happiness

Чан постоянно задерживался в студии. Для него свойственно с головой уходить в работу, наплевав на здоровый сон. Он мог даже забыть поесть, перебивая голод огромным количеством кофе, от чего его потом безумно мутило. И Джисон всегда удивлялся, как тот ещё не свалился от переизбытка кофеина в своём организме. В его сумке всегда лежали таблетки, а перед этим ему постоянно приходилось заставлять старшего покушать, поэтому он приходил на студию с приготовленной им едой. Для своего возлюбленного он не жалел сил: смотрел разные рецепты в интернете, просил Феликса или Минхо показать, как готовить то или иное блюдо. Специально для него научился готовить. А ещё он выгонял старшего насильно из помещения, приговаривая о том, что они могут доделать это завтра, а сейчас нужен крепкий сон и хотя бы один выходной и крепкие объятия. Чан ворчал на Джисона, но был благодарен ему за поддержку и заботу, ведь понимал, что Хан действительно беспокоился о нём. Так произошло и на этот раз. Старший должен был вернуться в общежитие ещё два часа назад, поэтому Джисон не спал и терпеливо ждал. Он посылает очередное сообщение, но в ответ лишь сухое «Скоро». Ему стало понятно, что Чан сегодня снова останется в студии часов до трёх, поэтому решил съездить к нему, чтобы немного отвлечь старшего, ибо тот устал. Быстро собравшись, тот, перед отъездом забежав в круглосуточный магазин, что находился рядом со зданием, едет на студию. Через несколько минут он уже тихонько стучался в дверь, слыша с обратной стороны "Входите". — Ты снова не приехал домой, – шепчет Джисон, проходя внутрь. Он ставит пакет с продуктами на журнальный столик, что находился возле дивана, и подходит к креслу, где сидел старший. Аккуратно кладет руки на его плечи, начиная их массировать. – Я ждал тебя, хён. — Прости, малыш, дел по горло. Другим ребятам из продюсерской команды не нравится звучание мелодии, сижу перезаписываю, – он разворачивается на кресле, пропуская младшего, чтобы он встал между его ног. Чан лишь обнимает за талию, утыкаясь Джисону в живот и шумно вздыхает. – Я бы и сам не прочь поехать в общежитие, чтобы полежать с тобой на кровати в обнимку, но сам понимаешь.. — Дорогой, почему ты не позвал меня или Чанбин–хёна? Снова делаешь работу за всех? Мы же команда, – он запускает пальцы в шевелюру парня напротив, нежно целует в макушку, поглаживая. – Мне тяжело, когда ты в одиночку работаешь, а я не могу тебе помочь. — Я не знаю, Джи.. Мне не хотелось вас напрягать, – Бан лишь мычит, расслабляясь под плавящими касаниями младшего к голове. Он единственный знал, как снять его стресс. – Спасибо, что приехал. — Я принёс еды, давай покушаем, а потом я помогу тебе с мелодией, хорошо? – Хан улыбается во все 32, обнажая свои дёсна, когда старший соглашается на это. Они идут к дивану. Быстрый перекус, и вот они снова сидят вместе за столом, слушая то, какой бас лучше добавить, где как подкрутить, чтобы звучание сошлось. Пока одна рука Чана лежит на мышке, что щелкает и нарушает тишину момента, вторая невесомо касается ладошки младшего, поглаживая её и переплетая пальцы. Интимность момента зашкаливает, в голову лезут различные воспоминания об их проведенном вместе времени, об их любви, что длится уже несколько лет. Они пример того, как можно и нужно любить. Джисон невольно улыбается воспоминаниям и любовно смотрит на Чана. Бан Чан для младшего сродни спокойствия и безмятежности. С ним легко и тепло. Их любовь зародилась на основе простой поддержки друг друга в подростковые годы, когда нужна была любая помощь. Они нашли этот «дом» друг в друге. В старшем он находил всё то, что так отчаянно желал. Любовь, как что-то эфемерное, становилась настоящей и осязаемой. Джисон – это море тепла и солнечных лучей. Когда он улыбался так ярко, как только мог, любой другой заряжался этим светом. Он однозначно тот, чьё сердце — это не просто мышца, вырабатывающая кровь, а маленький островок любви. Про таких, как он, говорят, что они могут залечивать раны. И Чан каждый раз замечал за собой, как ему становится лучше, когда с ним находится младший. С этим парнем катастрофически мало находиться двадцать четыре на семь. Его всегда мало. Несмотря на то, что Джисон мог частенько уходить в себя, ведь интровертная натура всегда давала о себе знать, Чан никогда не оставлял его в таком состоянии одного. Он всегда молча его обнимал, пока Хан не расслабится и уснёт. А Джисон никогда не был против его компании. Они знают, что такое комфорт в одиночестве, поэтому не мешают друг другу, если находятся в одном помещении. Выучив привычки друг друга, они никогда не сделают так, чтобы навредить, ведь знают, насколько хрупким сердце может быть. Наконец закончив работу, они решили не ехать в общежитие, насладившись тишиной и обществом лишь их двоих. Конечно, утром придут ребята, ведь запланирована запись, но им не важно. Они лежат вместе на диване: Чан – подперев рукой голову, лежит на спине, а Хан — на нём. Ленивые поцелуи, несущие в себе лишь нежность и любовь, без какого-либо пошлого подтекста. Да, у них давно не было близости, ведь расписание очень плотное, что даже отдохнуть им выдаётся редко. Но даже сейчас, в такую минуту, они решили подарить друг другу любовь, а не плотские утехи. Чан поглаживает спину младшего, пока тот тихонько сопит ему в грудь. Улыбка не сходит с лица, ведь милые щеки возлюбленного так надуваются при сне. Оттого старший нежно целует в макушку, прикрывая глаза. Им удаётся поспать всю ночь, а на утро их разбудят ребята.