Крохи свободы для одной особы

      — А ты слышал? Приехала сама Сирасаги Химэгими! — пылкий голос чужеземца прозвучал по правое плечо от Аль-Хайтама.       Но Хайтам едва ли обратил на них своё внимание, даже взглядом не повёл в сторону двух сидящих за соседним столиком мужчин. Хайтам держал в руке бокал вина, и был в общем и целом... счастлив.       — Кто?.. — переспросил один другого, недоверчиво поглядывая на приятеля.       — Ох, вы, сумерцы, такие замкнутые...       — Пф. Кто бы говорил. Вы, инадзумцы, только и делали, что сидели один архонт знает сколько времени на своих островах.       — Ой, ну сейчас-то всё иначе! — мужчина, на секунду замолчав чтобы сделать глоток напитка, чуть было не расплескав содержимое кружки когда стал размахивать рукой налево и направо. — Сирасаги Химэгими великая юная особа! Глава клана Камисато наверняка остался дома, но вот сестра...       — Вот как увижу её, так сразу в ноги раскланяюсь. А сейчас замолчи и дай мне отдохнуть...       — А говорили, что чужеземцы гостеприимны...       — Так я и гостеприимен. Если меня не провоцировать.       Хайтам устало выдохнул и отвернулся. Он сделал пару глотков вина в попытках заглушить их непрошенные разговоры в собственной голове. Кавех мог бы сказал ему, что вино так не пьют! И вообще, надо смаковать, а не напиваться! Вот только и сам Кавех почему-то не придерживался собственных же советов. Чудной сосед...       — Простите, — нежный и мягкий девичий голосок вывел мужчину из размышлений. Сбоку стояла невысокая девушка в простых одеждах, тонкими пальчиками она скрепляла края капюшона, в попытках спрятать часть лица. Одни лишь голубые глаза, да светлые пряди по бокам, были представлены взору Хайтама. — Все столики уже заняты, но... к вам никто не садится. Могу я?..       Хайтам пожал плечами и отвернулся.       — Если хочешь.       — Спасибо, — тихо поблагодарив его, девушка невесомо присела на край деревянной скамьи за широкий стол, с одним лишь бокалом вина у Хайтама, да полупустой бутылкой посередине. Кавех и в этот раз мог бы сказать ему, или даже прокричать, что к вину надо подавать сыр или другие угощенья!.. Но кто спрашивал Кавеха?..       Очередная обычная чужеземка, мог бы подумать Хайтам, если бы не подмечал за ней некоторые детали и не начал свой допрос спустя время. Но пока что он только наблюдал... Как пальчики девушки элегантно обхватывали ручку чайной посуды, которую принесла одна из официанток. Как она сильнее надвигала капюшон на глаза, словно не желая раскрывать перед другими свою личность. Хайтаму теперь оставалось лицезреть лишь её губы и маленький носик.       — Здешние, — начал Хайтам, и девушка чуть повернулась к нему, — обычно не прячутся, если им нечего скрывать. Чужеземцы тоже, если они не преступники и не бандиты.       — По одному моему виду вы решили сделать вывод, и обвинить меня в том, что я могу представлять угрозу? — голос её не дрогнул, но прозвучал с ноткой холода и опасения.       — Вовсе нет. Иногда люди просто... не хотят, чтобы их замечали.       Девушка замолчала, покручивая чашку горячего чая на блюдце. Она поднесла её к губам и несколько раз дунула, а после, сделав маленький глоток всё ещё горячей жидкости, она продолжила:       — Я всего лишь слуга одной особы, но не хочу, чтобы меня заваливали вопросами. Поэтому предпочитаю сидеть тихо и незаметно.       — Хм, вот как.       Хайтам стал к ней присматриваться. Что-то не вязалось в образе девушки с тем, о чём та говорила. Слишком манерная, слишком благородная и экзотическая. Прислуга так себя не ведёт. Прислуга более открытая, более свободная и жизнерадостная. Конечно же, прислуга ни в коем случае не должна своим поведением показать хозяина или хозяйку в плохом свете, и всё-таки прислуга более... проста. Даже если это прислуга кого-то из высокочтимых.       — Скажи, — продолжил Хайтам, пододвигая к ней свой бокал алого вина, — твой господин или госпожа будут оскорблены, если я предложу вино одной из их слуг? В знак доброй воли и приветствия в нашем городе мудрости, конечно же.       — Почему же, в таком случае, вы не закажите ещё вина? Предлагать свой бокал...       — Ну, если дело только в этом, — усмехнувшись, Хайтам спросил у мимо проходящей официантки чистый бокал для вина, и меньше чем через минуту на столе уже стояло несколько бокалов с красной жидкостью. — Теперь всё в порядке?       — Думаю... да.       