Часть 2
27 января 2025 г., 14:04
*
Сынмин не помнит, когда в последний раз предвкушал встречу так сильно. Они обменялись номерами тем же вечером. Вопреки ожиданиям и бессознательной готовности сделать всё, чтобы обратить на себя внимание Минхо, тот написал первым, поинтересовавшись самочувствием и предложив вызвать такси. И это… ужасно неловко, если честно. Красивые ухаживания закончились в жизни Сынмина с выпуском из университета; кажется, вся романтика осталась в тех стенах. С тех пор его самые продолжительные отношения длились месяца четыре, либо он ограничивался разовыми встречами, но со временем решил, что это не совсем привлекающий его вариант. И сейчас, садясь в вызванное для него такси, Сынмин думает, как же ему не хватало таких знаков внимания. Минхо кажется тем, кто может его в этом внимании купать. Губы невольно трогает улыбка от воспоминаний, как Минхо помог ему с рубашкой. Ведь в самом деле, ему резоннее было остаться в зале и уделить внимание своим гостям — Сынмин не маленький, чтобы не справиться с такой глупой ситуацией. Их ещё ничего не объединяло, но Минхо уже предложил помощь. Такси останавливается у массивных дубовых дверей, рядом с которыми его ждёт Минхо, поглядывая на часы. Сынмин невольно оглядывает его с головы до ног: Минхо выглядит почти небрежно в тёмно-сером костюме из свободных брюк и рубашки, расшитых логотипом дорогого бренда, его чёлка в лёгком беспорядке лежит на лбу. Однако нет сомнений, что он потратил немало времени, чтобы выглядеть так. Неброско, но дорого. Без очков его черты лица становятся мягче, а взгляд карамельных глаз — глубже. Сынмину даже стыдно показываться в своём наряде. В классических шортах по колено и чёрной рубашке он выглядит несколько массивно и кричаще рядом с Минхо, но того ничуть не смущает его вид. Наоборот, он задерживает довольный взгляд на открытых ногах и улыбается только ему известным мыслям. — Хорошо выглядишь, — подмигивает Минхо и открывает Сынмину дверь. Оказывается, такси было не самым смущающим знаком внимания, но Сынмин благодарно улыбается и проходит внутрь. Ресторан кричаще красив, его помпезность, что кружит голову масштабными колоннами и увивающей, подобно плющу, стены лепниной, не хочется нарушать громкими разговорами. Играет тихая, расслабляющая музыка, свет приглушён, но сама люстра из тысячи свечей слепит своей дороговизной. В подобном месте Сынмин был единожды, на юбилее своей мамы, когда они всей семьёй постарались сделать достойный подарок. Но сейчас он спрашивает себя, достоин ли находиться здесь, садясь за накрытый красной скатертью стол. Тем не менее Минхо хочется соответствовать, и Сынмин держится как можно уверенней, отвечая на его взгляды улыбкой. — Нравится? — Минхо чувствует себя в своей тарелке, принимая у официанта меню. — Здесь очень красиво, — Сынмин заглядывает в меню, стараясь не заострять внимание на ценах. — Часто бываешь в таких местах? — Не то чтобы, но мне хотелось, чтобы тебе запомнилось место. — Тебе и правда хорошо удаётся производить впечатление. — И какое же у тебя сложилось первое впечатление обо мне? Вот так сразу? Минхо, дождавшись его отвлечения внимания, атакует внезапными вопросами. Сынмин поднимает на него взгляд из-под чёлки, а тот непринуждённо водит пальцем по глянцу меню, откинувшись на спинку кресла. — Мне показалось… — он шипит, — что ты из тех, кто знает себе цену. — Действительно, знаю. Как ты относишься к вину? Что ж, это игра. Сынмин не уверен, что выйдет из неё победителем, однако она обещает быть увлекательной. Проиграть Минхо тоже не кажется горьким поражением. — Думаю… красное сухое? — Отличный выбор. С удовольствием выпью с тобой бутылочку Каберне Совиньон. Сынмин выбирает стейк, Минхо — рыбу. Официант забирает меню, и в момент, когда они оказываются друг напротив друга без каких-либо посторонних вещей, на которые можно было отвлечь внимание, обстановка становится… интимнее. Минхо неспроста выбрал столик в углу; ресторан полупустой, никто не будет кидать на них заинтересованные взгляды. К тому же ненавязчивая музыка заглушает любые звуки из основного