Упражнение на доверие

Бритва неторопливо скользила по коже: от виска вниз вдоль линии скулы. Пальцы Минхо деликатно, но крепко придерживали Джисона за подбородок. — Почти закончил, — сообщил Минхо, делая очередной взмах бритвой. Даже через закрытые веки Джисон ощущал на себе его внимательный взгляд. Выглядел он сейчас, наверное, совсем по-дурацки: остатки щетины, взъерошенные после сна волосы, половина лица в толстом слое пушистой мыльной пены — но Минхо всегда смотрел на него так, словно видел в Джисоне что-то, чего не видел он сам. Его взгляд обжигал. — Запрокинь голову, — попросил Минхо, и Джисон послушно задрал подбородок вверх, открывая шею. Он услышал плеск воды — Минхо ополаскивал бритву — и шипение распылителя. Шею пощекотал помазок, и пальцы Минхо переместились ниже, оттягивая кожу. Джисон невольно сглотнул. — Будешь дергаться — бриться будешь сам. Можно подумать, это была не твоя собственная идея, мог бы сказать Джисон, но вместо этого сделал глубокий вдох и выдох и снова замер. Голые ноги неприятно прилипали к пластмассе табурета. Сидеть неподвижно должно быть легко и естественно для нормальных людей, но не для Джисона — для него это навык, наработанный долгими часами, проведенными в гримёрках. Интересно, чувствует ли Минхо, как колотится его пульс. Бритва коснулась шеи. Джисон мог легко представить себе сосредоточенное лицо Минхо, еле заметную морщинку между бровями и слегка приоткрытый рот. Как-то у Джисона неудачно дернулась рука, когда он брил под челюстью, и порез в этом месте жгло так, что он чуть не расплакался постыдно в ванной. Минхо никогда не сделает ему больно, напомнил он себе. Лезвие прошлось по нежной коже под чётко выверенным углом, ещё раз, и ещё — не слишком быстро, не слишком медленно. Спокойно и уверенно, как и всё, что делает Минхо. — Всё, — услышал Джисон наконец. — Умница. — И мягкие губы вдруг накрыли его собственные. Поцелуй отдавал мылом и мятной зубной пастой. Джисон так долго держал глаза закрытыми, что свет в ванной показался ему слишком резким, и пришлось изрядно проморгаться, пока Минхо, не теряя времени, промыл и тщательно вытер бритву перед тем, как убрать её в футляр. — Умойся, — сказал он. — Сам знаю, — буркнул Джисон в ответ, наклоняясь над раковиной, и пока он плескал себе в лицо прохладной водой, Минхо вдруг звонко шлепнул его по заднице, а потом дернул вниз резинку его трусов. — Сумасшедший, — сказал Джисон, не мешая ему, тем не менее, стащить их с себя полностью, — у нас же есть кровать. — До неё слишком далеко идти. — Это прозвучало как нечто само собой разумеющееся. Можно подумать, они живут в императорском дворце. Джисон потянулся было за полотенцем, но Минхо оказался быстрее, и сам растёр его лицо пушистой тканью, да ещё поцеловал напоследок в нос. — И лосьон, — напомнил Джисон капризно, не позволяя себе растаять окончательно. Минхо фыркнул, но смиренно распределил по его лицу лосьон для бритья, после чего бесцеремонно вытер ладонь о бедро Джисона и тут же крепко обнял его сзади. — Мне нравится, что ты теперь полностью в моём распоряжении, — пробормотал Минхо. — Когда угодно, где угодно, могу разложить тебя даже на кухонном столе, если захочу. — А моё мнение в этом доме учитывается? Горячие ладони пробрались под футболку, сжали грудные мышцы. — Как будто ты будешь против. Вместо ответа Джисон шире расставил ноги и поудобнее опёрся о тумбу. Он опять зажмурился, чтобы не встречаться взглядом со своим отражением в зеркале над раковиной. Минхо хихикнул. Щёлкнула крышка флакона со смазкой, и вскоре Джисон почувствовал палец внутри себя. Он вошёл без особого сопротивления, и чтобы к нему присоединился второй, не потребовалось