Хайтам видел мимолётный момент колебания, но девушка обхватила тонкую ножку бокала такими же тонкими пальчиками и принюхалась к напитку.       — Занятно, правда? — Хайтам улыбнулся, покачивая собственный бокал. — Ты думаешь, что там мог бы быть какой-нибудь яд, а я думаю, что мне о чём-то недоговаривают...       — И правда, — она улыбнулась в ответ, но увидев, что мужчина сделал глоток этого же вина, сделала небольшой вслед за ним. Терпкий и слегка сладковатый, вяжущий привкус остался во рту после первой пробы. — Спасибо.       В последующие пол часа они не обмолвились ни единым словом. Девушка потихоньку попивала вино, а когда бокал её опустел, она принялась за свой уже успевшим стать остывший чай. И вот тут любопытство Хайтама, который уже слегка выпил, но всё-таки держал себя в руках, заметил ещё кое-что. Девушка стала... гадать на чайной гуще. Сначала голосок её был не сильно разборчив. Что-то про архонтов, свободу и благополучие брата. Но затем прозвучало такое волшебное для некоторых людей слово, как «любовь».       — Любовь найдёт меня... подарит мне себя... и принесёт спасенье в миг тот, когда нуждаться буду я...       — Кхм...       — Что-то не так? — уголки её едва приоткрытых губ приподнялись в полуулыбке.       — Ничего, можешь продолжать, если видишь в этом смысл.       — Ох, как пессимистично... — хихикнула она. Кажется, вино её немного раскрепостило. — А в чём мне тогда искать смысл? Не подскажите? — едва ощутимо она соприкоснулась с ним плечом и в полутьме таверны взглянула своими голубыми глазами. — Расскажите?       Хайтам задумчиво покосился на неё. Неужели уже напилась? Всего от одного бокала? Да уж, это вам не Кавех, способный выпить три бутылки, и только на четвёртой что-то промямлить и наконец пойти спать. Хотя в последнее время тот стал ставить рекорды. Теперь он идёт спать после пятой...       — Хочешь моего совета? — он не предпринимал попыток к тому, чтобы отодвинуться или приобнять её. Он сохранял голову и мысли здравыми, а руки держал на своих местах: на уже давно ставшим пустым бокале, да на поверхности стола. Он давно мог бы встать и пойти домой, но... тогда наверняка пришлось бы слушать храп Кавеха из соседней комнаты, а он этого ох как не хотел.       — Мне интересно... У такой служанки, как я, не часто возникает возможность... послушать мудрый совет от жителя Сумеру.       Близость слегка пьянила, а перед носом Хайтама стал витать нежный, сладковатый аромат с нотками незнакомых ему цветов и других растений. Чужеземка. Он едва успел прикрыть губы, чтобы не выдать смешка от её последней фразы. По правде говоря, советы Хайтама редко бывали мудрыми в глазах окружающих. Он любил спорить. Он любил вести дискуссии. И он редко мог промолчать, если собеседник говорил что-то... глупое.       — Что ж, — покашливая он сел к ней полубоком. — Давай посмотрим на это как на интересную игру. У всех людей есть свои тайные желания, — он мягко постукивал подушечкой пальца по боку бокала, едва касаясь стеклянной поверхности, — и свои тайные мечты.       Девушка кивнула, чуть поднимая голову. Голубые глаза были прикрыты пышными ресницами. Пряди бело-голубых волос свисали по бокам от светлого лица, а тонкая шейка выглядывала из-под застёжек плаща. Маленькая служанка, да?..       — И какие же у вас?.. Господин из Сумеру выглядит очень таинственно и отстранённо, но ведь и у него есть свои тайные желания и мечты? — девушка плавно положила свои ладошки поближе к локтю Хайтама на столе. — Почему же господин думает, что потешаться над желанием простодушной служанки о простой любви... это...       — Я вовсе не потешался, — мягко перебивает он её. — Я лишь считаю, что гадания — это полная чушь. Мы же можем говорить прямо без всего этого фарса, правда? Не боясь обидеть друг друга?       — Можем, — она пожимает плечиками и слегка щурится, — ведь не каждый способен проникнуться подобным и найти в своей душе частичку любви.       — Я тоже так думаю, — не смотря на глупости, слетавшие с мягких губ девушки, она начала интересовать его всё больше. Ведь даже эти глупости надо было подать элегантно, в один момент говоря нежным голоском, а в другой — словами указывать на недостатки в собеседнике. — Думаешь, в моей душе нет места для любви?       — Думаю, не всё потеряно, и если ты этим заинтересуешься, то сможешь это исправить.       — А ведь любовь бывает разной... — Хайтам склонился над ней, шепча для её ушек, — она может быть пылкой и страстной, может быть грубой и быстрой, но ты хочешь... нежной и слащавой... Не говори мне, что ты этого не ожидала... Не тогда, когда ты пришла поздним вечером и села к одинокому мужчине за один столик. Едва ли ты хотела сидеть, гадать на любовь на чайной гуще, и вести с незнакомым мужчиной подобный диалог. Уверена, что пришла только за этим?..       То ли вино ударило в голову и ему, и всё-таки стоило вспомнить совет Кавеха о том, что закуска необходима, то ли всё дело в пьянящем аромате чужеземки, её мимолётных взглядах и прикосновениях... но захотелось продолжить разговор в более приватной обстановке. Если и она захочет, конечно же.       — Господин может быть прав... Может быть, простая служанка этого хотела... Очень... хотела... — она положила ладошку на его плечо, слегка надавила, чтобы тот приблизился, а когда он это сделал, их губы соприкоснулись.       Девушка некоторое время неотрывно наблюдала за чуть опешившим мужчиной, но вскоре закрыла затуманенные дымкой глаза и шепнула ему на ушко.       — Господин... мог бы найти для нас место?.. — голос её всё-таки дрогнул, выдавая в ней волнение от предстоящего. От того, на что она сама согласилась.       — Только если маленькая прислуга будет очень и очень тихой... — повернув голову он мимолётно поцеловал её и встал со своего места.       Путь до его дома не был долгим, но девушка шла на расстоянии, по-прежнему не желая привлекать к себе лишнее внимание. Кого-то это напоминает... Того, кто, как надеялся Хайтам, всё-таки спит в своей комнате. Он открыл дверь, и та протяжно заскрипела от натяжения. Кажется, «его личный слуга» забыл смазать петли... и вместо этого смазал вином своё горло. Девушка осторожно вошла внутрь, и в сумерках, как только дверь захлопнулась, шумно выдохнула.       — Я не предлагаю зажигать свет, — прошептал Хайтам, обнимая её за плечо и направляя в сторону своей комнаты.       — И не надо... — в тон ему ответила девушка.       Как только они оказались за ещё одной дверью, Хайтам притянул её к себе за ворот плаща и расстегнул застёжки. Шершавая, грубоватая ткань осела на пол, но в полутьме по-прежнему не было видно лица девушки. Разве что тогда, тоже в полутьме таверны, Хайтам смог собрать её образ воедино. Хорошенькая юная девица, дорвавшаяся до кратковременной свободы от своих обязанностей. И Хайтам, дорвавшийся и наконец уступивший своим личным прихотям провести с кем-то ночь.       Россыпь поцелуев по наверняка миловидному личику, прикосновение к её мягким, округлым формам, тихие вздохи и выдохи и шуршание одежды, пока оба не оказываются в постели. От неё всё ещё веет чем-то сладким, пока Хайтам, усевшись в ногах лежавшей на спине девушки, ладонью прихватывает её за бедро и та коротко выдыхает. Свободная рука ложится под ягодицы и Хайтам слегка приподнимает её, устраиваясь у той между ног.       — Не бойся... — он тихо шепчет, хотя чувствует, как слова вязнут и нехотя слетают с его губ. Он не видит реакции на свои действия, не может её как следует ощутить, но...       Она податливая, и теперь Хайтам уверен в том, что она никогда не занималась этим раньше. Её прикосновения, в отличии от прикосновений в таверне, стали робкими, её голосок смолк, а тело едва дёрнулось, когда он не без усердия проник в неё, что только подтвердило его догадки. Ну и девица... Хайтам хотел было спросить, точно ли она уверена, что хочет терять девственность с незнакомым мужчиной?.. Но вопрос этот явно затерялся в её нарастающих постанываниях и озвучен уже не будет.       Он начинает двигаться, медленно и ровно, стараясь не причинять девушке сильного дискомфорта, пока она прикусывает губу, в попытках не издать лишнего шума. Хайтам лёг сверху, губами он стал блуждать по влажной мягкой коже на шее, придерживать её голову и нежно целовать у горлышка. Он нежит её, чтобы ненароком не причинить боль, но девушка уже сама чуть подаётся бёдрами навстречу его действиям. И откуда в ней столько страсти?.. В романах начиталась?       Тогда... можно сдерживаться только до тех пределов, чтобы не издавать много шума. Он ведёт языком по её нежной шейке, всё выше и выше, пока не находит её губы и не втягивает в поцелуй. В ответ она сцепляет руки за его шеей, сильнее и развратнее разводит ноги в стороны и принимает его в себя. Пьянящее чувство ведёт её, мужчина над ней кажется страстным любовником, который вынужден быть тихим и осторожным, но моментами и он забывается и толчки приходятся сильнее, мощнее, отчего тело девушки крупно вздрагивает и она мычит в рваный поцелуй.       