Тайное - явное

Кто там говорил, что тайные отношения удручают? Чонгук точно не помнит, вычитал это в книге родителей еще пару лет назад, дома, или услышал целый монолог на эту тему в фильме, но может с уверенностью сказать, что он не согласен. Иметь тайну буквально вселенского масштаба, скрывать ее ото всех на пару с другим человеком — распаляет его, дергает за струны его тонкой душевной организации. Он всегда был таким. Хорошо учился, прилежно выполнял домашнее задание и носил исключительно брюки и рубашки, но курил подальше от ворот школы и водил машину друга постарше, не имея не то, что прав, даже опыта за рулем. Просто ему нравилось нарушать правила, покой собственного сердца. Нравилось, как-то начинало биться быстрее, если вдруг его тайна была под угрозой раскрытия. Ты как будто дрочишь в своей комнате, держа в зубах одеяло, а снизу мама кричит, спрашивает, нет ли у тебя грязного белья. Такого, правда, Чон старался не делать после того, как матушка недвусмысленно намекнула, что скрывается от отнюдь не хорошо. В общем, такой он был. Полный противоречий и тайн, которые очень нравилось хранить в себе. А потом появился Тэхен. Который вообще всем все рассказывал, девиантного поведения не скрывал, но от этого был лишь интереснее, круче в глазах Чонгука. Он форму никогда не соблюдал, с преподавателями пререкался, но тесты сдавал на девяносто шесть баллов минимум. И то, что произошло между ними, просто произошло. Наверное, думает сейчас Чон, вся их пере-дружба вела к жарким поцелуям в крайней кабинке слева, когда буквально за дверцей какой-то первокурсник моет руки. Это должно было быть, оно есть и будет. Просто не так, как у остальных. Не под ручку в Универе, а в комнате в общаге, когда сосед ушел в клуб, а ты плохо себя чувствуешь, но принимаешь Чонгука к себе и в себя. Что есть, то есть. И разговор, который привел к подобного рода обстоятельствам, был легче, чем представляют в фильмах. Никаких ссор, никаких выяснений причинно-следственных связей. Просто, если люди в Университете узнают, что Чонгук — не просто бро, братан, братишка, перестанут уважать, а уж если возвышенные родители Чона прочухают, что их сын не жену себе ищет скромную, а парня нашел с сигаретой за ухом, никаким спонсированием жизни пахнуть не будет даже отдаленно. Так и получилось. Теперь у Чонгука с Тэхеном — тайна вселенского масштаба, которая каждый раз вызывает табун мурашек и предвкушение. Теперь они, друзья для всех, любовники за закрытыми дверьми. Там, где не видит никто. И пусть это будет странно, но пока вызывает необъяснимый жар, все в порядке. Они те, кто есть. *** Чонгук нервно дергает ногой под хиленьким столиком их столовой, глаз от Тэхена буквально не отрывая. Они последнюю неделю виделись только здесь, в стенах Университета, а переписывались, дай Бог, пару раз в день. Впереди — тесты и новый учебный год, а Ким выглядит так, будто клал на него большой и толстый. От мыслей о большом и толстом у Чона во рту собирается слюна и он, не специально, конечно же, задевает ступней в белых кроссовках ногу старшего. Тот ведет бровью, но взгляда не переводит, будто ничего и не заметил странного. В голове у Чонгука возникает план просто гениальный, а на деле — рисковый и угрожающий репутации. Но у него шило в одном месте и ноздри раздуваются от злости. Парень аккуратно снимает с одной ноги кроссовок и чуть подается вперед, стараясь не привлекать слишком много внимания. Они за столом не одни, с еще парой друзей, благо сидят у стены и никто под их стол специально смотреть не собирается. Чонгук двигает тазом ближе к краю дивана, а руки складывает перед собой, начиная перебирать бумагу от трубочки. Глаза не отводит от Тэхена ни на миллиметр, смотрит на его лицо, ловит каждую реакцию, ведь там, наконец-то, что-то происходит. Не мудрено, ведь нога младшего уже пробирается по бедру выше, лишь одним большим пальцем упираясь прямо в пах. Туда, где ширинка натягивается за долю секунды. — Блять, — вдруг в голос выдает Тэхен, тут же закусывая губы. Три пары глаз устремляются на него, а Чону этого делать и не нужно. Его черные уже направлены прямо в карие напротив. — Забыл что-то? — Хана, девушка слева от Тэхена, поднимает брови, кладя в рот еще кусок яблока. У нее длинные красные ногти и волосы цвета бумаги, вытравлены до состояние старой Барби, но Киму наплевать. Она хорошая подруга, вот и всё. — Ага, — сквозь сжатые зубы выдает парень, кидая взгляд на Чонгука, — конспекты не переписал. — М-да, — тянет девушка, — десять минут осталось, дать тетрадь? — Не, переживу, — Тэхен отмахивается, потому что не соображает. Нога Чонгука уже вырисовывает только ему известные каракули на причинном месте, то надавливая, то совсем пропадая. И вы не подумайте, Ким спермотоксикозом не мучается, имеет постоянного полового партнера, да и вообще от подобного так просто не заводится. Просто они в общественном месте, черт возьми, рядом с ними их общие друзья, а Чонгук играет на его нервах, как на том автомате в аркадах, куда они ходили на прошлых выходных. Зубами улыбается кроличьими, глазами сверкает и дышит тяжело, будто не он игру затеял. К тому же, они уже неделю нормально не проводили время вместе, перерывов между парами не хватало даже для того, чтобы перехватить парочку поцелуев в пустом коридоре. Про что-то большее и речи не шло. У Тэхена впереди — решающий его оценку тест, а Чонгук, вообще-то, лучший студент на потоке. Не до этого было. — Тэ, ты покраснел, — вдруг выдает Чонгук, от чего Ким готов вгрызться ему в шею и заставить заткнуться. Конечно он покраснел. Ему стыдно перед сидящими за столом за то, что он готов позорно кончить в штаны от ноги, прошу заметить, своего парня. Парня, который сейчас гаденько улыбается и глазки делает такие, будто в зоопарк с родителями пришел. — Правда? — Ким дергается на месте. — С чего бы это? — Может, температура? — Чон задирает одну бровь и начинает быстрее двигать пальцами на ногах. Его бедро уже затекло так, что судорога не за горами, но он останавливаться не намерен. Пока до конца не дойдет, конечно же. — Хочешь сходить к медсестре? — он надавливает на ширинку сильнее и видит, как парень напротив губу закусывает до крови, сжимая кулаки до побеления костяшек. Вот и оно, думает Чонгук. Правосудие, его вендетта за абсолютное безразличие с начала дня. — Да, пожалуй, — хрипит Ким, — сходишь со мной? Чон быстренько натягивает кроссовок обратно и с места подскакивает за долю секунды. Оставляет на столе недоеденный пудинг и пару глотков холодного кофе в стакане, потому что раскрасневшийся Тэхен со слезами на глазах важнее всего. Они буквально влетают в кабинет медсестры, которой там, конечно же, не оказывается. Она вообще работает по графику ноль слэш семь, а из таблеток у нее — максимум витамины для детей, которых в Университете нет точно. Чонгук и сам не знает, почему думает про их пожилую медсестру, а не про губы Тэхена на своей шее, но остановиться не может. Не может сконцентрироваться на прикосновениях, потому что их много, они везде. Руки Кима на его талии, шее, очерчивают мышцы на коже рук, снова спускаются вниз и давят на ямочки на пояснице, сейчас скрытые тонкой тканью рубашки. Чонгук задыхается, честно. Он сжимает в ладонях сначала лицо старшего, вдавливая его губы в свои, а затем скользит ими ниже и ниже, пока не касается ягодиц. Двигает тело парня на себя и сталкивается с ним, вырывая из пухлых губ напротив протяжный стон. На это Чон лишь хмыкает, ненадолго отстраняясь. — Веселишься? — хрипит Тэхен, заглядывая в глаза напротив. Ему хочется быть жестоким, хочется вложить в голос все недовольство, которое собралось за долгие минуты мучений в