Вместе в тени

Плейлист для этой главы: Promise - Ben Howard In The Woods Somewhere - Hozier The Line - twenty one pilots Faux - Novo Amor, Lowswimmer *** На следующее утро, когда первые солнечные лучи пробились сквозь облака, команда собралась, чтобы обсудить свои дальнейшие действия. Джоэл и Томми предложили обыскать дом, надеясь найти необходимые вещи для выживания. Дина, испытывая внутреннее напряжение, чувствовала, как на её плечи ложится тяжесть ответственности. Они решили разделиться на группы: Джоэл и Томми отправились на первый этаж, а Дина с Элли поднялись на второй, пока Кэт присматривала за ранеными. — Будем предельно осторожны, — напомнила Дина, поднимаясь по скрипучей лестнице и стараясь не создавать лишнего шума. — Мы не знаем, кто мог здесь находиться раньше. Элли кивнула, но в её глазах читалась тревога. — Я буду рядом, не переживай. Они начали исследовать комнаты, заглядывая в каждый угол. В одной из спален Дина наткнулась на старый шкаф, полный одежды, среди которой были как современные вещи, так и те, что явно потеряли свою актуальность. Она перебирала различные штаны и свитеры, надеясь найти что-то полезное (ей удалось собрать пару стопок), когда её внимание привлекла старая шкатулка на верхней полке. — Элли, посмотри! — воскликнула она, поднимая шкатулку и с любопытством открывая её. Девушка подошла ближе, и вместе они заглянули внутрь. Внутри находились старые фотографии и письма, которые когда-то принадлежали владельцам этого дома. Дина ощутила, как в её сердце закипает ностальгия — эти вещи напоминали о жизни, полной надежд и мечтаний, о которых они теперь могли только мечтать. — Это так странно, — произнесла она, просматривая фотографии. — Люди когда-то были счастливыми. У них была семья и дом, о котором они заботились. Внезапно их внимание отвлекли крики из комнаты, где находилась Талия. Дина резко обернулась, её сердце забилось быстрее от страха. — Пойдём, нам нужно проверить её! — сказала она, стремительно направляясь обратно вниз. Когда они вошли в комнату, Талия лежала на диване, её лицо было бледным, а глаза полны страха. — Талия, что с тобой? — спросила Дина, присаживаясь рядом с сестрой. — Мне очень плохо, — прошептала Талия, её голос дрожал от боли. — Я чувствую себя ужасно. — Мы здесь, — произнесла Дина, стараясь успокоить сестру. — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь тебе. Несмотря на все усилия, Дина ощущала, как её сердце сжимается от беспомощности. Никакие лекарства или бинты не могли облегчить страдания Талии. Она знала, что должна оставаться сильной, но страх за судьбу своей сестры был невыносим. Тем временем, Кэт, заметив, что Элли уходит, решила последовать за ней. Она поднялась на второй этаж и увидела, как Элли стоит у окна, погружённая в свои мысли. Кэт подошла ближе, её сердце наполнилось тревогой. — Элли, подожди, — произнесла она, стараясь не напугать девушку. Элли обернулась, но в её глазах читалось напряжение и скрытая боль. — Всё в порядке, Кэт. Я просто размышляю. Но она не поверила девушке, чувствуя настроение Элли слишком хорошо, чтобы не понимать, что та скрывает какие-то переживания. — Элли, я вижу, что-то происходит с тобой. О чем ты думаешь? Пожалуйста, расскажи мне, что происходит? Сначала Элли колебалась, но вскоре, увидев искренность в глазах Кэт, решила открыться. — Просто... я слишком часто видела людей на больничной койке. Иногда я была там, когда проводились перевязки и процедуры. Эта больничная тема вызывает во мне ужасные воспоминания, — её голос дрожал. — Я ненавижу больницы и всё, что с ними связано. Больно видеть как кому-то невероятно плохо. Кэт, почувствовав, как её