Убежать от капитана

С тихим, страдальческим стоном Чимин садится на кровати, держа голову руками, пытаясь избавиться от шума вечеринки, застывшего в ушах. Казалось, что в его голове кто-то играл в футбол камнями: веки казались свинцовыми, а каждое движение отзывалось болью в мозгу. Во рту пересохло, будто он проглотил пустыню, а язык прилип к нёбу, словно кто-то оставил на нём наклейку «не беспокоить». Кое-как он оглядывается по сторонам, пытаясь понять, почему обстановка не кажется ему знакомой: тёмно-серый интерьер, кубки за игру в баскетбол и чья-то баскетбольная форма — он стопроцентно уверен, что видит всё это впервые. А ещё… мятная макушка, выглядывающая из-под одеяла на другой половине кровати. — Твою ж… — он тихо скатывается на пол с расширившимися от шока глазами, пока в голове калейдоскопом проносятся события: вот они с Тэхёном приходят к их одногруппнику на вечеринку, вот горло обжигает первый шот, за ним — второй, вот они играют в бутылочку, вот он уже танцует с Тэхёном на столе и… — Вот же блядство, — Чимин скручивается калачиком на полу, когда перед глазами всплывает размытая сцена того, как он трётся о капитана баскетбольной команды и как тот облизывает его взглядом. — Нет-нет-нет, — шепчет он, как в бреду, выуживая свои брюки с футболкой из-под кровати человека, которого он на дух не переносил все свои четыре года обучения, пытаясь натянуть это всё на себя как можно тише и так же тихо ретироваться из комнаты. Уже собираясь закрыть за собой дверь, он услышал за спиной хриплое: — Эй, ты куда? Чимин не нашёл ничего лучше, чем ляпнуть «спи» и выбежать из чужой квартиры с бешено бьющимся сердцем.

***

Чимин сидит на паре по экономике предприятия и понимает из этого приблизительно ноль целых и хрен десятых, потому что голова его сейчас — мусорка из воспоминаний минувшей ночи. — Никаких больше вечеринок, это точно. Вечеринки — враг рассудка и враг моего здоровья и моих трусов. Подождите… — он резко выпрямляется на своём месте, ловя за хвост эту мысль и осознавая нечто важное, — где мои трусы? Вой Чимина перебивает звук звонка, и он подрывается с места, словно ужаленный, несясь на всех парах в сторону столовой, где сейчас должен ошиваться Тэхён, пропустивший первую пару из-за тренировки по баскетболу перед предстоящей игрой. Уже на подходе к столовой он замечает знакомую мятную макушку (которую, честное слово, лучше бы ещё лет десять не знал и не видел), и в этот момент его бедное сердце пропускает удар. А когда глаза встречаются с чужим взглядом — Чимин резко осознаёт, что ноги у него ватные, а весь он — желейная субстанция, которая не способна двигаться нормально. — Просто не смотри на него. Пройди мимо. Молча. Я скала, я — кремень. Не ебёт. Ты сможешь, Чимин. Ты же ведь капитан футбольной команды, чёрт возьми! — он медленно проскальзывает ко входу в столовую, всё же натыкаясь ещё раз на всё так же пялящегося на него Юнги. — О Боже! Он смотрит! Почему его глаза такие… выразительные? Стоп! Не думай о его глазах! Да почему тут, блять, столько людей — дайте пройти бедному и несчастному. Через пару минут глаза находят увлечённо спорящего с Чонгуком Тэхёна, и Чимин, со взглядом кошки и грацией картошки, направляется в их сторону. Буркнув короткое «потом договорите», он на буксире тянет друга в самый дальний угол помещения. — Ты чего такой притыренный больше обычного сегодня? — Ким расслабленно раскидывается на стульях и лыбится точно как Чеширский Кот, пока Чимин перед ним потеет, бледнеет и дуреет. — Я проснулся в квартире Юнги, — и глаза огромные, по пять копеек, с застывшим в них ужасом. Тэхёну требуется минута для загрузки браузера под названием мозг, прежде чем он выпаливает: — Охуеть! — отчего Чимин покрывается красными пятнами стыда, походя на косплей на божью коровку. — Кто бы мог подумать, что наш Чимин-и не удержится перед капитаном баскетбольной команды, который тебя, цитирую «бесит так, что хочется подсыпать крысиного яда в его протеиновый коктейль». Или это у тебя такая новая тактика — спать с капитаном команды конкурентов, чтобы их сокрушать? Или это, напротив, новый спортивный союз? «Объединяйтесь ради очков для универа и любви». — Блядь, какую же херню ты порой несёшь, — Чимин сползает на стуле, пряча лицо в ладонях. — Я ничерта не помню, понимаешь? Отрывки только. Как можно было так сильно напиться? — Жаль, — Тэхён