Искры чувств

      – Ох, милый, мне так жаль... – говорит сестра с сочувствием, и Вэнь Нин смотрит туда, куда направлен ее взгляд. Куда направлены взгляды всех пришедших на вечеринку Не Хуайсана, если быть точным.              У двери в полусогнутом состоянии скачет на одной ноге Вэй Усянь, в попытке снять свои черные рокерские берцы, параллельно громко приветствуя всех стоящих в просторном холле. Это – привычная картина создаваемого Усянем хаоса, и ей не стоило бы удивляться, если бы не одно «но»: за его спиной с бесстрастным выражением стоит Лань Ванцзи. И не просто стоит, а придерживает Вэй Усяня, чтобы тот не упал.              Лань-ледышка-Ванцзи, замораживающий одним только взглядом, игнорировавший все до единой предыдущие вечеринки, никогда не пьющий алкоголь и заклятый друг Вэй Усяня... стоит рядом с ним, нежно положив руки тому на талию.             Что же, это заявление, понятное всем.       А для тех, кто не понял, Вэй Усянь, справившись со своей обувью, почти повисает на Ванцзи и громко говорит тому на ухо, чтобы перекричать музыку:       – А мы еще ни разу не целовались на вечеринках, пора это исправлять!.. – Как так получилось, что в этот момент музыка стихает, хотя до этого одна мелодия плавно переливалась в другую – непонятно, и Не Хуайсан с пультом от музыкальной установки смотрит такими большими недоуменными глазами, что даже дурак понял бы, что он тут ни при чем.              Мочки ушей Лань Ванцзи розовеют, а Вэй Усянь начинает так громко смеяться, что его смех, пусть сначала и неуверенно, поддерживают другие ребята. Музыка включается вновь, и вечеринка продолжает идти своим чередом.       Весь вечер Вэнь Нин ловит сочувственные взгляды друзей и знакомых, и это начинает серьезно раздражать.       Да не влюблен он в Вэй Усяня! Не влюблен!       Он и сам не может объяснить, что это за чувство, но точно не любовь. Никого физического влечения к Вэй Усяню он не чувствует. Только... только безмерное восхищение. Он мечтает, чтобы Вэй Усянь был его старшим братом. Мечтает, чтобы тот одобрительно похлопывал его по плечу и хвалил за успехи. Немного обожествления – да. С тех пор, как Вэй Усянь вступился за Вэнь Нина на соревнованиях по стрельбе, когда старшие двоюродные братья унижали его, он испытывает безмерную признательность. Стрельба из лука была едва ли не единственной отдушиной в то время, и тем, что у него действительно получалось.              Попивая свой напиток, Вэнь Нин случайно натыкается на взгляд Лань Ванцзи, направленный на него, и ежится. То, что Ванцзи, как и все вокруг, считает, что Вэнь Нин влюблен в Усяня, также заставляет Вэнь Нина чувствовать себя некомфортно. Но нет, он не испытывает к Вэю Усяню даже малейшей искры тех чувств, что горят в светлых глазах младшего Ланя.             Восхищение, а не влечение или влюбленность.              Вэнь Нин даже рад, что за последние два года, с тех пор, как ребята постарше выпустились из школы и поступили в университет, пересекаются они не так часто. Лань Ванцзи однозначно не тот человек, кому бы ты захотел не нравиться.              Из-за повышенного внимания вечеринка начинает доставлять Вэнь Нину даже больше дискомфорта, чем обычно, и к десяти он решает уйти. Прощается с сестрой, натыкается на Не Хуайсана, прощается с ним тоже. Больше никто не обращает на его уход внимания, и Вэнь Нин искренне этому рад.              Он вызывает такси и едет в блаженную тишину маленькой квартирки, которую они арендуют вместе с сестрой.

