На съезде трое (считая спящего)

Зонтик чувствовал себя крайне неловко. Он сидел на своём месте за столом переговоров и старался лишний раз не поднимать взгляда от мерно сияющего генератора. Тот отдавал теплом в руках и странно успокаивал. Это было как никогда важно, ведь большая часть королей ещё не пришла на съезд, и Зонтик коротал время в самой напряжённой и пугающей компании, состоящей из Пика, мрачно барабанящего пальцами по столу, и деятельно храпящего Вару. Обычно громкий и несдержанный, сейчас Вару был почти ангелом. Долгая дорога до места сбора вымотала пикового валета, который, видимо, не спал всю ночь до этого. Немного подоставав Пика, не добившись от него никакой реакции, Вару картинно завалился на стол да там же и задремал, свесив ноги. Его лоснящиеся зелёные кудри разметались по столешнице, черты лица разгладились, и спустя время Зонтик поймал себя на дикой мысли о том, что разглядывает спящего с интересом, подмечая красоту и даже какую-то нежность правителя Варулэнда. Вару был очень красивым, тут сложно было поспорить. Не той модельной внешности, которой обладал Ромео, не внутренней одухотворённости, как Данте — какой-то ребяческой, инфантильной, но от этого не менее прекрасной. Слегка вздёрнутый нос, россыпь веснушек вокруг него, полноватые блестящие губы… Зонтик слегка улыбнулся, когда Вару заурчал во сне и слегка наморщил нос, явно видя какой-то сон. Взгляд скользнул дальше, прошёлся по груди, затянутой в меха и зелёный атлас, прошествовал дальше, огибая ноги и… Зонтик, бурно покраснев, мгновенно вжался в спинку, когда путешествие взгляда закончилось на двух тлеющих золотистых огоньках глаз Пика, который всё это время, подперев рукой щёку, внимательно наблюдал за ним. Убедившись, что его наблюдения были замечены, Пик зловеще улыбнулся. Лишь приподнял кончики губ, но Зонтику показалось, что по его душу уже вылетели. Вряд ли пиковый король, конечно, что-то с ним сделает, но ему наверняка не было приятно, что его валета пристально разглядывают. Пик встал и потянулся. Слегка зазвенели доспехи, в которые он был облачён. Зонтик неуютно поджал ноги, тем не менее украдкой разглядывая пикового короля. Он тоже был красив — такой строгой, величественной, боевой красотой. Про таких говорили — принц на белом коне. Вот только коня у Пика нет, да и не принц он — король. Во всех смыслах этого слова. — Любуешься? — жёлтые глаза Пика блеснули в его сторону, и Зонтик сглотнул. Он сильнее прижал к себе генератор, словно пытался за ним спрятаться, и чуть наклонил голову вниз, чтобы каскад волос закрыл его от пристального внимания пикового короля. Пик вздохнул, не получив ответ. Он положил свой любимый ключ на стол и размял задеревеневшие от долгого сидения мышцы. Вару всхрапнул чуть громче, и жёлтые глаза метнулись в его сторону. Зонтик, исподтишка наблюдающий за происходящим, заметил, что на лице Пика расползлась задумчивость. — Красавец, не так ли? — он провёл рукой по мерно вздымающемуся животу. Зонтик округлил глаза, недоуменно взмахнув длинными ресницами, а Пик добавил: — Но я знаю, как сделать его ещё красивее. — Он словно говорил сам с собой, тихим размеренным голосом, но Зонтик буквально ощущал направленное на себя внимание. Несмотря на то, что Пик разглядывал спящего Вару, трефовому валету казалось, будто внутренний взгляд пикового короля пронзал его сжавшуюся в кресле фигурку. А потом… потом Пик сделал удивительную вещь. Он вклинился между ног Вару и погладил внутреннюю сторону его бёдер. Вару невнятно пробормотал что-то во сне и неосознанно раздвинул ноги шире, словно обхватил ими закованные в доспехи бока Пика. Он потянулся во сне, с