столовой, но не получается. Не получается злиться на младшего, потому что скучает. Всегда скучает, если они заняты своими делами и не могут видеться. Поэтому и сейчас просто смотрит на любимое лицо и все эмоции отходят на второй план. Сейчас у него в глазах сердечки, не иначе, а сердце, наконец-то, успокаивается. — Самую малость, — Чонгук закусывает губу и голову наклоняет вбок, — злишься? — Разве я могу? — Ким теперь гладит парня более ласково, спокойно. Просто наслаждается близостью, по которой уже успел изголодаться. — К чему было это шоу? — Я скучал, — признается Чон и дует губы, как дите малое. Тэхен его только сильнее хочет от этого. Себе, в карман. Чтобы носить с собой и не отпускать никогда и никуда. Чтобы всегда быть рядом и любить, любить, любить. — Я тоже, — Ким улыбается, — всегда скучаю. Но не думаешь, что это слишком? Столько людей вокруг. — Тебе не понравилось? — Я не это сказал. Они молча смотрят друг на друга, аккуратно улыбаясь. Сейчас, в абсолютной тишине, забывается все. Грядущие тесты и экзамены, толпа народа за дверьми и вся ситуация за столом. Сейчас, просто смотря в глаза Тэхена, Чонгук понимает, ради чего просыпается и засыпает в ожидании нового дня. — Думаешь, они догадываются? — совсем тихо спрашивает Тэхен, просто прижимаясь к стоящему напротив парню. Он аккуратно перебирает чуть вьющиеся на концах черные волосы, то оттягивая, то приглаживая. — С чего бы? — улыбается младший. — Никаких предпосылок. Это правда так. Они даже не касаются друг друга практически, когда другие люди рядом. Строго следуют нематериальному кодексу, притворяются друзьями самыми настоящими, которые зависают вместе по выходным, но только чтобы в приставку порубиться или пива выпить. Никто и правда не догадается, что эти самые друзья, сейчас, в кабинете на втором этаже, прижимаются так близко друг к другу, что не остается свободного пространства. — Тебе это не надоедает? — вдруг спрашивает Ким и сам начинает жалеть. Почему-то, его голос сейчас звучит так жалобно, будто это не он активно поддерживал идею тайных отношений. Будто его это не устраивает. — Тэ, — Чонгук отстраняется. Он укладывает руки на плечи парня напротив и заглядывает не в глаза, а в самую душу. Ищет там что-то, копает, но ничего не находит. — Ты же знаешь, если ты хочешь прекратить, я в любой момент согласен. Мне за тебя не стыдно и скрываемся мы больше ради веселья, нет? — Да, да, — тут же соглашается Ким, потому что все так, как говорит Чон. На самом деле так, он даже не знает, зачем вообще этот вопрос задаёт. Хотя нет, ложь. Все он знает, просто самому себе признаваться даже сложнее, чем посторонним. Чонгук человек трогательный и сентиментальный. Он любит держаться за руки и обниматься в кровати без продолжения. Он искренне наслаждается поздними сеансами в кино и последним рядом только для них двоих. Он с серьезным лицом дарит цветы на День Святого Валентина и целует костяшки пальцев Тэхена, когда в любви признается в очередной раз. Он противоречивый, у других вызывает вопросы, но Тэхен его знает как облупленного. Поэтому и начинает казаться иногда, что Чонгук бы и рад в открытую, да Ким не хочет. — Просто хочу убедиться, что тебя все еще все устраивает, — спокойно объясняет Тэхен, потому что вслух все остальное сказать не может. Пока что, по крайней мере. — Мы же уже это обсуждали, — Чон аккуратно закатывает глаза и, вот оно, берет руку старшего в свою, поднося к губам. Он на полном серьезе начинает оставлять легкие прикосновения губ на чуть сухой коже, продолжая говорить. — Если нас что-то перестает удовлетворять, мы обсуждаем это, помнишь? — Помню. — Тогда какие вопросы? — он улыбается так, будто Тэхен — солнце. Глаза щурит и показывает весь верхний ряд зубов. Ярко, очаровательно. Так, как когда-то влюбил в себя именно этой улыбкой. — К тому же, намного интереснее заставлять тебя кончить в штаны, чем просто поцеловать при всех. — Ты, — возмущается старший, — испортил всю атмосферу, — он почти кричит, но старается не быть слишком громким. Лекция, вообще-то, уже началась. — Я был готов начать признаваться тебе в любви. Извращенец. — Это не я кон— — Все, умолкни, — Ким отталкивает парня от себя и подходит к двери, — придешь ко мне вечером? Чонгук в ответ просто кивает и дает Тэхену уйти. Смотрит ему вслед, пока дверь не закрывается. Он дает себе пару минут, чтобы привести в порядок волосы и рубашку, которая выправилась из брюк, чтобы отдышаться. Рядом с Кимом ему воздуха всегда не хватает. Выходит из кабинета Чон с глупой улыбкой на губах. Старается сдержать себя, но все равно направляется к аудитории чуть пританцовывая. В целом, делает вывод парень, его действия возымели должный результат. Все не зря. *** На улице стемнело уже пару часов назад, поэтому маленькую комнату в общежитие освещает только лампа с имитацией космоса. Она отбрасывает на стены и потолок приятные сине-красные блики, то загораясь сильнее, то выключаясь совсем. Тэхен уже минут десять тупо листает ленту Инстаграмма, периодически задерживаясь на каких-то забавных видео. И, хотя он мог бы придумать миллион более интересных занятий для вечера пятницы, Чонгук, спящий сверху него, сделать этого точно не даст. И Ким, честно говоря, вовсе не жалуется. Приятная тяжесть на себе ощущается идеально, будто так всегда и должно быть. Он лишь издержка глазами спускается к младшему, проверяя, все ли хорошо, и, возможно, задерживаясь чуть дольше на красивом, спокойном лице. Они здесь уже пару часов точно, потому что Чонгук пришел, когда еще было светло. Он, после тренировки, быстро сходил в душ и упал рядом с Кимом, молча. Уставший после пары часов в зале и целого дня зубрежки, он, словно котенок, прибился к боку своего парня и, уже спустя считанные минуты, начал сопеть. Как он оказался поверх Тэхена — известно только всевышнему, но опять же таки, жаловаться тут не на что. В такие моменты, когда вокруг абсолютная тишина, а в комнате — только они вдвоем, Ким дает себе насладиться видом Чона. Рассмотреть его лицо и увидеть в нем, повзрослевшем, более мужественном, того самого Чонгук-и, которого встретил, будучи на втором курсе. Младший тогда только поступил, зачем-то напялив на себя чуть ли не школьную форму в первый день. Тэхен быстренько смекнул, что над ним и поиздеваться можно, но передумал, когда увидел его в курилке, затягивающегося толстой сигаретой и поправляющего упавшие на глаза волосы. Тогда же он заметил еле поблескивающий пирсинг в брови и абсолютно не невинную улыбку на пухлых губах. Пропал, по-честному говоря. Прямо там, в пяти метрах от Чонгука, со сбившимся дыханием и четким ощущением нужды в этом парне. Ким возвращается в реальность, когда Чон в его руках чуть дергается. Его брови хмурятся, а глаза начинают бегать из стороны в сторону под закрытыми веками. Тэхен смотрит на это с сожалением, младшему часто снятся кошмары в последнее время, он слишком много хочет от себя, подвергает постоянному стрессу. Старший аккуратно запускает ладонь в его волосы и начинает массировать кожу головы, стараясь успокоить. Не разбудить, но дать понять, что он не один. И это срабатывает. Чонгук достаточно скоро успокаивается и даже причмокивает губами, будто наелся хорошенько, только пальца во рту не хватает. У Тэхена есть еще минут тридцать, прежде чем придется будить Чонгука. Тот наотрез отказывается ночевать здесь, потому что сосед Кима может явиться в любой момент и застать их в одной кровати. Телефон слишком громко оповещает о пришедшем сообщении, из-за чего парень почти бьет себя по лбу. Вечно забывает выключить звук, даже ночью всегда держит его включенным.

san.san

хочешь прямо сейчас завалиться к Дану?

