Αγάπη

Ты пахнешь уходящим летом и пряными лесными травами. Я просыпаюсь, едва забрезжит заря, и твой запах — первое, что ударяет мне в нос. Я, как всегда, что-то говорю, ты же вдруг резко замолкаешь и прислушиваешься: неподалеку раздается топот лошадей. — Габриэль, лезь на коня! — приказываешь ты мне. (И почему никогда не даешь мне шанса драться плечом к плечу с тобой?) Надвигаются люди с мечами, ты в мгновение ока отражаешь удар за ударом. Издав свой фирменный боевой клич, не даешь врагу и малейшего шанса исполнить задуманное. К тем, кто нападает на невинных, ты беспощадна, и в бою тебе нет равных. (Ну и пускай оно было, твое темное прошлое — я вечно верю в то, что люди способны меняться, кто бы что ни твердил). Враги повержены, и все внутри меня ликует оттого, что ты только что сделала, защитив это маленькое поселение и невинных людей, в нем живущих. — Габриэль, нам пора. На склоне дня мы остаемся переночевать в лесной чаще, и все во мне — мое тело, моя душа, все мое существо — предвкушает очередную волну наслаждения. Твои руки на моем разгоряченном теле, дорожка из поцелуев, что ты ведешь от моей шеи вниз по коже, наше сбившееся дыхание, что уже почти слилось в одно… Я хочу все и сразу, я еле держусь, а ты дразнишь меня и словно еще немножко помучить хочешь. (В этом — ты вся). — О, Зена… Наконец доставляешь мне то наслаждение, о котором мне мечталось все эти секунды и, достигнув пика, я падаю на мокрую от дождя лесную траву. — Как думаешь, Зена, там, на Олимпе, боги тоже любят? — Думаю, там все как у смертных, — ты пропускаешь сквозь пальцы спутанные пряди моих волос. — Точно такие же слабости. — Но в нашем случае это ведь не слабость? — я приподнимаюсь на лопатках, заглядывая в твои глубокие, как море, глаза. — Спи, Габриэль, — целуешь в макушку. Я ничего не говорю в ответ — лишь тихо усмехаюсь, и вскоре мною овладевает сладкий сон. (Мы-то с тобой точно знаем, какой силой может обладать любовь).