смелее

      голова разболелась не на шутку. феликс, задремавший во время обеденного перерыва, ощущает, как в виски отдаёт тупой болью — словно маленьким молоточком стучат — и желает разбить черепушку о стену, лишь бы это чувство его покинуло.       он поднимает голову, щекой чувствуя прилипший лист бумаги. хрен бы с ним, хорошо хоть слюну по столу не пустил. позориться перед коллегами не особо хочется.       сегодня в офисе издания, где феликс работает журналистом, жизнь кипит вовсю. из отпуска вышел их верстальщик чанбин, омега на пару лет старше самого феликса, и с утра он не прекращает делиться своими впечатлениями о путешествии на гавайские острова, задорно болтая с кем-то по телефону, скорее всего, с друзьями. феликс, слыша очередной восторг относительно прекрасной погоды и вкусной еды, — «чанни-хён, ты обязан попробовать кулоло, я приготовлю, это такой балдёж!», — и сам желает переместиться подальше от чересчур громкого коллеги, но всё, что он может позволить себе в данный момент — это тихонько простонать от новой вспышки боли и окончательно проснуться от неё же.       поковырявшись в ящике стола, он находит пластинку обезбола. то, что надо прямо сейчас. таблетки, а ещё хёнджина — его феромон действует на феликса исключительно положительным образом. он пахнет свежескошенной травой и не перестаёт очаровывать феликса вот уже год — с появления омеги в редакции.       это что ни на есть любовь с первого взгляда. феликс не уверен, что когда-либо испытывал нечто подобное. при взгляде на хёнджина сердце каждый раз совершает скачки к горлу, желая вырваться из тела. дыхание совершенно по-юношески спирает, а в голове самый настоящий белый шум, и мушки перед глазами, словно феликс вот-вот — и свалится в обморок. только со своими чувствами он не делает ровным счётом ничего. потому что видит — хёнджин в нём заинтересован лишь как в коллеге. а ещё замечает взгляды сынмина — их пиарщика, — и то, как хёнджин смущается от очередного ненавязчивого флирта. феликс так не умеет. он, кажется, вообще флиртовать не умеет и понимает, что шансов у него нет.       сынмина феликс ни в чём не винит, не злится на него — на такого омегу, как хёнджин, не запал бы разве что слепой. а у сынмина, вот сюрприз, есть глаза, как и у феликса. так что феликс относится к нему лишь с пониманием и какой-то тоской, свербящей в грудной клетке. завидует его смелости.       время на обед — а у кого-то на сон — закончилось, феликс это понимает, когда вновь чувствует ставший родным за год запах. хёнджин вернулся в офис. с ним о чём-то болтает сынмин, а феликс думает о том, насколько омега прекрасен. и совсем немного корит себя за страх перед неизвестностью. быть честным с собой он не боится, но вот с хёнджином — определённо да. ко всему прочему понимает, что его признание ни к чему не приведёт.       каждый раз, когда у феликса появляется возможность поглазеть на хёнджина, он ею пользуется. ещё чаще, конечно, представляет то, что могло бы случиться где-то в параллельной вселенной, где у феликса больше смелости, а у хёнджина есть к нему чувства.       хёнджин красив, что умереть можно. высокий: если все люди на восемьдесят процентов состоят из воды, то хёнджин — из ног. его длиннющие ноги с крепкими бёдрами феликс не впервые представляет закинутыми на свои плечи, думая о том, как хёнджин может сжимать ими его шею в моменты пика. его изящные пальцы он в своих фантазиях видит совершенно явно: хёнджин растягивает себя, подготавливая для феликса, пока сам феликс целует его шею, плечи, ключицы. хёнджину не следует поворачиваться к феликсу спиной, потому что его наверняка упругая и в той же мере мягкая наощупь задница в воображении феликса предстаёт перед ним в самом прекрасном виде: с его, феликса, членом внутри, растягивающим стенки, пульсирующие и покрасневшие от трения, со следами феликсовых ладоней, оставленными в порыве страсти. пухлые губы хёнджина вообще отдельная тема. мысли о том, как красиво они могут окольцовывать член феликса, какие стоны, сладкие и будто ощутимые на вкус, он может издавать своим ртом, точно однажды сведут феликса с ума.       