Не успели

Сентябрь, 1963 год. Чарльз и Эрик любили випить всегда. Хоть организм первого реагировал на алкоголь и тому подобное скиптически, именно Чарльз всегда был инициатором подобных гулянок. Если позабыть об их несказанно важной и столь серьезной работе — по них с чистой совесть можно было заявить, что п'ют вместо лекарств и курят траву вместо того же. И хоть подобным они занимались без всяких на то причин, на сей раз причина была — Чарльза приняли в один из самых престижных университетов США в роле преподавателя. Безусловно, планы на будущую школу для мутантов никуда не делись. Но на её полное сотворения требуется много времени, поэтому пока, школа — это только планы, которые, в скором времени, начнут давать свои плоды. Двое друзей что-то бурно обсуждая мигом заходят в бар "Лагуна". Небольшой и довольно не приметный бар располагается на углу темной заброшенной улицы (хотя улица скорее всего вовсе и не заброшена, но уж больно сильно так казалось). Они сели за первый попавшийся свободный стол, по непонятной на то причине, их там было довольно таки многовато. Чарльз лёгким махом руки позвал бармена и, когда тот послушно отозвался, он попросил: — Мне чистый виски со льдом прямиком из Антарктиды! — С уверенностью в сказанном да глупым весельям он замечает как Эрик машет головой в разные стороны, при этом странно улыбаясь и вздыхая. — Цц, если ты думаешь, что я шучу — то нет! Здесь лёд и в правду с самой Антарктиды привозят! Эрик поднял взгляд на неугомонного друга и спросил: — И откуда ты это взял? — Ну как же! — Эрик никак не мог оторвать пристальный и столь нежный взгляд от глаз Чарльза, которые сеяли ярче солнца, когда тот что-то увлеченно рассказывал о своей сказочной жизни. — Я ведь был здесь и раньше, правду говоря. Студенческие годы, знаешь же какие они, — немного отвлекаясь от сути говорит тот. — Так вот, тогда то ко мне подсел мужчина лет сорока и рассказал все тайны этого места! Он на золотом зубе поклялся, что лёд здесь доставляют из самой Антарктиды! — шепотом заканчивает. Смеху Эрика не было предела: он разнёсся на весь бар, оживляя пустые лавки и такие же пустые столы. Он бы никогда и не подумал, что его предельно умный да развитый друг почти что все что ему говорят, как оказалось, воспринимает взаправду. «Клянусь на золотом зубе, тебя просто хотели затащить в кровать» думал про себя Эрик. Но говорить это Чарльзу, конечно же, не стал, ведь этим он, скорее всего, испортит настроение друга ещё на десять лет вперёд. Поэтому он лишь улыбнулся ещё шире и покачал головой в знак согласия. А так-то и мужчину понять можно. Ну а что ему оставалось делать? Здесь, в таком малолюдном районе, либо удовлетворяешся с помощью своей любимой женщины, либо, если её не имеется, ищешь хотя бы кого-то, кто был бы не против немного помочь тебе. Смех. Веселья. Виски. Все просто чудесно. Атмосфера так и пробирает до костей под бледной кожей. Сейчас они не думали ни о чем: ни о новой работе Чарльза, на которую он уже завтра должен выйти, ни о будущих планах на счёт школы для «особеных». Им было просто весело. Они были счастливы. Счастливы от присутствия друг друга. Счастливы вместе. *** Март, 1963 год. За несколько дней ребятам, а точнее «людям Х» придется отправится на столь важную миссию на Кубе. От этого зависило существования всего человечества и мутанты в их числе. Эрик уже некоторое время пытается с помощью своих сил повернуть гигантскую железную платформу, как того хотел Чарльз. Но сил совсем уж не хватает. Его внимание полностью сосредоточено на поставленной задаче, но результатов никаких. Желание бросить да благополучно забыть об этом начинает все больше заполнять его разум. Но он не даёт этого сделать, ведь рядом Чарльз. Он низачто не позволит тому ворваться в его сознание и прочитать его мысли. Нет, он не позволит чтоб Чарльз думал, что он слаб. Низачто. Чарльз же видит как сильно старается Эрик, что аж вены на лбу начали проявляться. Поэтому он, немного подумав и окончательно сформуриловав будущее предложения, спросил: — Из чего ты черпаешь силы? — Подойдя немного ближе и заглянув тому в глаза, продолжил, — на чём ты зацикливаешься, когда применяешь свою силу? Злость. Гнев. Одни страдания — ничего больше. — Гнев, желание мести. Отрицательные эмоции, если обобщить. Глаза Чарльза залились