тем звуком, с которым обычно поскуливают люди, которых потревожишь спящими, и повернул голову набок. С места Зонтика было видно, как на миг нахмурились, сведясь, чёткие зелёные брови, но уже через мгновение черты лица вновь разгладились. Пик, ни капли не смущаясь, продолжал гладить его икры, бёдра и живот, едва касаясь подушечками пальцев закрытой в одежду кожи. «Ч-Что он делает?!» — Зонтик чувствовал дикий дискомфорт и, одновременно, жгучее любопытство. Он тряхнул головой, закрывая смущённо горящее лицо за каскадом волос, но продолжал наблюдать за происходящим. Пик, конечно, видел отсвет любопытных голубых глазёнок сквозь водопад бирюзовых локонов, и по его смуглому лицу расползалась хищная ухмылка. Он потянулся к поясу Вару и расстегнул его ремень, аккуратно положив его концы на стол, чтобы металлическая пряжка не загремела. Зонтик даже дышать перестал, глядя на происходящее. На его глазах случалось что-то необычное, чему он не мог дать объяснение. И Пик собирался удивлять его вновь и вновь. Он просунул пальцы под штаны Вару и тихонько потянул их вниз, оголяя всё больший участок тёплой смуглой кожи. Вару похрапывал и похрюкивал, но не просыпался. Пик осторожно потянул Вару за ноги, чуть свесив со стола, и сдёрнул штаны до самых щиколоток. Зонтик на это тоненько выдохнул. «Зачем? З-Зачем?» — он чувствовал себя лишним на этом празднике жизни и абсолютно ничего не понимал. Не мог и отрицать, хотя бы частичкой своей души, что зрелище, свидетелем которого он стал, было воистину неожиданным. И… жарким. — Значит, мой валет не носит бельё. Хм… — Пик издал невнятный хмыкающий звук и склонился над ухом Вару, одарив его жарким шёпотом: — Знаешь, кто не носит белья, дорогой валет? Шлюхи, которые жаждут член. Зонтик чуть не уронил свой генератор, услышав такие грязные слова. Его щёки моментально вспыхнули, а в ушах зазвенело. Пик только что… только назвал Вару… этим нехорошим словом? В конце концов, это право Вару — носить или нет под своими штанами… Ой, фу! Ханжеская часть Зонтика брезгливо фыркнула голосом, похожим почему-то на голос вечно брюзжащего и недовольного Алебарда. Но другая часть, скрытая и любопытная, одёрнула внутреннего ханжу за одежды. Она с интересом вслушивалась в размеренный голос Пика, пробуя на внутренний язык новое и непривычное слово. Шлюха… Зонтик вспомнил обмалёванных томных девиц, которых встретил в свой первый полноценный выход в город, и твёрдо признал, что у Вару не было никаких сходств с этими вульгарными девушками. Напротив, сейчас валет пик выглядел невинным и непорочным ангелом, которого совращал большой и страшный демон. Как легко, однако, было впасть в очарование этого миловидного веснушчатого лица! Пик, улыбаясь кончиками губ, гладил внутреннюю часть Варовых бёдер, постепенно смещаясь ближе к ягодицам. А потом, резко подняв глаза, уставился на Зонтика, будто только сейчас заметил его. Зонтик, приподнявший голову и не успевший спрятаться вновь, так и замер под испытывающим взглядом, чувствуя разгорающийся жар где-то внизу. — Ты когда-нибудь видел шлюх, Зонтик? — прямо спросил пиковый король, оглаживая ложбинку меж ягодиц Вару. Веснушчатые щёки порозовели, а спящее дыхание зеленоволосого валета участилось. Зонтик неопределённо поёжился, не зная, на какой ответ Пик рассчитывает, но, кажется, этого ему вполне хватило. Жёлтые глаза блеснули насмешкой, и Пик рокочуще произнёс: — Ничего, сейчас увидишь. Он поднёс пальцы ко рту и пустил по ним слюну. Это было столь грязно, что по телу Зонтика прошли мурашки. Он осторожно положил генератор на стол, чтобы случайно не разбить, и прижал ладони к пылающим щекам. — С-Стой, П-Пик! — пропищал