Он скоро придет

— Э-э-эй, привет... Ты еще такой маленький, Сэмми... — проворковал оказавшийся на водительском месте большой человек неожиданно сипло и подхватил на руки малыша. Усадил его себе на колени. Тот расхохотался заливисто и заколотил по баранке руля крошечными ладошками, одновременно подпрыгивая на больших удобных коленях мужчины, как на ярмарке в седле пони. Человек взъерошил каштановые шелковистые детские пряди, зарылся в них носом. — Пахнешь печеньем и молоком, — шепнул и зажмурился сильно, до боли. Прошло столько лет, их десятков. Он, конечно же помнил, каждый миг с той страшной ночи. Он даже постаравшись, не сумел бы забыть. Несколько месяцев после гибели Мэри Винчестер в пожаре ее муж и сыновья оставались в Лоуренсе, у сердобольной соседской старушки — мисс Эммы Райт. Та пекла чудесные воздушные кексы и делала потрясающую картошку с подливой. Глава осиротевшей семьи первое время все чаще сидел неподвижно в гостиной, разглядывая медленно ползущие стрелки часов. После стал уезжать в неизвестном направлении — сперва на несколько часов, потом — до заката. Задерживался с ночевкой, исчезал уже и на несколько дней. Бродил по пустым комнатам их сгоревшего дома. Как-то — старший мальчик видел в окно, — к отцу пришел неопрятный человек с бородой в теплой куртке. Они долго говорили о чем-то на холодном зимнем ветру. Отлучки после той встречи участились... — А ты чего здесь один? Не страшно тебе? — спросил ласково у ребенка, выныривая из воспоминаний. Спросил, хотя, конечно же, помнил и это. Тот самый день, когда Джон Винчестер укатил со своим новым приятелем Джимом на фургоне в Висконсин, оставив мальчишек на старую Райт и красотку-Импалу, припаркованную на заднем дворе. В нее-то и забрался кроха-Сэмми, пока старший брат бегал на кухню за кексом и куском пирога для пикника на лужайке. — Ди-и-и-и-и-и, — карапуз захлопал в ладоши, доверчиво прильнул щекой к куртке Дина. Зажмурился и засопел, угукая что-то на своем — на "мла_детском". — Конечно, не страшно, — пробормотал сам себе человек. — Тем более, старший брат скоро придет. Между прочим, он чуть инфаркт не заработал, разыскивая тебя по двору бабули Райт. Даже на дорогу сбегал и осмотрел все овраги. Сейчас досматривает будку покойного пса, та пустует уже лет пятнадцать, в нее вполне мог поместиться такой вот крепыш... Сэмми, как заговорщик, хихикнул, и потянулся кончиками пальцев к колючей щеке. Мужчина наклонился, чтобы мальцу было удобней. — Д-и-и-и-и-и-и, — Сэмми жмурился в полном восторге, человек пытался нормально дышать, хотя спазм сдавил все в груди, и несколько секунд он хватал воздух ртом, как во время приступа астмы, которой он не страдал никогда. — Узнал меня, Сэмми? — Ди, — качнул тот головой и подпрыгнул еще раз на коленях, дернул за карман куртки, срывая заправленные дужкой за клапан очки. Водрузил, как обезьянка, их себе на нос. — Надо же, — человек хохотнул удивленно, — а вот про эту деталь я совсем позабыл. Значит, и правда, все уже было. — Ди-и-и? — малыш вскинул на человека огромные умоляющие глаза и трогательно сложил домиком брови. Ему сейчас сколько? Год с небольшим, а уже с легкостью вьет из взрослых веревки... Из него вот, получается, вил во все времена. — Ладно тебе, — разулыбался большой мужчина от уха до уха, — оставь, это будет подарок. Я их помню, тем более. Мальчишка важно поправил сползающие с крошечного острого кончика носа очки и проворно пополз по сиденью. — Был рад с тобой повидаться, малыш, — шепнул странным голосом человек и сдавил переносицу пальцами. Сэмми прекратил ползать, уселся. Повернулся к нему удивленно. — Ди-и-и-и? — Не волнуйся. Дин сейчас будет здесь. Нам с ним не стоит видеться, ладно? А я еще обязательно тебя навещу. Мы будем часто, очень часто встречаться. Даю тебе слово. Я буду все время тебя охранять, как и он... — Ди-и-и... — хлюпнул мальчик и засопел огорченно. — Давай-ка, не кисни, сопля. Сейчас Дин принесет тебе кексы. Конечно, сначала чуть-чуть пожурит, что ты удрал от него. Но не расстраивайся, он всего лишь за тебя испугался... Знаешь, Сэмми, он ведь очень сильно боялся тебя потерять. Всю свою жизнь... С той самой ночи, когда дом был в огне, а в окне он увидел силуэт человека... Он думал тогда, что тот — человек. Но это дьявол уже тянул к тебе руки... Большой мужчина собирался добавить что-то еще, но тут скрипнула дверца машины со стороны пассажирского места. Сэм