сердце сжимается от боли за Элли, нежно взяла её за руку. — Я понимаю, это тяжело. Но ты не одна, я рядом с тобой. Расскажешь мне, почему тебе приходилось много времени проводить в больницах? Элли посмотрела в глаза Кэт, и в этот момент они поняли, что между ними есть нечто большее, чем просто дружба или симпатия. — Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня и я не готова этим делиться. Прости — произнесла Элли, её голос стал мягким и уязвимым. — Я не страдаю, когда ты рядом, — ответила Кэт, наклонившись ближе. — Я хочу помочь тебе, Элли. Ты заслуживаешь счастья и покоя. И я никуда не денусь. Они смотрели друг на друга, и в воздухе витала напряжённая тишина, полная недосказанности. Внезапно Кэт наклонилась и поцеловала Элли, нежно и осторожно, как будто боясь, что этот момент может исчезнуть. Элли ответила на поцелуй, и в её сердце зажглась искра надежды и тепла. Паника накатывала на нее из-за слов, что она хотела сказать прямо сейчас. Было невероятно страшно и вместе с тем радостно, предвкушение реакции Кэт затмило все переживания. — Я… я тоже тебя люблю, — призналась Элли, когда они отстранились, её голос был полон эмоций. — Я боялась это сказать. Элли сильно покраснела и отвела взгляд, скрывая напряжённую улыбку. — Не бойся, — произнесла Кэт, прижимая Элли к себе. — Мы вместе, и это главное. В этот момент они поняли, что даже в самые тёмные времена любовь может быть их опорой. Они были готовы сражаться за своё счастье, несмотря на все трудности, которые им предстояло преодолеть. В это время, внизу, Дина продолжала заботиться о Талии, пытаясь сделать всё возможное, чтобы облегчить её страдания. Она сидела рядом, держала сестру за руку и шептала успокаивающие слова. Но, несмотря на все её усилия, состояние Талии не улучшалось. — Тали, — произнесла Дина с тревогой, глядя на сестру. — Я сделаю всё, чтобы ты выздоровела. Ты должна быть сильной для нас, мы справимся вместе. Талия посмотрела на сестру, в её глазах отражалась благодарность и страдание. — Я стараюсь, но мне так страшно, Дина. Я не знаю, как долго смогу это терпеть. — Ты не одна, — сказала Дина, чувствуя, как слёзы наворачиваются на её глаза. — Я здесь, и я не оставлю тебя. Мы вместе, и это главное. Зная, что не может ничего сделать, Дина продолжала ободрять Талию, стараясь не показывать своего страха. Она знала, что должна оставаться сильной ради своей семьи, но в её сердце нарастало чувство беспомощности. Эти моменты, наполненные любовью и заботой, помогли им всем понять, что даже в самых трудных ситуациях они могут опереться друг на друга. Каждый из них был готов сражаться за свою семью, за своих близких, и это давало им надежду на лучшее будущее. Авнер, услышав крики дочери, поспешил проверить, в чем дело, позвав с собой Фрэнсис, что исследовала подвал дома. — Дорогая, мы услышали как ты кричала, что случилось? Дина взяла отца за руку и отвела в сторону — Ей очень больно, папа. Я попрошу Кэт сделать хоть что-то, но я не уверенна... Она сказала, что получала лишь минимальные информации на обучении для лицензии и в этом у нее нет ни опыта, ни знаний — Где она сейчас? — Наверху с Элли. Я позову — Хорошо. Дорогая...нам нужно верить, Бог не— — Не надейтесь на бога! Вы с мамой только и делаете, что молитесь. Когда нам это помогало? Бог не дал ей возможности избежать ранения и не послал нам врача с нужными знаниями и оборудованием. Бог нам не поможет. Нужно надеяться лишь на себя — Дина...