зала. Это значительно отличается от ужина в кругу коллег. Сынмин не помнит, когда его в последний раз охватывал такой трепет рядом с кем-то. Минхо из тех, кто продумывает всё основательно. Нужно срочно перевести тему разговора, чтобы снизить градус. Боже, а вино еще даже не принесли. Они ведут относительно непринуждённую беседу, узнают друг друга получше, как и должно проходить первое свидание, но не покидает чувство, что оба сдерживают себя в определённых рамках, которые принято соблюдать на начальных этапах знакомства. Сынмин чувствует тяжесть в животе, и это вовсе не от блюд — мясо прожарено превосходно. — У нас с Чанбином есть общий хороший знакомый, который предложил мою кандидатуру. — Почему вообще работа бухгалтера? Ну, я имею в виду… ты кажешься амбициозным, а тут всё довольно монотонно… — Я люблю порядок и дисциплину, а цифры легко поддаются счёту. — Вот как, любишь всё держать под контролем? — Я всегда контролирую ситуацию. Сынмин громко сглатывает. — А ты, Сынмин, почему выбрал эту работу? — Ох, что ж… мы ещё с другом в старшей школе начали увлекаться программированием, потом поступили в один универ. Сначала я просто проходил практику в этой компании, но сонбэ я очень понравился, поэтому меня позвали младшим разработчиком. А год назад я состоял в команде по разработке масштабного проекта, и он оказался очень успешным. Вот, теперь сижу в отделе по работе с ключевыми клиентами. — Довольно высокая должность, это похвально. — Мне тоже здесь очень нравится, чувствую свою полезность. — Для тебя это важно? — Конечно. Я провожу столько времени на работе, значит, я должен на ней как-то состояться, а как иначе. Минхо между делом вновь наполняет его бокал. Бутылка вина имеет свойство заканчиваться быстро, и вот последние капли напитка оказываются разлиты по бокалам. Приятная нега наполняет тело. Этого недостаточно, чтобы потерять голову, но хватает, чтобы развязать язык. — Ты так ответственно относишься к тому, чем занимаешься. Хотелось бы посмотреть на тебя в рабочем процессе, — признаётся Минхо. — Но твои другие стороны не менее интересны. Например, какие мужчины тебе нравятся? — А разве ты ещё не прочитал меня насквозь? Мне казалось, тебе нравится такое… — в его речи появляется ленность, покрытая флёром игривости. — Нравится, но мне хочется, чтобы некоторые вещи были озвучены вслух. Так что? — Ну… мне нравятся собранные мужчины, но такие, знаешь, не слишком заносчивые. И чтобы заботились. — Пока что довольно собирательный образ, не находишь? Может, что-то конкретное? — Я не то чтобы сильно требовательный… А какие нравятся тебе? Нет, что именно тебе понравилось во мне? Минхо отставляет бокал, чтобы не уронить ненароком, пока он сам сотрясается от приглушённого смеха. Это разрушает построенную вокруг них полуинтимную атмосферу, и Сынмин на секунду смущается собственной говорливости. — Признаюсь, не знал, как точно на тебя повлияет алкоголь. Но мне это нравится. Ты такой хорошенький. — Так тебе нравятся хорошие мальчики? — хмыкает Сынмин и берёт кусок сыра. И кто знает, что тянет его за язык. Просто шутка, брошенная невзначай, Сынмин даже не заостряет на ней внимание, но натыкается на глубокий нечитаемый взгляд, от которого сердце падает к ногам. Он бы попытался перевести тему, да только язык немеет. Подумать только, его смогли приструнить одним лишь взглядом. — Без обид, но ты не тянешь образ хорошего мальчика. Сынмин сглатывает тугой ком и прикладывается к бокалу, не отрывая от Минхо невозмутимый взгляд, пока внутри сердце грохочет. Он не чувствует себя лидером ситуации, однако продолжает храбриться: — Почему же? Ответ не заставляет себя долго ждать. — Потому что хорошие мальчики ждут разрешение, прежде чем говорить. Вот оно. То самое, что ломает выстроенные между ними формальности. Больше нет необходимости соблюдать строгие правила сценария, по которому должно проходить знакомство. Будто до этого они держали друг друга на расстоянии вытянутой руки и прощупывали, где можно стирать границы, но они оказываются снесены одной затянувшейся шуткой. Шуткой ли? Сынмин не находится что