Spanktober 2024

      Какао закончилось. Это я понимаю, когда Она роняет на пол жестяную банку, и пол остаётся таким же чистым.       - Осторожнее, - машинально прошу через плечо. Махровое полотенце после горячей воды щиплет руки, но оставлять на потом мокрую посуду я сегодня не хочу. Не хочу, чтобы в ближайшие несколько часов хоть что-то отвлекало меня от Неё.       В ответ получаю неразборчивое "мгм", и Она уходит в комнату, коротко клюнув меня в плечо. Убираю следы Её террора по шкафам и, наконец тоже направляюсь к спальне.       За утро мы успели немного поругаться, потом моему менеджеру приспичило поработать психологом, и я выслушивала, как Она хочет строить общение с клиентами, чтобы увеличить количество заказов.       В обед сломалась плита, и макароны пришлось доваривать в микроволновке. Потом у соседей выбило пробки - не из-за нас, надеюсь, но про плиту и героиню-микроволновку я им всё же рассказывать не стала. На всякий случай. Макароны ужарились в засохший пирог, и Она их выкинула, сказала, что закажет пиццу, но в последний момент вспомнила, что Она на диете, и заказ пришлось отменять. Обедали мы чаем, рисковать с готовкой больше не стали.       Думаю о грустно пустеющей банке для какао, пока иду к Ней.       - Главное — не ссы! - слышу ещё из коридора. Невольно закатываю глаза. Ну кто там ещё?       - Да я до этой фразы и не ссал особо… - хмуро отвечает Её мальчишеский голос из динамиков, и я узнаю Артёма.       - Оно и слышно, - хихикает Она, пока я падаю рядом, и вкладывает мне в ладонь свой телефон, сообщая: - Вот она пришла, говори давай быстрее, что вы там хотели такого секретного спросить.       - Эм, - запинаются на том конце. - Здрасьте?       Лицо у Неё забавно кривится. Возмущается:       - Артём, ты прикалываешься? У нас тут своих дел полно вообще-то!       - Да-да, сорян, - готова поспорить, он сейчас чешет в затылке. - Короче, мы тут с Колькой затупили немного, в общем, в таких делах…       - Артём, - уже откровенно подгоняет Она. Артём на одном дыхании тараторит:       - В общем, я пизданул его нечаянно проводом очень сильно, и там кровищи ну прям вообще, - и, выдохнув, уже тише добавляет совсем сконфуженно: - Не к врачу же с этим идти… Что я им скажу, кровотечение из жопы?       Я давлюсь смешком, пока Она, переборов удивление, напускается на бедного парня:       - Вы придурки? Хотя ладно, это риторический вопрос! Вам заняться больше нечем? Как Колька вообще на это согласился?       - Да он как бы это предложил, - обиженно огрызается Артём, и я утыкаюсь лицом в подушку, чтобы меня не было слышно. Если бы здесь была Ава, она бы уже родила от хохота, но я ещё держусь.       - И чего с ним сейчас? - выясняет Она, не обращая на моё состояние никакого внимания.       - Лежит, - мрачно сообщает Артём. - Я сразу тебе позвонил. Чё делать-то? Может, тебе фотку скинуть?       - Иди ты знаешь куда? - почти взвизгивает Она. - Обойдусь я без таких фоток! - и, наконец, пихает меня в бок, чтобы я пришла в себя. Спрашивает с абсолютно идентичной Артёму интонацией: - Чего им делать-то?       - Провод чистый был? - уточняю, шмыгнув носом. И, видимо, это очень сложный вопрос, потому что только спустя секунд десять я получаю:       - Ну вроде. От зарядки провод обычный, блин.       - Ты как им умудрился до крови содрать? - не понимает Она. Я, если честно, тоже не понимаю, но не хочу знать подробности. Что-то мне подсказывает, я их не оценю.       - Ну этим, как его, - горестно вздыхает Артём, - штекером, во. Случайно задел, говорю же.       Мы переглядываемся.       - Вы конченые, ребят, - говорит Она.       - Да спасибо, я сам-то не знаю об этом! - взрывается Артём тут же, и я, давя смех, пытаюсь утрясти ситуацию. Предлагаю:       - Успокойся. Пострадавшему лучше трубку дай.       Ответа не следует, слышится только шорох, а потом очень-очень грустное:       - Привет.       - О, ты жив! - искренне радуется Она, и Коля возмущённо бубнит:       - Не смешно!       - Кровь всё ещё идёт? - спрашиваю я, прежде чем у них завяжется ещё какая-нибудь перепалка, и Коля тут же оживляется:       - Ой, здравствуйте! - и через секунду включает закономерное смущение. - Эм… Вроде чуть-чуть. Кожу содрал немножко.       - Немножко, как же, - бухтит на фоне Артём.       - Он его там убить пытался или что? - вторит Она.       - Синяк есть? - спрашиваю я, игнорируя обоих, и Колька тоже спрашивает, отвернувшись, судя по звуку, от телефона:       - Там есть синяк?       - Да в смысле синяк, говорю же, кровь идёт, - слышим мы.       - Края тёмные? - подсказывает Она, и Артём отвечает после секунды пристального осмотра:       - Ну такое.       - Понятно, - хмыкаю, позволяя Ей уложить голову мне на плечо. - Слушай меня, потом своему другу объяснишь. Ранку промойте перекисью. Пластырь большой у вас есть?       - Да откуда? - обречённо вздыхает Коля.       - Ну разумеется, - шепчу себе под нос я. Действительно, откуда у них? Его и у нас нет, если уж совсем честно, таким только Ава занимается, у нас в аптечке только батарея мази от синяков и куча сорбентов. - Тогда бинтами замотайте.       - Прям жопу бинтами? - эмоционально переспрашивает Колька и тут же смущённо добавляет, наверное, всё же услышав мой несдержанный смешок: - Извините.       Я, покусав губу, всё же объясняю, пытаясь отогнать яркую картинку в голове:       - Кусок бинта отрываешь, сворачиваешь, потом края обычным пластырем приклеиваешь, - и на всякий случай интересуюсь: - Бинт-то есть?       - Наверное… У кого-нибудь попросим, если что, - решительно обещает Коля.       - Потом сверху на полотенце что-нибудь из заморозки, холодное, в общем. Потом в аптеке купите что-нибудь с пантенолом или какой-нибудь Адвантан и мажь. Если будет гноиться или опухать, ко врачу идите. Понял?       - Понял.       Кошусь на Неё и всё же добавляю:       - И перед тем, как экспериментировать, кожу надо смазывать маслом или жирным кремом. Запомнил?       Из динамиков слышатся какие-то булькающие звуки, означающие, видимо, скоропостижную смерть от смущения, а потом Колька выражает что-то вроде:       - А… Ага. С-спасибо. Спасибо большое! - и я возвращаю Ей телефон.       - Больше не обращайтесь! - радостно гаркает Она, и Коля бубнит:       - Да иди ты знаешь куда? Я же не виноват, что оно так тупо получилось… Не смей меня стебать.       - Торжественно клянусь, что буду до конца жизни припоминать тебе этот день! - объявляет Она и сбрасывает звонок. Откидывается на кровать и возмущается: - Они там совсем дураки? Хоть бы в интернете полазили.       - В интернете тоже много «хороших» советчиков, - качаю головой я. - Как почитаешь, содрогнёшься.       Она, угукнув, откладывает под подушку телефон и пытается заглянуть мне в глаза, заговорщически начиная:       - На чём мы там остановились? - и тут на всю квартиру раздаётся звонок в дверь, и мы одновременно закатываем глаза. - Да сколько можно!       - Ты сама предложила заказать пиццу, - мягко напоминаю я. Она краснеет от злости.       - Мы же отменили заказ! Да пусть он засунет себе эту пиццу…       - Не ругайся, - обрываю и встаю сама, чтобы забрать еду у скромно скребущегося к нам курьера. Оставляю коробки на кухне и спрашиваю оттуда же: - Может, сначала поедим, пока горячее?       - Ну уж нет! - кричит Она в ответ. - Разогреем потом. Иди сюда! Погоди, телефон выключу.       "Хорошая идея", - думаю я и задерживаюсь у комода, чтобы оборвать, наконец, связь с внешним миром и отдохнуть хоть немного. Рабочая неделя только началась, и, хоть из нас двоих к графику шестидневки привязана только Она, меня это тоже затрагивает. И наши наивные "бэдэсэмы" неплохо помогают справляться с выгоранием.       Люди всё чаще к этому обращаются. Простой секс перестал быть табу, и все ищут что-то запрещённое, что якобы осуждается обществом. Придумывают себе новые и новые извращения, чтобы где-то глубоко внутри думать про себя: «Вот это я смелый, лишь бы никто не узнал». Ощущение того, что ты делаешь что-то «плохое», заводит. Хотя на самом деле никому нет дела до твоих фетишей.       