По ту сторону зеркала

Желтоватый свет заходящего солнца пробивался сквозь пыльное окно НИИ. Падая на кипы бумаг, он освещал быстро выходящие из-под кончика авторучки формулы, которые пожилой мужчина в белом халате и толстых очках выводил на мятом листке. Во внешнем виде этого мужчины не было ничего примечательного, тем более выскомерного. Воспользовавшись методом дедукции, пожалуй, можно было сказать что этот человек принадлежит к племени людей труда интеллектуального, однако это не вызывало никакого трепета внутри. Его вполне можно было принять и за аудитора, застрявшего на склоне лет среди пыльных книг, и за бухгалтера, ведущего учёт чёрт пойми чего. Но белый, похожий на медицинский халат, выдавал в нём что-то более интересное. Что-то скрытое за невзрачностью его обыденной одежды. К слову, помимо халата, на нём была льняная рубашка, поверх которой был одет вязанный безрукавный жилет чёрного цвета, а также брюки со стрелками и потертые туфли со сбитыми носками. Тишину кабинета, набитого книгами, нарушил удар каблука о дощатый паркет. Мужчина отложил ручку в сторону и, задрав свободный рукав халата, взглянул на часы. Августовский вечер близился к завершению. Потянувшись, ученый выпрямился на стуле словно струна, он размял шею привычным, круговым движением головы. Морщины на лбу сложились в гармошку, а когда они разгладились, он потянулся в карман за пачкой сигарет. Закурив, он подпер голову руками. Раздался стук в дверь, и прежде чем единственный находящийся в кабинете успел сказать что-либо, дверь распахнулась. Молодая, рыжеволосая девушка стояла на пороге кабинета. Хоть она и была одета во всё тот же халат, в её внешнем виде можно было отметить куда больше изящества. На халате, чуть повыше нагрудного кармана, поблёскивал золотым отливом значок с ракетой, из сопла которого вырывался огонь реактивного двигателя. Значок очевидно был винтажным, от реактивных двигателей отказались уже более 50 лет назад. Под халатом виднелась светло-зеленая водолазка, заправленная в вильветовые штаны грунтового цвета. В её глазах читалась живая энергия, словно сжатая пружина, готовая выпрямиться. Её звонкий голос потревожил сонное спокойствие кабинета: — «Иван Иванович! Вы не выходили из кабинета целую вечность, вот я и решила проверить, что вы тут делаете!» Девушка уверенно шагнула внутрь кабинета, и тот час смешливо надула щёки, нарочито раскашлившись. — «Да у вас тут просто духотища! Как вы тут сидите?! Ещё и накурили! Ужас какой. Нужно здесь проветрить.» Иван Иванович молча, но с тенью улыбки, почти по отечески наблюдал как его молодая аспирантка, перепрыгивая между стопками книг, почти как лягушка по кувшинкам, пытается пробраться к полузавешанному окну, чтобы открыть его. — «Эльвира, уже вечер, вы можете идти домой, а мне нужно ещё здесь поработать» Пробормотал себе под нос учёный, пытаясь не показывать смущения беспорядком который он устроил в кабинете. — «К тому же, вы обещали, что не будете мешать мне. Вы знаете что проект над которым я сейчас работаю, крайне важен не только для меня, но и для всего нашего НИИ. Если у меня не получится закончить его в срок, потеряет финансирование вся наша организация, а вам ещё защищать учёную степень. Плохо кончится...» Девушка, как будто ничего не слыша, наконец пробралась к окну, обрушив несколько стопок с книгами на своём пути, и теперь усердно воевала с заевшей оконной ручкой, пытаясь отвернуть её. — «Эльвира! Вы слышите меня?» Оконная ручка поддалась, окно с треском распахнулось, а девушка не ожидавшая такого быстрого успеха в своём деле, пошатнулась и потеряла равновесие, оказавшись на полу, среди книг. В воздух поднялся столб пыли. Иван Иванович рассмеялся, а девушка не спешила подниматься. Насупившись, она сложила пухлые губки бантиком, а брови стали ближе друг к другу. — «Знаете, это не удивительно что вы до сих пор не закончили свой проект! В такой духоте сидеть. Мозгу кислорода не хватает! Вы бы хоть вышли воздухом подышать, на улице такая благодать!» Улыбка быстро сползла с лица пожилого учёного. Он потушил сигарету о стенку, заполненной до краёв монументальной хрустальной пепельницы, и задумался. — «Может вы и правы... Сегодня пятница, что в этот день недели делают менее осознанные элементы общества? Правильно, травят свой организм этанолом в надежде забыть о дрязгах своей будничной жизни.» Он потёр лоб, будто разглаживая морщины, и продолжил. — «Знаете, Эльвира, пожалуй, я действительно тут засиделся. Давайте чего-нибудь выпьем.» Молодая аспирантка расплылась в улыбке, поднялась на ноги и отряхнув пыль с халата протараторила: — «Встречаемся у гардероба!» Он любил эту юную напарницу, её просторные финты и безудержное стремление к открытиям. Девушка была словно свежий ветер, способный сдуть с него тяжелые облака. — «Вдохновение. Оно прячется в этих архаичных формулах.» — сказал он сам себе. С этими словами он выбрался из-за стула, потянулся и направился к окну. Солнечные лучи уже уступали место наступающим теням, но в глубине его души расцветал азарт. Он знал, что не просто заполняет бумаги, а пытается разгадывать тайны вселенной. А с такой, как она, рядом, каждая ошибка могла обернуться открытием.