ответить и опускает взгляд в пустое блюдо. Кажется, у него горят уши, но этого не должно быть видно в слабом освещении ресторана. Минхо понимающе улыбается и накрывает его ладонь своей, показывая, что всё нормально, свидание продолжается. — Мне было очень приятно провести этот вечер с тобой. Тебе не кажется, что мы сблизились достаточно, чтобы продолжить свидание в более уютной атмосфере? И вот по спине бегут мурашки от вкрадчивости голоса. — Да, мне… нравится твоё предложение. Ты не будешь против, если я заплачу? — Каждый сам за себя? Извини, но я привык… — Нет, ты не понял, я хочу оплатить весь ужин. Ты действительно постарался, чтобы я хорошо провёл время, и мне хочется тебя отблагодарить. Оказывается, это приятно — застать Минхо врасплох. Он удивлён и не может сдержать улыбки. — Ты говорил, что обычно не посещаешь такие места. — Но это не значит, что я не могу их себе позволить! — выходит с нотками обиды. — Не хотел тебя задеть. Признаю, ты полон сюрпризов, Сынмин. Это первый раз, когда за меня платят в ресторане. — Приятно, да? — посмеивается Сынмин. Им удаётся вернуть непринуждённость беседы. Сынмин расплачивается за ужин, и они выходят на улицу. Вечерний воздух обдувает разгорячённые щёки, и Сынмин прикладывает к ним свои вечно холодные ладони. Минхо в это время вызывает такси, и не появляется вопросов, почему он не уточняет у Сынмина адрес. Всё и без того понятно. Если уж не скрывать совсем, они оба рассчитывали на продолжение. Вечер заканчивается на приятной ноте и плавно перетекает в ночь, а Сынмин — в крепкие руки, которые укладывают его на мягкие простыни. Он не помнит особо, как они добирались до квартиры Минхо, но это не играет роли, когда тело плавится под жаром поцелуев. Этой ночью Минхо оказывается напорист, но не груб, берёт его уверенно, а Сынмин отвечает не с меньшим желанием. Ведь наконец-то он может отдаваться без роя лишних мыслей в голове.*
Сынмин просыпается в непривычной и незнакомой нежности постельного белья. Солнечный свет проникает сквозь щель в предусмотрительно задвинутых шторах и щекочет кончик носа, которым он двигает, точно возмущённый щенок, после чего наконец приоткрывает глаза. Место рядом с ним заправлено. О том, что ещё недавно здесь кто-то был, напоминает лишь шлейф сандалового парфюма и примятость на наволочке. Так и хочется протянуть руку и разгладить ткань — кажется, на ней даже осталось тепло чужого тела. Сынмин мечтательно усмехается и трогает свои губы. А вот на них остался жар ночных поцелуев. Он потягивается в постели и неожиданно для себя хнычет от лёгкой ломоты в теле. Следы не только на губах, они с головы до ног. Перед глазами мелькают вспышки о прошедшей ночи: лёгкие дразнящие укусы в шею сейчас покалывают, бёдра, тесно сжимаемые Минхо, побаливают, а в пояснице сохраняется тягучее ноющее ощущение, и всё это прибивает Сынмина к кровати, но ему так приятно чувствовать себя именно… так. Несмотря на то что Сынмина обычно не заводит классика, наверное, это был лучший его секс за последние годы. Как будто ещё недавний разрыв неудачных отношений стал чем-то из прошлой жизни, и теперь Сынмин полностью готов упасть в другого человека. Потому, что это Минхо. С ним даже классика кажется элегантной и элитной. Ухаживания с его стороны — это не просто способ завалить в кровать, это его видение отношений. Они продолжаются целую ночь и витают вокруг предвкушением новой встречи. Минхо в этом деле мастер. Сынмин делает глубокий вдох и улавливает тёплый аромат жареной еды. Надо же, его отвели в дорогой ресторан, хорошенько оттрахали, а теперь ещё и завтраком накормят. Говорят, чем ближе к тридцати, тем сложнее удивить, но Минхо стабильно очаровывает его. Он поднимается с постели и шлёпает босыми ногами по комнате. Вчера у него не было времени как следует рассмотреть квартиру, но сейчас его поражают выдержанный минималистичный интерьер под стать ресторану, в котором прошло их свидание, дополняющие его монохромные абстракции на стенах и огромное количество света, проникающее сквозь высокие окна, за которыми открывается вид на Сеул. Стиль неброский, однако