мокрым проявлением сожаления. Ему так хотелось обнять своего верного друга, прижать к себе поближе и не отпускать, пока ни тот ни другой не успокоятся. Но нет. Нельзя. Не сейчас. — В тебе ведь не только такие чувства прячутся, Эрик. — Чарльз положил свою поддерживающую ладонь на плечо Эрика и легонько сжал её. — В этот раз — попробуй использовать дорогие тебе чувства, которые запрятаны далеко в твоём разуме. Воспоминания — лучшие из них. Воспоминания? Ты сейчас серьезно? Какие такие хорошие воспоминания помогут мне сдвинуть целую, мать твою, платформу? Гнев да ненависть — вот лучший способ. Нет. Он не может ослушаться. Раз Чарльз так сказал — значит он сделает. Эрик уже привычно для себя выставляет руки вперёд, полностью раздвигая и напрягая кончики пальцев. «Хорошие» воспоминание приходят в голову практически сразу. Видно, что Чарльз постарался. Всплывёт четкая картина: мать Эрика запаливает свечку, которая зажигалась до этого ещё с десяток раз, но свой нежный запах всё же сохранила. Грязные, но столь нежные руки матери берут в объятия маленько Эрика. Нежность. Это воспоминание и вправду одно из лучших. Оно греет душу сильнее солнца. Но этого не хватает. Воспоминания обо смерти женщины самостоятельно появляются перед глазами да пробирают до костей, неприятно. И вот снова гнев встаёт за главного. Опять ничего не выходит. Но Эрик не может разочаровать Чарльза. Нет, никогда в жизни. Теперь уже без помощи друга он начинает вспоминать все свои самые «любимые» воспоминания. Вечер. Чарльз. Виски. Осень. Чарльз. Прикосновения. Смех. Чарльз. Сложно. Как бы не зациклится на главной музе всех воспоминаний чтобы Чарльз не прочитал мысли, чтобы Чарльз не узнал. Эрик начинает перебирать почти что все свои воспоминания в лучшие времена. Но плоды дают только самые потайные. Самые любимые. Сам Чарльз. *** Апрель, 1963 год. Куба. В один миг все рушится. Не остаётся ничего. Все убеждения, надежды, мысли из-за которых хотелось жить — больше нет. Смысла жизни больше нет. Эрика для Чарльза больше нет. Лишь одна пуля может перевернуть мир небом вниз. Или вовсе разрушить его к хренам. Боль. Невыносимая боль сжимает все органы до невозможных размеров. Физическую перекрывает душевная. С той болью, что причинил Эрик сердцу Чарльза не сравнить ни с чем. Разочарования. Чарльз столько времени пытался понять Эрика, пытался помочь ему. Он надеялся на него. Сейчас же ощущения, будто это всё было напрасно. Осознания. Чарльз понимает, что с этим не смирится никто из них. Он уже знает, что сейчас они смотрят друг на друга в последний раз. Это разбивает. Они больше никогда не посмотрят в надёжные глаза друг друга, никогда не улыбнуться прежней улыбкой, ничего больше не будет как раньше. Всё потеряно. И причиною этого всего является всего лишь одна беспомощная ошибка. Ошибка, которая повлечет за собой горы других, таких же ошибок. «Друг мой, извини, но это не так» — последние слова, которые Эрик слышит с уст Чарльза. И тут его осеняет, что его друг окончательно разочаровался в нём. Нет. Он же обещал. Обещал никогда не ставить Чарльза в такое положения. Эрик лишь жалостно смотрит в глаза Чарльза и пытается найти во взгляде друга простое «останься», но там ничего нет. Разочарование, да и только. Осознание выворачивает все органы наружу. Он не хочет осознавать, что сейчас, ради благополучия друга, ему придется уйти. Уйти и не вернутся. Пожалуйста, Чарльз, останови меня лишь единожды и я больше никогда не уйду. Не говори, что не хочешь меня больше видеть, прошу. Ты ведь знаешь, что я тебя послушаюсь. Ты ведь понимаешь, что я уйду из твоей жизни навсегда. Чарльз, пожалуйста, не заставляй меня это делать, я не хочу. Но ответа не последовало. Хоть Чарльз и умел проникать в сознание человека дабы прочесть его мысли, на сей раз ему это не понадобилось: во взгляде Эрика читалось больше, чем можно сказать вслух. Эрик не хотел уходить от Чарльза. Не хотел вот так бросать его. Всё, что ему было нужно — это ещё несколько минут просто посидеть около друга, придерживая его голову, посмотреть в глаза, нежно улыбнутся в знак того, что все будет хорошо, успокоить не так Чарльза, как самого себя. Ничего особенного, но даже этого он не заслужил. Ему нужно уйти. Нужно снова послушно поддается непрямому приказу Чарльза и уйти. Ему нужно