Чувствуя, как дрожит её тело, как сладостно и часто всхлипывает она в его губы, а затем судорожно сжимается на члене, посылая волны эйфории по телу Хайтама, он только и успевает, расслышав среди всего этого лишний шум, едва слышно проговорить:       — К-кавех... Ч-чёрт... — успев вытащить (на пьяную голову явно не стоит заниматься этим без презервативов, но об этом Хайтам запоздало подумал только сейчас), он кончает на её живот. Подрагивает, стараясь через помутившийся рассудок разобрать шаги в соседней комнате.       Девушка часто и тихо дышит, слегка сжимается, не совсем разбирая ситуации и почему вдруг с губ мужчины сорвалось чьё-то имя... да ещё и в такой момент... Как только шаги за стеной смолкли и прошло несколько минут, Хайтам наконец выдохнул и обратился к девушке.       — Всё в порядке?.. Прости, поэтому я и говорил, что надо тише... мой сосед... Ох, кажется, ему сегодня не спится...       — Всё хорошо, не переживай... — мягко голосит она шепотком и откидывает голову на подушки, полностью расслабляясь. — Сложно найти немного времени на себя, я понимаю... А если находишь, твоим планам всегда может что-то или кто-то помешать...       Хайтам восстанавливает дыхание, переваривая её мысли. Он ложится рядом и приобнимает хрупкую, но своим поведением зрелую девушку. Они лежат какое-то время, и Хайтам было подумал, что та задремала, но вскоре её голосок вырывает его из полусна.       — Мне понравилась, такая любовь...       — Только не злоупотребляй ей... со всеми подряд, я имею ввиду. Учить морали я тебя не собираюсь, и всё-таки... будь осторожна.       Девушка сдержанно усмехается. Она поворачивается к нему и чмокает в нос.       — Не буду. Это было бы непростительно... Если бы обо мне, простой служанке своей госпожи, пошли такие слухи...       — Конечно... — улыбается Хайтам, поглаживая её по груди и слыша, как девушка вновь слегка заводится, — в таком случае, эта маленькая служанка может навещать меня при случае... Конечно же, когда её госпожа будет у нас в городе.       — А господин не хотел бы почтить нас своим присутствием?       — Маленькая служанка, ты ведь даже не сказала, откуда ты. Мне ехать в Снежную? Поскольку твой ледяной нрав и голубые глаза могли бы там прижиться... Или ты из Инадзумы? Поскольку вокруг тебя витает очень сладкий аромат вперемешку с солёным морем.       — Уверена, господин уже обо всём смог догадался сам, ведь он житель города мудрецов и не обделён долей здравого смысла и возможностями к дедукции... — пока она лепетала своим мягким голоском, её хрупкое тельце уже оказалось между ног Хайтама. — Хочу попробовать... господин. Если вы не против...       Хайтам только и мог, что наблюдать за вновь ставшей смелой девушкой. Как она проводит своими пальчиками по собственному животику, как подхватывает вязкие капли и как подносит те к губам, пробуя на вкус и наверняка слегка морща носик от ощущений.       — Только... Не делай это слишком... — Хайтам резко выдохнул и подался бёдрами вверх, когда её ротик обхватил его и она стала изучать его ближе...       На утро Хайтам лежал уже один, зато будил его, как иногда бывало, всё тот же голос. В этот раз он звучал как-то сердито, более эмоционально, и даже как-то паникующе.       — Хайтам! — Кавех вновь вломился в его комнату, а ведь Хайтам сколько раз говорил ему перестать это делать. — Почему Госпожа Аяка только что вышла из твоей комнаты? И, нет! Только не думай, что я ничего не слышал прошлой ночью!       — Тогда о чём ты спрашиваешь?.. — лениво тянет он слова и потягивается сам.       — О том, как ты вообще это допустил! Даже не сильно зная верхушки других государств, неужели ты не знал, с кем решил переспать?       — О, об этом я догадался сразу же, стоило ей посидеть со мной некоторое время в той таверне...       — Я... Я всё равно не понимаю, как ты... У-ух! Да, наверняка это всё были твои проделки, раз ты затащил юную невинную девушку в своё логово! Это что... капли крови на твоей простыне? Хайтам!       Кавех продолжил свою утреннюю тираду, а Хайтам так и не понял, в чём он провинился по логике Кавеха. И это если упустить момент, где пришлось процедить его имя сквозь стиснутые зубы этой же ночью...