он едва слышно, изумляясь собственной смелости. Пик кинул на него хитрый взгляд, и Зонтик, заикаясь, пробормотал: — Эт-то… н-неп-п… — Неправильно? О, не беспокойся! — Пик хищно оскалился. — Ему понравится, обещаю. Пик никогда не нарушал обещаний. Он просунул обслюнявленные пальцы меж ягодиц Вару и надавил, погружая внутрь. Вару не проснулся — видимо, устал больше, чем ожидалось. Он тонко выдохнул, когда Пик, не церемонясь, глубоко ввёл сразу два пальца в тёплую щель, и завозился. Пиковый король задвигал рукой, подбирая угол проникновения, а свободной рукой провёл по вздымающейся груди. — Тебе идёт быть таким, валет, — прошептал он, с лёгким хлюпаньем проворачивая ладонь. — Уязвимым и беззащитным. Раздеть бы тебя полностью, раздвинуть твою щёлку и ввести в неё вещь помассивнее пальцев. Например… член. Зонтик влажно выдохнул. Пик был таким… грязным. Он никогда особо не стеснялся в выражениях, хоть и предпочитал вежливость, но сегодня… Словно снял с себя какой-то ограничитель, и это странным образом вызывало дрожь удовольствия. Зонтик не понимал, почему, но его заводило происходящее. Наверное, он всё же «бракованный валет», как сказал однажды в сторону Куромаку, раз уж ему нравилось такое. Пик задумчиво наблюдал за сменой выражений на его лице. Его пальцы легко скользили внутри спящего Вару, а дыхание того стало совсем тяжёлым. Убедившись, что Зонтик вернулся в реальность и моргнул своими круглыми небесными глазами, пиковый король осторожно зажал ладонями гребни подвздошных костей и медленно вошёл в Вару, словно смаковал момент. Вару тихо пискнул, словно мяукнул, во сне и слегка приоткрыл пухлые губы. — Смотри, Зонтик, — голос у Пика был чарующе-бархатным и очень спокойным. Расслабленным таким, словно он сейчас рассказывал другу какую-то житейскую мудрость, а не трахал собственного валета. Зонтик, вжав голову в плечи, растерянно зыркнул на него, и пиковый король, не меняя интонации, добавив лишь в мягкий бархат щепотку язвительности, добавил: — Разве я не говорил, что ему понравится? И правда — член Вару привстал от внутреннего массажа, а соски ощутимо затвердели под атласной одеждой. Зонтик слегка отвёл взгляд от желтых глаз Пика, скосился на Вару, его покрасневшие щёки — и покраснел сам, стыдливо зажав ладошки меж коленей и опустив глаза в пол. Негромкие хлюпающие звуки прекратились. — Зонтик, посмотри на меня, — тихо произнёс Пик и, когда трефовый валет не среагировал, более сурово рыкнул: — Я сказал, подыми глаза! Зонтик вздрогнул и неуверенно перевёл на него взгляд. Пиковый король стоял, крепко сжимая Вару за талию, и пристально смотрел на него. — Тебе нравится? — поинтересовался он и холодно добавил: — Говори правду, валет. Тебе точно нравится? Зонтик облизнул суховатые губы. Повелительные нотки в голосе Пика очень пугали его, но одновременно с этим он стал вдруг ощущать животное единство с этим голосом. Пиковый король был бы последним, кому он доверился, однако сделать это хотелось всё сильнее с каждой новой секундой. — Д-да, — наконец, почувствовав помрачневшую от его молчания тишину, прижмурившись, проблеял Зонтик. Пик издал мурлыкающий смешок. — Отлично. — Он сделал плавное движение бёдрами, и Вару выдохнул во сне. — Ты бы хотел, чтобы я довёл его до оргазма? — Н-наверное… — Зонтик неуверенно дёрнул плечом, тотчас смущённо тряхнув волосами. Он наткнулся на собственное возбуждение и тотчас пугливо отдёрнул ладони. Как там говорил Алебард? «Мастурбировать на грех — греху и подобно»? Но он ведь не делает ничего плохого, не представляет срамные картинки или заказывает падших людей. Его друзья, его братья-клоны, сами делают все