Огонь нашей любви

Почему же ты ушел ничего не объяснив? Они ведь лучшие друзья. Почему он не сказал ничего? Думать о том, что он ушел, из-за отвращения к Сатору, что тот сам скрывал свои чувства. Ну извините! Когда тебе 17, ты учишься в старшей школе, а самым ахуенным на этой планете, кажется, лучший друг. И еще хочется, чтобы он... Либо прижал к стене, либо взял нежно и ласково, чтобы хвалил... Так Годжо! Сейчас не время думать, что от похвалы и мягкого голоса Сугуру сердце сбивается с ритма и... Так блядь! Годжо знает, где живет Гето. Каждый день после школы и до школы пытается выловить его… Но не выходит. Абсолютно. Тот будто сквозь землю провалился. Но Сёко же приносит от него весточки! Что это такое! Ладно. Ничего другого не остается ночью придет.

***

Провальная идея. Сатору не спит уже третьи сутки. И кажется, что у него уже не выходит думать разумно. Ладно. Пора ставит все или ничего.

***

Из опасного. Все. В руках он держит спички, в кармане жидкость для розжига и ненужная футболка. Разорвал он ее. Не помнит уже когда. (Все он помнит. Тогда с Сугуру подрались на ночевке, из-за какой-то фигни. Та счастливая улыбка Сугуру. Ага как же. Забыл он) Дело всего двух минут, тряпка полностью пропитанная средством, рядом камни, чтобы не дать огню слишком разбушеваться. Все же. В уголовку не хочется, а напугать Гето, чтобы он наконец вышел очень даже. Раз. Щелчок. Зажжённая спичка в руках. Почему-то Сатору медлит. А через секунду его зовет знакомый голос, откуда-то из-за спины: — Тору? А спичка уже почти догорела в руках. Обжигает пальцы. А взгляд не сходит с родной фигуры. Он стоит в простой футболке и штанах, с распущенными волосами. Пока сам Сатору не может свести с него взгляда и отвлечься, еще на что-нибудь. Даже когда он с проклятием спичка из его рук летит куда-то… Куда-то. Единственное, что замечает Сатору, ужас в чужих глазах, но не понимает отчего...?

***

Этот идиот умудрился поджечь не только газон, но и себя! Точнее рубашку, в которой он был. Сугуру чуть не умер от страха, но буквально позабыв о пакете, из-за которого вышел, побежал к несносному блондину, снимая собственную футболку. А Сатору лишь смотрит. Он не отводит взгляда от действий его Сугуру, не понимает зачем и почему. Он сейчас не здесь, он окунулся с головой в глубь родных фиалковых глаз. Он старается найти этот чёртов ответ. Почему, Сугуру? Но долго он не думает, времени нет. Ведь Сугуру буквально срывает и рвет его рубашку, только сейчас Годжо замечает, что она горит, и он в ужасе смотрит на нее, пока Сугуру одевает на него собственную футболку. Сатору переводит взгляд на весь бардак. Он поджег газон и тряпку, как и планировал. Камни задержали распространение прям до дома. Но его рубашка. На нее видимо пролилось средство, отчего, когда он уронил спичку, то поджег и себя. Годжо поднимает взгляд. И видит запыхавшегося и полуголого Сугуру. Он хотел все же спросить. Но все слова застряли в горле. Конечно, застряли, когда чувствуешь, что член начал твердеть! Отчего Сатору взгляд отводит, хотя это не Осло сильно помогает, ведь на нем футболка Сугуру. Его запах. Да и вот он, перед глазами стоит. Со своим телосложением античного Бога. Сугуру же возмущен. Он не понимает ничего. Абсолютно. Он хочет сжать Сатору в руках и никуда не отпускать, не тогда, когда этот большой ребенок находит приключения на ровном месте. Но при этом знает, что если он попытается, то от него отдернуться. Будто боятся. Как... Не знает он отчего, Сатору ведь огня даже не боится, судя по всему! Да он даже не смотрит на него сейчас! Единственное, на что его хватает. — Что ты забыл в саду моего соседа, Сатору? А Годжо поднимает взгляд и осматривается вновь. Вот, блядь! Он перепутал так как очень уставший. Да и у Сугуру, и у его соседа. Почти идентичные дворы. Вот черт. У Сатору начинает в горле пузыриться почти истерический смех. Как же это невыносимо. И сквозь смех, он поднимает глаза на Сугуру, что стоит совсем рядом, но кажется, что между ними пропасть до которой не дотянутся. Но организм решил за него. Ноги уже не держат, а Сатору падает в чужие объятия. Издеваться над своим организмом. Вот что Сатору Годжо умел с невероятной точностью.