***

             Вэнь Нин спускается по школьной лестнице к спортивному залу, когда слышит голоса где-то внизу, меж лестничных пролетов. Один – громче всех, звучит агрессивно, а затем следует всхлип, как будто бы от боли, и Вэнь Нин невольно ускоряет шаг.              Открывшаяся перед ним картина заставляет его нахмуриться – знакомый паренек из параллельного класса, с которым они вместе посещают дополнительные занятия по истории, Мо Сюаньюй, стоит у стены, сжав кулаки. Его окружают трое парней, во главе которых Мо… Вэнь Нин секунды две даже пытается вспомнить, как его зовут. С ним лично он точно не пересекался – тот на год младше и у них нет общих предметов. Но он слышал о нем и знает, что с Сюаньюем они родственники. Кажется, двоюродные братья.              Несмотря на то, что он, как и его дружки, младше, Мо… Цзыюань?.. нависает над Мо Сюаньюем, буквально зажав того в углу. И дело даже не в том, что Сюаньюй выглядит хрупким и изящным, что, безусловно, правда, а в том, что его брат куда как массивнее, сантиметров на пять выше и шире в плечах.              Когда Вэнь Нин появляется на лестничном пролете, рука Цзыюаня еще сжата в кулаке, которым он только что ударил Мо Сюаньюя в солнечное сплетение, отчего тот согнулся, будто бы в поклоне. Поняв, что свидетелем нелицеприятной сцены, как трое нападают на одного, стал старшеклассник, Мо Цзыюань ощетинивается и заслоняет собой испуганного брата, агрессивно наступая:              – У нас тут просто семейный разговор по душам. Иди, куда шел.              – Ч-что-то… н-не похоже на разговор, – замечает Вэнь Нин, немного заикаясь и злясь на себя из-за этого больше, чем обычно. Сколько сестра не водила его к логопедам и психологам (когда стало понятно, что заикание имеет невротическую причину), ничего не помогало. Как только он открывал рот, слова будто спотыкались друг о друга, прежде чем покинуть его рот, и чем больше из-за этого он нервничал, тем больше заикался.              Как же хорошо, что близкое знакомство с Вэй Усянем, который остается местной легендой, даже выпустившись из школы, поневоле внушает таким вот одиннадцатиклассникам уважение. Он и так ходит по краю, вступая сейчас в прямое противостояние с агрессивно настроенным и имеющим численное превосходство противником.              Однако Вэнь Нин никогда не мог справиться со своим гипертрофированным чувством справедливости – если он видит, как сейчас, что кого-то унижают или притесняют, в нем будто распрямляется некая невидимая пружина, не позволяя пройти мимо, заставляя вмешаться.              Цзыюань делает резкий шаг в сторону Вэнь Нина, хмурясь и поводя плечами с явной агрессией:             – Я же сказал. Это. Просто. Семейный. Разговор. Да, Сюаньюй? – он слегка поворачивается в сторону съежившегося у стены брата, но взгляда от Вэнь Нина не отводит.              – …нет. – Звучит тихий голос Мо Сюаньюя, и Вэнь Нин невольно восхищается его храбростью.              Дальше все происходит очень быстро: Цзыюань разворачивается к брату, занося кулак для удара, но его останавливает рука Вэнь Нина. Несмотря на среднее телосложение, он достаточно силен, у него жилистое, спортивное тело, а увлечение дяди Жоханя боевыми искусствами, к которым он одно время пытался приобщить сыновей и племянника, не прошло даром. На раздражённый рев Цзыюаня бросаются его дружки, до этого в драку не лезшие, и кто-то из них ударяет Вэнь Нина по лицу.              Сквозь вспышку резкой боли в скуле Вэнь Нин чувствует, как в голове что-то щелкает, и по венам разливается холодная ярость. Еще краем сознания он успевает ухватить резкое дребезжание звонка, оповещающего об окончании занятия, но дальше тело будто бы действует на автопилоте, откидывая бросившегося на него одного их парней, заламывая руку другому и перекидывая через плечо третьего. Он не продумывает стратегию и не просчитывает дальнейшие шаги – им руководит злость и боль.              Но и приходит в себя он быстро, как только угрожавшие ему ребята перестают пытаться дать отпор и отползают подальше – больше испуганные, чем пострадавшие.              В этот момент со стороны лестницы звучит восхищенное:              – Ну ты видел? Офигеть… Заснял?              Вэнь Нин вскидывает голову и видит, как несколько десятиклассников стоят на лестнице, увлеченно снимая происходящее на телефон одного из них, и на лицах их – восхищение и восторг. Еще бы, обреченно думает Вэнь Нин, такое шоу застали, просто идя на занятие.              Стоит только придурку Мо или кому-то из его друзей пожаловаться в администрацию, и у Вэнь Нина точно будут проблемы. А уж если видео, где он раскидывает обидчиков Мо Сюаньюя, попадет кому-то на глаза, могут еще и отстранить от занятий. Сестра будет в ярости…              Увидев потемневшее лицо Вэнь Нина, ребята мгновенно исчезают с лестницы, громко стуча ботинками где-то вверху, и тот не находит в себе сил броситься за ними. Адреналин спал, и сейчас он чувствует лишь усталость.              Он оборачивается к Сюаньюю, что все еще стоит у стены с ошарашенным видом, и говорит:              – П-пойдем?              И тот, видимо, пребывая немного в шоке, кивает и спешно следует за Вэнь Нином, с опаской посматривая на брата и его друзей, все еще сидящих на полу около лестницы.