Я почему-то никогда не рассуждаю в таком ключе о себе, меня впервые наводят на эту забавную мысль Её друзья. Экспериментаторы… Напоминают мне брата и Аву, но вот уж эти двое всегда были осторожны. Даже с перебором. Ава иногда слишком мнительна. Не замечала за собой такой тяги к безопасности, как у неё.       - О чём задумалась? - вкрадчиво интересуется Тоуз, подкравшись сзади, и кладёт подбородок мне на плечо. Я вижу отражение его приятного лица в тёмном экране телефона.       - Ты идёшь? - слышится из комнаты.       - Пустишь нас с собой? - мужчина медленно приподнимает чёткие брови. Я пытаюсь оттолкнуть его, упираюсь ладонью в чужой лоб. Тоуз растворятся тут же, чтобы появиться в метре от меня и укоризненно заметить: - Какая жалость.       - Ещё наедитесь, - качаю головой. Чёрные глаза сверлят пристальным взглядом, но страха перед всей этой паранормальщиной я уже давно не испытываю. Как там? «Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть в тебя»? - Не входи, пожалуйста. Я хочу побыть с Ней наедине. Вы и так всё время под боком.       Тоуз, плавно описав дугу подбородком, склоняет голову к плечу. Интересуется:       - Ты со всеми так вежливо общаешься или это потому что я живу здесь без году неделя?       - Со всеми. Но не долго, - предупреждаю я, и Тоуз удивительно спокойно для чего-то, созданного братом, соглашается:       - Твой дом — твои правила.       И исчезает окончательно, хотя я всё ещё чувствую, что он где-то рядом, как и остальные.       - Если меня сейчас ещё кто-нибудь отвлечёт, удушу, - шепчу в пространство перед собой и кладу телефон на полку экраном вниз. Ответа не следует. Мрачно улыбаюсь себе в зеркало на входной двери. - Вот и славно.       Она сидит на кровати, скрестив ноги, но тут же опускает их на ковёр, стоит мне вернуться в комнату, и сползает к самому краю матраса. Смотрит снизу вверх, как я приближаюсь, и почти упирается подбородком мне в живот. Обхватываю Её голову ладонями, зачёсываю назад мягкие светлые волосы, поглаживаю большими пальцами тонкую кожу за ушами. Больше чувствую, чем вижу, как Она ёжится, стискивая простыни. Наверное, у меня очень холодные руки.       - Начнём? - спрашивает, поводя плечами. Наклоняюсь, чтобы коротко коснуться губами Её губ. Мы обо всём договорились ещё неделю назад, но сегодня у меня первый выходной за месяц, а Она в последнее время чудом умудрялась не косячить. Даже удивительно, насколько Она выдыхается ближе к зиме. Как маленькая жабка, становится менее активной от холода?       Меняемся местами. Теперь Она стоит передо мной, а я сижу на кровати. Устраиваюсь поглубже, пока Она неловко натягивает вниз край футболки. Пожалуй, такие моменты — единственное, что ещё может Её смутить. Ни секс, ни наказания уже давно не вызывают у Неё такой реакции. Вижу, как на белых щеках проступает яркий румянец. Светловолосые люди всегда слишком трогательно краснеют.       Подцепляю кончиками пальцев края ткани и тяну вверх, обнажая напряжённый живот. Прижимаюсь губами к нежной коже, притягивая Её ближе к себе за бёдра. Она машинально цепляется за мои плечи, когда дорожка влажных поцелуев спускается ниже. Целую над самой полоской светлых волос и будто бы ненарочно задеваю кончиком языка, поднимая глаза.       Она, стоящая между моих бдер, снимает футболку, растерянно осматривается, прежде чем оставить Её на спинке кресла. Выглядит так, будто мы делаем это впервые, и я невольно улыбаюсь. Редко на Её лице появляется это очаровательное выражение неловкости.       - Иди ко мне, - прошу привычно. Она даёт мне руки, и я помогаю Ей улечься на мои колени и кровать. Облизываю нижнюю губу и тихо сглатываю. - Выдохни немного. Мы просто играем, помнишь?       Нажимаю кончиками пальцев на низ Её поясницы, и Она вздрагивает от щекотки. Светлая кожа покрывается мурашками. Еле-еле придавливаю Её предплечьем, только чтобы дать ощутить тяжесть своей руки. Вторую ладонь опускаю на округлые белые ягодицы, глажу почти болезненно напряжённые мышцы. Она глубоко вздыхает и расслабляется, пряча лицо в переплетении рук. Красивая, немного нервничающая. И только моя.       