показательно печально вздыхает, — а я так хотел узнать, каков он в постели, а ты не помнишь ничего. Какой-то ты бесполезный любовник, если честно. — Не выводи меня! — Боюсь-боюсь, — и руки в примирительном жесте поднимает, хотя в глазах черти уже разводят огонёк и собираются кучнее. — И как ты от него сбежал? — Пытался тихо, но он окликнул в конце, поэтому я не знаю, помнит ли он, с кем спал или нет. А что, если, … — на лице снова маска ужаса, — что, если он уже всем растрепал? Или он всё же лучше, чем я думаю? А как я в глаза ему смотреть буду? Или мне с ним нужно поговорить? Я ещё и трусы у него забыл! — на этом моменте Ким давится апельсиновым соком, который от смеха чуть ли не из носа валит. — Что ты ржёшь, скотина?! У меня тут трагедия. — А что ты ему скажешь? — Тэхён кое-как справляется с истерикой. — Ой, прости, ты не мог бы вернуть мне трусы, а то дует? — Толку с тебя, как с козла молока, если честно, — Чимин буркает для вида, на деле же давно смирившись с ролью мученика в этих отношениях. — Чимин, я тебя понимаю, — Тэхён все силы кладёт на то, чтобы не задохнуться от смеха. — Потерять трусы — это трагедия века. Это как… потерять душу. Пак только фыркает на это: — Ты ужасен. — Ну можешь отправить ему письмо, — тот поудобнее усаживается на стуле, устремляя взгляд в потолок и картинно жестикулируя руками. — «Дорогой Юнги, надеюсь, мои трусы — не часть твоей коллекции теперь. Прошу вернуть их мне с подписью на память». — Ты. Не. Помогаешь, — чеканя каждое слово. — Да просто я знаю, что у тебя яиц не хватит подойти к нему и поговорить, — тот выглядит беззлобно, говоря это, скорее даже снисходительно. — Ой ли? — Пак лишь щурится в ответ. — Как там Чонгук? — Молчи, Иуда, — Тэхён резко садится на стуле прямо и угрожающе тычет указательным пальцем в друга. — Уже рассказал ему, как стираешь правую руку до мозолей на его светлый образ ботаника-спортсмена-гордость универа-сына маминой подруги? — теперь уже Чимин лыбится самодовольно. — Это другое, — а тот только глаза закатывает. — Ну конечно, — Чимин в удовольствии растягивает это слово, разводя руками в стороны. — Как я — так ссыкло, а как ты — так «другое». — Если ты забыл, то я напомню: я уже пытался один раз к нему подкатить, а он потом со мной неделю не разговаривал. Может, я ошибся вообще. Может, его парни совсем не интересуют. — Тэхён, — Чимин смотрит на него, как на умалишённого, — все знают, что он встречался с чуваком на два года старше, из программистов, пока тот не выпустился и не уехал в другой город. А вот ты, — и он отзеркаливает предыдущий жест друга, тыча в него пальцем, — всё это время успешно создавал образ бабника. Я бы на месте Чонгука тоже думал, что ты на приколе просто. Особенно, зная тебя. — Это что за интонации и камни в мои огороды? Чимин на это возмущение только глаза закатывает: — Да потому что все знают, что ты любитель устроить клоунаду. — Кстати, об этом, — тот снова приободряется, — и что ты собираешься делать с Юнги? Избегать его всё время? — План был именно такой. — Я живу в цирке. — Так о чём спорили с Чонгуком? — как бы между прочим, чтобы и Тэхён не расслаблялся. — Кто из вас был сверху, ха, — и с этими словами он сваливает с места, хихикая себе под нос от выражения лица друга и его тихого «я тебя ненавижу», доносящегося сбоку, когда тот его догоняет. — Ну нет, — Тэхён кладёт руку на его плечо, — ты меня любишь. — А если серьёзно, то о чём? — А если серьёзно, то он меня просто достал, — Ким только тяжело вздыхает. — У нас игра на носу, все на взводе, а они с Юнги на правах капитана и со-капитана всех до ручки доводят, но особенно активно Чонгук почему-то заёбывает меня, и я вообще не догоняю, по каким причинам. Это уже даже не касается игры — он сегодня на меня наехал, что я к нему слишком близко в очереди стою, блять, а между нами метр расстояния был. — На Чонгука не похоже. — Да пошёл он на хуй. — Ой ли…

