Без запаха и звука

От генерала Фэйсяо пахнет сталью, спелым виноградом и свежим ветром, какой можно ощутить на обрыве у водоема. А если, стоя рядом с ней, не отступить на полшага, когда она проходит мимо, то кончики длинных волос проносятся совсем рядом с лицом. Звуки ее шагов уверенные, решительные, четкие.  Сталью также пахнет от генерала Цзин Юаня, но его запах мягче и теплее, к нему примешан сонный уют осеннего сада, мокрых звездочек листьев в пруду, свежего чая и терпкого дерева. Но ходит он куда более неторопливо, ступает одновременно мягко и решительно. От Линша исходит запах слишком характерный и сильный, чтобы принюхиваться. Да и она никогда не скрывает свое присутствие. Это только у Моцзе нет запаха. Совсем. Пару раз Цзяоцю намеренно зарывается носом в его волосы, и они пахнут только… пеплом? Но пепел не пахнет. А его шаги… ох. Бесшумный, способный передвигаться в тени, малоразговорчивый, так еще и без запаха. Раньше это не имело важности, ничего подобного он просто не замечал, но теперь… — Цзяоцю? — тихо следует вопрос. Вероятно, руки на плечах и талии Моцзе сжимаются слишком сильно. Ему еще трудно привыкнуть, порой, просыпаясь утром, он попросту не понимает, куда все исчезло. А бесшумное, лишенное запаха тепло, греющее его руки, довольно быстро напоминает о том, что случилось, и Цзяоцю успевает вовремя подавить как приступ паники, так и первые признаки меланхолии. Ведь спать в его кровати Моцзе начал только теперь. Стоило Цзяоцю лишь единожды упомянуть, в полушутку и с самоиронией заметить, что раньше он мог наслаждаться красивым видом сонного теневого стража генерала, а теперь Моцзе стал внезапно для него недоступным. А теперь утро начинается с ощущения тепла и ярких вспышек воспоминаний. — Ты ведь уже проснулся? — следует тихий вопрос. Моцзе стал заговаривать сам. Более того, Моцзе стал говорить больше! Цзяоцю мягко смеется и ерошит пальцами его волосы. — Уже рассвело, но еще рано. В комнате полумрак, — отчитывается Моцзе, и это возвращает легкую улыбку на лицо. Цзяоцю почти научился определять время суток по звукам, но не против и таких утренних отчетов. — Я ведь говорил, что не все перемены оказались негативными. Он также знает, как сейчас на него смотрит Моцзе. И что уши у него наверняка красные. Хорошо, что сам научился находить во всем плюсы. И хорошо, что не нужно не только просить, но и даже намекать. Шутки и хрипловатого смешка достаточно. Хорошо, что именно это лицо он видел последним перед тем, как мир утонул в плотном мраке. Значит, память долго будет лелеять эту картинку даже без лишних слов, запаха и объятий.