Ещё раз оглядываю комнату, чтобы убедиться, что нигде не раздастся навязчивый рингтон или голос Ложки откуда-нибудь из стены.       Она поджимает пальцы на ногах и чуть ёрзает, невольно прогибаясь в спине.       - Начнём? - повторяю и шлёпаю, прежде чем Она, забравшаяся в своих мыслях слишком глубоко, успевает озвучить голосом ответ. - Тш-ш, не убегай.       Я слышу, как Она дышит приоткрытым ртом, чувствую, как подрагивает Её живот. Она обнимает подушку, прижимается к ярко пахнущей порошком наволочке щекой и несдержанно мычит, когда вместо следующего шлепка я щекочу кончиком пальца покрытую испариной кожу у копчика. Вижу, как последовательно напрягаются все мышцы на Её спине, от моей руки вверх, к шее. Она поводит плечами и трётся о мои бёдра.       "Это будет хорошо", - думаю отстранённо. Дышать полной грудью немного непривычно, и, кажется, от глубоких вдохов у меня начинает кружиться голова. Воздух в комнате холодный, но Её тело как раскалённое, и я быстро понимаю, что сама уже давно покрыта липкими капельками пота.       Шлёпаю Её по бедру, слегка, больше с внутренней стороны - там сильно не ударить. Да и не нужно. Наношу ещё несколько таких же, почти гладящих шлепков и наклоняюсь к Ней. Потираюсь носом о бархатистую кожу и покрываю короткими поцелуями. Слегка прикусываю округлую ягодицу, и на белой коже остаётся яркий след. Оставляю ещё несколько алых пятнышек и думаю про себя, что всё это выглядит как прелюдия у каннибалов. Забавляю себя такими дурацкими мыслями, чтобы не сойти с ума от возбуждения. Не хочу заканчивать быстро.       - П-перестань... - на выдохе протяжно просит Она, и я вижу, как подрагивают Её губы. Штанины моих брюк влажные от смазки, которую Она невольно размазывает между нашими телами.       Дышу на влажный след тихим "Хорошо", и Она вздрагивает сильнее. Шея немного ноет от неудобной позы, поэтому я и сама рада на время прекратить сладкую пытку. Тянусь, с нажимом перебираю волосы на Её затылке и успокаивающе глажу шею. Мне хочется Её съесть, но пока я держусь. Отвлекаю себя мыслями о прелюдиях каннибалов и продолжаю.       Шлёпаю по правой стороне, где меньше следов, но не отнимаю руку, сжимаю ягодицу до ноющего щелчка запястья. Так выходит делать всё медленнее, немного помучить Её ожиданием.       - Вставай, - прошу, когда Её кожа становится розовее. Поглаживаю по плечу, привлекая внимание, и Она медленно, как в полусне, поднимает голову. Я помогаю Ей привстать, поддерживаю за талию, пока Она свешивает ноги с кровати, чтобы оседлать мои бёдра. Ткань моей пижамы сминается под Ней. - Моя умница, - шепчу тихо, пока Она обвивает мою шею подрагивающими руками. Светлые волосы липнут к Её лицу и спине, Она приникает ко мне всем телом, почти душит собой. Я задыхаюсь в Её запахе, на какое-то время давая волю рукам, но быстро заставляю себя опомниться.       Оглаживаю Её ягодицы и шлёпаю. Она стонет сквозь сомкнутые губы, стискивает мою майку. Пусть в таком положении я почти не вижу, что делаю, сейчас я чувствую Её всем телом. Она горячая, жмётся ко мне и часто дышит в ухо, когда я массирую кончиками пальцев плотно сжатое колечко мышц между Её ягодиц. Меня посещает мысль: сейчас бы очень не помешало зеркало на противоположной стене комнаты. Но потом я думаю, что оно бы только отвлекало. Не обязательно видеть, достаточно ощущать горький запах Её духов и тела. И касаться липкой мягкой кожи.       Она хнычет мне в надплечье, пока я размазываю текущую между Её ног влагу между порозовевших ягодиц. Давит из себя просьбы то ли перестать, то ли быть быстрее, не могу разобрать. Обвиваю Её одной рукой за талию, целую подставленную шею, прежде чем вернуться к размеренным шлепкам. Она выгибается, стонет; ткань моей пижамы пропитывается слюной и потом, трёт нам обоим кожу.       Через какое-то время ритмичные, не слишком сильные шлепки позволяют нам обоим немного отдышаться. Давление крови, бьющейся в ушах и в затылке, слабеет, и я упираюсь носом в Её висок. Она тоже немного успокаивается. Стоны сменяются глубоким дыханием в так шлепкам, Она лишь слегка ёрзает на моих бёдрах и поглаживает меня по спине сквозь промокшую майку.       