Ким снова обращает внимание на парня и, неожиданно для самого себя, прислушивается к его сердцебиению. Размеренное, спокойное, старший и сам вдруг становится таким разнеженным, будто только проснулся. Так тихо, что не то, что вставать не хочется, хочется и самому провалиться в сон.

tae.kim

не, я занят. в следующий раз

san.san

чем ты занят в пятницу в 11?

san.san

если ты не готовишься засунуть куда-нибудь своего мини-кима, я отказы не принимаю

tae.kim

спать собираюсь

Тэхен хмурится еле заметно. Иногда его друзья вызывают у него вопросы.

san.san

прилипала Чон делает из тебя отличницу

san.san

последний раз спрашиваю. идешь?

tae.kim

спокойной ночи, бро

— Ты бы хоть звук выключил, — мычит Чонгук и скатывается со старшего парня. Он руками трех глаза, но все равно открывает только один из них. Быстро оценивает обстановку и хмурится, зеркалит Кима. — Ты чего какой злой? — Сан предлагает пойти на вечеринку, — поясняет парень, уже отбрасывая телефон в сторону. Он ложится на бок и устремляет глаза на Чонгука. — И говорит, что ты делаешь из меня отличницу. — Ничего не понял, — бубнит младший и снова прижимается к Тэхену. Горячо дышит ему в шею и делает глубокие вдохи. Духи старшего всегда вызывают в нем желание не отлипать никогда. — Я отказался. А он сказал, что из-за тебя я становлюсь отличницей, — Чон в его руках напрягается, отчего парень уже начинает жалеть, что рассказал о словах друга. — Ты можешь пойти, если хочешь, — тут же возникает младший, — я вернусь к себе, повеселись. — Я хочу, чтобы ты остался, — совсем тихо выдает старший, — если он пойдет на вечеринку, то сегодня не вернется точно. Мы можем проваляться тут всю ночь. Поспать вместе. — Тэ— — Не отказывайся, — канючит Ким, — ты ни разу не оставался. Клянусь, мы будем просто спать. Я даже дверь запру, чтобы он войти не смог, — Чонгук смеется в голос от последней реплики и, наконец-то, расслабляется. Снова жмется, в поисках тепла, потому что в окно дует прохладный ночной ветер. — И я не хочу туда идти, просто чтобы ты знал. Я с большим удовольствием полежу тут, с тобой. — Я люблю тебя, знаешь? — Знаю, — улыбается Ким, — и я люблю тебя, Чонгук-и. Мой малыш, — вдруг выдает Тэхен, хотя никогда так парня не называл. Им вообще клички не свойственны, для них привычнее разные формы собственных имен. — Это еще почему? Я не малыш. — Просто накрыло ностальгией, — поясняет Ким, — вспомнил тебя с первого курса. — Забудь, — тут же возмущается парень, будто прошло лет десять, а не год, — я был пухлым и несуразным. — Ты был милым, — мечтательно выдает Ким и понимает, что даже скучает по тому Чонгуку. Нет, не подумайте, он парня с каждым днем любит только больше, ценит его как самое большое богатство, и гордится теми изменениями, улучшениями, которых он достиг. Просто периодически вспоминает пухлые щеки и искрящиеся надеждой глаза, хочет хотя бы одним глазком взглянуть на того Чонгука и рассказать ему, как счастлив будет с ним совсем скоро. — Знаешь, я думал, мы предадимся плотским утехам, — вдруг выдает младший и разбивает всю картинку в голове Тэхена. Больше про малыша Чонгук-и думать не хочется. — Но я так устал, что даже глаза открыть не могу. Хочу просто обниматься и спать, — Ким улыбается еле заметно, оставляет поцелуй в волосах Чона и сам закрывает глаза. — Так и поступим, — он накидывает на них одеяло и благодарит самого себя, что помылся сразу после того, как вернулся с пар, — предадимся плотским утехам с утра. И это идиллия самая настоящая. Кто бы не говорил, что утопии не существует, был не прав. Ким в раю уже который день, а сегодня — особенно. Сегодня Чонгук засыпает в его руках и сбегать обратно, к себе, не собирается. За это и душу продать не жалко. *** — Ким, отвлекись на минуту, — Сан закатывает глаза и запускает в друга кусок картошки, — вообще-то, я для тебя рассказываю. Мы все там были. Тэхен поднимает взгляд со своих распечаток с вопросами и выгибает одну бровь. На самом деле, поведение парня напрягает его в последнее время. Он частенько кидается колкими фразами и не упускает возможности задеть Кима. — Я разве говорил, что мне интересно? — Чего блять? — брюнет хмурится и глазами просит поддержки у остальных за их столом. — Ты че, озверел? Мало не пошел с нами, теперь носом воротишь, как будто не у тебя было звание короля всех вечеринок. — Извиняйте, у меня тест через двадцать минут, и я хочу хорошо его сдать, — просто поясняет старший парень и снова утыкается в листы. По-честному говоря, ему совершенно не интересно, что там произошло на пропущенной им тусовке. — Ты раньше все нормально сдавал и успевал с нами развлекаться, — не унимается Сан. Он обращает взгляд к Хосоку, который поддакивать и не собирается. Последний сам всю ночь не спал из-за зубрежки. — Я говорю, мистер паинька плохо на тебя влияет. Что дальше? Натянешь галстук и рубашку в брюки заправишь? Цирк уродов, честное слово. — Слушай, — уже начинает Тэхен, но оказывается перебитым. — Что плохого в том, чтобы быть подготовленным? Некоторые из нас думают о будущем, — Хосок говорит это так невинно, что даже не хочется нагрубить в ответ. Его слова не кажутся оскорблением или издевкой, он будто просто констатирует факт. — Вы че на меня напали? — Сан вскидывает руки и тут же складывает их на груди. Обижается, как ребенок, а у самого в глазах недобрый огонь. — Еще за ручки возьмитесь и тройничок устройте с Чоном. Фу. И Ким искренне не понимает, что так сильно задевает парня. Он жалуется так, будто поведение друзей отражается на нем в первую очередь, хотя его жизнь не изменилась никак. Он так же проводит время на вечеринках, так же прогуливает добрую половину пар, просто, теперь, компанию ему составляет не Тэхен. И это факт, да, после встречи с Чонгуком, Тэхен стал куда спокойнее. Он, конечно, до сих пор не соблюдает дресс-кода и выбирает клуб вместо библиотеки, но учится более прилежно, даже преподавателям грубит вполовину меньше, чем год назад. Только это Кима не смущает нисколько. Он видит, чувствует, как младший парень влияет на него, что заставляет чувствовать. — Ты ревнуешь, что ли? — Чимин, четвертый человек за их небольшим столом, наконец, подает голос. Он лицо делает такое, будто ему вообще на все похуй+похуй, но брови вздергивает и губы пухлые сжимает. Готов на защиту встать. — Фу, меня к этой хуйне не приписывай, — Сан почти выплевывает слова и встает со своего места, — в пятницу у Джина свободная хата, — уже хватая рюкзак, произносит он, — жду вас всех. Не придете, я сделаю выводы. Тэхен смеется почти в голос, когда парень уходит из столовой. Он только смотрит ему вслед и, почему-то, только сейчас сам себя спрашивает, ради чего вообще с ним дружит. Не подумайте, Ким выгоду в дружбе не ищет, ни материальную, ни какую-либо еще, просто что-то же должно было зацепить его в этом человеке. Было то его вечное желание тусоваться, или, может быть, дерзить всем вокруг, но Тэхен попал на крючок еще на первом курсе. И, должен признаться, не жаловался вплоть до настоящего времени, потому что именно благодаря Сану и его шилу в заднице заслужил уважение среди старших и тех, кто в целом пользовался авторитетом. Однако, прямо сейчас, поведение друга вызывало миллион вопросов, а ответов не давало. Сан так активно выражал свое недовольство относительно Чонгука, что внутри Кима закипало что-то однозначно нехорошее. При чем длилось это уже