***

            На следующий день ничего не происходит – Вэнь Нина не вызывают к директору, никто не звонит сестре и, тем более, дяде Жоханю, который все еще считается его опекуном.              И через неделю тоже.              Ничего не меняется, кроме...              Вэнь Нин слышит шепотки у себя за спиной, куда бы он не пошел.              «Он быстрый, как призрак, ну ты видел?»              «Ага, призрачный воин – просто взял и в одиночку раскидал троих, и даже не вспотел…»             «Какой там воин! Один на троих! Это минимум генерал!»              «Ага… Призрачный генерал».              Перед ним уважительно расступаются, когда он идет по коридору из класса в класс. Старшеклассники указывают на него, когда он проходит мимо, снимают на телефон. С удивлением Вэнь Нин понимает, что во всем этом внимании к нему больше восхищения, чем страха. А еще его смущает столько направленного внимания: несколько раз к нему даже подходят незнакомые ребята и здороваются, хлопают по плечу и делают странные движения, подражая не то Джеки Чану, не то Брюсу Ли.             И совершенно внезапно они теперь намного чаще видятся с Мо Сюаньюем. Ну, или направленное внимание Вэнь Нина вылавливает изящную фигуру Мо Сюаньюя везде, где бы он ни появился?              Вот они пересекаются взглядами в читальном зале библиотеки, и улыбаются друг другу поверх ноутбуков. Вот – кивают друг другу на спортивных занятиях: они у них в этом семестре проходят параллельно, буквально на соседних площадках.              И во всей этой ситуации Вэнь Нин находит неожиданный плюс: стоит только ему появится рядом с Мо Сюаньюем, как Цзыюань, постоянно маячащий где-то рядом, исчезает. А стоит только Цзыюаню уйти, на лице Мо Сюаньюя расцветает робкая улыбка.              Вэнь Нин с внутренним трепетом осознает, что ему очень нравится улыбка Мо Сюаньюя.

***

             Где-то через неделю он выходит из школы и снова натыкается на Сюаньюя, одиноко стоящего на ступенях школы. Дождь, шедший с самого утра, прекратился, но он, сжимая в руках ненужный уже зонтик, медлит. Смотрит куда-то за ворота школы, взгляд его обеспокоен.              Вэнь Нин останавливается, и видит, как вздрагивает Мо Сюаньюй, заметив кого-то рядом с собой, но затем, бросив быстрый взгляд на Вэнь Нина, расслабляется и мягко улыбается:              – Привет.              – Привет. К-кого-то ждешь?             – Я... нет. Не жду. На самом деле, мне пора домой... – Он все еще смотрит куда-то в темноту, собирающуюся в тени деревьев за воротами школы, и Вэнь Нину становится любопытно:              – Там к-кто-то есть?              – Надеюсь, нет, – с нервным смешком отвечает Сюаньюй, а потом разворачивается и решительно проговаривает: – Не мог бы ты проводить меня до дома? Это недалеко.              Вэнь Нин немного опешивает, но кивает.              Они идут вместе в подступающих сумерках, пока вокруг загораются фонари, отражаясь бликами в лужах, золотя мокрый асфальт.              – Снова твой брат? – Наконец, решается спросить Вэнь Нин. Он немного смущен тем, насколько ему комфортно молча идти рядом с Сюаньюем.              Тот кивает, зябко поводя плечами:              – Дядя запрещает драки дома. Наказывает... Дома Цзыюань боится даже пискнуть. А вот по дороге разок ударить – это же не считается? – голос у Сюаньюя тихий, в нем – обреченность.              – И т-ты… каждый день?..              – А, нет… Просто у него раньше были тренировки по баскетболу, и он освобождался позже. Недавно его выставили из команды – с кем-то подрался, кажется. И вот…              – Я могу провожать т-тебя, – говорит Вэнь Нин быстрее, чем успевает подумать.              Мо Сюаньюй вскидывает на него удивленный взгляд. Затем улыбается – в груди у Вэнь Нина что-то вспыхивает от этой его улыбки – и кивает благодарно.              Остаток дороги проходит в тишине.

