Наказание, которое ты заслужил

Баки не уверен, что переживет эту ночь.  Он знает, что виноват. Его относительно спокойная жизнь, его свобода — все это заслуга Стива, которую тот отказывается принимать. Стив добрый. Он, конечно, та еще заноза в заднице — всегда таким был, — но сердце у него большое, светлое, способно принять даже запятнанного кровью и болью Баки.  Баки не думает, что заслуживает этого. Стив наказывает его по-своему. Горячее дыхание оседает на плече. Баки почти дремлет — он надеялся, что все закончилось. Сыворотка, конечно, делает из Стива машину, но всему должен быть предел.  Оказывается, своего предела засранец еще не достиг.  Палец Стива давит на болезненный укус — след скоро сойдет, но пока Баки шипит от интенсивных ощущений. Каждая клеточка его тела ненормально чувствительна, кажется, что даже легкий ветерок может причинить ему дискомфорт. Но Стив — вовсе не легкий ветерок. Он ураган, который проходится по телу Баки, перемалывает его, разбирает на сотню маленьких ноющих частичек. Впору молить о пощаде, вот только кто же его послушает.  Стиви, этот идиот, бывает слишком упертым, если вобьет себе что-нибудь в голову. Сейчас он пытается вытрахать из Баки мысль, что он не достоин той безоблачной жизни, которая у него есть.  Стив медленно нависает сверху, касается носом влажной от пота спины, ведет по лопаткам выше. Баки едва сдерживает дрожь. Горячий член касается его ягодицы, и только от этого хочется застонать. От ужаса и — немного — от предвкушения. Он ненавидит сыворотку, породившую монстра, но самую малость ему любопытно, как далеко это может зайти.  Длинные пальцы Стива давят на его дырочку, наверняка покрасневшую и опухшую, внутрь проскальзывают сразу два. Баки сжимает ладонями простыни, чувствуя, как из него вытекает сперма. Если Стив решит кончить в него еще раз, Баки точно лопнет — вряд ли в его заднице осталось место. Честно говоря, он даже не может толком вспомнить, сколько раз Стив кончал внутрь него.  Стив наваливается на его спину, шумно дышит в ухо. Его член прижимается к Баки, он не видит его, но все равно может легко представить: крупный, с темной влажной головкой, слегка изогнутый вправо. Наверное, все внутри Баки уже перестроилось под этот член, так часто он вдалбливался в него этой ночью.  Пальцы внутри Баки медленно растягивают податливые стенки — бессмысленное действие, он, наверное, уже мог бы принять и два члена Стива. Но он знает, что это не растяжка, это очередная игра, призванная Баки помучить и возбудить. Его член, наполовину вставший, трется о простынь. Слишком чувствительный, поэтому каждое прикосновение болезненно, но Баки все равно слегка качает бедрами. Может, если он снова кончит, Стиви позволит ему поспать. Но тот продолжает пальцами одной руки растягивать его внутри, пальцами другой — касаться укусов и засосов, давить на них, не позволять сладкой боли утихнуть.  — Как ты, Бак? — горячо шепчет он на ухо.  Баки прячет лицо в простыни, влажной от его слюней и слез. Он качает головой, не уверенный, что голос его не подведет. В его глотке сегодня не раз побывал огромный член Стива, если честно, он бы предпочел больше никогда не говорить.  — Хочешь, чтобы я прекратил?  Пальцы Стива задевают ту самую точку, от которой член снова болезненно тверд. Это невыносимо. Баки просто хочет кончить и уснуть, проспать несколько дней подряд. В идеале — неделю. И больше никогда не говорить Стиву, что он недостоин жить в этой квартире и этом мире.  — Я все понял, Стиви, — шепчет он. — Я все понял… — Надеюсь, Баки, что это так, — Стив целует его в шею, потом впивается в нее зубами, пальцами неторопливо потирая внутри.  Баки хочется плакать. Его растраханная дырочка горит от прикосновений, его член болезненно трется о простыни, но если он не кончит, то точно умрет.  — Стиви… Ублюдок, — хрипит Баки. — Не… тормози.  — В этом деле спешка ни к чему, — бормочет Стив, продолжая целовать его. Теперь его губы касаются плеча, на стыке кожи и искусственной руки.  Всхлипнув, Баки пытается потереться о кровать, но Стив наваливается на него сильнее, обездвиживает. Он вытащил пальцы из задницы Баки, и теперь толстая головка члена упирается в чувствительную дырочку. Стив мог бы вогнать его быстро, тот бы легко вошел по вытекающей сперме, но он медлит. Неторопливо надавливает, растягивая стенки, погружается так долго, что Баки начинает позорно скулить. Его спина влажная от пота, щеки — от слез.  — Ну же, Бак, расслабся, — уговаривает Стив, гладит его по спине.  Баки дрожит от нетерпения. Член так медленно проталкивается внутрь, скользит по сперме, все глубже, и глубже, и глубже. Баки протяжно стонет. Наконец, Стиви вгоняет свой член по самые яйца, но не двигается — просто ложится сверху, продолжая зацеловывать спину Баки.  Баки тяжело и от веса Стива на нем, и от прижатого к кровати члена, который грозится лопнуть от напряжения, и от горячего дыхания на ухо. Там, где их тела соприкасаются, они слипаются из-за пота. Стив кусает его за мочку, потом зализывает укус. Баки заполнен его членом, он не может двигаться, у него едва получается дышать.  — Не плачь, Баки, все хорошо, — Стив слизывает его слезы, слизывает его пот. Он вылизал его столько раз за эту ночь, что горячий и влажный язык теперь кажется очередной пыткой. — Ты же хотел, чтобы тебя наказали. Это наказание, которое ты заслужил.  Баки с ужасом понимает, что хнычет и скулит как побитая собака. Ему уже плевать — от его гордости ничего не осталось.  — Стиви… Двигайся, — умоляет он.  Стив, этот ублюдок, решает сжалиться. Он слегка приподнимается на руках — Баки становится легче дышать, — а потом медленно вытаскивает из его задницы член. Задерживается на мгновение, чтобы с хлюпающим звуком снова вогнать его внутрь.  — Скоро все кончится, — обещает Стив, прерывисто выдыхая ему на ухо.  Он приподнимает бедра Баки, чтобы было удобнее вбиваться в его тело, и сразу берет обжигающе быстрый темп. Все тело горит, член умоляет о разрядке — он трется о простынь, болит, но где-то внизу живота все равно собирается тугой сладкий узел. Стив трахает его, рычит на ухо, больно впивается пальцами в бедра — Баки может только всхлипывать и стонать. Он чувствует приближение оргазма и вздрагивает от переполняющих его ощущений. Этого слишком много. Баки знаком с болью, пытками, он может выдержать любые издевательства. Но эта ночь сводит его с ума, отключает разум, низводит до животного и неразумного состояния. Он кончает, стонет и чувствует, что в этот раз никакой спермы не было. Наверное, Баки кончил сегодня на несколько жизней вперед.  Его тело расслабляется после болезненного оргазма, Баки снова утыкается лицом в кровать. Стив еще не кончил, и каждый его толчок мешает удовольствие с болью. Он становится грубее, его яйца бьются о задницу Баки с громкими шлепками. Он так глубоко. Он втрахивает Баки в кровать с такой силой, что удивительно, как та все еще не разваливается прямо под ними. Вцепившись зубами в загривок, Стив кончает. Снова наполняет задницу спермой и падает на спину Баки в изнеможении.  Баки дрожит, придавленный тяжестью горячего тела. Он слышит жаркий шепот:  — Баки, Баки, Баки… Он стонет, когда член покидает его задницу. Все внутри такое чувствительное, остается надеяться, что ускоренная регенерация поправит и это тоже. Баки, вообще-то, не уверен, что все еще жив. Стив отползает в сторону, нежно перебирает его волосы, целует в плечо и ниже, куда дотянется. Они оба липкие, потные, перемазанные спермой и слюнями. Баки плевать. Он не сдвинется с места.  Сон грубо тащит его в спасительную тьму, и прежде чем вырубиться, он слышит: — Я позабочусь о тебе.  И расслабляется окончательно. Пока Стив рядом, все будет хорошо.