много времени. Другой рукой Минхо задрал футболку Джисона повыше и гладил его по спине, то и дело похлопывая по копчику, совсем как кота. Почему-то это было приятно. — Не закрывай глаза, — сказал Минхо. — Посмотри на себя. Джисон безропотно послушался и встретил в зеркале собственный блаженный взгляд. Его отражение залилось лихорадочным румянцем. Рот зеркального Джисона округлился в немом стоне, и брови сошлись к переносице, когда Минхо добавил третий палец и одновременно обхватил его член свободной ладонью. И тут же отпустил, отвесив вместо этого дразнящий шлепок по заднице. К тому моменту, как Минхо посчитал его достаточно подготовленным, мысли Джисона заволакивал приятный туман, и он тяжело дышал, ощущая, как истекает естественной смазкой его торчком стоящий член. Они оба прекрасно знали, что Джисону не требовалась такая тщательная подготовка, но Минхо никогда не рисковал ненамеренно причинить ему боль — а ещё любил наблюдать, как Джисон прогибается в пояснице и отчаянно насаживается на его пальцы в погоне за всё время ускользающим удовольствием. Наконец, Минхо вытащил пальцы, и Джисон почувствовал член, упирающийся ему между ягодиц. Он выдохнул, полностью расслабляясь, позволяя Минхо с лёгкостью войти в него одним уверенным движением. С Минхо всегда было легко. Джисон прикрыл глаза. — Продолжай смотреть. — Минхо мягко потянул его за волосы, напоминая, и Джисон снова заставил себя уставиться в зеркало. Смотрел он только на Минхо. Расфокусированный взгляд выхватывал отдельные кусочки. Выступающие вены на руках. Мышцы, напрягающиеся каждый раз, когда он размашисто двигает бёдрами. Неровные пятна румянца на шее и на груди — Джисон совершенно упустил момент, когда Минхо успел полностью раздеться. Выступившие на виске капли пота. Спутанные темные волосы, падающие ему на глаза. Даже сейчас Минхо был несправедливо, нечестно красив. Особенно сейчас. Руки Минхо крепко сжимали талию Джисона, и его пальцы казались такими горячими, что он бы не удивился, останься после них ожоги. Может быть, даже обрадовался бы. Он обрадовался бы и простым синякам, но Джисон знал, что Минхо всегда рассчитывает силу, чтобы не навредить ему. Даже когда трахает его так, что у Джисона подгибаются колени, и вместо мыслей в голове остаётся только бесконечно повторяющееся минхо-минхо-минхо. Минхо положил подбородок Джисону на плечо, разглядывая их общее отражение в зеркале. — Мы хорошо смотримся вместе, — мурлыкнул он, и звука его голоса хватило, чтобы нараставший внизу живота жар охватил Джисона полностью и он застонал во весь голос, кончая, даже не прикоснувшись к себе. В моменте головокружительной эйфории он пошатнулся, но Минхо удержал его, натягивая на свой член, ни на секунду не сбавляя темпа. — Ещё немного, — выдохнул Минхо, голос на пол-октавы выше, чем обычно, и Джисон полностью отдался на его милость, приветствуя смешанную с удовольствием боль. Минхо толкался в него частыми, короткими движениями в беспорядочном, рваном ритме, и Джисон, совершенно расслабленный и ещё не отошедший от оргазма, никак не мог понять, хочет ли он, чтобы всё поскорее закончилось или чтобы не заканчивалось никогда. Наконец, Минхо судорожно вздохнул и застыл, уткнувшись лбом ему между лопаток. Джисон ощущал горячую пульсацию его члена внутри. Они постояли так немного, переводя дыхание. — Это была твоя идея, поэтому ванную моешь ты, — сказал Джисон, разглядывая белёсые капли на полу и на дверце шкафчика. — Сначала я мою тебя, — ответил Минхо, невозмутимо собирая пальцами собственную сперму, медленно стекающую по бедру Джисона, и по озорному блеску в его глазах Джисон заподозрил, что душ затянется надолго. Он был не против.