маме очень тяжело. Намного проще переложить ответственность за плохие события на кого угодно, а за хорошие на волю Божью. Я понимаю тебя, но не обижай ее, посмотри, как она переживает. Девушка повернула голову и безэмоциональный взглядом упёрлась в маму, которая крепко держала старшую дочь за руку и гладила по голову, заправляя волосы за уши. Они о чем-то тихо переговаривались, Талия плакала. Фрэнсис тоже. И Дина ощутила невероятный прилив грусти, невольно представив сцену похорон ее сестры, где сама рыдает, папа держит за руку ее и Дину. А сама Дина не может сфокусировать взгляд, падая в прострацию. Одна лишь мысль о таком событии заставила девушку морщиться, пытаясь не допустить слез, которые уже скопились в уголках ее глаз. — Хорошо, пап. Я пойду и...найду Кэт. Пожалуйста, будь с ними — Беги, дочка Поднявшись по лестнице, девушка окликнула Кэт, невольно заставив ту вздрогнуть — Что случилось? — Я бы хотела попросить тебя посмотреть Тал. Может можно что-то сделать. Хотя бы, не знаю, рану обработать. Ей очень больно, не знаю, что делать — Эй, спокойно, не волнуйся — Элли подошла ближе, положив руку девушке на плечо — Мы поможем. Ты пока налей кипячёной воды в глубокую чашку, а мы спустился и посмотрим, что можно сделать — Хорошо. Спасибо Элли взяла Кэт за руку и поспешила вниз. Вся семья собралась вокруг раненой девушки. Ее кожа была бледнее листа бумаги, под глазами отчётливо видны синяки. Сердце сжималось от такой картины, невольно хотелось забрать всю ее боль, чтобы хоть как-то облегчить страдания. Пусть хоть на минутку. — Привет, Талия. Я уже говорила Дине, что сделаю все возможное. Но я не могу ничего обещать. Давай-ка посмотрим, что у тебя там. Кэт обошла девушку и присев рядом, аккуратно стянула с плеча покрывало, отчего та застонала, испытывая боль — Прости, пожалуйста. Сейчас я аккуратно разрежу ткань твоей кофты и сниму повязку. Потом мы с тобой промоем рану Талия стиснула зубы, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. Она понимала, что это лишь начало процесса, но страх и боль терзали её ещё сильнее, когда Кэт, сосредоточенно и аккуратно, начала разрезать ткань кофты. Звук ножниц казался оглушительным в тишине, сплетаясь лишь с прерывистым дыханием Талии. — Я здесь, — сказала Кэт, стараясь успокоить её. — Ты не одна. Никто не оставит тебя, Талия, я сделаю все возможное, чтобы тебе было не так больно. Талия кивнула, хотя ей было трудно дышать. Как только Кэт уложила порезанные кусочки ткани в сторону, открылась темная рана, обнажившая обломки разбитой кости. Паника и смятение заскользили по лицу Кэт, но она быстро собрала себя, вспомнив о том, что нужно делать. Элли уже наполнила чашу теплой кипячёной водой и поставила рядом с девушкой, протягивая лоскуты чистой ткани. — Дина, сказала ты там налила воды? Есть ли у нас что-то, чтобы её продезинфицировать? — спросила она, поднимая глаза на девушку. Дина моментально сбегала на кухню и вернулась с небольшим пузырьком перекиси водорода. Кэт взяла его с благодарной улыбкой, но тут же сосредоточилась обратно на Талии. — Прежде всего, давай обработаем рану. Это может быть больно, но поверь, это важно, — тихо произнесла она, осторожно смочив ватку в перекиси, однако в моменте поняла, что это глупо и в рюкзаке у нее лежит маленькая бутылочка джина. Как будто это более полезный антисептик, нежели перекись водорода. Кэт достала ее из кармана и открутив крышку, кивнула Дине. Та поняла, что от нее требуется и прижала сестру к полу, не давая пошевелиться. Девушка вылила алкоголь на рану. Талия стиснула зубы так сильно, что в висках застучало. Её тело вздрагивало от каждого прикосновения Кэт, но она упрямо сдерживала стоны - привычка, выработанная за годы, чтобы показать пример хорошего поведения младшей сестрёнке. «Не кричи. Не показывай им, как больно. Они и так напуганы...» Но когда джин хлынул на рану, всё