он трясёт головой, выныривая из фантазий и отгоняя непрошенные картинки, и пытается удержать феромоны, не доводя их до возбуждённых ноток. член успел встать от слишком горячих мыслей с участием хёнджина, и феликс чувствует себя животным, не сумевшим сдержаться. он понимает, что хёнджин не нетронутый цветочек, а взрослый омега, к своим двадцати пяти годам наверняка успевший познать все прелести секса, но стыд перед коллегой и неуместность подобных фантазий всё равно берут над ним верх.       минхо, главный редактор их отдела и по совместительству старый приятель феликса, появляется рядом удивительно невовремя. будто чувствует, что необходимо вмешаться.       — феликс, у тебя гон, что ли, начался? развонялся на весь офис, дышать невозможно.       чёрт. феликс, видимо, всё же упустил момент и собственные феромоны. он поднимает глаза на минхо, что стоит рядом, скривившись от чужого сильного запаха, и смотрит, одним взглядом говоря, что переживает. феликс поворачивается и оглядывает коллег: слова минхо услышали все. чанбин умолк и больше не хвалится прошедшим отпуском, сынмин тоже ничего не говорит. все смотрят на него. и хёнджин тоже смотрит. он, как и остальные, услышал каждое слово.       мысленно феликс уже дважды даёт минхо оплеуху за то, что тот не захотел быть немного тактичнее, но вслух лишь извиняется, вставая и кланяясь перед коллегами.       — прошу прощения, ребят, но я правда не очень хорошо себя чувствую сегодня.       если быть совсем честным, то откровенно хреново. а теперь ещё и неловко. смотреть кому-либо в глаза не хватает сил, и феликс, дёргая со спинки стула пиджак, спешно уходит из офиса, ещё раз поклонившись всем, когда оказывается возле двери.       блядство. самое настоящее блядство, феликс это понимает, когда добирается до дома спустя час. похоже, минхо оказался прав, и гон начался чуть раньше положенного. феликс строчит короткую смс, обещая отработать сегодняшнюю смену и прося положенный отгул на период гона. минхо заверяет, что всё уже улажено, просит феликса быть аккуратным и внимательнее следить за своим циклом, на что феликс громко цыкает вслух. если б он мог предугадать, то не припёрся в офис сегодня. но желания объяснять что-либо нет, всё, чего ему хочется прямо сейчас — сходить в душ и завалиться спать на пару суток. стоящий член в штанах, неприятно упирающийся в ширинку, намекает на иное продолжение вечера.

***

      следующие четыре дня феликс может охарактеризовать кратким и ёмким «пиздец».       потому что в такую яму он не падал со времён пубертата, когда рука из трусов не вылезала не только во время гона, но и неделю после стабильно. феликс дрочит и думает о хёнджине, ест и думает о хёнджине, спит и видит мокрые сны с участием хёнджина, просыпается, снова дрочит и думает-думает-думает о хёнджине. мысленно раскладывает его на кухонном столе, на стиральной машинке, на полу, а на кровати — во всех позах, так услужливо подкидываемых богатой фантазией в период гона. сознание плывёт, и в какой момент феликс пишет хёнджину «я бы хотел каждый свой гон проводить с тобой. и не только гон» — он не понимает. внутри слишком много чувств к хёнджину, и как с ними справиться, он не может представить. злится на невозможность быть рядом с хёнджином, но в то же время понимает, что это к лучшему — затрахать омегу до смерти в его планы точно не входит, однако воображение каждый раз рисует самые непристойные картинки в голове.       