***

Мяч со всей силы врезается в край ворот, на что Чимин тихо матерится себе под нос. Капитан команды из него сейчас, мягко говоря, хуёвый. — Отлично, теперь я промахиваюсь по воротам так же, как промахиваюсь по жизни. Спасибо, Юнги! — Не знал, что у вас тут тренировка сегодня, — как снег среди апреля, отчего Чимин подскакивает на месте. — Блять. — Эм, да нет, я просто решил немного размяться после занятий, — сколько же сил Пак вкладывает в то, чтобы сохранять сейчас лицо и не падать в обморок. — Я уже заканчиваю. — Мы начнём только через сорок минут — ты можешь ещё остаться, — Чимин физически чувствует, как его сканирует чужой взгляд, обжигая, пока он суетливо собирает свои вещи, намереваясь уйти. — Да мне уже пора идти, завтра на пары рано вставать. — Завтра выходной в честь Дня движения за независимость, — Юнги расплывается в лёгкой улыбке, наблюдая за тем, как парень напротив смотрит куда угодно, но не на него. — Ну, значит, на тренировку, точно. — Зал в первой половине дня наш — мы ведь готовимся к соревнованиям. — А я Тэхёна иду поддерживать — сказал, что без меня не сможет, — мысли в голове скачут в разные стороны, а Чимин всё больше и больше чувствует себя самым неудачным неудачником, который закапывает себя всё глубже и глубже, выглядя при этом до смешного глупо. — Плакатик не забудь состряпать, — Юнги подкалывает его, как это делал раньше, на пробу, чтобы проверить реакцию. — Да-да-да, — а Пак только болванчиком кивает, пятясь к выходу и так же избегая зрительного контакта. — Обязательно, — и пулей вылетает из зала. — Господи, за что мне это? — Юнги возводит очи к небу, выдыхая и смиряясь с тем, что он теперь участник игры под названием «Поймай Пак Чимина». — Это что сейчас было? — Чонгук появляется из ниоткуда со вселенским непониманием во взгляде. — Чимин изображает идиота и шарахается от меня. — Неужели ты был так плох? Ай-ай-йай, теряешь хватку, — Чонгук лыбится самодовольно, пока Юнги только глаза закатывает. — Сотри радость со своего лица, пока тебе не стёр её я. — О чём болтаем, девочки? — в помещение входит Тэхён, как всегда озаряя всех вокруг квадратной улыбкой. Юнги замечает, как Чонгук тут же напрягается всем телом, и только самодовольно шепчет ему: — Это тебя карма настигла. — Твои шутки всё такие же дебильные, Ким, — Чонгук смотрит на него с выражением вселенской муки на лице. — А ты всё такой же душнила, Чон, — не остаётся в долгу тот. — У меня от вас, идиотов, голова раскалывается, — капитан показательно массирует виски, прикрыв глаза. — Уйдите разминаться и не поубивайте друг друга. — А так хотелось, — почти хором, из-за чего Юнги только в очередной раз закатывает глаза.

***

Утро Чимина началось с прыгающем на нём и орущем в ухо о том, что пора вставать, Тэхёне. — Сделай одолжение — уебись о стенку, — бурчит он, еле ворочая языком, и сильнее зарывается под одеяло. — Ты же ведь сам обещал Юнги придти на тренировку, а обещания надо выполнять, — злобно хихикает Тэхён себе под нос. Несколько секунд в комнате царит тишина, а затем Чимин высовывается из-под своего убежища и сонно хрипит: — За какие мои грехи ты был послан в мою жизнь? Все десять минут, что они идут от общежития к спортзалу, Чимин не понимает как Тэхён всё же вытащил его на их тренировку, ещё и в восемь утра. — И как ты себе это представляешь? Что мне делать, если я увижу Юнги? — Ну это же не я сказал ему, что приду для поддержки, потому что мой друг, который всю жизнь занимается баскетболом, на минуточку, жить не может без моего присутствия на этой игре, — Тэхён только лыбится шире, глядя на насупившегося друга. — Я же буду выглядеть, как идиот. — То есть, ты будешь выглядеть, как обычно, — Тэхён только равнодушно плечами пожимает, не меняя выражения лица. — Я тут страдаю, а тебе весело? — говорит Чимин с таким видом, будто уже давно смирился со всеми бедами в своей жизни. — Твои страдания — повод для моей радости. Но признай, — Тэхён делает паузу и хитро смотрит на друга, — Юнги тебе нравится. — Что? — Чимин чуть воздухом не давится от возмущения. — Да единственное, что мне нравится, связанное с ним, это представлять, как он повесится на баскетбольной сетке. — Да-да-да. А спал ты с ним, чтобы затрахать до смерти и порадоваться? — Тэхён ловко уворачивается от летящего в него леща, посмеиваясь. — Бесишь. Сказать, что Чимину было некомфортно находиться сейчас на трибунах — ничего не сказать, хоть он и был на их играх и тренировках множество раз. Вокруг собрались такие же зевающие любители баскетбола, царила привычная приятная атмосфера, но сейчас он не мог избавиться от ощущения сжатого очка, не зная как себя вести при встрече с Юнги. К счастью, когда капитан появляется на площадке, он просто кидает беглый взгляд на сидящего на мокрых подмышках Чимина, чуть улыбаясь, а затем