***

           Он провожает Мо Сюаньюя до дома почти каждый вечер вот уже больше месяца. Тот и вправду живет недалеко, и Вэнь Нин с радостью понимает, что они почти что соседи – до его дома около десяти минут пешком.              С Сюаньюем приятно молчать, и это Вэнь Нин ценит очень высоко. Но еще с Сюаньюем приятно говорить – обо всем на свете. Он интересный собеседник с живым умом и мягким юмором. Так Вэнь Нин узнает, что Сюаньюй планирует поступать на исторический факультет и заниматься научной деятельностью. Узнает, что он живет в доме родного дяди, с его семьей – женой и сыном, тем самым Цзыюанем. Дядя взял его в дом в возрасте четырнадцати лет, после смерти родной сестры – матери Сюаньюя, и относится в целом неплохо: никогда не кричит, ни в чем не обделяет.              – Знаешь, когда мама забеременела мною, она не была в браке, и кто мой отец, так и не сказала никому, – делится как-то Сюаньюй, когда они идут по небольшой аллее вишен, что вот-вот должны расцвести. – Дедушку, главу семьи, я не знал, мне было около семи, когда он умер, и тогда мы с мамой жили в другом городе. Вот он… Он очень тяжело переживал, что мама забеременела вне брака, боялся пересудов людей… они тогда жили в деревне, все у всех на виду. А он был зажиточный человек, один из богатейших в нашей деревне. Поэтому он дал денег на аборт, и сказал домой не возвращаться, пока она не исправит ситуацию. – Сюаньюй тихо смеется, кивая головой. Кажется, его забавляет, что он – целая человеческая жизнь – когда-то казался его дедушке просто проблемой, решаемой при помощи небольшой стопки купюр.              – Мама взяла деньги и не вернулась домой. Дедушка вычеркнул ее из завещания, и все деньги после его смерти отошли дяде. Кажется, он с тех пор чувствует себя слегка виноватым перед мамой. И передо мной…

***

             Как-то раз, выцепив в проходящей мимо компании злой взгляд Цзыюаня, направленный на Мо Сюаньюя, Вэнь Нин все же спрашивает:              – П-почему твой брат цепляется к тебе? Что вы не... поделили?              Они сидят на лавочке в сквере около учебного корпуса, и солнце так заливает весь двор, что кажется преступлением проводить время в душном классе. Идет большая перемена.              Сюаньюй слегка хмурится, а затем проговаривает, и голос его тих и решителен:              – Цзыюань просто дурак, который принимает желаемое за действительное. Я уже говорил, что дедушка не оставил моей матери ни гроша. Но когда зашел вопрос о моей учебе в старшей школе, дядя решительно заявил, что оплатит мое образование. И старшую школу, и университет, если я наберу достаточно баллов на экзаменах. А Цзыюань тогда грезил частной школой Ланьлин, но стоимость обучения, пансионат и прочие расходы… Это был не самый удачный год для фирмы дяди, и для семьи было бы тяжело оплатить расходы и на мою старшую школу, и его учебу в дорогой академии. – Сюаньюй нервно кусает губу, но продолжает: – Цзыюань… считает, что из-за меня он не поступил в школу своей мечты, совсем забывая, что даже не набрал минимальный проходной балл, завалив экзамен по математике. Тетя… поддерживает в нем эту уверенность, обвиняя меня в том, что я загубил прекрасное будущее ее любимого сына.              Вэнь Нин с сочувственно смотрит на Сюаньюя. Тот же опустил голову и рассматривает свои руки, а затем проговаривает, и в голосе его – хрупкость:              – Я не могу дождаться, когда уже уеду в университет, чтобы больше никогда к ним не возвращаться.              Вэнь Нин не понаслышке знает, что такое проблемная семья, поэтому кивает, надеясь, что его молчаливой поддержки достаточно. Сюаньюй смотрит на него и грустно улыбается краешком губ.