ни много, ни мало, недели три. — Не обращай внимания, — отмахивается Хосок, отпивая еще кофе из своего стакана. Какая эта уже порция американо? — Он отродясь больше пятидесяти на тесте не получал. — Знаю, — посмеивается Тэхен и слишком уж долго разглядывает двух оставшихся парней перед собой. Ему, почему-то, начинает казаться, что именно они будут теми, кто примет его даже в галстуке и заправленной в брюки рубашкой. Чимин даже, возможно, скажет, что так сейчас модно, и сам прикупит галстук повеселее. — Он меня напрягает. Чем ему Чонгук не угодил? — Ты много времени проводишь с ним, — пожимая плечами, выдает Пак. Он глаза не поднимает, но ухмыляется гаденько, будто знает больше остальных. — Завидно просто. — Вы скажите, если я на вас забил, или типа того. Я же не хочу терять друзей из-за, — Тэхен вовремя затыкает себя, потому что почти говорит то, что говорить нельзя. Не хочу терять друзей из-за чего? Сам себя спрашивает Ким. Из-за отношений — это он хотел сказать? Фраза почти соскочила с языка так быстро и естественно, будто он не хранил ее почти год, как нехуй делать. Почему именно сейчас становится так тяжело держать язык за зубами? — Да понимаем мы все, — Хосок снова взмахивает ладонью и глаза закатывает, — но к Джину лучше сходить. У него всегда особенно весело. И горы бесплатного алкоголя. — Без проблем, — просто соглашается Тэхен и решает заткнуться до конца перерыва. Ему срочно нужно увидеть Чонгука и обсудить то, что он почти сделал. *** Чонгук и сам не понимает, как оказывается там, где он есть. В квартире родителей Джина, в пятницу вечером, когда за окном темно и тишина полнейшая. Вокруг народа — человек сто, не меньше, все ходят туда-сюда и ищут приключений на задницу, то и дело проливая алкоголь прямо из стеклянных бутылок и железных банок. Они знакомятся, смеются и танцуют, как в последний раз, а Чонгук просто смотрит, смотрит, запоминает и конспектирует в голове. Его сюда буквально заставил придти Тэхен. Тот собирался в любом случае, ему нужно поддерживать имидж и, как бы он не упирался, не сможет отрицать, что ему и самому нравятся такие мероприятия. Ким в своей стезе, в своей атмосфере, ему комфортно здесь, среди толпы и океанов алкоголя. Он сам почти не пьет, останется трезвым, но поддерживает громкий гогот и выдает шутку за шуткой, взрывая всех вокруг. Чонгук любит наблюдать и за ним тоже. Точнее, за ним особенно. Прямо отсюда, из своего кресла в углу, он видит его просто отлично. Раскрасневшегося, с хитрой улыбкой на губах и растрепанными волосами. Он, в большой футболке с нелепым рисунком, и широких джинсах, такой, какой есть. Веселый, открытый и непосредственный. Красивый до дрожи в коленях и весь его, Чонгука. Вернется сегодня домой вместе с ним и подарит все свое внимание, которого лишил на эти несколько часов. Младший видит, как быстро шевелятся пухлые губы Кима, следит за этим, но считать слова не может. Он просто впитывает в себя его открытость и отслеживает движения. Вот он отталкивается от кухонной столешницы и двигается с целой компанией к дивану, который совсем близко к Чонгуку. Так даже лучше, так обзор приятнее. Старший плюхается на мягкую обивку, ноги расставляет, как те самые мужланы в метро, но выглядит при этом так сексуально, что Чону приходится собственные ноги скрестить, закинуть друг на друга. Ким взгляд затуманенный бросает на своего парня и подмигивает еле заметно, дразнится тем, что сейчас разговаривает с кем-то, прямо на ухо незнакомке что-то проговаривает, но Чонгук знает, что ничего серьезного там нет. Поэтому лишь больше расслабляется и позволяет себя немного сползти в кресле. Чонгук кладет руки на подлокотники, параллельно отпивая из своего стакана какого-то горького пива, расслабляя лицо. Он теперь смотрит на старшего немного свысока, из-под опущенных век. А тот лишь сильнее ухмыляется и глазами играет, просит чего-то, чего сам не знает. — Не заинтересован, — доносится до слуха Чона достаточно громко сказанная фраза. Что и требовалось доказать, думает парень, когда Тэхен одной лишь рукой отмахивается от девушки, что буквально лезет на его колени. Конечно не заинтересован, да у него и не встанет на эту короткую юбку, если она не натянута на сильные бедра Чонгука. Тэхен в последний раз переводит глаза на младшего, чувствует, как воздух между ними становится горячим, как в сауне, и сглатывает заметно. Чон прослеживает движение кадыка и зеркалит его. Знает, чего хочет, кого хочет, но первым сделать намек не решается. Он дождется, пока старший треснет под давлением атмосферы. Между ними — метра три от силы, но как будто километры дорог, а за ними — то, чего так не хватает. Жадное касание губ к губам, отсутствие кислорода в легких и полное безразличие к происходящему за закрытой дверью чьей-то комнаты. Так и происходит. Ким глазами указывает в сторону, что-то говорит друзьям и встает с места. Знает, что Чонгук пойдет за ним, но сначала отсчитает положенные шестьдесят секунд. По-другому и быть не может. Слишком много глаз и слишком много внимания от одного конкретного человека. Тот неотрывно следит за гляделками и будто сам для себя что-то понимает. Парни же на него внимания не обращают, потому что уже щелкают замком и притягиваются друг к другу. Жарко, мокро и бесстыдно. Так, как хотелось все последние несколько часов нахождения в этой квартире. Исследуют друг друга, будто никогда не видели, никогда не трогали. Не реагируют на стук в дверь и голос Джина за ней. Да, он хозяин квартиры, но сейчас Тэхен клал на это сто куч. У него в руках — самое важное, что может быть. У него во рту — язык Чонгука, а на бедрах — сильные татуированные руки. Он уже ни о чем другом думать не может. Поэтому, когда Ким опускает своего парня на кровать в кромешной темноте, он не слышит ни щелчка замка двери, ни следующего за ним звука камеры. *** — Вы много времени проводите вместе. Чонгук замирает на месте, но лишь на долю секунды. Он весь день провел с Юнги, своим другом еще со школьной скамьи. Тогда, мальчик постарше разрешил ему прибиться к себе, встал на защиту и следующие много-много лет оберегал его от всех ненастий. Сейчас Юнги, давно окончивший Университет, снимает квартиру далеко не в центре Сеула и иногда позволяет младшему ночевать у себя. — Что ты имеешь в виду? — Чон активно делает вид, что слова друга не вызвали у него никаких эмоций, продолжая собирать свои вещи в рюкзак. Они с Тэхеном договорились встретиться через час. — Ты и сам понимаешь, — Мин лежит на диване, лишь наблюдая за тем, как руки парня напротив начинают немного подрагивать, — часто зависаете вне учебы. Хорошо общаетесь? — Давно уже, хен, — Чонгук посмеивается, но лицом к другу не поворачивается. Тот всегда считывал его эмоции особенно хорошо. — Больше года. — Ага, — многозначительно выдает Юнги и вдруг встает с места, — такие хорошие друзья. Я рад, что ты нашел кого-то настолько близкого. — Твоя интонация меня пугает, — посмеивается Чонгук, но сам звучит очень нервно. Почему-то кажется, что он на грани раскрытия. — Опоздаешь, — просто отвечает старший и уходит на кухню. Чон быстро достает телефон из кармана и открывает последний диалог. Тэхен был в сети пару минут назад, но младший знает, что если напишет, то внизу сообщения сразу появятся две голубые галочки.

jeon.kook

плохи дела

tae.kim

гук?

tae.kim

ты пугаешь меня

tae.kim

что у тебя случилось?