потемнело перед глазами. — А-а-аргх! — вырвалось против воли. Пальцы впились в одеяло, рвая ткань. Где-то на краю сознания она почувствовала, как Дина крепче прижимает её плечи, а мама гладит по волосам - её ладонь пахла ромашковым мылом, как в детстве. Мама... прости, что заставила волноваться... — Ещё немного, Талия, держись, — голос Кэт звучал будто сквозь воду. Девушка закинула голову назад, уставившись в потолок. Трещина в досках образовывала силуэт, похожий на их старую дачу. Воспоминание нахлынуло внезапно: Она и Дина, 12 и 14 лет, забираются на крышу сарая. "Посмотри, я как птица!" - и прыжок в кучу сена. Хохот. Солнце в глазах. Никакой боли. — Дыши, сестрёнка, дыши, — Динин шёпот вернул в реальность. Талия судорожно глотнула воздух, осознав, что перестала дышать. В груди кололо, будто кто-то сжимал рёбра. — Всё... Всё нормально, — выдавила она, хотя это было далеко от правды. Элли в этот момент протягивала Кэт бинты, и Талия поймала её взгляд - тёмный, полный чего-то, что она не могла назвать. «Страх? Вина?..» — Мышонок ...— она попыталась улыбнуться, но получился лишь болезненный оскал, — ...не делай такое лицо. Я же... крепкая орешка. Голос сорвался на последнем слове, когда Кэт вправила кость. Дина резко обернулась к Элли: — Подай ей руку! Талия не успела отказаться - её пальцы уже вцепились в запястье Элли. Тёплое С другой стороны взяв старшую дочь за руку, отец прислонил ее ладонь ко лбу и читал молитву, поглаживая пальцы — Сжимай сильнее, если больно, — пробормотала Элли, и Талия почувствовала, как под своей ладонью пульсирует чужая вена. Талия извивалась, боль была невыносимой, но она помнила, что рядом семья и новые друзья, которые прямо сейчас спасают ей жизнь, и это придавало ей сил. — Держись, Тал, я рядом. Теперь нужно потерпеть, — тихо говорила Кэт, стараясь не отвлекаться на собственные эмоции, чтобы не подвести свою подругу. Кэт знала, что необходимо как можно быстрее очистить рану от грязи и разрушенных тканей, чтобы снизить риск инфекции. Она старалась действовать осторожно, но и быстро, чувствуя, что каждая секунда на счету. — Я сейчас уберу всё лишнее, а потом будем накладывать повязку, — произнесла она, продолжая постепенно обрабатывать рану. Талия, сжимая губы, изо всех сил старалась не подавать виду, как сильно её колет боль. В этот момент Элли вернулась с платком и начала готовить повязку, держа её наготове. Супруги позаботились о своих детях, но уверенность, что Кэт сможет помочь Талии, придавала им сил. — Теперь я накладываю повязку, — сказала она. — А затем шину. Так подвижность конечности снижается и будет не так больно, как сейчас. Талия кивнула, и в её глазах отразилась искра надежды, которая придаёт ей сил. Кэт аккуратно наложила повязку, стараясь не давить на рану и прижимая её так, чтобы сделать это максимально бережно. Талия лежала, тяжело дыша, её глаза были закрыты. Она больше не кричала, но её пальцы всё ещё впивались в запястье Элли и ладонь отца. Дина смотрела на неё, и сердце разрывалось на части. Она так старается не показывать, как ей больно. Как всегда. В детстве Талия никогда не плакала, даже когда падала с дерева и разбивала колени в кровь. Она просто стискивала зубы и шла дальше. А теперь… теперь она даже не может встать — Всё… Всё будет хорошо, Тал, — прошептала Дина, гладя сестру по волосам. Талия слабо кивнула, не открывая глаз. Кэт наконец отстранилась, вытирая руки о брюки. — Теперь ей нужен покой. И… если будет лихорадка… — Я знаю, — резко сказала Дина. Мама лежала рядом и гладила дочь по волосам. Отец не сдержав слез ушел наверх, чего Фрэнсис не смогла проигнорировать и последовала за ним. — Дина, не забывай, что тебе тоже нужен отдых. Я принесу тебе спальник сюда, чтобы ты могла находиться рядом с сестрой...