уделяет всё своё внимание команде, настраивая их на игру и разрабатывая стратегию. Постепенно, минут через двадцать после начала игры, Чимин расслабляется и начинает погружаться в происходящее, наслаждаясь. Пусть он и занимался профессионально футболом, но он любил спорт в целом. Поэтому всегда, когда у него была возможность, он приходил на тренировки и на соревнования Тэхёна, с интересом наблюдая за игрой и поддерживая друга. Однако, кое-что изменилось: сейчас фокус его внимания в основном направлен на капитана команды. Он никогда не думал о нём, как о парне. В смысле, как о парне, который мог бы ему нравиться, или с которым он мог бы переспать. Да, Юнги был красив, и Чимин это заметил при первой их встрече, но у него был отвратительный характер, из-за которого у них и началась эта вражда. Юнги был прямолинеен, требователен, сдержан, но при этом сильно язвителен. К тому же, он очень сильно погружался в баскетбол и относился к Чимину, как к сопернику. Ведь, хоть они и занимались разными видами спорта, но между ними всегда были споры о времени и месте тренировок, о том, кто едет на соревнования, кто принёс больше очков университету и тому подобное. Чимин же был эмоциональным, открытым, его было достаточно легко вывести из себя, а поэтому он легко поддавался на чужие провокации. А ещё он бесился, когда не мог понять эмоций Юнги и посыл, с которым тот говорил те или иные вещи. Постепенно это всё переросло в то, что вот уже четыре года совместного обучения они находятся в отношениях «кошки с собакой», но стараются мирно сосуществовать на одной планете, тихо ненавидя друг друга. По крайней мере, так было до того самого утра, которое Чимин проклял уже раз сто за это время. Теперь ему было абсолютно непонятно, как вести себя рядом с Юнги. Шансы того, что он не помнит ту ночь или не понял, кто от него сбежал утром, стремились к нулю. А ещё Чимин ненавидел себя за то, что начал смотреть на него иначе — именно в том самом смысле, о котором никогда и не думал. Он думал о том, что Юнги очень красив, когда сосредоточен. Что он до умопомрачения сексуален в баскетбольной форме, весь вспотевший, пока капельки пота скатываются вниз по белоснежной коже, украшенной чернилами. О Боже, как же Чимин обожает его татуировки. А ещё он обожает его улыбку, когда тот забрасывает мяч, или его смех, когда кто-то из ребят шутит. Чимин начал обожать это день назад. Или ему так кажется… А самое хреновое то, что когда Юнги хмурился или начинал спорить с кем-то из команды об игре, Чимин был готов прямо здесь развести ноги пошире и возобновить воспоминания той ночи, которые так и не проявились до конца в его голове. — Блять, — мысленно выругался Чимин, как только понял, как он влип. — Нельзя так быстро переобуваться, Чимин, нельзя. — У тебя такое выражение лица, как будто ты узнал, что залетел, — голос Тэхёна звучит рядом, словно гром среди ясного неба. — О чём думаешь? — У меня стоит, — шепчет он, как в бреду. Тэхён только хмыкает на это: — Всё же решил затрахать его до смерти? Глаза Чимина расширяются, когда он видит приближающегося к ним Юнги: — Шухер. — Ты всё-таки пришёл, надо же, — капитан баскетбольной команды облокачивается о перила перед Паком. — И как тебе игра? — Игра? — Чимину казалось, будто ему гвоздей в рот насыпали — говорить с Юнги было непривычно сложно, а все адекватные мысли давно покинули его бедную голову, оставив лишь звенящую тишину. — Хорошая игра. Молодцы. Хорошо играете, да. — Плакатик поленился сделать? Чимин смотрит на него, как будто видит впервые: — Какой плакатик? — С моим именем, — и бровями играет, заигрывая. — С каким именем? — Мин Юнги, знаешь такого? — тот начинает уже откровенно издеваться, прыская от смеха. — Что? Когда Чимин в очередной раз глупо моргает, стоящий до этого рядом и молчаливо наблюдающий за ними Тэхён не выдерживает: — У меня нервов не хватит наблюдать за этим, — и уходит куда-то в сторону, оставляя Чимина наедине с его ночным кошмаром. Юнги на это только улыбается шире, вновь сосредотачивая своё внимание на парне напротив, который пытается все винтики в своей голове разложить по местам и заставить этот механизм работать. — Ты настолько сильно теряешься при виде меня? — у Чимина сердце останавливается от этой фразы. — Ну приплыли. — Что ты имеешь в виду? — он начинает выжимать из себя всю актёрочку, какую только