изысканный, в приятных серо-голубых оттенках. Очень хорошо иллюстрирует самого Минхо. Сынмин направляется на запах и останавливается у кухни, заглядывая внутрь. По небольшому телевизору идёт не то музыкальное, не то юмористическое шоу с популярными айдолами, которое прерывают шипящие звуки со стороны плиты. Сынмин переводит взгляд и наблюдает поистине библейскую картину. Минхо полуобнажён. Мягкие спортивные штаны держатся на тазовых косточках, солнечные лучи падают на бархатную, карамельную кожу спины и очерчивают контур упругих мышц. Идеально уложенные вчера волосы пушатся на затылке, чёлка падает на оправу очков. Глаза строго следят за уровнем огня. Сильные руки ловко добавляют приправ и поднимают сковороду, чтобы перемешать ингредиенты. Только неизменные часы блестят на запястье. Так вот в кого превращаются милые нерды из университетов. Сынмин бесшумно проникает в кухню и кладёт руки Минхо на талию. Тот даже не вздрагивает — просто оборачивается и с улыбкой выгибает брови. — Доброе утро, — произносит он. Интонация его вкрадчивого голоса такая же обходительная, как в два предыдущих вечера — она вызывает у Сынмина мурашки по обнажённым ногам. — Как спалось? — Уютно, — Сынмин прижимается к его спине голой грудью. Нагретое солнцем чужое тело тут же отдаёт ему частичку тепла. Сынмин касается губами загривка Минхо и оставляет их на несколько секунд — то ли бессознательное желание отблагодарить за прекрасную ночь, то ли нарастающая в сердце симпатия превращают его в глупого влюблённого мальчишку. — Ты давно проснулся? — М, не так давно, — Минхо выкладывает на тарелки омлет с овощами. — Ровно в тот момент, когда ты забрался мне на грудь. Ты так смешно тёрся волосами, что меня разбудила щекотка. Я завёлся и решил, что мне лучше отвлечься на готовку. Сынмин вспыхивает краской. — Правда? Минхо улыбается так хитро, что возникают сомнения в правдивости его слов. Как будто он стесняется признать, что просто хотел порадовать Сынмина горячим завтраком. Возможно, в постель. — Считаешь, что невозможно возбудиться просто от того, что ты лежишь в моей кровати? — поддразнивает Минхо. Он накрывает на стол и наливает кофе в чашки. В нос ударяет мягкий ореховый аромат. — Я бы хотел, чтобы это был не единственный раз, когда я просыпаюсь у тебя. Сынмин договаривает эти слова и отстраняется. Насколько рано обсуждать подобное? Стоит ли им узнать друг друга получше прежде, чем замахиваться на отношения? Не спугнёт ли он Минхо своим напором? Свидание и ночь были чудесными, но… — Тебе нравится капучино? — ни с того ни с сего спрашивает Минхо. Сынмин кивает: его устроил бы даже быстрорастворимый. — Отлично. Значит, нужно купить побольше капсул. Садись завтракать, Ким Сынмин. Так вот значит что. У Минхо диалоги строятся по заранее заготовленному сценарию. Уголки губ Сынмина предательски растягиваются, и он выстукивает пальцами незнакомый ритм по столешнице. Будь Феликс здесь, он бы мгновенно считал, что так Сынмин празднует свою победу. — Спасибо за еду, — произносит он. — И за свидание тоже спасибо. Мне очень понравилось с тобой. — Ты забавный, — Минхо уплетает свою порцию. — Разве за свидания благодарят? — Ну, за мной давно не ухаживали… Да и я переживал немного. Минхо подпирает подбородок тыльной стороной ладони и с интересом посматривает на Сынмина из-под ресниц. — Оу, да? Из-за чего? Сынмин отмахивается, понимая, как двусмысленно может звучать эта фраза. — Нет-нет, это не плохое волнение. Мне просто хотелось, чтобы у нас что-то получилось. Ты… — он шлёпает себя по бёдрам, понимая, что нет смысла скрывать. — Ты мне понравился, — на выдохе произносит Сынмин. — Я бы сказал, очень даже. Минхо глотает и кивает. — Это взаимно. Ты тоже мне очень симпатичен. Сынмин выдыхает в облегчении и принимается за еду с появившимся аппетитом. Конечно, странно было сомневаться в этом после такой ночи, но у него случался плохой опыт. — Так значит, у нас есть шанс? — предполагает он. — Ким Сынмин, не стесняйся говорить о таком, — отвечает Минхо. — Я сам хотел предложить тебе обсудить это после завтрака. Но ты очень