Горькие расставания и пламенные речи

Когда они встречались, у куклы дрожали тонкие палочки. А клён, заливаясь красной краской, начинал улыбаться. Однажды мимолетное прикосновение игривого легкого бриза в сторону холодной отчужденности куклы, заставило последнего допустить непростое суждение. Все произошло достаточно просто, однако при непростых обстоятельствах. Пока клён пел, холодный фарфор раздумывал о чаепитии, где собрались бы все его близкие. Однако близких у него было не так много, чтобы создать хрупкую атмосферу счастья. Поэтому это сделало холодное бессердечное тело еще более отстраненным и жестким. Неожиданно некогда морской странник повис над тусклым затуманенным взглядом, проясняя. "Сегодня грустнее, чем обычно." Темная узорчатая ткань упала тенью на мраморное лицо и укрыла от палящего солнца. Но страннику не было холодно, он был слишком разгорячен. Настолько, что даже вспомнив Ниву, решил просто угрюмо отвернуться от его потомка. "Для нашей компании скорее всего будет моветон, начать обсуждать соженные мосты... Однако я не могу не спросить тебя о том, что с тобой происходит. Прости за это." А сейчас шляпник вдруг стал холоднее, будто сразу же взобрался на "Шип небесной стужи" и смотрит оттуда сверху-вниз. Он осознает то что не любит оказываться слабым, но понимает и то, что Кадзуха не виноват в его боли и страдании. "Раньше сидя с друзьями в Татарсуне, у нас был обычай — собираться за одним большим столом. Для куклы странно должно быть иметь эмоции, тем более хоть каких-либо близких знакомых... А сейчас почти все те, кого я звал друзьями либо мертвы, либо бесконечно далеко за горизонтом или вообще находятся в сырых камерах глубоко под землей." "Мы бы могли навестить их сами. Не думаешь?" "Мы?" Странник прикрыл глаза. Он знает, что на этот раз он точно не должен упасть. Он не хочет снова барахтаться в море отчужденности и одиночества. Вдруг от чувства сжатости в груди, кукла отворачивается от юноши. Мраморные шарнирные пальчики стали вжиматься в лицо, пытаясь вразумить и вывести в реальность, однако итогом этого становится лишь разрушение. "Я чувствую, что ты начинаешь забывать, что мы с тобой не друзья. Ты не знаешь кто я такой, а тем более не можешь знать, что я сейчас чувствую!" Странник перешёл на крик, хотя его тихий собеседник и не пытался его заглушить. Но кукла чувствует, что он ломается. Что он снова сознается в том, что он слаб, в том что он не совершенен и очень одинок. Хоть и пытался преодолеть это, но снова и снова находил тех, кто его бросал и ломал его кукольное сердце на мелкие кусочки, размалывая в труху. Внутренние терзания неполноценной куклы закончились всего от нескольких слов. "Да, я врядли смогу понять тебя. Порой и мне бывает тяжело себя понять, однако за это я люблю природу." Странник, не понял к чему здесь может быть вообще причастна природа, но решил посмотреть вокруг. А красный клён продолжил: "Ей всё равно на проблемы простых смертных, ведь она живет по своему графику. Спокойствие сменяется дождем, тремор вод — землятрясением, а долгие прогулки по рыхлому песку приведут к твердой породе. Мое путешествие - это тоже своего рода бегство, так как я не готов брать на себя все то, что должен. Но я верю, что когда-то жизнь может подкинуть хороший шанс для возможности осуществить желаемое. Однако надо переждать момент слабости, скорби и отвлечься на то, что нас окружает кроме злых мыслей: как завывает ветер, как блестит луна, как журчит ручей. Порой сильное копание в проблемах слишком изматывает, в итоге вместо того, чтобы заняться желаемым мы витаем где-то рядом и к сожалению частенько лишь отдаляемся от цели." Дальше, неожиданно клён перестал шуметь, и Странник решил посмотреть. Тёмная ткань покачивалась при едва видном мистическом свете луны. Странник понял, что даже клён сам не может принять то, что с ним происходит. Клён стоял чуть сгорбленно и еле двигался. И почему-то проблемы в голове Странника как-то утихли и приуменьшились на фоне огромной темной давящей ночи. Кадзуха смотрел на гремыхающую тучу, яростно обвивая запястье болью и скорбью. Но тут же Странник, словно игривый котенок, уперся лбом в спину Кадзухи. "Спасибо, что поделился со мной. Теперь я понимаю, что сейчас я... может быть и не так одинок." С горькой усмешкой произнес он, и они принялись искать ночлег.