может. — Я просто лёг поздно, а Тэхён рано начал собираться и не давал мне спать, поэтому я слегка не собран. — Надо же, — взгляд Юнги темнеет, а улыбка становится более загадочной, пока он с ног до головы осматривает Чимина, будто изучая или же вспоминая. — Даже после вечеринки ты не выглядел таким помятым с утра. У Чимина приступ. У него астма. Ему нужен воздух. А ещё лучше — убиться. — Ты о чём? — всё так же делает вид, что не понимает, о чём речь, хотя в горле ком размером с футбольный мяч, а сердце колотится, как у мышки перед смертью. Юнги уже хотел было ответить ему, как за его спиной раздаются крики двух голосов, которые звучат неприлично громко, отражаясь от стен огромного помещения. — Чего ты стоишь, как олень в свете фар? — Тэхён взбешён так, что у него вены на шее проступают от злости. — Мы проигрываем из-за твоей пассивности, Чонгук! — Из-за моей пассивности? — сам же Чонгук находился не в лучшем состоянии. — Это ты всегда лезешь туда, куда не нужно. У нас есть тактика, которой мы должны следовать. — Тактика — это хорошо, но иногда нужно принимать решения, отличные от неё, чтобы не проиграть! Они орут так, что у Чимина, и сидящих вокруг него зрителей, уши закладывает. Он настолько шокирован происходящим, что не контролирует вырвавшееся: — Чуть не обосрался, ненормальные. — Они в последнее время только и делают, что орут друг на друга, — вздох Юнги получился слишком тяжёлым, то ли от того, что эти двое уже порядком ему поднадоели, то ли от того, что разговор с Чимином нужно будет перенести. — Да это потому, что ты мозг свой включить не можешь, а только прёшь напролом бездумно, — Чонгук со злостью откидывает мяч в Кима, от чего тот слегка пятится назад, закипая ещё больше. — Хватит, оба, — голос Юнги разрезает помещение, от чего Чимин слегка подпрыгивает на месте уже во второй раз за эти пять минут, проклиная всю их баскетбольную команду до седьмого колена. — У вас что, личный турнир? Нам нужна команда, а не набор игроков с собственными правилами. Капитан возвращается на поле, а Пак незаметно для себя облегчённо выдыхает. Впрочем, облегчение длится до нового крика Тэхёна: — Мы проигрываем, потому что кто-то не может сделать ни одного резкого агрессивного хода. — Тебе только это и нужно — бежать вперёд и не думать о том, что будет дальше, — не остаётся в долгу Чонгук. — Если вы сейчас же не заткнётесь — я выгоню обоих с тренировки нахрен, — зло рычит Юнги, кидая молнии в обоих, пока те сверлят друг друга ненавистными взглядами. — Господи, разорались, — слышит Чимин окуда-то сбоку и не может не согласиться внутри себя. — Чонгук такой хорошенький, когда злится, — это уже доносится от какой-то девушки с другой стороны, и Чимин только тихо усмехается. Впрочем, усмешка пропадет с его лица ровно в тот момент, как он слышит от её подруги: — А ты видела, какой Юнги сексуальный? И не ясно, от чего напрягся больше: от того, что кто-то считает (его) Юнги сексуальным, или от того, что захотелось развернуться и гаркнуть: «Он занят, отвалила». — Как же ты влип. Всё то время, что Тэхён бурчит ему на ухо, Чимин витает в облаках на сказочном пони по имени «пиздец», пытаясь понять, какого чёрта с ним происходит. — О чём вы говорили с Юнги тогда? — голос Тэхёна вырывает из раздумий. — Твоё лицо в тот момент — это испанский стыд. — Мы толком не успели поговорить, потому что твой ор нас прервал, — друг только цокает на это. — Но то, что он помнит, что тем утром от него ушёл я, — это уже стопроцентный факт. — Теперь я точно уверен, что он от тебя не отстанет, — Тэхён вновь играет бровями, на что Чимин только глаза закатывает. — Нет смысла от него бегать, ты же понимаешь? — Я — капитан футбольной команды. Это то, что я умею делать лучше всего. — И что дальше? Будешь прикидываться дураком вместо того, чтобы поговорить? Ты же это не серьёзно? Надежда в глазах Тэхёна тает с каждым следующим словом друга: — Я так серьёзен не был ещё никогда. — Мне нужно поменять лучшего друга — этот бракованный, — чуть ли не воя. В столовую заходит остальная часть баскетбольной команды, и Чимин решает оставить этот разговор на потом, когда они смогут быть наедине. Он уже собирался предложить уйти, особенно пока не появился Юнги, но в этот момент на лице Тэхёна появляется раздражение, и он, пока Чимин молится всем богам, чтобы его друг хоть раз в жизни засунул язык