обернулся на звук — запыхавшийся брат двумя руками держался за ручку. Капельки пота блестели на носу и на лбу, сбегали по шее за растянутый ворот футболки. — Вот ты где, Сэмми! Я с ног сбился, чуть с ума не сошел. Разве можно так пугать меня? — Ди-и-и-и? — малыш округлил глаза удивленно. Обернулся к рулю, но человек — тот, что пах точно, как Дин и говорил голосом Дина, только был сильно больше, — тот человек куда-то исчез. Растаял в воздухе, растворился. — По жопе дать бы тебе, — устало буркнул Дин, но заметив, как дрогнула нижняя губа у мальца, поспешно добавил, — ладно тебе, все нормально. Я не сержусь. Сейчас принесу тебе кекс, оставил его на крыльце. Смотри, не сбегай больше хотя бы сегодня. Согласен? Протянул руку и потрепал брата по голове. Точно как тот, большой и ласковый Дин. Точно так, как всегда это делал. Сэм зажмурился и кивнул. В животе от голода заурчало, и старший брат, рассмеявшись, бросился за едой. Сэм еще раз на всякий случай повернулся проверить — нет, все же пусто. Вздохнул огорченно. — Двигайся, мелочь, — брат очень быстро вернулся назад, закинул на сиденье бумажные тарелки с едой, бутылку лимонада и пакетик с соком для Сэма. Наткнулся на твердый пластик рукой. — А это что еще? Откуда очки? Не помню у папы таких... Покрутил в пальцах находку. Сэм засопел возмущенно и потянулся забрать. — Ладно тебе, не буянь. Забирай если нужно. Такие странные, в жизни бы не надел... — Ди-и-и-и... — выдохнул радостно Сэмми, отбирая очки и попутно — рассыпчатый кекс. Брат надорвал пакет с соком, воткнул в него трубочку... * — Дин. — Не начинай. Мы об этом уже говорили, — Дин валялся на капоте Импалы, болтая ногой. Разглядывал белые облака, что тянулись стройной вереницей над лесом — убегали на запад. — Ты можешь изменить все ваше прошлое, — напомнил Всевышний отцу. Тот упрямился, как ребенок, обиженный на родителей, отобравших кулек шоколадных конфет, которые он собирался лопать на ужин... На сына вообще не смотрел. — Не могу. Очки — доказательство, Джек. — О чем ты? — О том, что это все уже было. Я помню эти очки. Наткнулся на них в машине в тот день, когда Сэмми уполз от меня и забрался в Импалу. Мелкий засранец. Я подумал еще — кто-то из друзей папы оставил, какой-то пижон. А это мои... — Так пижоном был ты? — Получается, так. Так что ты не волнуйся так сильно... Джек с сомнением кивнул. Присел рядом на край нагретого солнцем капота. — Если тебе без него так сильно плохо, — начал он, но Дин мотнул головой и подскочил, едва не свалился. — Не надо, Джек. Не продолжай... Не хочу даже знать, какие там варианты. Пусть Сэмми попробует... Пусть узнает нормальную жизнь. А я... Буду так, как умею. — В Раю у каждого должно быть безмятежное счастье, — неуверенно проговорил Джек. — Да, как скажешь, Джек. Все шикарно, — откликнулся Дин равнодушно и улегся опять. Сделал вид, что заснул. Бобби пришел откуда-то сзади в больших болотных сапогах до бедра, со здоровенным ведром — в воде шевелилось и плюхалось серебристо-золотистое что-то. Удочка весело болталась у него за плечом. Опять ловил осетра, окуней и форель, понял Джек. — Не мешай ему, Джек. Всему свое время. Когда Сэм будет здесь... — Я хочу подарить Дину счастье! Он тоскует, он по Раю мечется призраком, лишенным покоя. Я — Бог, — сокрушался он, как беспомощный ребенок, как не знающий жизни мальчишка. — И не могу сделать счастливым отца. Я же Всесилен... — Он обретет здесь и мир, и покой. Но лишь когда придет Сэм. Иначе это у Винчестеров не работает, парень... — помолчал, жуя травинку, а потом потянул пацана за собой за рукав. — Пошли, что ли, поможешь мне сделать уху... — А Дин? — Дин придет позже. Они направились к домику Бобби Сингера, спрятавшемуся в густой лесной чаще. Белки, деловито таскающие в дупла созревшие шишки, все время крутились у них под ногами и возмущенно пищали на обнаглевших людей. Глубже, в чаще, ревел большой лось, возвращающийся с водопоя. Дин Винчестер все так же лежал, подставив лицо лучам теплого солнца. "Все хорошо", — шептал он про себя, как молитву, сжав веки до боли. Глаза уже щипало, кололо, ломило. "Все хорошо", — убеждал он себя. "Сэм живет полной жизнью. Той, которую он так долго хотел. Все хорошо..." С огромного клена, раскинувшего над Импалой тысячелетнюю крону, ветер сорвал пригоршню оранжевых листьев и бросил их вниз. Кружась, те медленно падали на человека. "Все хорошо, клянусь. Я тебя жду..."