***

             Когда расцветают вишни, Вэнь Нин наконец-то набирается смелости пригласить Мо Сюаньюя погулять вместе.              Нет, конечно же, они и так гуляют вместе, пока идут из школы до дома семьи Мо, по мере приближения к которому Сюаньюй грустнеет все больше и больше. Чтобы развеселить его, Вэнь Нин предлагает все более длинные маршруты. Теперь их прогулки растягиваются минимум на два часа: они заходят в парк и кормят уток; гуляют по торговому центру, сидят не меньше получаса с упаковкой снеков на скамейке около скейт-парка, наслаждаясь тем, что день становится длиннее, а воздух – теплее.              Но это все будние дни. А Вэнь Нин отчаянно желает провести с Сюаньюем хотя бы один выходной – как друзья, которыми, он уверен, они могут себя назвать, после стольких прогулок и разговоров. Он старательно не позволяет себе думать, что такая их встреча будет очень напоминать свидание. В конце концов, он даже не уверен, что Сюаньюю нравятся парни, а рисковать этой дружбой он не может.              Они договариваются встретится в субботу, и с самого утра Вэнь Нин едва сдерживает нервную дрожь, когда проходится утюгом по своей лучшей, но отчего-то очень мятой рубашке; когда примеряет третьи брюки подряд, и ни одни не сидят, как надо; когда долго стоит у зеркала, зачесывая волосы то в одну сторону, то в другую. Сестра наблюдает за его метаниями по квартире с усмешкой, но не комментирует, и он ей за это благодарен.              Сюаньюй встречает его в условленном месте, и выглядит непривычно без школьного блейзера, в большом черном худи, в котором он практически утопает, и узких джинсах, подчеркивающих его… ох. Вэнь Нин весь день старательно не смотрит ниже спины Сюаньюя, мысленно ругая себя за непристойные мысли.              В остальном это чудесный день, полный улыбок Сюаньюя, который полностью расслабляется и выглядит счастливым, катаясь на катамаране и поедая сладкую вату. Вэнь Нин все чаще ловит себя на том, что не может оторвать от Сюаньюя взгляда.              Дело близится к вечеру, когда внезапный дождь накрывает город. Летний ливень в пять минут пропитывает водой их одежду насквозь, а до их с сестрой квартиры намного ближе, чем к дому семьи Мо… и так они оказываются дома у Вэнь Нина.              Они оба продрогли, хотя всю дорогу бежали, смеясь, поэтому Вэнь Нин выдает Сюаньюю чистое полотенце и находит свой старый спортивный костюм, который ему уже маловат, а Сюаньюю оказывается как раз.              Они вместе готовят горячий чай и нарезают небольшие бутерброды, и Вэнь Нин включает на фон телевизор – там идет кулинарное шоу.              Он накидывает на Сюаньюя теплый плед, потому что руки у того холодные – заметил, когда передавал чашку с чаем и случайно дотронулся до его изящных пальцев. И вовсе не намеренно.              Вот только Мо Сюаньюй почти сразу накидывает плед и на Вэнь Нина тоже, и, чтобы его хватило на двоих, подвигается ближе. Теперь они сидят практически вплотную, соприкасаясь плечами. Сердце Вэнь Нина грозится выпрыгнуть из грудной клетки, когда он встречается глазами с напряженным взглядом Сюаньюя, который тот почти сразу же отводит.       Затем Мо Сюаньюй аккуратно отставляет чашку на столик около дивана. Он все еще не поднимает голову, когда его рука находит руку Вэнь Нина под пледом и, легким касанием оглаживая чужую ладонь, переплетает их пальцы вместе.              Это прикосновение опаляет огнем Вэнь Нина, и ворох мурашек пробегает по руке: от кисти, которую большим пальцем нежно гладит Сюаньюй, до плеча. Сердце стучит неистово, щеки опаляет жаром.              Он смущен, и счастлив, и напуган. Нужно что-то сказать, как-то отреагировать, но в такие моменты, он знает, слова разбегаются еще сильнее, чем обычно, сковывая язык и не позволяя речи течь плавно и размеренно. Поэтому он в ответ нежно сжимает ладонь Сюаньюя, пытаясь через прикосновение передать все, что не может сказать, надеясь, что тот так же, как и всегда, поймет без слов, считает его чувства.              