в жопу, протягивая гласные и вальяжно раскидываясь на стуле, кидает кому-то за его спиной: — Вот и наш тактик объявился. Как тебе сегодняшняя игра? Вышло всё по твоему плану? — Ты снова начинаешь свою клоунаду, — Чимин слышит, насколько раздражённо звучит Чонгук за его спиной, и с тихим «понеслась пизда по кочкам» решает для себя и вовсе не поворачиваться в его сторону, а тихонечко слиться с интерьером. — Сколько раз тебе повторять, что это ненормально, когда ты носишься по полю бездумно, как бешеный, нарушая все схемы? Всё, что ты умеешь, — это превращать любую ситуацию в шоу. На этих словах Тэхён подрывается с места, а Чимин, чувствуя жопой неладное, подскакивает следом за ним, тут же хватая его за руку, когда тот уже находится в метре от неподвижно стоящего в позе «я готов набить тебе лицо кирпичом» Чонгука. — Я хотя бы не действую как робот — ни в игре, ни в жизни, — язвительно выплёвывает Тэхён, а затем добавляет, понижая голос, — не учи меня играть, Чон. Я это делаю намного дольше тебя. И ты прекрасно знаешь, что не стал бы со-капитаном, не откажись я от этого. В помещении воцаряется тишина, пока они оба метают друг в друга молнии взглядами. — Вы снова устроили здесь петушиные бои? — Чимин внутренне весь напрягается и готов орать «за что мне всё это» когда слышит знакомый голос. — Лучше бы вы эту энергию тратили на игру. Пока Тэхён и Чонгук продолжают что-то наперебой доказывать Юнги, правда, уже тише, Чимин тихонько пробирается к своим вещам, намереваясь свалить по-тихому, пока на него никто не обращает внимание. Но не тут-то было: — Снова сбегаешь? — эта фраза доносится до неожиданного близко, так что Чимин роняет из рук бутылку воды, внутренне обсираясь уже который раз за этот день — до инфаркта его эта баскетбольная команда доведёт, честное слово. — Неужели ты настолько сильно нервничаешь рядом со мной, что у тебя буквально всё валится из рук? На негнущихся ногах Пак разворачивается к своему ночному кошмару, улыбаясь так, будто у него лицевой нерв защемило: — Просто я задумался, а ты меня напугал. — Не замечал раньше, что ты такой пугливый, — Юнги смотрит на него слишком долго и слишком изучающе. — Особенно по утрам. Сердце Чимина в очередной раз за сегодня готовится к приступу от этих намёков: — Не понимаю, о чём ты. — Долго будешь строить из себя непонимающего? — он выглядит всё так же спокойно, но в голосе чувствуется некая напряжённость. — Юнги, — Чимин наконец-то берёт себя в руки, выжимая из себя остатки смелости, — я действительно не понимаю, о чём ты постоянно мне говоришь. Лучше займись своими игроками и предстоящими соревнованиями, пока они друг друга не поубивали. Он уходит, пытаясь скрыть, как его всего трясёт на самом деле, пока капитан баскетбольной команды сверлит его спину тяжелым взглядом. — Это выглядит настолько жалко, что даже у меня нет слов, — будто бы между прочим комментирует Тэхён, сложив руки на груди и всё время наблюдая за этой сценой. — Полностью поддерживаю, — Чонгук, точно отзеркаливая его позу, только головой качает, с неким сочувствием глядя на Юнги. — А знаешь, — Ким тут же переводит на него своё внимание, — ты ведь тоже при виде меня часто вещи роняешь. — Ты о чём? — тот выглядит натурально сбитым с толку. — Особенно на третьем курсе, — Тэхён разворачивается к нему, улыбаясь. — То тетрадки, то куртку, то ложку, — перечисляет, пока Чонгук глазами бегает по разным углам. — Тоже на меня запал, да? Он только фыркает на это: — Губозакаточную машинку подать? Тэхён смотрит на него ещё минуту, а затем взгляд цепляется за поникшего Юнги, и его гениальную (по словам самого Тэхёна и дурную по словам Чимина) голову посещает гениальная идея: — Давай их набухаем? Чонгук, право слово, даже не удивляется: — Долго думал? — Не долго. — Заметно. — Отъебись. — Пошёл нахер. — Есть другие идеи? — Нету. — Нужно устроить вечеринку в честь нашей победы. — Для этого сначала нужно победить. — Ну ты же у нас стратег, — Тэхён хлопает его ладошкой по груди, улыбаясь, — вот и придумай такую схему, чтобы мы победили. — Ты в курсе, что ты очень надоедлив? — А ты милашка. Ким уходит вслед за Чимином, подхватывая лежащую на полу бутылку воды, что тот отставил, пока Чонгук нечитаемым взглядом сканирует его спину, тяжело выдыхая и прося всевышнего послать ему сил, терпения и валерьянки, иначе он вздёрнется с этим Тэхёном.

