Ржавая цепь

Не успел. Бессилие мешалось внутри вместе с гневом, рвалось наружу слезами и криками. Наруто снова прижал к себе Хинату — ему больше не хотелось ее обнимать, слишком болело в груди, но и не делать этого он не мог. Дальше он действовал на автомате: вскочил на ноги, чтобы атаковать ублюдка из клана Ооцуцуки, призвал клонов, швырнул несколько Расенганов. Через мгновение подоспел и Саске.  Они победили. Опять. Вот только значения это давно не имело. Саске оказался рядом и замер, хмуро глядя за его спину. Наруто оглядываться не стал — и так знал, чье тело увидит среди остальных трупов. Он застрял в бесконечной спирали, каждый виток которой начинался со смерти Хинаты. Снова, и снова, и снова... Каждый раз Наруто не хватало нескольких мгновений, чтобы закрыть ее собой: кошмар всегда начинался слишком поздно. Он не успевал изменить ход событий, даже не понимал, с чего начать, а от Саске помощи ждать не приходилось — он забывал все с каждым новым витком.  Наруто обхватил себя руками. Что бы сказал Саске, попроси Наруто себя обнять? Все его реакции уже были выучены наизусть: он мог молчать, давая пространство, отворачиваться, чтобы не видеть уродливых рыданий. Даже попытаться поддержать словами — неуклюже и грубо, но уж как умел. Но этого все равно было мало — жалкие крупицы настоящего сочувствия. Если уж Саске тоже застрял тут, не понимая этого, если не мог спасти Хинату и вытащить их из этого кошмара, то пускай хотя бы сделает вид, что он человек из плоти и крови и способен сопереживать! — Наруто, — осторожно начал Саске — как и всегда заходил издалека, будто бы проверяя его адекватность, — все Ооцуцуки мертвы. Что мы… — Хината догадалась, — перебил его Наруто. Все разговоры в этом кошмаре были бесполезными, так почему бы не сказать о том, что болело сильнее всего. — Про нас с тобой.  Когда он перевел взгляд на Саске, тот стоял, слегка нахмурившись и склонив голову набок. Наруто собирался поговорить с ним об этом уже несколько дней. Они должны были вернуться к дружбе, или как еще назвать то болезненное, напряженное и недосказанное, что было между ними, пока они не сорвались. Сакура и Хината не заслуживали этого, не заслуживали быть испачканными во лжи двух идиотов, которые не смогли вовремя честно друг с другом поговорить. Раньше Наруто думал, что если не можешь выбрать — тебе просто не нужно выбирать. Переломи ход событий так, чтобы получить все и никого при этом не обидеть. Жизнь будто глина, из которой при должном старании вылепить можно что угодно. Но теперь Наруто казалось, что все его попытки выбрать путь, который бы подошел каждому из их запутанного многоугольника, заранее были обречены на провал.  — Это была твоя идея, — тихий голос Саске раздавался в ушах Наруто громовыми раскатами. — Ты хотел, чтобы у нас были семьи, — он поморщился, — дети.  — Хочешь поговорить об этом сейчас? — разозлился Наруто. — Так было правильно! Ты собирался возродить клан, я — стать хокаге… — И вот мы здесь.  — Ублюдок! Наруто замахнулся, и Саске позволил себя ударить. Это было приятно — чувствовать его кожу своим кулаком. Они упали на землю. Наруто впервые за много витков этой безумной спирали почувствовал что-то помимо отчаяния и боли. Кровь закипала: хотелось выдавить Саске глаза, чтобы он не смотрел с презрением, выбить зубы, чтобы не смел ухмыляться, вырвать сердце, этот бесполезный кусок плоти, который только и мог гонять кровь по телу, но любить совершенно не умел.  Наруто устал выбирать его каждый чертов раз. — Ты такой мудак, — он задыхался от болезненных чувств, и кошмар позволял выпустить их наружу. Можно было признаться в чем угодно, все равно это потонет в череде повторяющихся минут. — Если бы я только мог полюбить ее так же, как тебя. Если бы я только мог быть твоим другом… Саске, ты ведь прекрасно знаешь, что я не смогу тебя отпустить.  Он сидел на бедрах Саске, склонившись над его лицом. Там, на бледной коже, вызывающе горели капли крови из разбитой губы. Но как бы сильно Наруто ни бил, Саске никогда не почувствует той же боли.  — Снова плачешь, — пробормотал Саске, проводя большим пальцем по его щеке — там вновь было горячо от слез. — Ты так жалок.  — Заткнись, — выдохнул Наруто, сжимая в кулаках рубашку на его груди. — Почему ты не можешь просто заткнуться!   — Заставь меня.  Саске притянул его к себе на расстояние выдоха, надавил на шею. Так они и общались: никакой нежности, только боль и ранящие в самое сердце слова. Наруто ни к кому подобного не чувствовал, никогда раньше ему не хотелось в равной степени кого-то и убить, и заточить в своем сердце до скончания веков. Связь между ними, эта ржавая от обид и боли цепь, не позволяла им отпустить друг друга, не давала заметить остальных людей, что отчаянно пытались оказаться ближе. Наруто говорили, что у него большое сердце. Но на самом деле там всегда было место только для одного человека.  