поставить точку в их совместной жизни. Нужно. И он уходит. Навсегда. *** Апрель, 1973 год. Десять лет меняют жизнь на до и после. Разница между прошлым и настоящим убивает. Десять лет назад всё произошло. Десять лет спустя всё повторяется. Эрик обещал никогда больше не заявится в жизни Чарльза, и он сдержал свое слово. Но тогда Чарльз самолично пришел за ним. Он по своей воле впустил Эрика в свою жизнь. Снова. И это было ошибкой. Эрик уже не надеется на хорошие отношения с давним другом. Нет. Они больше не друзья. Они снова незнакомы, как и были раньше. Их больше ничего не связывает. Нет больше совместных целей, совместных желаний, нету их. И с этим ничего не сделать. Уже поздно. Чарльз, дорогой мой Чарльз, не стоило меня вытаскивать из той тюрьмы. Не стоило возвращать меня в свою жизнь. Я скучал, Чарльз. Не просто скучал. Каждый чёртов день в моих мыслях был лишь ты. Я чувствовал твое присутствие. Скажи мне, Чарльз, ты ведь был там? Ты ведь был со мной, я прав? Всё время ты был рядом со мной. Ты всегда приглядывал за мной, Чарльз. Но неужто ты думал, что теперь всё изменится? Друг мой, ты же знаешь — я не осмелюсь ослушаться тебя. Ты сказал мне уйти — и я ушел. Эрик хотел обнять Чарльза. Хотел больше всего опустится на колени перед сидящим в коляске другом и как можно сильнее прижаться головой к его животу. Он хотел выплеснуть все свои чувства на колени друга, хотел полностью поддается ему. Ему это нужно было. Но он не мог этого сделать. От прошлого не уйдешь. Ту боль, которую он причинил Чарльзу не забыть никогда. И не простить уж точно. Не себе. Десять лет у него ушло на принятие того, что он — злодей. Ему нету прощения. Он был причиной гибели многих: как людей, так и мутантов. Он принес боль да страдания близким. Он принес боль Чарльзу. Но у его столь нежного друга всё ещё была надежда. Эрик был уверен, что в тот день её всю смыло грядущими волнами. Он ошибся. Ведь всё это время Чарльз и вправду наблюдал за ним издалека. Он понимал, что они разошлись навсегда и их больше ничего не свяжет крепким узлом снова, но надежда не покидала его. Она несла за собой чудовищные мысли, которые разрушали разум по кусочкам. Но всё же она была и лекарством одновременно. Надежда, на то что в какой-то миг они снова встретятся, снова осчастливят да излечат раны друг друга, была настолько глубокая, что конца, похоже, вовсе не было. Чарльз надеялся на лучшее. Эрик же делал худшее. Стадион. Мероприятия. Жадные желания вырывались из границ дозволеного. Эрик больше не контролировал себя. Он не мог, просто не мог справится с желанием мести. Его сородичей — мутантов хотят истребить раз и навсегда. Он не может позволить случится этому. И пусть он умрёт, но зато обеспечит полную безопасность мутантам. Вот что ему было нужно, не больше. Того же хотел и Чарльз. Разница была лишь в том, что Эрик уверял себя, что люди сплошное зло, он никогда не видел совместной жизни людей и мутантов. Чего не скажешь о Чарльзе. Он всегда стремился к миру между двумя сторонами, но именно это и принесло ему предельно много страданий. Ненависть встала за главного. Все другие чувства были полностью подавлены. Ярость. Она управляла Эриком, словно кукольник — куклой. Его разум был задурманен и Чарльз никак не мог помочь ему с этим из-за поганого шлема на голове Эрика. Не убедившись в безопасности ни своей ни окружающих он сбросил стадион. Сбросил стадион в месте, где был Чарльз. Инвалидское кресло очень плохо ездило по траве без сопровождающего сзади, а сами ноги никак не удосужились нести его худощавое тело. Чарльз не сумел убежать. Не сумел предупредить Эрика о своем пребывании здесь. Не сумел спасти ни себя, ни его. Перед глазами Эрика все плыло. Он вложил почти что всю свою силу, ему было сложно даже глаза открыть. Он просто парил в воздухе, набирая лёгкие пыльным воздухом. Он сбросил тот чёртов стадион. Наконец-то. — Он мёртв! Чарльз мёртв. — Во весь голос истерично кричит Хэнк Росомахе. И вот глаза Эрика тут же распахаются, сердце начинает невыносимо колотить в груди, а все тело будто передёргивает. Чарльз мёртв. Важнейший человек в его жалкой жизни мёртв. Мёртв из-за него. Любовь заполнила пустые души незнакомых людей ещё с первой встречи, навечно привязав их друг к другу не разрываемыми цепями. Но они не узнали этого. Не успели.