***

Следующая неделя Чимина проходит в стиле «я ниндзя», потому что то, с каким мастерством он шухерился по углам от Юнги, иначе не опишешь. И вот снова: стоит только ему переступить порог аудитории после окончания пары, как где-то вдали виднеется стремительно приближающаяся к нему мятная макушка. — Да ну что за пиздец, — пищит Чимин, хватая за руку зевающего Тэхёна и волоча его в противоположную сторону. — Может, он на тебя маячок поставил? — тот только и успевает, что ногами перебирать как можно быстрее, чтобы не распластаться звёздочкой посреди коридора. — Да куда ты летишь-то, ненормальный? — Куда-то, где нет Юнги, что непонятного? — В этой ситуации, если честно, дохуя всего непонятного. Чимин на секунду останавливается: — Справедливо. Он уже было хочет добавить что-то ещё, как до слуха доносится до боли знакомый голос, и Чимин, не слишком долго думая, ныряет за стоящий рядом огромный цветок, скрючиваясь за ним калачиком. Тэхён смотрит на это, не моргая: — Что за лютый ты, блять, пиздец. — Привет, Тэ, — внимание Кима переключается на подошедших к нему Юнги и Чонгука. — А где твоя вторая палочка твикс? — ну ясное дело, что их капитану сейчас мёдом намазано на одного любителя цветов. — Не спрашивай, — он выдыхает слишком уж тяжело, потому что та хрень, которую творит Чимин, слишком хрень даже для него самого. — Он у нас сегодня увлёкся ботаникой. Чимин в кустах на это только фейспалмит. — Интересно, — протягивает Юнги, обращая внимание на странное шевеление, доносящееся сбоку. Понимая, что «прикрытие» его друга находится под угрозой, Тэхён, всё ещё считая это лютым кринжем, решает спасать несчастного Чимина: — А вы куда идёте, ребята? — В гольф играть, — Чонгук смотрит на него, как на дебила (как всегда, впрочем, смотрит). Юнги, всё так же подозрительно косясь на цветок, решает быть зерном адекватности в этом квартете: — На общую лекцию по философии, — а затем он обходит растение с другой стороны, пока Тэхён шепчет «испанский стыд», прикрывая глаза, и с нескрываемым сарказмом продолжает. — А ты идёшь? Чимин в этот момент задаётся только одним вопросом — почему он не прозрачный. — Иду, — и глазами глупо хлопает, так же сидя на корточках. — Ну так пошли, — Юнги уже откровенно забавляется с вида краснеющего парня, пока тот кое-как встаёт и пытается держать лицо, будто ничего не случилось. Идут к аудитории, естественно, в тишине: Чимину стыдно, Тэхёну тоже, Юнги пытается не ржать в голос, а Чонгук просто не отсекает, какого хрена происходит. Все четверо, будто сговорившись, направляются на самую последнюю парту. И ровно в тот момент, когда Юнги оказывается сидящим справа от него, у Чимина закрадываются сомнения, что Тэхён с Чонгуком случайно разбрелись сразу по краям, усаживая их двоих в центре. Он бы даже сказал, табличка «тебя наёбывают» мигает ярко-красным на лбу Тэхёна, пока тот гаденько улыбается, смотря на него. — С тобой, как я посмотрю, не соскучишься, — Юнги придвигается чуть ближе к нему, чтобы его шёпот мог слышать только Чимин. — Долго будешь от меня бегать? — Я не бегаю, — звучит уж слишком неубедительно. — Ну да, прости, ляпнул не подумав, — Юнги картинно хлопает себя по лбу, мол «вот это я, конечно, исполняю». — Как долго ты будешь от меня сидеть за кустами? «Мы думали, что мы на дне, но снизу постучали» — это то, как Чимин может описать ситуацию, в которой он сейчас находится. Вслух он говорит, естественно, другое: — Я просто ручку уронил — искал как раз. — Чимин, — звучит предупреждающе. И он всё же сдаётся, не зная, что дальше ответить и как выкрутиться: — Что ты от меня хочешь услышать? — Например, почему ты сбежал? Или почему делаешь вид, что ничего не было? — Меня больше интересует вопрос, почему ты этого не делаешь, — и он не соврал, ведь в его голове не складывалось два и два: почему вечно достающий его парень, с которым у них были не самые приятные отношения, теперь так рьяно требует его внимания. — А зачем? — В целом, логично… — Потому что… — Чимин пытается придумать что-то, что звучало бы более-менее адекватно и резонно, но мозг тоже, если честно, в ахуе и не понимает, что он должен ему сгенерировать. — Не знаю, Юнги. — Ну так, может, узнаешь? Или, хотя бы, поговоришь со мной для начала? Или, по-твоему, постоянно прятаться за кустами, ползать раком под партами, сидеть за книгой в столовой, будто тебя не видно, и ходить под стенкой — это нормально? — Ой, ну прям постоянно, — Чимин даже немного обиженно губы надул. — Один раз прополз, подумаешь. Юнги смотрит на него в ответ нечитаемым взглядом: — Нет слов, одни эмоции. Чимин тушуется под этим взглядом и сжимается до маленького комочка нервов, и правда чувствуя некую вину за своё поведение: — Прости? — Почему ты сбежал? — Потому что у меня был шок, — он пожимает плечами неловко, ведь и правда не врёт. — А потом почему не поговорил? — А что бы я сказал? — Не знал, что сказать, так меня бы послушал, — Юнги искренне не понимает, в чём проблема. — Слушай, — он вдыхает побольше воздуха грудью, наконец-то решаясь сказать хоть что-то внятное, — это была моя ошибка, ясно? Ошибка, о которой я хочу забыть. Ему хочется дать самому себе леща за то, что он так бессовестно и трусливо врёт, себе в первую очередь, не решаясь признать очевидного и делая этим больно человеку, который, несмотря ни на что, этого не заслужил. Юнги смотрит на него ещё несколько секунд, а затем отворачивается, погружаясь в лекцию. Пак смотрит на него с огромной виной внутри, потому что видит же, что обидел, а потому решается: — Юнги? — Ты сказал всё, что хотел. Если для тебя это было ошибкой — нам точно не о чем говорить, — прозвучало так холодно, как никогда до этого. — Ты такой придурошный идиот, — слышится Тэхёнов шёпот, а Чимин с ним и не спорит.