нетерпеливый малыш. Сынмин улыбается перевёрнутой улыбкой, явно польщённый этими словами. — Я обычно всё предусматриваю, — начинает Минхо. — Обдумываю логически, поддаю расчётам, пытаюсь математически строго объяснить то, что испытываю. И даже если поддаюсь быстротечной симпатии, держу своё сердце закрытым. Но с тобой мне не хотелось считать. Всё то время, что мы успели провести вместе, я думал лишь о том, как завоевать такого милого и сладкого мужчину, — он ухмыляется, а у Сынмина внутри что-то лечится. Зашивается старая рана. Становится спокойно. — Ты мне интересен. Что тебе нравится, как удивить тебя. Твои глаза говорят обо многом вместо тебя. Даже когда ты молчишь, я вижу в тебе это желание разузнать и изучить разные вещи. Так, будто ты сейчас хвостиком завиляешь. А Сынмин и правда готов это сделать. Пока Минхо говорит это своим высоким голосом и непринуждённо потягивает кофе, Сынмин не может оторвать от него глаз. Его так легко растопить комплиментами. — А ты что чувствуешь? Что испытываешь? — интересуется Минхо. — Поделись. «Просто завали меня в кровать и сделай со мной всё, что тебе заблагорассудится», — проносится в голове у Сынмина. Но он возвращает себе самообладание и промаргивает. — Я… Не так хорош в метафорах. Но я просто хочу быть с тобой. И ещё… это был лучший секс за последние несколько лет. Минхо выгибает бровь, очевидно сдерживая смех. — Это далеко не всё, на что я способен. Хочешь узнать, что ещё мне нравится? Сынмин часто-часто кивает. И понимает, почему он напомнил Минхо щенка. — Очень хочу. Минхо наклоняется к нему и пристально заглядывает в глаза. — Тогда давай попробуем. Сынмин уже не может делать вид, что стойко держится перед ним. — Давай. Я постараюсь быть хорошим бойфрендом. — А ведь ещё вчера замахивался на хорошего мальчика. Что ж, я жду, когда ты покажешь оба эти образа. Сынмин посмеивается и утыкается в свой завтрак. И с этого дня начинаются его отношения с главным бухгалтером Ли Минхо.*
Последующие дни настроение Сынмина стабильно держится выше среднего. Он даже ловит себя на том, что загадочная улыбка не сходит с его губ, что также не укрывается от взглядов коллег. Складывается ощущение, что все вокруг подозревают его в чём-то. Ко всему прочему квартира Минхо находится ближе к офису, и всю неделю Сынмин остаётся ночевать у него. Оттого и настроение хорошее, и блеск в глазах, и увеличившаяся продуктивность на работе. Падать так легко в отношения — опасно, и Сынмин это понимает. В его возрасте уже не принято терять голову из-за человека, но его вроде как ещё на плечах, да и чувство контроля происходящего есть. Хотя очень хочется его отключить и просто плыть по течению, передав управление тому, кто справится с этим лучше — Минхо. На работе они ведут себя как обычно. Для них это не сложно, учитывая, что они почти никак не пересекаются, максимум видятся в общих холлах и столовой на первом этаже. Со стороны они кажутся хорошими приятелями, которые перекидываются приветственными фразами на работе. Не хочется привлекать лишнее внимание, которое спровоцирует шепотки между коллегами. Учитывая, что вокруг Минхо всегда много внимания, этого будет сложно избежать. На обеде Сынмин решает прогуляться до кофейни. Айс-американо отлично освежает голову, особенно в полуденную жару, от которой не спасают даже кондиционеры в офисе. В первую половину дня он закрыл важную задачу, останется только протестировать, и он очень надеется, что всё пройдёт гладко. У него есть ещё пятнадцать минут свободного времени, когда он возвращается в офис, расслабленно потягивая кофе. В такую жару мало кто выбирается наружу, так что в холле пусто, из лифта выходит только Феликс — он приветливо машет рукой. — Вот ты где, тебя совсем не поймать, — сходу жалуется тот. — После работы сразу сбегаешь. Только прихожу пригласить тебя на обед, а тебя уже нет в офисе. — А чего сидеть, когда можно прогуляться? Погода чудесна, — пожимает плечами Сынмин. Феликс смеряет его скептическим взглядом. Да Сынмин всегда жару ненавидел и практически жил под кондиционером, умоляя Феликса сходить ему за айс-американо, а