jeon.kook

юнги задавал подозрительные вопросы

jeon.kook

про нас

tae.kim

юнги, который твой самый лучший друг, который с тобой с самого детства, которому ты доверил секрет про журналы под кроватью?

jeon.kook

во-первых, я и тебе его доверил. ты пообещал не вспоминать

jeon.kook

во-вторых, что если он догадался?

tae.kim

просто расскажи ему?

jeon.kook

что-то ты своим друзьям рассказывать не торопишься

tae.kim

как раз хотел об этом с тобой поговорить

tae.kim

жду тебя

Чонгук выгибает одну бровь и в упор не видит Юнги, смотрящего на него из прохода в гостиную. Старший парень аккуратно ухмыляется и руки складывает на груди. Он далеко не глупый, Чон это знает, все это знают. *** Тэхен активно размахивает руками, пересказывая диалог с Саном практически по ролям. Он упоминает его тон голоса, его поведение и Чимина с Хосоком, которые встали на защиту. Возмущается так сильно, что его точно слышит весь этаж мужского общежития. Он также старается следить за реакцией младшего, чтобы понять, что тот думает обо всей ситуации. Кима, очевидно, раздражает отношение его друга к Чонгуку. То, как он пренебрежительно называет его паинькой и отличником, не упускает момента оценить и стиль его одежды. Тэхен искренне не понимает, что не так. Ему нравятся рубашки и галстуки. А еще нравится вырывать пуговицы и притягивать к себе за атласные ленты на шее. Сану никогда такого не понять. — Я правильно понял, — хмурится Чон, — твоего друга бесит, что мы часто вместе? Или то, что ты не бухаешь каждые выходные, как раньше? — А еще не цепляю с ним всяких разных, — Ким пожимает плечами и видит, как младший недовольно хмыкает, — а что, они клевали только из-за меня. Ты же видишь мое лицо. — Ты такой скромный, — он закатывает глаза и притягивает старшего к себе за руки. Тэхен садится на бедра парня и складывает ладони на его плечах. — Почему тебя это беспокоит? — Чонгук начинает водить руками по спине Кима, вырисовывая одному ему известные каракули. — Мне не нравится, как он говорит о тебе, — парень дует губы и опускает глаза, — серьезно, что он себе позволяет? — Да брось, он же всегда такой был, — посмеивается Чон, — к тому же, пусть завидует сколько хочет, — он пересаживает Тэхена на кровать, чуть толкает его и тут же нависает сверху, — пока ты тут, со мной, Сан может говорить, что угодно, — губы младшего парня быстро оказываются на чуть взмокшей от эмоций шее, а руки блуждают по телу. Иногда ему самому начинает казаться, что он зависим от этого. От Тэхена, целиком и полностью. Ему жизненно необходимо постоянно быть рядом со старшим, говорить с ним, не отлипать. Возможно, в словах Сана есть доля правды. Чонгук на самом деле прилип к Киму еще на первом курсе, просто став пиявкой самой настоящей. Он сначала просто ходил рядом, потом начал проникать все глубже и глубже под кожу, до тех пор, пока избавиться от него было уже невозможно. Но ему не жаль. Тэхену тем более. Тот никогда не жаловался, даже более того, точно так же лип к младшему, выводя его на определенного рода эмоции и чувства. Там с самого начала все было взаимно, а игра в дружбу была только для отвода глаз. — У тебя снова пубертат? — шепчет Ким, когда Чонгук начинает спускаться поцелуями все ниже и ниже. Он даже успевает задрать его футболку. — Ты постоянно меня домогаешься. — Ты пытаешься меня остановить? — серьезно, но со смешинкой в голосе, спрашивает парень. — Вовсе нет, — ухмыляется парень, отдаленно слыша звук уведомлений на телефоне, — а вот эта штука очень даже пытается, — он подскакивает и хватает смартфон. Чонгук недовольно мычит, но не препятствует. — Боже, почти двести сообщений. — Это где? — Чон заглядывает через плечо старшего и хмурится. Уведомления приходят очень быстро, он даже не успевает разглядеть слов. — Гук, — совсем тихо шепчет Тэхен, — подожди секунду. Ким встает с кровати и начинает ходить из стороны в сторону, что-то быстро печатая и переходя из вкладки во вкладку. Его лицо не выражает абсолютно ничего, в глазах только абсолютное непонимание. — Что происходит? — вопрос остается незамеченным. Ровно до тех пор, пока Тэхен не начинает истерически смеяться. Он откидывает телефон на кровать, а Чонгук останавливает себя от того, чтобы взять его в руки. Никогда у него не было привычки залезать в телефон своего парня. Ким ладонями водит по своему лицу, бледнеет и краснеет. Это длится меньше минуты, пока он не садится на колени напротив младшего. — Ты только не переживай, — он снова берет мобильник, что-то ищет в нем и переводит экран на младшего. Перед ним — конец. Самый настоящий. Чонгуку кажется, что он падает в пропасть. Тут спасения нет точно. — Это мы? — голос хрипит, а руки не слушаются. Тэхен берет его ладони в свои и начинает растирать. Чону кажется, что он вот-вот потеряет сознание. — Здесь видно только меня, — поясняет старший. На фото — они в одной из комнат в квартире Джина. Как раз тогда, когда решили сбежать и повеселиться наедине. Тэхен даже не догадывался, что кто-то к ним зашел, потому что дверь была заперта, когда они выходили оттуда спустя полчаса. — С парнем, — задыхается младший. — Да, но тут не понятно, что это ты. — И что ты хочешь этим сказать? — диалог происходит так быстро, что Чонгук и понять ничего не успевает. — Что тебе не о чем беспокоиться, — с серьезным лицом говорит Ким. Он сжимает ладони младшего в своих и выдает дежурную улыбку. Ту самую, когда не знаешь, что еще сказать. — Тут я и какой-то парень. Люди уже пишут всякое в беседе, но никто даже не пытается понять, кто со мной. — Тэхен. — Нет, — перебивает старший, — ты ничего никому не будешь говорить. Люди поболтают и забудут. Тебе учиться еще два года. Твои родители не должны знать. Даже не думай. — Я не позволю тебе пройти через это в одиночку, — хнычет Чонгук, — мы договорились хранить этот секрет. Хранить наши отношения в тайне. — У тебя два года учебы впереди— — Тэхен, замолчи, серьезно, — восклицает Чон, — мне насрать, веришь? Я не хочу, чтобы люди гадали, с кем ты. Пусть знают, что это я. Пусть говорят про обоих. И Ким не может в это поверить. Серьезно, как такой прекрасный вечер стал их