более-менее очухивается феликс на пятые сутки, когда уже нужно выходить на работу — цикл циклом, а статьи сами себя не напишут и зарплата на карту не упадёт за просто так. только вот идти туда феликс ссыкует. как он собирается в глаза хёнджину смотреть после этого весьма однозначного сообщения — одному богу известно. а феликс не сказать чтобы верующий.       блин, а ведь им ещё работать вместе. в одном офисе. гадство, думает феликс, когда уже поднимается на нужный этаж в редакции. он настраивает себя на извинения перед коллегой, думает даже угостить его чем-нибудь в качестве моральной компенсации. только в офисе хёнджина не оказывается. феликс сваливает отсутствие омеги на возможное опоздание из-за утренних пробок, но хёнджин не приходит на работу даже к обеду.       гоняя в мозгу сомнительные теории о том, что хёнджин — не дай бог — уволился из-за него, феликс не выдерживает, и по окончании рабочего дня решает узнать всё у минхо. он выцепляет его на выходе из офиса, хватает за руку и уводит в сторону, чтобы не мешать остальным сотрудникам спокойно покинуть стены редакции.       минхо выглядит не особо довольным задержкой, но феликс делает вид, что не заметил. куда важнее ему сейчас узнать, что случилось с хёнджином, и почему омега не явился на работу.       — минхо, с хёнджином всё хорошо?       минхо щурится, словно кот, осматривает феликса, будто пытается мысленно найти ответы на какие-то свои вопросы, а после всё же отвечает.       — хёнджин отпросился по состоянию здоровья. у него началась течка.       феликса после этих слов, по ощущениям, как ушатом ледяной воды окатили. минхо же, судя по всему, решил не нежничать и добить окончательно.       — ты за год даже не заметил отлучек хёнджина, а знаешь почему? — феликс думает, что догадывается, но продолжает стоять и пялить в одну точку, улавливая слова едва-едва, — потому что у вас с ним циклы совпадают. смекаешь?       феликс не смекает. он не успевает осознать всю полученную информацию, а когда приходит в себя и промаргивается, минхо рядом уже не оказывается. ошарашил и свалил в закат.       как он попадает домой, феликс не особо помнит. все мысли снова занял хёнджин. и его течка. а ещё информация о том, что у них совпадает период циклов. какой-то частью мозга феликс понимает, что это просто совпадение. но влюблённое сердце, в тайне ото всех врученное в большие и тёплые ладони хёнджина, — о чём даже он сам не догадывается, — кричит о судьбе.       феликс в судьбу не особо верит, как и в истинность. однако сейчас, когда полностью осознаёт, что хёнджин действительно за весь год работы феликса в редакции ни разу не отпрашивался в его присутствии, понимает, что не всё с ними потеряно. но по-прежнему боится, и по-прежнему не видит для себя перспектив. мысленно метается из стороны в сторону и не знает, куда себя деть.       а ещё переживает за хёнджина. он понимает, что течка для омеги без партнёра — тот ещё аттракцион, и приятного там мало. в том, что как минимум постоянного партнёра у хёнджина нет, он уверен — омега пахнет собой. и за весь год на нём не отпечатался чужой феромон. феликс думает, что нужно заказать хёнджину поесть домой, он закидывает в корзину побольше фруктов и овощей, выбирает дорогое мясо, и когда уже почти оформляет доставку на нужный адрес, подумав и почесав бровь, возвращается в каталог магазина и добавляет две бутылки красного вина. феликсу алкоголь во время гона иногда хорошо так помогает, и он надеется, что хёнджину тоже.       оформив доставку, феликс со спокойной душой и чувством выполненного долга уваливается спать. хёнджин его снов не покидает, и феликс рад, что он рядом хотя бы в царстве морфея.