Наруто не сдержался: впился поцелуем в разбитые губы Саске, оттянул зубами лопнувшую плоть. Кровь осела на языке, и это было привычно. Саске вцепился в его волосы и потянул с такой силой, что защипало в глазах. От первого резкого движения бедрами пробежала дрожь, и Наруто спрятал рвущийся наружу стон в очередном болезненном поцелуе. Было что-то животное и неправильное в этой возне на грязной земле, с остывающими трупами в нескольких шагах от них. Наруто и не думал, что у него встанет — не время и не место. Хотелось рыдать, драться и трахаться одновременно — похоже, невозможность спасти Хинату сводила его с ума. Саске нетерпеливо заерзал под ним, и каждое движение отдавалось сладкой пульсацией в паху. Все чувства обострились. Наруто прижал единственную руку Саске к земле, переплел их пальцы, другой отвел челку с глаз. Риннеган смотрел в него, в самую суть, конечно же Саске все знал, весь Наруто перед ним был наизнанку вывернут.  Наруто впился зубами в нежную кожу на шее, чувствуя, как бьется под языком пульс, и Саске выгнулся, прижимаясь ближе, вжался твердостью тела. Они оба двигались, пытаясь поймать ритм. От рваных беспорядочных движений в паху было так горячо, от сбивчивого дыхания во рту так сладко. Торопливого трения никогда не хватало, чтобы заглушить жажду, что вспыхивала у Наруто при виде Саске. Хотелось большего. Вбиваться в узкий жар или почувствовать болезненную наполненность. Кожа к коже, чтобы смешивались пот и сперма, кровь и слезы. — Не плачь, — выдохнул Саске и притянул Наруто ближе. Коснулся языком влажных щек, уничтожая доказательства слабости.  Под кожей горело, и если выпустить это пламя наружу, оно спалило бы все вокруг не хуже Аматерасу. Член болезненно терся о грубую ткань штанов. Эта боль не отвлекала от раны в сердце Наруто, но все равно была ему необходима. Беспорядочные поцелуи окончательно превратились в обмен сорванными выдохами. Интервалы между толчками становились все короче, и мощная волна приближалась, чтобы поглотить его. Наруто дернулся вперед, содрогнулся всем телом, чувствуя, как в штанах становится мокро и липко. Саске под ним тоже вздрогнул, и, кончая, прикусил и так разбитую губу.  Наруто обмяк, уткнулся носом в теплую шею. С закрытыми глазами можно было бы даже представить, что они лежат в постели и никуда не надо спешить, если бы только сладкий запах крови не витал вокруг них. Легкая дымка удовольствия исчезла так быстро, будто ее и не было, уступая место холоду и отчаянию.  Наруто тяжело вздохнул.  — Саске, ты не помнишь этого, но… Мы застряли. Смерть Хинаты повторяется уже в... Я не считал, но... — он столько раз уже объяснял все Саске, а до сих пор не мог уложить это в несколько фраз. — Я не успеваю ее защитить. Время зациклено, но ты сказал, что это не гендзюцу. Скоро все начнется сначала, и я не понимаю, что мне делать. Но… — Наруто приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза, — я нас обязательно вытащу. Я все исправлю. И все, что между нами и ними… Это мы тоже исправим.  Саске сжал волосы Наруто в кулаке — не сильно, но ощутимо.  — Ты никогда не выйдешь из этой петли, если не поймешь свою ошибку. — Ошибку… — Наруто попытался приподняться, но Саске продолжал его удерживать. — О чем ты? Ты понял, что происходит? Саске едва заметно улыбнулся — будто трещина пошла по идеальному белоснежному фарфору. — Изанами. Техника, которая заставляет принять свою судьбу, — Саске шептал, и Наруто чудилось, что змеи шипят ему на ухо. — Каждый раз ты пытаешься пожертвовать собой. Хотел спасти Хинату и погибнуть? Не позволю, — его пальцы спустились ниже и болезненно сжали шею. — Ты бегал за мной столько лет. Вернул меня в Коноху, которую я ненавижу. Убедил меня завести семью. Ты обязан жить, потому что я здесь, и потому что я жив только из-за тебя. Это твоя вина. Твоя ответственность. Наруто, ты не выберешься из петли, пока не примешь это. Я не позволю тебе умереть.  Весь этот кошмар, бесконечные смерти, жалкие попытки Наруто все изменить… Саске просто играл с ним? — Ублюдок… — его голос дрогнул. Он вцепился в шею Саске, мечтая прервать его жизнь и закончить уже свои мучения. Хватит ли у него когда-нибудь духу? — Это из-за тебя Хината в который раз умирает на моих руках… Да как ты?.. Я никогда не изменюсь! Я убью тебя, даже если сам отправлюсь следом!  Он сжал руки на шее сильнее, но Саске только улыбнулся. А через мгновение Наруто открыл глаза, снова дернулся вперед, чтобы закрыть Хинату собой. Но снова не успел ее спасти.  Безумная спираль вышла на новый виток.