволила слёзам крупными каплями стечь вниз, задерживаясь на дрожащем подбородке, а после тяжело упасть на стол, смешиваясь с пылью и создавая маленькие лужицы. В этот момент казалось, что весь мир остановился, и ничто не могло нарушить этот момент печали и одиночества. Я стояла в захлебе, окруженная мрачными преградами, которые казались еще более угнетающими из-за моих слёз. Моё тело содрогалось от рыданий, а каждое дыхание было наполнено болью и отчаянием. Сопли стекали по лицу, смешиваясь со слезами, создавая мокрый, блестящий слой на щеках. В горле першило, словно там застряла горечь разбитого сердца. В глазах вспыхивали искры отчаяния, когда я звала его имя, надеясь, что он услышит меня и придёт. Но каждый крик, каждый шёпот оставался без ответа, и я чувствовала, как надежда тает на глазах. Мой голос становился всё тише, пока не превратился в едва слышный шёпот, который был почти неслышен в тишине захлёба. В этот момент я чувствовала себя полностью одна, заброшенная в мире, где никто не мог понять моей боли. Тело было ослаблено от слёз, а душа — разбита от одиночества. Я шептала его имя, словно это было последнее, что осталось у меня, последняя надежда на спасение. Но даже это имя казалось мне далеким и недостижимым, как будто оно было потеряно в бесконечной пустоте.