***

      за следующие четыре дня феликс успевает забыть о своей интимной смс, написанной хёнджину в бреду гона. дедлайн по выпуску свежего номера в печать выжимает остатки сил, и не только у феликса — страдает весь офис. чанбин растерял свой послеотпускной энтузиазм, работая над вёрсткой, сынмин усердно участвует в рекламной кампании, минхо же старается грамотно руководить всеми сотрудниками, а не только их отделом. однако нервная атмосфера всё равно чувствуется неприкрыто и слишком явно. мягко говоря, редакция подгорает, и дело совсем не в возможном пожаре из-за температуры воздуха.       когда на пятый день в офис после обеда вплывает хёнджин, феликс чувствует себя не альфой, а загнанной псиной. мягко говоря. он жутко устал за эти дни, ведь в отсутствии хёнджина часть работы омеги перекинулась на феликса и других журналистов их отдела. он в какой-то момент даже задумался о том, как коллеги справлялись, когда отгул брали оба — и хёнджин и феликс? с ума можно сойти.       феромон хёнджина окутывает феликса ровно в тот момент, когда он ломает голову над очередным абзацем, втыкая в экран монитора и пытаясь из хаоса мыслей построить красивый и выверенный текст. запах свежескошенной травы забрался в ноздри, щекоча рецепторы и волнуя феликса. он принюхивается, будто не верит в реальность хёнджина, а после оборачивается, моментально чувствуя жар на щеках: хёнджин подошёл прямо к его столу. сердце снова делает тройное сальто, не переставая биться слишком быстро в присутствии хёнджина.       нужно срочно что-то сказать, поинтересоваться о самочувствии, но всё, на что феликс оказывается способен — это уставиться на шёлковую блузку хёнджина, из-под которой весьма красноречиво проглядываются очертания сосков. слюна тут же скапливается во рту, а губы пересыхают, и феликс раз в пятый за этот день чувствует себя последним животным, голодным до чужого, но такого желанного тела.       хёнджин заговаривает первым, и очень удивляет феликса своими словами.       — феликс, привет. — он улыбается мягко и слегка застенчиво, будто смущается, а на щеках образуются милейшие ямочки. феликс готов душу дьяволу отдать забесплатно, если тот пообещает, что хёнджин будет так улыбаться всегда. и только ему. — спасибо тебе за еду, ты не представляешь, как сильно выручил меня.       феликс, совершенно не ждущий благодарности в ответ на искреннюю помощь, аж рот приоткрывает в удивлении. ему с детства прививали модель, в которой альфа должен заботиться об омегах, относиться с уважением ко всем, и не ждать ответной доброты, не быть циничным и ищущим выгоду. феликс в крайности не впадает, и к числу альтруистов себя не относит, но всё равно выпадает в осадок.       голос хёнджина ложится на слух феликса сладким мёдом, и он экстренно пытается взять себя в руки, чтобы ответить.       — привет, хёнджин, — голос хрипит, словно он орал всё это время не внутри себя, а вслух, и приходится прокашляться, прежде чем продолжить. — совершенно не за что. надеюсь, сейчас ты чувствуешь себя лучше?       хёнджин кивает несколько раз, без слов отвечая на вопрос. он ещё раз благодарит феликса, кланяется в знак уважения и уже собирается уходить к своему рабочему месту, как в этот момент что-то внутри феликса щёлкает. какой-то механизм, отвечающий за стеснение и страх, видать, забарахлил и сломался, потому что феликс, словно отдельно от себя самого, выдает предложение, от которого и сам знатно так ахуевает.       — не хочешь сходить на свидание?       внутренний феликс уже мысленно устраивает маленький бойцовский клуб, в котором дерётся сам с собой — всё по канону. феликс, который снаружи, лишь глупенько улыбается и ждёт ответ от хёнджина, который, судя по всему, ждал чего-то подобного.       — хочу.       коротко и ясно, а феликс вдруг перестаёт чувствовать пол под ногами. от самого неловкого в жизни обморока его спасает лишь стул, на котором он сидит.       — тогда скажи удобный день и время, и я заеду за тобой.       договариваются они на ближайший выходной, значащийся двумя днями позднее. когда хёнджин всё-таки уходит к своему столу, феликс в неверии щипает себя за ляжку, где-то на периферии сознания боясь не почувствовать боли. но она закономерно отдаёт в ногу, и феликс, шипящий сам на себя за глупый жест, но неимоверно довольный, наконец возвращается к работе. текст на удивление легко строится в красивые предложения, феликс утопает в статьях с головой и, увлечённый работой и накатившим вдохновением, не замечает на себе хитрых взглядов главного редактора и пиарщика, распивающих кофе в лаундж-зоне.