тут на те, сам выбрался. — Ты какой-то довольный. Нашёл, что ли, кого-то? — хитро щурится Феликс. — Эм… не хочу на ходу, давай завтра на обед вместе сходим? Всё расскажу. На талию уверенно ложится ладонь, и Сынмин вздрагивает, но не успевает возмутиться — только он поворачивает голову к нарушителю личного пространства, как Минхо собственной персоной пресекает все возражения коротким чмоком в губы. Сынмин пробегается взглядом по холлу, но никого, кроме них и ошарашенного Феликса, здесь нет. — Да ладно, — присвистывает Феликс. — Вам действительно лучше встретиться. Сынмину есть что рассказать, — подмигивает Минхо и утягивает Сынмина в открывшийся лифт. Последнему только и удаётся, что бросить извиняющийся взгляд другу и короткое «до встречи», как двери лифта закрываются. А вот рука с талии никуда не пропадает, и Сынмин не может успокоить своё сердце, потому что они не позволяли себе близости в стенах офиса. В какой-то степени возможность быть застуканными будоражит. — Ну и что это было? — с усмешкой спрашивает Сынмин. — У вас обоих были такие забавные лица, я не мог упустить шанс. — Куда-то торопишься? Ты лишил меня возможности пообщаться с другом. Или ревнуешь? — К менеджеру Ли? — прыскает Минхо. — Да брось, всё его пространство занимает директор Со, у тебя даже в теории нет шанса. — Ты сегодня слишком весёлый, — подмечает Сынмин. — А знаешь, из-за кого? — усмешка не спадает с губ Минхо, когда он, по-прежнему придерживая Сынмина за талию, склоняется совсем близко. Кажется, они вот-вот сойдутся в поцелуе, и Сынмин нервно утыкается ладонями в грудь, не зная, как снизить напор. Минхо действительно слишком игривый сегодня. Всё заканчивается с коротким сигналом лифта, напоминающим, что они прибыли на нужный этаж. Минхо моментально отстраняется и прячет ладони в карманах брюк. Как будто если их куда-то не прибрать, то они точно сделают что-то, что испортит их репутацию в глазах ждущих лифт коллег. — Мне на другой этаж, — напоминает Минхо, и Сынмин с трудом сохраняет невозмутимое лицо, практически выбегая в коридор.*
Минхо однажды его доведёт. Такое бывает, когда после череды неудачных отношений наступает полное разочарование в любви: появляется человек, который одним своим присутствием доказывает, что своих желаний стоит бояться. Сынмин хотел мужчину, который заставлял бы его сердце трепетать от одного разговора? Который имел бы над ним такое влияние, что Сынмин даже на работу приходил бы с ватными ногами? Он появился. Сынмин откидывается на спинку кресла. В кабинете темно: все его коллеги ушли пару часов назад в ближайший бар, а он сосредоточился на новом проекте. Из-за чьего-то флирта его концентрация снизилась, поэтому пришлось задержаться, чтобы доделать нужную работу до завтра. Курсор нетерпеливо моргает в конце строчки кода в ожидании, когда Сынмин начнёт печатать заново, но сил на это едва хватает. Он переводит взгляд на широкое окно, в котором бугрятся холмы города и вырастают в ночное небо бетонные высотки. От сухости в глазах городские огни расплываются, растекаются по стеклу, словно отгораживая его от остального мира. — Отдыхаешь? Сынмин оборачивается. В дверях, облокачиваясь о раму, стоит Минхо. На губах играет кокетливая улыбка, брови удивлённо выгибаются. Такое выражение лица он принимал за две секунды до того, как Сынмин оказывался прижатым к кровати. Видеть его в офисе, когда за спиной Минхо не свет из ванной, а служебная лестница, странно, но будоражит. — Только собирался уходить домой, — он потягивается в кресле. — Ты тоже сегодня допоздна? — Угу, — Минхо отрывается от дверной рамы и проходит внутрь своей неслышной кошачьей походкой. — Нужно было подготовить кое-какие документы для налоговой. Директора быстро поняли, что я отлично разбираюсь в чёрной бухгалтерии, — он останавливается позади Сынмина и, укладывая руки ему на плечи, наклоняется к уху. — По мне так хорошо видно, что я люблю делать запрещённые вещи? Сынмин запрокидывает голову и перехватывает его взгляд. — Минхо. Ты их создаёшь. Тот усмехается. — Айгу, посмотрите на эти красные глазки. Совсем