после того, как вымою руки и выкурю пачку сигарет за раз. Она вышла, оставив их в тишине. Элли осталась стоять посередине комнаты, не зная, что делать. — Дина... Дина не ответила. Она просто сидела рядом с Талией, сжимая её руку. — Она…если она как ты, значит сильная. Выкарабкается. — Знаю. Элли медленно подошла ближе, опустившись на корточки рядом. — Ты… хочешь, чтобы я принесла тебе воды? Или… — Не надо. Элли замолчала. Она хотела помочь. Хоть чем-то. Но слова застревали в горле. Талия слабо пошевелилась, её губы дрогнули. — Холодно… Дина тут же накрыла её своим свитером, потом оглянулась на Элли. — Можешь… можешь принести ещё одно одеяло? Элли тут же вскочила. — Да! Конечно. Она рванула к шкафу, роняя вещи в спешке. «Чёрт, чёрт, где же оно…» Наконец, она нашла старое шерстяное покрывало и принесла его Дине. — Вот. — Спасибо. Они снова замолчали. Талия зашевелилась, её веки приподнялись. — Дина — Я здесь. — Не… не вини себя. Дина замерла. Как она… Элли тихо отступила назад, давая им пространство. — Я… дай знать, если что-то понадобится. Она уже хотела уйти, но Дина вдруг сказала: — Останься. Элли обернулась. — …Хорошо Она села у стены, не решаясь подойти ближе. Но просто быть здесь… этого пока было достаточно. Элли неожиданно зашевелилась: — Я... могу принести вам чаю? Или... Талия улыбнулась, на этот раз искренне: — С сахаром... если найдёшь. Когда Элли скрылась за дверью, Талия слабо сжала Динины пальцы: — Нравится мне твоя... упрямая подружка... Дина фыркнула, но уши покраснели. *** Пустой школьный спортзал украшали лучи солнца на закате, пробивающиеся сквозь высокие окна. Отчего в воздухе было видно пыль, что кружилась под светом. В помещении стояло эхо шагов, далекий смех, а в носу сидел запах лака для пола и пота. Дина сидела на скамейке, нервно теребя шнурок кроссовка. Она наблюдала, как Талия заканчивает упражнения у шведской стенки – сильная, уверенная, правильная. На груди у сестры, поверх спортивного топа, тускло поблескивала маленькая Давидова звезда. Их родители так гордились ее верой, ее преданностью общине. "Наша Талия – опора традиций", – говорил папа. «А я? Я – трещина в этой опоре», – подумала Дина, чувствуя, как комок в горле сжимается сильнее. Талия подошла, вытирая лицо полотенцем. Ее дыхание было ровным, лишь слегка учащенным. — Привет, мышонок. Ждала долго? – Улыбка осветила ее лицо. Раньше она всегда называла Дину "мышонком" с той смесью заботы и легкого превосходства, которая присуща старшим сестрам. — Нет...наблюдала, как занимаешься, так что время незаметно пролетело... – Дина встала, не решаясь поднять глаза. – Тал... можно поговорить? Очень важно. Тон Дины заставил улыбку Талии померкнуть. Она насторожилась. — Конечно. Что случилось? – Она села на скамейку рядом, отодвинув сумку. – Родители? Школа? Кто-то обидел? Дина покачала головой. Слова застревали в горле, колючие и тяжелые. Она посмотрела на звезду Давида на груди сестры – символ веры, которая вдруг стала для нее клеткой. — Это... сложно. Я... я не знаю, как сказать... Она замерла, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. «Она отвергнет меня. Скажет, что я позор семьи. Перестанет смотреть на меня с любовью». Талия положила теплую, чуть влажную руку поверх ее холодных пальцев. — Дин. Говори. Что бы это ни было. Я твоя сестра. – Ее голос был мягким, но твердым. Как скала, о которую можно опереться. Дина глубоко вдохнула, глотая слезы. Глаза устремились куда-то в пыльный угол зала. — Я... я встретила девушку. Лену из параллельного класса. – Слова вырывались тихо, пугающе громкими в тишине зала. – И когда я рядом с ней... у меня внутри... все переворачивается. Бабочки. Тепло. Я ловлю себя на том, что ищу ее глаза, хочу прикоснуться... – Она замолчала, сжав кулаки. – Но Раввин говорил... Тора говорит... что это...