***

      феликс нервничает ужасно. он боится, но теперь уже не симпатии к хёнджину, а налажать на свидании. очень не хочет омегу как-либо расстроить или, что ещё хуже, разочаровать. а ещё усиленно думает, куда им стоит сходить. быть банальным не хочется, но у феликса и идей не то чтобы много. плюс, он не знает предпочтений хёнджина, а спросить почему-то не осмеливается.       совершенно внезапно помогает сынмин, от которого феликс получает сообщение поутру в назначенный день, который феликс мысленно окрестил как «икс».       «хёнджин любит полевые цветы, высоту и фильмы ужасов. выбирай или совмещай»       феликс от этого сообщения, прочитанного едва открыв глаза после сна, выпадает в осадок. он не может взять в толк, с чего сынмин решил помочь приударить за хёнджином, и откуда ему вообще известно об их встрече. но поговорить и расставить всё по полочкам он решает уже на работе, а потому печатает короткую благодарность, после чего старается напрячь мозг.       хёнджин любит высоту. наверняка колесо обозрения и смотровая площадка не произведут на него впечатления — феликс уверен, что давно приелись.       пока он намывается в душе, а после завтракает и прихорашивается, в голову приходит идея — банджи-джампинг. феликс и сам не раз хотел почувствовать свободное падение, а картинка того, как хёнджин будет кричать и обнимать его в полёте, вызвала смешок и довольство собой. феликс готов поставить руку на отсечение, что это небанальное место, в которое можно отвести омегу на свидании.       он, как и обещал, заезжает за хёнджином, когда солнце едва переваливает за середину дня. погода безоблачная, машина, взятая в аренду, удобная, а букет цветов, щепетильно подобранный флористом, лежит на заднем сидении — феликс надеется, что хёнджин будет доволен.       и он действительно оказывается доволен. хёнджин верещит прямо в ухо феликса, когда инструктор спинывает их в пропасть, неожиданно, пошутив что-то про неисправность креплений за секунду до толчка — феликс орёт вместе с ним, держит хёнджина крепко, будто тот может отцепиться и улететь. хёнджин, как феликс и представлял, хватается так же крепко, продолжает голосить, даже когда они перестают лететь и подпрыгивают от пружинистости верёвки.       а потом целует феликса в губы.       целоваться свисающим вниз головой над пропастью феликсу до этого момента не доводилось, и он благодарен богу, судьбе и всему, во что никогда не верил, за то, что может делать это впервые именно с хёнджином. его губы оказываются мягкими, слаще сахарной ваты, и феликс, отвечая на поцелуй, всерьез думает о том, что готов отдать богу душу прямо над этой пропастью. оторвавшись от хёнджина с чмоком, феликс смотрит в его глаза, на которых скапливается влага от адреналина, смешанного с чем-то ещё, и не может не сказать то, что так рвётся из него.       — ты даже свисающий вниз головой прекраснее всего, что я когда-либо видел.       их свидание продолжается походом на новый фильм ужасов, где феликс совершенно не по-альфьи вздрагивает от каждого скримера, а хёнджин хихикает над ним и держит за руку крепко, и спокойной прогулкой, на которой они закидывают друг друга взаимными расспросами об интересах и увлечениях. феликс чувствует себя счастливым и хочет верить, что хёнджин не менее рад такому прекрасному дню.