устал, правда? Тебе нужно расслабиться. Сынмин вздрагивает. Подобные слова ничего хорошего не предвещают. Минхо принимается массировать его плечи. Длинные пальцы надавливают на затвердевшие мышцы — Сынмин даже не подозревал, насколько он одеревенел, сидя здесь с самого обеда. Словно разбивая панцирь, за которым он спрятался, Минхо отыскивает чувствительные точки. Эти прикосновения разгоняют кровь, что импульсами бьёт в голове и груди. Руки лишаются силы. Гудящие от усталости, они безвольно падают на бёдра. — Как легко тебя выключить. — Я просто тебе поддаюсь, — с ложной уверенностью протягивает Сынмин, подставляясь чужим пальцам. Минхо круговыми движениями проходится по плечевым суставам, обжигая кожу под рубашкой. Ему ничего не стоит обезоружить Сынмина: в эти сильные и умелые руки хотелось вкладываться, хотелось становиться маленьким и уязвимым, а ещё — стонать и сипеть от удовольствия у него на груди. Вдумчивые, вкрадчивые движения посылают разряды мурашек по бёдрам и икрам. Сынмина примагничивает к стулу. Мышцы спины рефлекторно отвечают тихой мелкой дрожью, но её успокаивает тёплое, последовательное поглаживание. Минхо вызывает взволнованную реакцию и тут же смиряет её. Сынмин ловит себя на желании застонать и, подавляя его на выдохе, хрипит: — Ты уже закончил работу? Чем… вечером займёмся? — М-м, так далеко я не думал, — шепчет Минхо. — Как только выключил компьютер, вдруг вспомнил, что ты тоже в офисе. Что мы с тобой здесь одни. В отражении монитора рука Минхо, подобно змее, сползает вниз по плечу и тянется к груди. Сынмину требуется пара секунд, чтобы осознать, что эта рука касается его тела. Он делает резкий вдох. — И сразу так захотелось к тебе. Движения его рук предугадать невозможно: они либо продолжат массаж, либо закрадутся в щель между пуговицами рубашки. Пальцы скользят по шёлку белоснежной ткани, ощупывая дрожащее тело. — Коснуться тебя, — Минхо прикасается влажными губами к загривку и громко выдыхает в затылок. — Поцеловать тебя. Вспомнились твои мягкие губы и нежные, — с едва слышным звуком пальцы выдёргивают пуговицу из петли, — руки. Сынмин хватает его запястья. Их хочется спрятать здесь, на груди, чтобы никуда не исчезли. — Мы же хотели быть осторожными… — Я всегда с тобой осторожен, — хмыкает Минхо. Мурашки бегут по шее к плечам. — Не в этом смысле. Кто-нибудь… кто-нибудь увидит. — На этом этаже больше никого. Только я, ты и целый город под нашими ногами. Сынмин тяжело глотает, прикрывая глаза. Пальцы разбираются со следующими пуговицами, постепенно ткань спадает так же безвольно, как лишённые сил руки, и туловище гладит прохлада. — Презервативы в кармане рюкзака, — произносит он. Минхо нехотя отрывается от Сынмина, позволяя ему короткую передышку, за которую туман немного рассеивается в голове. Первое, что делает Сынмин, пока ещё способен соображать — сохраняет изменения в программе, а после косится на приоткрытую дверь, в проём которой опасно просачивается свет из коридора. Минхо сказал, что они одни, но… вдруг на этаже найдётся такой же полуночник — к тому же излишне любопытный? Несмотря на острое возбуждение, что зарождается от возможности быть застуканными, Сынмин ещё в состоянии заботиться об их репутации. Всё же, они собирались быть осторожными. Приближаясь к двери, Сынмин ослабляет хватку галстука. Рубашка и без того свисает с плеч; вопрос времени, когда она окажется на полу. Только он успевает провернуть ключ, как его прижимают грудью и щекой к двери, а сзади давит вес разгорячённого тела. Минхо двигался настолько бесшумно, что Сынмин даже не услышал, как быстро его настигли. — Побоялся, что ты попробуешь убежать, — игриво тянет Минхо. Они оба понимают, что он бы даже не пытался. Однако Сынмин тихо скулит, пока Минхо за шею держит его прижатым к двери, стягивая рубашку до конца и отбрасывая её на чьё-то кресло. — А вот это, — пальцы Минхо бегут по обнажённому туловищу и хватают кончик галстука, — мы пока оставим. Мне нравится, что ты даже не сопротивляешься тому, чтобы выглядеть так… Сынмин тяжело дышит. На контрасте с горячим дыханием Минхо грудь холодит