Подарок

В начале весны, когда все вокруг расцветает, а боги радуют смертных своей милостью, Габриэль присматривает в местной лавке самую простую цепочку с зеленым камешком и дарит ее Зене. Ничего особенного — просто знак внимания на полгода отношений, лишь желание сделать приятное той, что за короткое время стала для юной сказительницы целым миром.

Зена примет подарок, каким бы он ни был, — Габриэль знает точно, — не проявит недовольства, улыбнется своей фирменной улыбкой и прижмет возлюбленную к груди. — Ну как, тебе нравится? — Габриэль улыбается, подобно ребенку, показывающему взрослым свой первый неказистый рисунок. — Мне нравишься ты, Габриэль, — на губах воительницы играет полная нежности улыбка. (Такой ее знают отнюдь не многие). — Только нравлюсь, и все? — светловолосая девушка поджимает губы в шутливой обиде. — А я думала, что… — Габриэль, ты знаешь. Я не слишком люблю говорить это часто. — Знаю, — приподнимается, чтобы сорвать с любимых губ почти невесомый поцелуй. — Потому никогда на тебя и не злюсь, о Королева Воинов. День, между тем, клонится к закату.

«Ты меня учишь ждать

И говоришь смешные фразы,

А я хочу все отдать:

Если любовь, значит только сразу»

— Ну вот, я и вспомнила тот случай с приемным ребенком короля. Помнишь, Зена? И тогда я как никогда поняла, что в будущем хочу детей! А ты хочешь? — Я не думаю, что создана для материнства, Габриэль. — Нет, ну если и заводить детей — то вместе, то с тобой! — сказительница жестикулирует даже сильнее, чем обычно. — Нет, я, конечно, могу родить, спрятать под деревом, чтобы ты не видела, но: во-первых, долго скрывать не получится. Дети растут, дети плачут, за ними нужен уход… — Ты когда-нибудь устаешь от болтовни? — Зена лишь усмехается. — Нет, ну сейчас вопрос важный! Если и рожать, то… — Иди уже сюда, — перехватывает руку возлюбленной, притягивая к себе, и поцелуем буквально заставляет Габриэль наконец замолчать. — Ну какой нам сейчас ребенок — хватит пока что с меня заботы о тебе одной. Ты ведь сама как дитя, за тобой глаз да глаз нужен. — Зато без меня тебе было бы грустно и одиноко, — Габриэль смеется. — Вот тут, пожалуй, спорить не стану. И засыпают обе до утра, не разжимая объятий. (Кто знает, какие еще сражения принесет день грядущий?)