эти грязные классные вещи, он просто смотрит, так? Пик снова толкнулся, и Вару тихо простонал во сне. Он слегка выгнул спину, перевернулся на бок, на что Пик лишь, засопев, прижал одну из его ног к животу, открывая себе лучший доступ. Он мягко скользил внутрь и наружу, не срываясь в дикий рейв, не пытаясь разбудить и сделать больно. Он был расслаблен и почти нежен — и его взгляд, лишь изредка опускаясь на тяжело дышащего Вару, не отрывался от раскрасневшегося Зонтика. Пиковый король буквально видел, как с ржавым треском ломались устои внутреннего ханжи в глубине трефа, и жёлтые глаза всё сильнее поблёскивали самодовольством. Наконец Зонтик сдался и неуверенно расстегнул штаны. Он знал, что Пик этого не видит, но понимает больше, чем ощущает зрением. От этого было втройне неловко, но он не мог больше выносить. Он обхватил член ладонью и, сжав, медленно провёл ею вверх, собирая влагу. Его слезящиеся глаза неподвижно смотрели на Пика, а тот, отвечая долгим пристальным взглядом, продолжал трахать Вару, рассеянно поглаживая его вставшую плоть. Зонтик не знал, почему Вару до сих пор спал. Неужели не ощущается, когда тебя ебут в задницу? Алебард говорил, что это больно — куда больнее, чем получить кулаком в глаз. Но что-то по Вару и не скажешь, что ему было больно. Напротив — расслабленная веснушчатая моська озарилась вспышками удовольствия, пальцы сквозь сон подрагивали, а дыхание становилось всё более прерывистым и частым. Пик склонился над ним, заправил кудрявый локон за ухо и легонько провёл по ушному завитку кончиком горячего языка. Зонтик дрогнул, когда жёлтые кошачьи глаза, устремившиеся было на Вару, резко поднялись и вонзились в него нетерпеливым голодным взором. Внизу живота стало тяжело, и Зонтик зажмурившись, резко дёрнул подрагивающими бёдрами. Пальцам вдруг резко стало холодно, а во всём теле, напротив, поднялась огненная буря. — Жду не дождусь поймать тебя сонным и беспомощным, — вторгся в его голову тихий шёпот пикового короля. — Клянусь — ты кончал бы на члене столько, что потерял сознание. Чудесный сон, не так ли? — Ведь так, нюня? Зонтик резко открыл глаза. В штанах скапливалась горячая влага, мышцы живота дрожали от резко схлынувшего напряжения, а в голове стоял сладковатый туман. Зонтик сонно моргнул, приподнял голову — и дёрнулся, нос к носу столкнувшись с зеленью в гипнотических очках. Вару, лежащий животом на столешнице, гиенисто заржал, оглашая белоснежные своды зала съезда громкими несдержанными звуками, и с большим удовольствием замотал ногами в воздухе. — Ха-ха, проснулся? — Он проказливо помахал ладонью перед лицом растерянного Зонтика. — Видел бы тебя Курилка! А то всё «Вару» да «Вару»!.. Треф моргнул и перевёл непонимающий взгляд на Пика. Тот, скучающе подперев голову рукой, смотрел на них, в жёлтом взгляде явственно читалось: «И на кой хрен я вообще сюда пришёл?». — Сдрыстни со стола, валет, — буркнул он, и Вару, скалясь, посмотрел на него. — А то что? Рогалик, никого нет! Вон, уже даже тряпка удрыхся! Этот серый кардинал хоть когда-нибудь придёт вовремя? Пиковые стали сраться вполголоса, а Зонтик прикусил губу. Получается, то, что только что происходило — сон? На самом деле ничего не было, и это оказались лишь игры молодого разума, которому не хватало близости? Зонтик почувствовал и облегчение, и неожиданную грусть от этого открытия. Конечно, славно, что Вару не понял природу его сна, но… Жёлтые глаза, наполненные не скукой, а возбуждением и властью, вновь возникли перед мысленным взором, и Зонтик незаметно вздохнул. Он бы не признался и самому себе, но очень хотел, чтобы некоторые сны могли становиться реальностью.