В замке громко проворачивается ключ, хлопает дверь, и Вэнь Цин, шурша пакетом, кричит из коридора:              – Нин-Нин, как прошло твое свида… а... Ой. – сестра появляется на пороге гостиной, и неловко замирает, видя их, сидящих близко друг к другу, под одним пледом. Конечно, их сплетенных рук она не видит, зато может наблюдать, как смущен Мо Сюаньюй, как он пытается выпутаться из теплого кокона, состоящего из него, Вэнь Нина и пледа.              – Привет, – говорит Вэнь Цин с улыбкой, но взгляд ее цепкий, пока она осматривает Сюаньюя. – А ты, должно быть Мо Сюаньюй. Я Вэнь Цин, сестра А-Нина. – Мо Сюаньюй кивает, проговаривая, как ему приятно познакомиться, а девушка обращает взгляд на брата:              – Нин-Нин, не поможешь мне с продуктами?              Вэнь Нин с явной неохотой отпускает руку Мо Сюаньюя, неловко выпутывается из пледа и встает с дивана, одними губами проговаривая «прости». Сюаньюй отвечает светлой улыбкой, вокруг глаз его – маленькие смешливые морщинки. Он тоже смущен, поэтому берет в руки чашку чая и подносит к лицу, прячась за ней.              Вэнь Цин уже открыла морозильную камеру и складывает туда мясо и замороженные полуфабрикаты. В пакете остаются только упаковка молока и зелень, упакованная в целлофан. Очевидно, помощь ей не нужна, и когда Вэнь Нин появляется на пороге, прикрывая дверь, ведущую в гостиную, она тихо проговаривает с усмешкой:              – А это твой типаж, как я понимаю?              Вэнь Нин недоуменно вскидывает голову, на самом деле не понимая, о чем она. Ее лицо становится задумчивым, когда она медленно проговаривает:        – Только не говори мне, что ты не заметил, как этот мальчик похож на Вэй Усяня. – И, видя удивление на лице брата, неловко обводит рукой свое лицо: – Улыбка… разрез глаз. В нем что-то такое проскальзывает, разве нет?..              Вэнь Нин долго молчит, затем тихо проговаривает:              – П-помощь не нужна, я д-думаю, – и уходит, аккуратно прикрывая дверь на кухню.              Нелепый, неправильный разговор. Неправильно было вообще вставать с дивана, неправильно было оставлять Сюаньюя одного в гостиной. Хорошо, что тот до сих пор сидит напротив телевизора, все еще укутанный в плед, пьет чай и смотрит кулинарное шоу с неподдельным интересом.              – П-прости, – начинает Вэнь Нин, но Мо Сюаньюй, подняв голову, улыбается:              – Твоя сестра милая. Мне, наверное, стоит уйти, чтобы не мешать…              – Не нужно никуда уходить, – звучит решительный голос Вэнь Цин, выходящей из кухни. – Я уже убегаю, мне нужно встретиться с подругой. Заскочила ненадолго, только положить продукты.              Вэнь Нин провожает взглядом сестру, которая быстро проходит по гостиной, и ловит ее виноватый взгляд, прежде чем она скрывается в коридоре.              Когда за ней закрывается входная дверь, он снова смотрит на Сюаньюя, и тот приглашающим жестом приподнимает плед. Вэнь Нин в три шага оказывается у дивана и ныряет в блаженную теплоту. Сюаньюй, немного поерзав, устраивается у него под боком, снова переплетает их руки и счастливо вздыхает.              Вэнь Нин с улыбкой смотрит на макушку Сюаньюя, прислоненную к его плечу, когда тот вскидывает взгляд, и улыбается в ответ. От этой улыбки у Вэнь Нина перехватывает дыхание: он всегда понимал, что Сюаньюй красив, но сейчас он так расслаблен в его руках, так близко, и изгиб его губ такой мянящий…       ...Нет, сестра не права. В Мо Сюаньюе он не видит Вэй Усяня. И никогда не увидит, потому что он знает настоящего Сюаньюя и не спутает его ни с кем.              Никогда и ни к кому он не испытывал даже искры тех чувств, что горят в его груди при взгляде на Мо Сюаньюя, что доверчиво прижимается к нему с мягкой улыбкой в уголках губ.