***

      а вот с сынмином всё оказывается до смешного простым: они с хёнджином — друзья со школьной скамьи и никогда не пытались перейти черту, ограничиваясь дружеским флиртом. у феликса после разговора по душам с сынмином словно камень с плеч спадает, ведь накалять атмосферу возможной конкуренцией в борьбе за сердце хёнджина ему хотелось в последнюю очередь.       после первого свидания последовало ещё одно. и ещё, и ещё. феликс торопить события не хотел, а потому никаких намёков на горизонтальное продолжение встреч не делал, но хёнджин, видимо, решил, что момент настал и можно перевести их букетно-конфетный период отношений на новый этап.       спустя два месяца после первого свидания феликс, будучи на выходном и решая мелкие дела по дому, слышит стук в дверь квартиры.       он грешным делом думает в первую очередь на минхо, потому что хёнджин, по его же заверениям, сегодня запланировал прогулку с братом. но, глянув в глазок, по ту сторону двери феликс обнаруживает именно своего — альфа внутри словно щенок довольный от осознания данного факта — омегу.       феликс тут же распахивает дверь, и хёнджин с порога налетает на него, обнимая крепко и будто жадно. запах свежескошенной травы забивает обоняние, и феликс лишь сильнее зарывается в шею хёнджина, пытаясь уловить как можно больше его феромона. толкнув дверь рукой, он обнимает в ответ, гладит хёнджина по спине и чувствует дрожь.       — привет, замерз весь. пойдём греться, хённи.       — ещё минуту. я очень соскучился за эти сутки.       феликс тоже скучал, поэтому против ничего не имеет. он благодарен каждому дню, в котором может вот так легко обнимать хёнджина и получать объятия в ответ. а ещё целовать его, гладить, дарить всего себя и получать чуть ли не больше по ощущениям.       — и я соскучился по тебе.       по итогу они заваливаются на кровать феликса с ноутбуком и планом посмотреть какую-нибудь не отягощающую мозг комедию с романтическим уклоном. хёнджин рассказывает, что встреча перенеслась из-за срочного отъезда брата в рабочую командировку, и он, успевший сильно заскучать по феликсу, решил сделать сюрприз и наведаться в гости. такие сюрпризы феликс считает очень даже успешными.       весь настрой на непринуждённый вечер летит в топку с первым будто случайным касанием хёнджина к паху феликса. как на это касание реагировать, феликс не особо понимает. думает о том, было ли оно случайным, или же хёнджин хочет от него чего-то конкретного? пока он теряется в догадках, хёнджин не просто касается снова, но ещё и несильно сжимает член — который в отличие от феликса реагирует правильно и встает в рекордно быстрые сроки — сквозь ткань шорт.       — хённи, ты ведь…       — хочу тебя, феликс.       одной этой фразы для феликса оказывается достаточно, чтобы отпихнуть ноутбук со своих бёдер и усадить на них хёнджина, сцапав руками под ягодицами.       феликс в который раз ловит опьянение от поцелуев с хёнджином, но понимание того, что сегодня на них они не остановятся, добивает и рушит его изнутри. феликс наслаждается картиной того, как хёнджин снимает с себя объёмное худи с принтом пони, блюющим радугой, — и мысленно делает себе пометку в голове, что вкус в одежде у хёнджина сочетает в себе всё самое лучшее и отвратительное одновременно, — и припадает губами к соскам, о которых мечтал два с половиной месяца после того, как увидел впервые, и ещё год до этого просто фантазируя.       феликс не даёт хёнджину растянуть себя самостоятельно, забирая такую возможность. он действует осторожно, наблюдает за хёнджином, который проводит пальцами по очертаниям пресса феликса, облизывает губы и сжимает пальцы феликса.       стонет хёнджин действительно сладко: феликс ловит этот прекрасный звук губами, когда плавно двигается внутри него. он закидывает ногу хёнджина себе на плечо и не может удержаться от комментария, вставленного между мокрыми поцелуями.       — знал бы ты, сколько раз я мечтал увидеть то, что происходит между нами сейчас, наяву, хённи.       а хёнджин от его слов жмурится, закусывает губу. феликс не торопится, желая растянуть взаимное удовольствие на подольше. он трахает хёнджина медленно, с оттяжкой вбиваясь и удерживая одинаковый ритм между толчками, любуется утопающим в ласке омегой и сжимает его член, когда чувствует давление на свой.       когда хёнджин кончает, феликс достигает пика практически вместе с ним. не сдерживается, переходя на более быстрый темп, и стонет хрипло, в унисон с хёнджином, в какой-то момент сорвавшим голос. смотря на то, как сперма, смешанная со смазкой, вытекает из пульсирующего входа хёнджина, феликс не выдерживает и припадает к нему губами, языком обводя стенки. хёнджин на это действие дёргается от неожиданности, и феликсу приходится надавить руками на бёдра и увести их немного в стороны, удерживая, чтобы омега больше не двигался.       после совместного душа, на который феликс смог уломать с чего-то засмущавшегося хёнджина, они всё-таки вернулись к просмотру фильма и оба уснули, едва досмотрев до середины, измотанные первой близостью.       перед тем, как окончательно уснуть, феликс думает, что вселенные, видимо, совершили сопряжение, и они с хёнджином оказываются в параллельной, где у феликса больше смелости, а у хёнджина есть к нему чувства.