Мы понимаем, что пора заканчивать и идти дальше, почти одновременно. Накрываю ладонями горячие ягодицы и плавно притягиваю Её ближе, а Она на чуть подрагивающих руках перебирается на кровать, тут же утягивая меня следом в ворох из одеял и подушек. Малиновая попа с редкими точками засосов мелькает передо мной, прежде чем Она перекатывается на спину. Ловлю Её колени и устраиваюсь между худых ног, шлёпаю по бедру. Она хрипловато смеётся, блестит глазами из-под влажных ресниц. Щёки такие красные, что хоть прикуривай. Сжимаю Её бёдра и подтаскиваю по простыням вплотную к себе, улыбаясь на преувеличенно болезненное шипение.       Стаскиваю с себя лишнюю одежду, и мы сплетаемся конечностями, как в дешёвом порно, сталкиваемся зубами, когда целуемся. Я ощущаю жар кожи на Её ягодицах и сама себе напоминаю, что обещала Ей не ванильный секс, а ванильную порку. Сама себе же разрешаю распустить руки. И губы.       Пока сжимаю Её твёрдый, влажные от моей слюны сосок, Она изворачивается, чтобы покрасневшую кожу не задевали складки жёсткой простыни. Кусает щёку изнутри и закатывает глаза, с готовностью насаживаясь на мои пальцы. Изголовье кровати тихонько постукивает выступающими краями о стену, но добротный каркас не скрипит, как в доме у брата.       Она охает и хватается за подушку, когда я рывком переворачиваю Её на живот. Проталкиваю язык в покрасневший от трения анус, крепко обхватив Её за бёдра. Мои выбившиеся из хвоста кудряшки щекочут Её ягодицы, но вряд ли Она сейчас в состоянии это заметить. Судя по звукам, закусывает наволочку.       - Стой-стой, помедленнее! - протестует слабо и неправдоподобно, тут же заходясь довольным стоном, когда я и без того медленно проталкиваю в Неё третий палец. Изгиб Её поясницы становится глубже, щеками я всё ещё ощущаю уже спадающий жар Её ягодиц, и от этого сознание нехорошо плывёт куда-то в пустоту. Когда Она начинает извиваться на моих пальцах, я уже Её не держу - мне нужна свободная рука, иначе я сойду с ума быстрее, чем Она кончит. - Мамочки-и-и... - хнычет протяжно. Коротко кусаю Её за бедро, прежде чем худое тело прошибает первая дрожь. Выпускаю Её, подбираюсь ближе, пока Она переворачивается на бок, и упираю колено в матрас между Её ног. Тёмно-розовая попа беззастенчиво прижимается к моему бедру, а острые лопатки упираются в рёбра. Сжимаю Её в объятиях, пока Она, выгнув шею до хруста, толкает макушкой моё плечо.       Примерно в этой позе мы через пару минут и остаёмся, замерев, как два загнанных зверя. Я пустым взглядом смотрю в Её плечо, Она - в стену, и мы молчим в каком-то мутном удивлении. Медленно моргаю и только-только начинаю ощущать тянущую боль в затёкшей руке. Прихожу в себя.       Касаюсь губами Её загривка и медленно отлипаю от Её теплого тела. Она заваливается на спину и всё же немного морщится. Смотрит какое-то время, как я медленно сползаю с кровати и ползу к шкафу, чтобы взять чистую пижаму и полотенце, а потом хрипловато замечает:       - Есть хочу.       Я заматываюсь в полотенце, прежде чем выйти из нагретой нашим дыханием комнаты, маню за собой и скорее чувствую, чем вижу или слышу, что Она вполне бодрым шагом направляется следом, скатившись с кровати.       Пока настраиваю воду в душе, Она успевает стащить из кухни кусок пиццы и, держа его на ладони, прислониться к дверному косяку за моей спиной. Невинно хлопает бесстыжими глазами, когда я оборачиваюсь, и на моё:       - Иди сюда, - отвечает совершенно радостным:       - А ты поймай!       И удаляется вглубь коридора. Укутавшись в полотенце, как злобный лесовик из книжек - в свой мох, я сдуваю со лба навязчивую кудряшку и мысленно обещаю себе сделать Её зад немного краснее в ближайшие несколько минут. Выключаю воду и выхожу, игнорируя приятную тяжесть во всём теле. Я же не виновата, что мне после секса хочется лежать в обнимку, а Ей - беситься... Но чтобы Её угомонить, надо сначала поймать.