дерево двери. Он никогда не думал, что станет спать с кем-то в офисе. Но ещё он никогда не думал, что будет испытывать сильнейшее влечение к человеку, которого знает один день, и тем не менее этим закончилось их первое свидание. С Минхо в его жизни сплошные исключения, и этот вечер войдёт в их число. — Как? — Грязно. Минхо разворачивает Сынмина лицом к себе и вдавливает в дверь. Влажные губы впечатываются поцелуем, запах чужого парфюма окутывает его и кружит голову — даже с закрытыми глазами ему кажется, что кабинет вокруг ведёт. Минхо устраивает свою руку на обнажённой талии и притягивает Сынмина к себе за бёдра; только спина снова и снова ударяется о дверь. По ту сторону, в пустом коридоре, эти удары разносятся эхом. Сынмин ухмыляется в поцелуй: настолько хаотичный стук никак нельзя списать на сквозняк. Главный бухгалтер Ли пришёл в офис лишь недавно, но уже всем доказал, что может обращаться с этим местом как душе заблагорассудится. И с некоторыми сотрудниками — тоже. Минхо жадно проникает языком в рот, прислоняясь к Сынмину, и поднимает за подбородок, силясь, чтобы перевести взгляд на глаза. — Так не пойдёт. Он отрывает Сынмина от двери и разворачивает к себе лицом, возвращаясь к губам и напором заставляя Сынмина пятиться спиной назад. Нетерпеливый, ведомый необузданной страстью, громкий. Так странно. Они занимались любовью практически каждый день, но что-то Минхо ещё не выпустил — что-то такое порывистое, отчаянное, пылкое. Словно он подавлял то, что можно наконец пережить только здесь, в офисе, в экстремальных условиях. И Сынмин цепляется в ответ с такой же отдачей, доказывая, что готов быть заражён его чувствами. Готов поддержать этот настрой, утонуть в нём. Сынмин упирается ягодицами в стол, и Минхо приподнимает его за талию, усаживая на столешницу. Позади гремит клавиатура. — Значит, носишь их с собой в рюкзаке? — совсем неудивлённо проговаривает он. — На подобные случаи? — С тобой приходится быть готовым ко всему, — Сынмин обвивает торс Минхо ногами, прижимая его к себе. В голове никаких мыслей, только сумасшедший стук собственного сердца. Вновь прижимаясь к мягким губам поцелуем, Сынмин опускается на предплечья под напором Минхо, вслепую отодвигая на край стола рабочие принадлежности. — Попробуешь быть тихим сегодня? — дразнит его Минхо и кусает за линию челюсти. — А нужно? Мы же здесь одни, — напоминает Сынмин, но голос до шёпота понижает. Смысла в этом нет, они уже наделали неприлично много шума. Минхо лишь улыбается своей шальной улыбкой и скользит глазами по телу, подхватив пальцем край галстука. Взгляд цепляется за впалый живот, что сокращается от частого, рваного дыхания. Тени красиво гуляют по косым мышцам от слабого освещения. Минхо прижимается губами у кромки брюк, получая рваный вздох выше. Сынмин ужасно чувствительный в этом месте. Минхо невольно обращает внимание на стену, на которой свет монитора очерчивает их силуэты. Этой ночью планируется театр теней. Из мыслей вырывает внезапное касание — Сынмин за подбородок поднимает его лицо, смотря сверху вниз томным, провоцирующим взглядом. Обычно Сынмин не доминирует над партнёрами, это рискованно. С Минхо — опасно. Но секундое удивление на вечно собранном лице, едва уловимая растерянность стоят того. Даже если это мнимый контроль над ситуацией, который скоро отберут. Даже если за это последует наказание. Сынмин сглатывает. — Куда ты смотришь, Минхо? Я ведь здесь и гораздо интереснее. Минхо отвечает на это усмешкой. Повелительной, напоминающей, где его место. Сынмин ощущает, как что-то в груди дрожит и с шумом скатывается к паху. Он кусает губы. — Поверь, всё моё внимание сосредоточено на тебе. До последней, — он проходит носом вдоль обнажённой кожи и втягивает чужой запах, — капли. И ты, — его пальцы бегут следом, нащупывая чувствительные точки в теле Сынмина, отчего тот выгибается в шее и едва не ударяется затылком о монитор, — задолжал мне послушание, — после чего хватают кончик галстука, наматывая их на кулак. Ткань натягивается на шее, едва не вдавливаясь в кадык. — Докажешь, насколько хорошим можешь быть?
