Бальный зал для подруги

      Бальный зал. Ведьма Чудес сама его создала, но он не был чудом, ведь, как известно, чудес не бывает. Его долго строили козлоголовые. Восьмичасовая смена, семь дней в неделю, заработная плата — возможность существовать. Мраморный пол под ногами с узорами цветов цвета сладкого кофе и корицы, большие окна, обрамленные белыми занавесками, такими воздушными, шикарными, что каждое из них сошло бы за самое дорогостоящее свадебное платье, о котором могла бы мечтать любая дева. Высокий потолок, словно этот бальный зал принадлежал самому великолепному дворцу Франции, пока не грянула революция, а не глупо болтался посреди фрагментов разных миров.       Бернкастель ждала важного гостя, стоя посреди пустого бального зала. Никого кроме неё не было — только лженебо за окном и лжесадом роз. Никого кроме неё не было в зале, но откуда-то играла музыка, точно самый талантливый оркестр был приглашен, и они, словно это их последняя работа, их последний бал, вкладывали всю душу в инструменты.       Время медленно и, наводя скуку, текло. Неужели невоспитанная гостья не придет? Ведьма начала терять терпение, но не поменялась в лице — всё такой же холод Арктики. Неожиданно она почувствовала чье-то прикосновение со спины. Легонько коснулись одного из её позвонка, точно тонким девичьим пальчиком. Бернкастель сразу поняла по одному лишь этому, кто, наконец, соизволил заявиться.       — Ты опоздала, дева без манер. — произнесла холодная дева, медленно развернувшись к гостьи, и, томно прикрыв глаза, с едва уловимой ноткой обиды спросила, — Что скажешь в своё оправдание?       — Выбирала нам чупа-чупсы! Я взяла тебе с арбузным вкусом, а себе — колы и лимона!       Лямбдадельта, весело улыбнувшись, как улыбаются добрые школьные хулиганки, протянула своей подруге сладость. Та сначала просто безынтересно смотрела в лицо девы в розовом наряде, но всё же приняла принесенный дар, убрав его к себе в рукав, точно в карман.       — Что же, я поблагодарю тебя за подарок. — сказала она с той напыщенной формальностью, с которой принято у взрослых бизнесменов говорить. И, чуть приподняв уголки губ, точно это и было то самое чудо, на которое способна ведьма Чудес, она спросила уже иначе, будто была более довольна, — Потанцуем, раз уж есть этот бальный зал?       — А, милая Берночка, разве ты не сделала его для меня? Ибо скучала по мне любимой! Так хотелось со мной потанцевать, а? — улыбнулась злорадно ведьма Абсолюта, подняв брови в удивлении.       — Заткнись и давай танцевать. — холодно проигнорировала издевки подруги «Берночка», протянув вперед свою нежную девичью ручку, нежную и белую, что молочная пенка.       И, Лямбда, уже как-то иначе улыбнувшись, с полуопущенными веками, протянула руку в ответ. Пустые и ничего не выражающие глаза Берн внимательно смотрели в глаза развеселой ведьмы, в которых читалась скрытая под туманом шутки мрачность, на вкус как бабушкин лимонный торт.       И они медленно, почти что как пожилая пара, закружили по залу. Теперь кроме музыки раздавался и шелест их дорогих наикрасивейших платьев, и звонкий стук каблучков по мрамору, и их пикантные, как самый острый перчик, фразы:       — Ты сладкая и ярко-розовая, как клубничный молочный коктейль в ресторане быстрого приготовления. Знаешь, может мне тебя сунуть в блендер?       — Только после того, как я срежу с твоих ляшек вкусные ломтики мяска, чуть поджарю их на сковородке и съем с картошкой фри из твоих пальцев. Ладно-о-о-о, Берночка?       — Не называй меня так, пока я не сделаю из твоих тонких ножек красивые свечки.       — На нашем свадебном торте? На нашем свадебном торте?! Тогда можно я сделаю из твоих тонких косточек нам кольца?       — Подумаем ещё над этим.       — А кто будет предлагать руку и сердце первым, а? Наверно, я, я даже умею его вырывать.       Лямбда притянула лицо Берн к своему, и воздушно поцеловала её в носик, не останавливая свой танец. Ведьма Чудес почувствовала, как яд — скука — на миг отступил, оставляя её легкие свободными, словно от мокроты.       — …Потанцуем ещё вечность? — тихо спросила она, зависимая от развлечений, не желая представлять, что будет, когда яд опять начнет разъедать её изнутри.       — Давай две. — улыбнулась её подруга, положив руки на её бедра, и слегка смяв их в своими тонкими пальчиками, потребовала. — А потом мы пойдем в кино!..