ночным кошмаром за считанные минуты. Как кому-то удалось пробраться в закрытую комнату, сфотографировать их и остаться незамеченным? Хотя, думается старшему, это неудивительно. Когда он сосредоточен на Чонгуке, все происходящее вокруг его не касается вообще. Он и ураган с цунами пропустил бы, если бы его параллельно целовал младший. — Ты идиот, — выдыхает Ким. Не зло, без обиды или разочарования. Просто, мягко констатирует факт. — Ну, даже не обидно, — пожимает плечами младший, — постарайся получше в следующий раз. — От меня четырнадцать человек в Инстаграме отписались. — Ты считаешь своих подписчиков? — уже в голос смеется Чонгук, но и это получается немного грустно. Тэхен абсолютно прав. У него впереди еще два года обучения, у него семья, которая ни за что не поддержит стремления к миру восхитительного мужеложства, у него друзей то и нет совсем, а так и в перспективе не будет. Никто не должен был узнать о них, ему нравилось хранить это в секрете. И Киму нравилось. Но это все не важно. Он бросит учебу, он откажется от семьи, он будет без друзей хоть всю жизнь, но ни за что не позволит Тэхену, его Тэхену, расхлебывать то, что они заварили вдвоем, в одиночку. Он будет рядом, возьмет его за руку в коридоре и разберется с каждым, кто отписался от его профиля, черт возьми. Просто потому что они те, кто есть. Они вместе, они рядом. Так было, есть и будет. — Прости меня, — выдыхает Тэхен, когда они уже минут пятнадцать молча лежат на узкой кровати. — За что? — шепчет Чонгук. — Это я предложил пойти в ту комнату. — А я не был против, — просто отвечает парень, — и ни о чем не жалею. Похуй, Тэ. Разберемся. Давай спать. — Я люблю тебя, — в самое ухо шепчет Ким. — Я все равно больше. *** «Разберемся» ночью было сказано уж слишком рьяно и уверенно, понимает Чонгук уже с утра. У него руки трясутся, будто он в ломке, и сердце стучит, как ненормальное. Серьезно. Как он должен появиться в Университете, заявив о своих отношениях, которые скрывает почти год? И это его даже на фотографии не видно. Он даже боится представлять, что чувствует Тэхен. Хотя со стороны тот и выглядит спокойно. По крайней мере, он таким пытается казаться. У него выражение лица умиротворенное донельзя, а движения плавные и нерасторопные, как обычно. Чужая душа — потемки, вспоминает Чонгук мамину фразу, но тут же эти мысли отбрасывает. Во-первых, про маму сейчас думать тяжело, она, вероятнее всего, закатит скандал, когда ей доложат о последних новостях. А во-вторых, эта конкретная душа — далеко не чужая. Она и ему принадлежит наполовину. С Кимом Чон всегда делил все невзгоды, сейчас собирается сделать то же самое. — Тебе кто-то писал? — хрипит Чонгук, тут же прочищая горло. Старший поднимает на него немного опухшие глаза и пожимает плечами. — А кто мог? Сан слил фотографию, спасибо, что зашел раньше, чем мы разделись. Еще парочка человек отписались и удалили совместные фотки, — он только что пальцы не загибает, говоря все это нарочито будничным тоном. Я не я, и лошадь не моя, и я не извозчик. Чонгуку хочется его к себе прижать и спрятать от посторонних. — А Чимин и Хосок? Ты говорил, что они неплохие. — Я не брал в руки телефон со вчерашнего вечера. Не хочу. Чон все же подходит к парню и сжимает в объятиях. В шею дышит горячо и мокро, целует аккуратно, будто и не касаясь вовсе. Передает этими незамысловатыми прикосновениями, что все у них будет хорошо. Даже если вокруг плохо — у них нормально. Они есть друг у друга, а Университет и все в нем учащиеся могут сосать. — Я хочу забрать все переживания у тебя, — признается Чонгук совсем тихо. Тэхен в его руках вздрагивает. Такого точно не ожидал. — Я справлюсь с ними. Отдашь? — Не отдам, Гук, — парень мотает головой и жмется сильнее, хочет срастись с младшим, — мне так жаль, правда. Я все испортил. — Ты совсем дурак? — возмущается Чон, правда начиная злиться. Да как он может, думает парень. Как может считать, что хоть что-то испортил. Он жизнь сделал светлее, легче, дал смысл существования. — Твоя учеба, одногруппники. Я не хочу обрекать тебя на всё это, — Ким в ладонях сжимает простую черную футболку на спине младшего. Сегодня без рубашки, сегодня только одежда из гардероба Тэхена. — Давай, делись тем, что у тебя там есть. Чтобы поровну хотя бы было. Я что, просто так занимаюсь. Все-все выдержу. Веришь? — Я люблю тебя, Чонгук. Так сильно, что и сам не верю, — он начинает дрожать несильно. Если бы не крепкие объятия, то и вовсе незаметно. — Кому рассказать, не поверят, что так вообще можно. Я готов убивать за косой взгляд в твою сторону. Чонгук отодвигает старшего от себя и находит его глаза. Заглядывает в самую глубину, туда, где все настоящее, неподдельное. Смотрит так долго, бегает от одного глаза к другому, считывает, словно робот какой. Хочет понять, в порядке ли будут они на самом деле. Выдержат ли, прорвутся. Находит то, что хочет. Там, в карих безднах, — безграничное и искреннее. Какое не изобразишь. Чонгук выдыхает уже спокойнее, сжимает плечи Тэхена и улыбается. — Убьешь препода по философии? — с надутыми губами спрашивает Чон. — Он то и дело называет нас глупыми. — Я не совсем это имел в виду, — уже начинает Ким, но оказывается перебитым. — А потом, я останусь у тебя на ночь, — мечтательно выдает младший, — возможно, даже разрешу попробовать всякое разное. Ну, ты знаешь, — он плечами пожимает и по огоньку в глазах напротив понимает, что попал в точку. У него в рукавах — козыри всевозможные. И он ими абсолютно бесстыдно пользуется. — Хитрец. — Какой есть. Телефон Кима вдруг звенит в тишине, которая образовалась между ними, и Чон хватает его прежде, чем старший парень даже успевает сообразить. На экране пара-тройка сообщений от контакта с именем «Чимин», а пальцы так и тянутся к кнопке «Открыть». Чонгук переводит взгляд на Тэхена, тот спокойно кивает, и позволяет себе плюхнуться в кресло в углу небольшой комнаты. Сегодня его сосед ночевать не пришел, что не удивительно. Его сосед слил его фотографию, сделал «аутинг», или как там сейчас это называют. Думается Тэхену, что придется искать нового. — Думаю, тебе стоит это прочитать.

