Жара

Зной опускается на город внезапно. Становится так жарко, что под плотной тканью гакурана хлопковая футболка моментально прилипает к спине, подмышкам. Солнце припекает голову, и от этого волосы становятся горячими. Домой Мегуми возвращается взмокший, уставший и раздражённый. Притворив за собой ворота, Мегуми окидывает взглядом небольшой ухоженный сад. Ему немного жаль несчастные растения, потому как ни он, ни Сатору не будут ухаживать за ними. Может, им следует нанять садовника, который бы поддерживал цветущий вид. — Сатору? Ты дома? Мегуми сначала идёт на кухню и убирает в холодильник пластиковую коробку клубники — пускай охлаждается. Из недр техники валит белый холодный пар. Мегуми, постояв так немного, с сожалением прикрывает дверцу. Он скидывает одежду в корзину для белья, встаёт под ледяной душ и смывает с себя слой пота и грязи. Становится чуть легче дышать. Обмотав бёдра полотенцем, Мегуми выходит на энгаву. Кондиционера у них нет, так что на продуваемом редкими порывами ветра шезлонге должно быть всяко приятнее, чем внутри. И где-то был вентилятор. Зачёсывая влажные волосы пальцами, Мегуми звонит Сатору. Тот не отвечает и не сбрасывает. Мегуми закрывает глаза и откидывает голову на спинку. Вентилятор можно поискать позже.

***

Мегуми просыпается от грохота, сердце подскакивает и стучит в горле. Он щурится от яркого солнца, только начавшего клониться к закату и так же сильно пекущего — кожу слегка пощипывает. — Крошка Мегуми, ты никак обгореть собирался? — певуче тянет стоящий перед ним Сатору. На макушке у него странного вида солнечные очки, зеркальные и вытянутые на манер лыжных, одет он в огромную белоснежную футболку и розовые шорты, едва заметные из-за длины футболки. Вместе это выглядит настолько нелепо, что Мегуми даже не может предположить, кто бы надел такое, кроме Сатору. — Вот, смотри, я поставил тебе вентилятор. Как-то слабо он крутится. Как думаешь, нам нужен кондёр? Вроде не так жарко, но ты был весь влажный, хорошо, что я успел до момента… — Сатору, — морщится Мегуми. Тот замолкает и плавно устраивается на коленях Мегуми, раздвинув ноги. Мегуми кладёт ладони на его бёдра — недавно они ездили купаться, и Сатору, тщательно обмазываемый им солнцезащитным кремом, сумел не обгореть, а покрыться ровным золотым загаром. Мегуми вздыхает, думая, способно ли что-то сделать Сатору ещё привлекательнее. — Я скучал, — доверительным шёпотом сообщает тот, сияя магнетическими глазами, и прижимается к губам Мегуми. Во рту у него сладкий вкус карамели. Мегуми стискивает его ноги и ведёт вверх, обнимает под футболкой за талию, прижимая к себе. Он тоже скучал, хотя они не виделись меньше суток. Сатору трётся задницей о пах Мегуми, неминуемо вызывая эрекцию. Иногда Мегуми кажется, что Сатору даже делать ничего не нужно, чтобы у него встал, — достаточно просто посмотреть, или улыбнуться, или вздохнуть, или сесть рядом. Сатору каждый раз с удовольствием шутит на тему подросткового перевозбуждения. Мегуми молчит — ему скоро двадцать, но он уверен, что дело вовсе не в гормонах, а в Сатору. Любой бы на месте Мегуми реагировал так же. Хорошо быть на своём месте, решает он. Сатору отстраняется, и его губы растягивает ухмылка: — Не о том думаешь. Сатору стекает коленями на пол и распахивает на Мегуми полотенце. Напряжённый член гордо вздымается, и Мегуми смущённо трёт нос. Не сводя с него глаз, Сатору открывает рот и медленно обхватывает губами головку. — М-м-м, Зенин-сама, вы такой вкусный. — Замолчи, — выдавливает Мегуми и дёргается, когда Сатору насаживается ртом на член. Он сосёт быстро и интенсивно, Мегуми дышит ртом и жмурится, ощущая накатившую волну удушающего возбуждения. По шее и груди неприятно скатываются капли пота. Почти доведя Мегуми до оргазма, Сатору отстраняется и встаёт на ноги. Мегуми разочарованно стонет. — Какой нетерпеливый! Секундочку. Сатору стягивает шорты — конечно, под ними нет белья — и возвращается на колени Мегуми. Тот обнимает его, сжимает тёплые бока, забравшись под футболку. Садясь, он проезжается по члену — не иначе, как нарочно. Мегуми шипит, но Сатору сжимает оба их члена, припадает к его губам и качается вперёд-назад. Мегуми стонет ему в рот. Сатору улыбается в поцелуй. — Скажи, как скучал, — шепчет он в губы, потом облизывает ухо, горячо дыша, и прикусывает мочку, Мегуми пробирает дрожь. — Как же жарко, — стонет он. — Не те слова, — смеётся Сатору и, упираясь большим пальцем под подбородком, запрокидывает голову Мегуми, сжимает шею и мокро целует. Мегуми млеет, скользя раскрытыми ладонями по аномально прохладной спине Сатору. — У тебя встроенное охлаждение, что ли. Сатору прикусывает шею и сильно сжимает пальцы на их членах, Мегуми задыхается. Сатору спускается ниже и вылизывает ключицы — проводит языком, ныряет в ямку над выступающей косточкой. Мегуми отталкивает стискивающую его ладонь. — Хочу тебя, — сжимает задницу Сатору. Тот понятливо приподнимается и, придерживая член, медленно опускается на него, принимая в себя целиком. Каждый раз, когда Сатору оказывается уже подготовлен, Мегуми умирает и воскресает от немого восторга. Они одновременно стонут: Мегуми — тихо, Сатору — беззастенчиво громко, откинув назад голову. Он начинает двигаться сразу же, не дав ни вдохнуть, ни перевести дыхание, цепляется за плечи Мегуми, гладит влажную грудь. Мегуми держит его за талию, притягивая к себе на каждом движении, толкается навстречу. Влажные шлепки разносятся в плавящемся от жара воздухе. Мегуми тянется к губам Сатору, целует, истосковавшийся по нему. Мегуми стискивает истекающий смазкой член, и Сатору мелодично стонет, сжимается до белых пятен перед глазами. Мегуми кончает с его именем на губах, ощущая изливающийся член под пальцами. Сатору ложится ему на грудь, и Мегуми прижимает к себе его голову, перебирает мягкие волосы. — Я соскучился, — шепчет в макушку. Сатору поднимает голову и лучезарно улыбается. В сердце Мегуми от этой улыбки колет острая игла. — Я купил тебе клубнику, — обессиленно произносит он. — В холодильнике. Сатору звонко целует его и уходит в дом, кричит из кухни через пару минут: — Она такая сладкая! Почти как ты! Мегуми смеётся и прячет лицо в сгибе локтя. Как же жарко.