– Она не могла произнести слова "мерзость", "грех". Они жгли язык. – Я пытаюсь молиться, хожу в синагогу, но... мысли все равно возвращаются к ней. И мне так страшно! Я чувствую себя... предательницей. И грязной. И потерянной. – Слезы наконец прорвались, катясь по щекам. – Я не знаю, кто я, Тал! Я люблю нашу веру, нашу семью... но и эти чувства... они настоящие! Они мои! Что со мной не так?! Тишина повисла густая, звенящая. Дина боялась поднять глаза. Боялась увидеть отвращение, разочарование, гнев. Но вместо этого она почувствовала, как сильные руки Талии обнимают ее. Крепко. Без колебаний. — Ох, мышонок... – прошептала Талия, и в ее голосе не было осуждения. Была боль. Была любовь. Была тихая грусть. – С тобой все так, как должно быть. Ты – Дина. Моя сестра. Умная, добрая, чувствительная Дина. – Она отстранилась, чтобы посмотреть ей в глаза. Ее собственные глаза блестели. – Твои чувства... они не делают тебя грязной. И уж точно не предательницей. Любовь... настоящая любовь... она не может быть грехом. Не может быть мерзостью. Она просто... есть. – Талия осторожно стерла слезы с Дининой щеки большим пальцем. – Раввин учит тому, во что верит. Но твой путь к Богу... он твой. И если Бог создал тебя такой, кто мы такие, чтобы говорить, что это неправильно? – Голос Талии дрогнул. – Может быть, я не все понимаю... Может, мне нужно время... Но я знаю одно: я люблю тебя. Без условий. Без оговорок. Ты моя кровь, моя сестра. Моя Дина. Дина смотрела на нее, не веря. Ожидала гнева – получила объятия. Ожидала осуждения – услышала слова любви. Это было почти болезненно – такая неожиданная, такая огромная милость. — Ты... ты не презираешь меня? – выдохнула она, цепляясь за Талию, как за спасательный круг. Талия покачала головой, снова прижимая ее к себе. — Никогда. Ни за что. Ты – часть меня, Дин. Самая важная часть. –Она говорила тихо, но с непоколебимой уверенностью. – Запомни: что бы ни случилось, куда бы тебя ни завело твое сердце, в какие бы сомнения ты ни погружалась... я всегда буду на твоей стороне. Всегда буду твоей гаванью. Ты можешь рассчитывать на меня. Всегда. Потому что я твоя сестра. И я люблю тебя. – Она поцеловала Дину в макушку. – Мы разберемся. Вместе. *** Дина сидела на холодном полу хижины, сжимая безжизненную руку Талии. Слезы текли по ее лицу беззвучно, смывая грязь и сажу. Воспоминание о том дне в спортзале, о тепле сестры, о ее словах. «Всегда», обжигало сильнее, чем вид раны. «Ты обещала, Тал... Обещала быть всегда...» – мысль была полна невыносимой тоски и страха. Она прижала лоб к сестриной ладони, как когда-то в спортзале прижалась к ее плечу, ища спасения. Но теперь рука была холодной и не отвечала на ее прикосновение. А сестра была без сознания, прерывисто дыша. «Проснись. Пожалуйста. Мне так страшно без твоей уверенности. Без твоих слов. Ты мой якорь, Тал. Без тебя я утону...». Элли, сидевшая у стены, видела, как содрогаются плечи Дины. Она хотела подойти, обнять, сказать что-то... но знала, что сейчас это пространство принадлежит только двум сестрам и их безмолвному диалогу сквозь годы и боль. Она видела, как Дина шепчет что-то в кожу на руке Талии – старую детскую клятву или молитву. И Элли поняла, что рана на руке Талии – ничто по сравнению с рвущейся на части душой Дины, потерявшей свою «гавань». В этот момент Дина сорвала со своей шеи кулон. Звезда Давида. Дина сделала выбор.