От: Чимин

ты не отвечаешь в инсте, я решил написать тут

От: Чимин

я видел фотку и хочу сказать, что мне насрать, с кем ты спишь. я знаю, мы особо близко никогда не общались, но ты хороший человек, Тэхен. возьми своего парня за руку и приходи на занятия.

От: Чимин

Сан может творить какую угодно дичь, но я хочу, чтобы ты знал. мы с Хо рядом. держись

Тэхен в неверии перечитывает сообщения раз за разом и почти пускает слезу. Там нет ни милых словечек, ни слов сострадания, но то, что написал ему Пак, в миллион раз дороже. Он не осуждает его, он будет рядом, если нужно. Он не отказывается от их дружбы, несмотря на то, какое количество человек уже выписали Кима из компании. — Они и правда нормальные, — Чонгук поджимает губы и берет руку старшего в свою, — ну что, зайдешь со мной в Универ за руку? — Да, — уверенно выдает Тэхен и оставляет на покусанных губах напротив самый приторный поцелуй на свете, — и еще раз займусь с тобой сексом на тусовке. Еще миллион раз. Похуй. *** Прошла почти неделя с тех пор, как Тэхен с Чонгуком произвели настоящий фурор, зайдя в Университет под ручку и обменявшись поцелуями прямо в коридоре. Многие уже, если честно, забили на все происходящее и перестали мусолить сложившуюся ситуацию. Фотография больше не гуляла по всем чатам, ее даже удалили с официальной страницы в Твиттере. За это спасибо активистам, которые жаловались как на аккаунт, так и на пост, все-таки нарушающий неприкосновенность личной жизни учащихся. Были, конечно, ребята, которые никак не могли перестать глазеть на Кима, когда он проходил мимо или просто обедал. Они активно шептались, а, иногда, и вовсе в открытую кидали ему оскорбления в спину. Даже несмотря на то, что их поколение куда более терпимое ко всем меньшинствам, закоренелые стереотипы давали о себе знать. К тому же, учитывая, какую репутацию имел Тэхен, это было даже более чем ожидаемо. Некогда ловелас и первоклассный любовник, в постоянные партнеры выбрал себе мало того, что парня, так еще и того, что без друзей и в школьной форме. В общем, ажиотаж подспал, профилактическая беседа в офисе декана была проведена, а люди медленно, но верно начали забывать о каких-то двух парнях, которые занялись непотребствами на вечеринке. Ким листает ленту Инстаграмма, то и дело хихикая под нос из-за видео с собаками, когда на телефон приходит уведомление. Это Чонгук, он спрашивает, может ли позвонить прямо сейчас. Тэхен несильно хмурится, потому что они разошлись буквально пару часов назад, а уж звонить он может в любое время. Особенно сейчас, когда Сан не ночевал в своей комнате с тех пор, как слил фото. — Тэ, — голос у младшего, мягко говоря, грустный. Ким отчетливо слышит в нем слезы, парень говорит в нос. Даже шмыгает пару раз, скрыть не пытается. — Кто? — Тэхен подскакивает на кровати и уже начинает обуваться. Он, почему-то, четко уверен, что какой-то мудак решил высказать пару ласковых его мальчику. — Что случилось? — Это моя мама, — тихо поясняет Чонгук, а старший присаживается обратно на кровать. Он все еще намерен бежать на помощь, просто немного в шоке. — Ей звонили из Универа. Она все знает. Звонила мне. Мы говорили почти час. — Что она сказала? — стараясь взять себя в руки, спрашивает парень. — Ты как? Я уже выхожу. — Много всего, — хмыкает Чон, — в основном о неприятии. Сказала, что от меня такого не ожидала. — Гук, — мягко выдаёт Тэхен и сжимает руки в кулаки. У него семья тоже не подарок, по-честному говоря. Но, когда родители прочухали, что он одинаково заинтересован и в девушках, и в парнях, только пожали плечами и сказали быть счастливым. Плюс, это значило, что дверь в комнату должна быть открытой и тогда, когда в гостях мальчики из школы. Ким давно съехал от них, живет своей жизнью, но до сих искренне благодарен, что в тот момент остался с крышей над головой. — Она говорила что-то о деньгах? — Да, — мычит Чон, — что я хорошо учусь, что занимаю первые места на олимпиадах, и что я молодец, — он снова на грани слез, потому что его голос дрожит. Тэхен уже почти возле его дверей. — Они с папой не лишат меня денег, Тэ. Я смогу учиться дальше и жить здесь, — он уже рыдает по-настоящему, а Ким стучится в деревянную дверь. На той стороне трубки быстрые гудки, а в его руках — Чонгук. Он жмется сильнее, а рыдает так, будто от этого зависит его жизнь. Дрожит, разводит влагу и почти сморкается в потрепанную жизнью футболку старшего парня. Они стоят так какое-то время, пока младший не успокаивается. Он перестает содрогаться, дышит более размеренно и даже чувствует себя немного виноватым за мокрое пятно на серой ткани. Чон и сам не ожидал, что разговор с мамой так сильно подействует на него. Парень готовился к этому моменту прямо с публикации фотографии. Он в голове проговаривал возможные сценарии развития, думал, что будет говорить, как будет доказывать, что это не период такой сложный, а любовь всей его жизни. Он даже придумал, как будет умолять не забирать его домой, дать доучиться. Но все прошло куда лучше. Даже несмотря на то, что матушка сказала, что никогда его не поймёт, она не звучала так, будто крайне разочарована. Будто в человеке, с которым она разговаривает, нет больше ее сына. Папину реакцию знать даже не хочется. Чонгук впервые благодарен, что никогда не имел с ним слишком-то близких отношений. В любом случае — он остается в Сеуле, продолжает жить в общежитии и учиться в Университете. Он не наказан и не должен собирать чемоданы. — Думаешь, если бы мы рассказали о наших отношениях сразу, было бы легче? — спрашивает Чонгук, когда они выходят в магазин. На улице уже темно и людей практически нет. Сегодня вторник, у всех здесь живущих завтра занятия с восьми утра. — Думаю, тогда бы не было так весело, — пожимает плечами Тэхен, и это правда. Им нравилось иметь свою тайну, но еще больше нравится иметь возможность любить друг друга открыто. — В любом случае, — продолжает парень, — мне нравится ждать тебя после пар и не делать вид, будто мы в приставку рубиться идем. Все всё знают и мне похуй. — Я еще не говорил с Юнги, — признается Чон. — Почему это? — Он, знаешь ли, немного страшный человек, — объясняет парень, — в школе часто в драки лез со всякими там разными, — Ким посмеивается и сильнее сжимает ладонь Чонгука в своей. Что-то ему подсказывает, что вовсе Мин не такой грозный, каким его описывает парень помладше. — Мало ли, он не захочет со мной дружить. — Гук-и, я тебя конечно люблю и все такое, но ты временами выдаешь самые глупые вещи на свете, — Тэхен закатывает глаза и сворачивает ко входу в здание, — просто напиши ему. Будь смелее. Зато точно убедишься, кто твой друг. — Как там Чимин и Хосок? — Предлагают зависнуть в субботу. Вчетвером, — тут же добавляет Ким, — они хотят узнать тебя ближе. — Это такая ответственность. Наверное, думается Тэхену, всю эту заварушку тяжело назвать фильмом с хэппи-эндом. У них впереди учеба с людьми, которые ненавидят их просто за существование, и тысяча моментов, в которые предстоит отстаивать шанс на существование. Им так сильно нравилось хранить все в секрете, нравилось быть только друг для друга. Но сейчас, когда тайное стало явным, жизнь кажется даже, будто бы, проще. Не нужно столько всего держать в голове и бояться сболтнуть лишнего каждые пару минут. К тому же, у них в рукавах еще столько тузов, столько нераскрытых тайн и секретов, что хватит на три жизни. Вы же не думали, что секс на вечеринке был первым?

От: Чонгук

ты видел?

От: Юнги-хен

да

От: Юнги-хен

я знал. почти с самого начала. и я так долго знаком с тобой, что могу назвать своим братом. а семья для меня на первом месте