***

Очнулся Сатору… А он не знает через сколько он проснулся. Но застав, что Сугуру лежит у его постели, не смог ничего сделать. Просто наблюдал за ним, пока есть возможность. А то испарится не дай Бог еще куда. Осталось только понять. Кто кому должен устраивать допрос? К счастью, а может к великому разочарованию, Сатору Сугуру проснулся через пару минут, хотя на дворе все еще ночь. Да и выглядит тот… Честно говоря, отвратительно. И это же Сугуру. Первым, что он сделал так это стукнул того по лбу. — Идиот! Нет, не так. Годжо Сатору, ты придурок. Чем ты занимался, что свалился в обморок на гребанные сутки?! Сатору лишь усмехнулся и потянул парня на себя, смотря прямо в чужие глаза. Сейчас он полон сил, а также шуток. — Почему сразу придурок? Всего-то потерял тебя и все, заклеймил меня, бери ответственность, Сугу. (Его бери, идиот. Всего, пожалуйста) А Сугуру злится, прижимает того к кровати, будто берет в захват на борьбе. Требует объяснений одним взглядом. А Сатору чувствует, будто тот ему душу препарирует. Но сознаваться… Увольте. Поэтому Годжо прячет взгляд. А затем слышит глухой вздох над ухом, а Сугуру. Становится будто слабее? Но тот уже шепчет, только кажется, что шепчет для себя, хотя в такой тишине и близости. Не услышать его было невозможно. — Почему ты опять отворачиваешься от меня? Что я сделал не так, Тору? Почему ты дергаешься от моих касаний? Где я виноват, Сатору? А Годжо молчит. Не может ничего ответить. Сказать о чувствах? Да не в жизни. Не хочет он друга терять. Но ведь. И ему есть, что спросить, не так ли? Сатору шепчет не громче Сугуру, но решимость в его словах… Сугуру кажется, что он разбивается об эту решимость? — И из-за этого нужно было пропасть? Почему ты решил, что это лучше всего? Ради кого ты это сделал, Сугу? Почему ты решил, что просто взять и пропасть, ничего не говоря, это лучшее решение, скажи мне? Тебя не было две недели. Я каждый день приходил и стучался к тебе, каждую минуту думал, что сделал не так. Я трое суток не спал лишь бы наконец поговорить с тобой. Думаешь я теперь отступлю, теперь, когда могу узнать ответы? Да даже если ты ушел, из-за отвращения ко мне, к моим чувствам! Ты мог бы мне сказать прежде чем так… А затем Сатору затыкается, понимая, что с каждым предложением он разгорался все сильнее. Понимая, что сболтнул лишнего. Говорить с Сугуру, как ходить по минному полю, один лишний шаг и ты пропал. Вот и сейчас… Годжо прячет взгляд, пока Сугуру поднимает голову, выгибает в вопросе бровь и смотрит без апелляционо. — Отвращение к тебе и к твоим чувствам или отвращения к тебе.? Не высказанное «из-за чувств» повисло в воздухе, пока Сатору жмурит глаза, пытаясь спрятаться. Чертово одеяло, что раньше казалось не к месту, теперь укрывает его с головой, ведь он чувствует себя абсолютно нагим перед Сугуру. Тот, тем более его дырявит взглядом. Сатору никогда не мог противостоять Сугуру. Но и говорить ему сейчас не надо было. Сугуру и так понял. Его реакция все рассказала за него. А Сатору лишь прячется, он не хочет говорить, не хочет признавать, не хочет ру… — Ха… Ты идиот, Сатору. — С чего это я идио-! Не успел Сатору договорить, как его сразу же утащили в объятия и мягкий поцелуй. Только голову вытащил, а тут уже целуют, но не сказать, что он против. Да и если отбросить все обстоятельства, это поцелуй с Сугуру, с тем, о ком он мечтал последние несколько месяцев! Как тут не поддаться? Тем более, когда чужие губы так впиваются и будто не хотят отпускать. Сатору растворяется в нежности и страсти, что выливается на него. У него захватывает дух. А еще кажется, что заканчивается кислород. Сугуру улыбается, смотря на блондина, что тяжело дышал, будто пробежал марафон. Сатору смотрел так ошалело, что Сугуру не мог не посмеяться, лишь чуть смеялся, пока сам счастливо обнимал парня и прижимался к чужой шее. Повторюсь… Не то, чтобы Годжо был против, он правда наслаждался этим. Но. Какого черта здесь происходит?! Несмотря на то, что ему не нравится, он оттаскивает Гето от себя, заставляет посмотреть себе в глаза, успевает рассерженно спросить, какого черта, этот придурок смеется над ним, но когда Сатору уже хочет задать вопрос, то Сугуру обрывает его, начиная говорить сам. — Я тебя люблю уже второй год, придурок. Я не хотел тебя терять, ведь не знал, как ты к этому относишься. Я не знал, как сдерживать себя, чтобы не оттащить и не прижать тебя к стенке, когда вокруг тебя вились девицы из всех классов. Я даже не думал, что ты сможешь принять меня, не почувствовав отвращение. И когда ты начал от меня отдаляться, я подумал, что ты все узнал и стал тебе противен, потому и ушел. Тору… Я люблю тебя, а потому твое счастье для меня ценнее, чем свое разбитое сердце. А Сатору и слова вымолвить не может. Ведь это то, чего он желал. Ведь это то, чего он ожидал никогда не получить. Ведь любовь Сугуру… Это что-то неимоверно сложное, но такое важное. И знать, что оно у тебя есть… Сугуру не ждет ответа, видит все в глазах лазурного неба, понимает, что им сейчас обоим нужно. Он вновь целует. Неспешно и плавно, даруя им обоим заземление, которое им требуется, чтобы понять… Они любимы тем, кого желали больше всего.