От: Юнги-хен

я люблю тебя, Чонгук. приходи в выходные, научу тебя пить что покрепче

От: Юнги-хен

прочитай последнее сообщение быстрее, я должен удалить его

Чонгук смеется в голос и смаргивает влагу с глаз. Что-то он стал слишком сентиментальным в последнее время. *** Чонгук сильно нервничает сегодня. Он то и дело поправляет свою мантию и дергает шапочку из стороны в сторону. До сих пор поверить не может, что все закончилось. Уже через какие-то полчаса он получит свой диплом и будет свободен от гнета стен Университета и тех пары-тройки учеников, которых все еще трогает его ориентация. В любом случае, он уверенно может сказать, что его жизнь не пошла под откос, как когда-то боялся Тэхен. Старший парень так сильно переживал, когда выпускался сам, трясся над Чонгуком и причитал, что будет каждый день его встречать и провожать. Чон долго отмахивался, но все равно был благодарен за улыбку, которую дарил ему Ким у ворот вуза. Прошло два долгих года с публикации той фотографии, а человек, который ее обнародовал уже забылся. Нет, серьезно, Чонгук вообще лица Сана и не вспомнит сейчас, настолько сильно ему наплевать. Во многом это заслуга тех людей, которых он встретил на своем пути. Чимин и Хосок, например, были полностью серьезны, когда говорили, что будут рядом. Хосок вот чуть в драку не лез, когда кто-то косо смотрел на Чона, что-то кричал про «не трогать ребенка», но этот ребенок и удерживал его на месте. Потом, рядом с Чонгуком, уже после ухода Тэхена, оказался Намджун. Он возник на третьем курсе, перевелся откуда-то из-за границы, от этого так хорошо шпарил на Английском. Чон на него, по правде говоря, смотрел с открытыми ртом, особенно когда он начал спорить с преподавателем по Философии об учениях кого-то там. Ким буквально цитировал старика на языке оригинала и делал это с таким лицом, будто в магазине просит хлеба отрезать. Через пару недель фанатского восхищения парнем на полгода постарше, Чонгук все же решил с ним познакомиться, и сразу предупредил о своей особенности. Намджун фыркнул и выдал простое «это твое дело». Был еще Джин, кстати. Он, после выпуска, остался в Универе, решил преподавать какую-то элективную дисциплину про принятие, понимание и другие возвышенные темы. Он разговаривал, в основном с первокурсниками, о проблемах с родителями и сверстниками, о расстройствах и о том, что оценки их дальнейший путь не решают. Чонгук туда однажды забрел по абсолютной случайности. Он прогуливал мат.анализ и оказался в светлой комнате, где люди сидели в узком кругу и только что за руки не держались. Джин, при виде парня, усмехнулся и указал на свободный стул. В общем, туда Чон ходил все следующие месяцы обучения и даже начал зависать со старшим по выходным. И, конечно, Чонгук не забыл про тех, кто был с ним с самого начала. Юнги принял его на удивление просто. Закатил глаза пару раз, со скривленным лицом послушал про драму в отношениях и сказал, что младший всегда может приходить к нему за советом. Правда, от Мина советы любовные было принимать сомнительно, у него партнеров было больше, чем рабочих дней. А старший трудоголик до мозга костей. Ну, и напоследок, Тэхен. Виновник торжества. Парень из курилки на первом курсе, его парень, его будущий кто-то там, но точно не в этой стране. Ревновал к Намджуну, был рад общению с Джином и спорил с Юнги буквально каждый раз, когда видел его. Сейчас, сегодня, стоит в углу комнаты с огромным букетом и не мешает собираться. Светиться от радости и возможности, наконец-то, в полной мере съехаться, а не делить Чонгука с общежитием. Стоит и гордится младшим так, будто сам его вырастил, сам выучил, сам диплом написал и мантию сшил, но Чон не против. Все, что угодно парню позволит, лишь бы тот улыбался и больше никогда не переживал так, как в тот самый день. — Готов? Чонгук вылезает из своих мыслей и осторожно улыбается, слыша голос своего парня. Готов ли он? На все сто процентов. Даже если последние годы в Университете уже и нельзя назвать адом, он все равно больше, чем рад покончить с этим. Уйти в свободное плаванье, начать работать полный день и отдавать все выходные совместным времяпрепровождениям с Кимом. — Более чем, — отвечает Чонгук и подходит близко-близко к старшему, — немного переживаю из-за речи, но все в порядке, — да, Чону доверили огромную, написанную заранее речь выпускника. Он должен стоять за микрофоном и рассказывать о том, какими были годы обучения здесь. Там правды мало, конечно, но честь большая. Джин его посоветовал, вообще-то, почти перегрыз горло всему деканату, когда хотели другого взять. — У тебя все получится, — спокойно выдает Ким, — как всегда. Забыл, что ты лучший здесь? — Разбалуешь меня. — Могу себе позволить, — что есть, то есть, думает Чонгук, и бросает взгляд на кольцо, которое носит на мизинце. Тэхен немного прогадал с размером, но получилось даже более трогательно. Ким тогда сказал «пусть это будет обещанием на мизинчиках. Ты мой, а я твой. Навсегда». Младший серьезно пустил слезу, хотя и обещал себе больше никогда не плакать. — Мне нужно идти, — шепчет Чонгук уже в самые губы старшего, — помнишь свое место? — Да, рядом с толпой твоих фанаток. — Очень смешно, — парень закатывает глаза и снова подходит к зеркалу. Все будет хорошо, он в этом уверен. Просто есть кое-что, от чего кошки на душе скребут. Он еще месяц назад купил билеты родителям и старшему брату, написав им огромное сообщение о том, как приятно было бы, если бы они все же явились. Оно осталось прочитанным, но не отвеченным. И это нормально, правда, Чон смирился. Родители сразу сказали, что принять его на все сто не смогут, но будут помогать, ведь он все еще их сын. Просто как они, уважаемые в их маленьком городке люди, могут приехать в Университет, где его сына знают, как первого гея на районе. А с братом Чонгук вообще никогда особо близок не был. — Приедут? — Не знаю, — просто отвечает младший и идет к выходу из кабинета Джина. Тот любезно разрешил ему здесь собраться с мыслями. Да еще и зеркало свое огромное предоставил. — Они не ответили. — Они гордятся тобой, — кивает Тэхен, но будто сам себе, — не могут не. Даже если не приедут. Пусть гордятся издалека. В общем, следующие пару часов жизни проносятся как один большой ураган. Чонгук не запоминает ничего из происходящего, даже не успевает бросить взгляд на трибуны. Не знает, там ли его семья, не уверен даже, не ушел ли Тэхен. Он читает речь, смотря либо на листок, либо на преподавателей, диплом получает, отводя глаза к небу, чтобы не разныться, а на своем месте только и делает, что болтает с Намджуном. Все заканчивается, кажется, за считанные секунды, и вот он уже получает букет от Тэхена, который сюрпризом назвать сложно. Последний буквально заявился с ним в класс и извинился за это миллион раз. Мол, доставку оформить не получилось, так что сыграй удивление. И все в порядке, он рад просто его присутствию. Однако, что-то колет, когда Намджун обнимает свою маму, затем папу, а потом еще и получает рукопожатие. Один маленький Чонгук внутри одного большого Чонгука позорно рыдает, но все в порядке. У него тут парень на миллион и даже парочка друзей. Чимин вот на него напрыгивает вперед всех, только что целовать не начинает. — Чонгук. Парень замирает. Осторожно отталкивает Пака и не двигается. Смотрит за спину старшего парня и видит своего папу. В строгом костюме и намертво уложенными волосами, там ничего не двигается даже от сильного ветра на улице. Рядом с ним стоит мама в привычном синем платье, улыбается осторожно, будто боится чего. — Папа? — Поздравляю, — мужчина делает шаг вперед, а Чон буквально с места срывается. Он падает в руки отца, будто десять лет ждал его возвращения, и шмыгает носом. Держись, диктует сам себе, и не верит, что чувствует руки на своей спине. Он что, получается, не сирота вовсе? — Прости, что не ответили. И прости, что оставили одного. Ты большой молодец. — Вы приехали, — не веря шепчет парень. — Конечно, Гук-и. Не могли не приехать. Ты такой красивый, — мама кладет руки на его щеки и вертит головой из стороны в сторону. Рассматривает изменившееся лицо и плачет. — Мы так тобой гордимся. А Чону больше и не надо. Он спиной чувствует взгляд Тэхена и уже хочет представить его своим родителям, но тот с места не двигается. Просто стоит и губы закусывает, Чонгук его понимает. Лучше не высовываться, думает Ким. Он даст своему парню этот момент с родителями, не будет портить его своими знакомствами, приветствиями и присутствием в целом. Правда, Чонгук с этим не согласен. Если приехали, то, будьте добры, улыбнитесь человеку, который был со мной все это время. Он протягивает руку к Тэхену и одним взглядом умоляет вложить в нее свою. Тот слушается беспрекословно. — Познакомишь нас? — шепчет мама, а Чонгук сияет. — Мам, пап, это Тэхен. Ким Тэхен. Мой парень. Мы почти живем вместе и это он был на той фотографии со мной, — последней фразой парень удивляет всех присутствующих. Хосок прыскает в кулак и отворачивается от греха подальше. Хватается за плечо улыбающегося Юнги и грозится расхохотаться прямо в лицо уважаемым людям. — Да, мы так и поняли, — выдыхает отец, — приятно познакомиться, Тэхен, — он пожимает руку Киму. На самом деле берет его ладонь и пару раз трясет ее своей. Чон не верит своим глазам. Вселенная схлопнулась, поистине. — Надеюсь, вы счастливы, — так искренне, что забывается год почти полной тишины. Вот и все, думает Чонгук. Университет окончен, родители вернулись в его жизнь, а Тэхен все еще рядом. Навсегда, в это Чон верит всей душой. У них впереди их личное, пресловутое долго и счастливо. Своя небольшая квартира всего с одной комнатой, работа по будням и прогулки в парках по выходным. Одна, или даже две собаки, та самая кофемашина, о которой Чонгук мечтает уже полгода, и мольберт, чтобы Тэхен продолжал выводить свои каракули уже более серьезно, а не в скетчбуке. Чон верит, чувствует, что все будет хорошо. Хочется кричать об этом на весь мир, признаваться Киму у всех на виду и не скрывать ничего от родителей. Хотя, думается младшему, он, в общем-то, и не против еще одной тайны. Той, в которой он держит за руку своего парня и никому ни в чем объясняться не должен.