***

Пара дней проходит в стиле второй части «Сумерки» — сплошные страдания со стороны Чимина, который только и делает, что спит и жрёт, а потом снова спит, чем жутко раздражает Тэхёна: — Что за драму ты тут устроил? — Согласись, что Шарлотта во втором сезоне H2O — это лютый пиздец? — Это, конечно, само собой, но ты долго собираешься играть роль брошенного всеми и несчастного? У меня на тебя такого аллергия. — Юнги меня ненавидит, — получается слишком жалко. Тэхён только языком цокает на это: — Вы просто поссорились, это не конец света. — Ты не понимаешь, — Чимин снова вздыхает так, будто весь этот мир настроен против него, — я был слишком груб с ним. И теперь всё. Никаких разговоров, никаких шансов. — А разве ты от него бегал не для того, чтобы этих разговоров как раз и не было? — Для того, — очередной печальный вздох, пока Тэхён сдерживает себя изо всех сил, чтобы не задушить его подушкой. — Но как-то грустно. — Как насчёт того, чтобы перестать ныть и сделать наконец хоть что-то? Или ты собираешься провести остаток дней в четырёх стенах, жалуясь на судьбу? — Мне и тут нормально, — картина под названием «Ёжики плакали, кололись, но продолжали есть кактусы». — Втяни в себя сопли и верни мне моего друга, у которого не было желе вместо мозгов и который в 6 утра уже успевал отжаться сто раз, — Тэхён захлопывает крышку ноутбука Чимина, строго глядя на него. — Сегодня у нас соревнования — ты должен туда пойти. — Я не хочу его видеть, — он только вздыхает в очередной раз. — Ты не можешь вечно прятаться, Чим. Тем более, я тоже играю, если ты не забыл. — Ты меня простишь. — Нет, я подам на развод и выпишу тебя из завещания. Собери себя в кучу и пошли. Уже на подходе к спортзалу, где будет проходить игра, Чимин недовольно бурчит: — Я тебя ненавижу, я уже говорил это? — Раз сто за день. — Это будет катастрофа. — Всё будет нормально. Тэхён оставляет Чимина на трибунах, где уже потихоньку начинают собираться студенты, и спускается вниз, чтобы размяться до прихода команды из другого университета. И снова эта непонятная нервозность, от которой к горлу подступает тошнота, когда глаза встречаются с глазами Юнги, что смотрят в ответ с обидой вперемешку со злостью. Сердце Чимина сжимается, когда он вспоминает своё поведение каждый раз, когда Юнги просто хотел с ним поговорить. Это именно из-за него между ними будто натянутая невидимая струна, что готова лопнуть в любой момент. Юнги отворачивается от него, продолжая разминку, а Чимин ненавидит и жалеет себя больше прежнего: — За что мне всё это… Во время матча Чимин неотрывно наблюдает за игрой Юнги, внутренне «фангёрля» от того, какой же он охуенный. Капитан носится по полю так, будто был рождён для этого. А когда их команда получает победное очко, которое им приносит Тэхён, Чимин умирает и воскресает за одну секунду, потому что Юнги, у которого азарт и радость в этот момент текли по венам, снимает с себя футболку, кидая её куда-то в орущую толпу, сверкая своим идеальным торсом и татуировками, которые один бедный Пак Чимин готов облизать в этот момент. В голове вспышками мелькают кадры той самой ночи: как его собственные пальцы оглаживали чужую фарфоровую кожу, как он стонал и просил не останавливаться, и как Юнги, покрывая всё его тело нежными поцелуями, дарил ему то, о чём Чимин не мог и мечтать… Когда к нему подбегает до ужаса довольный Тэхён, Чимин пребывает в состоянии «связь с космосом прервана», не в силах выкинуть всплывающие перед глазами кадры. Особенно, когда Юнги сейчас так близко. — Ты видел мой гол? — Ким тормошит его, сверкая улыбкой «тридцать два — не норма». — Д-да, — Чимин промаргивается, возвращаясь в реальность. — Это было реально круто, ты молодец, — он искренне улыбается, обнимая заведённого друга. — Круче меня только яйца, — у Чимина в глазах слепит от его улыбки. — Через час все собираются на вечеринку к Чонгуку — ты идёшь вместе со мной. — По-моему, вечеринки мне сейчас десятой дорогой обходить нужно. Особенно если там будет Юнги. Я и так сознание теряю при виде него. — Меня твои спринтерские забеги от Юнги уже заебали. Если откажешься — я тебя свяжу и сам туда оттащу. Тэхён смотрит так угрожающе, что Чимин гулко сглатывает все свои возмущения и протесты, которые уже были готовы вырваться из него, потому что если Ким Тэхён сказал, что свяжет и оттащит — он свяжет и оттащит. Стоило им только переступить порог чужого дома, как в нос ударил запах алкоголя, смешанный с ароматами дешёвых закусок и сладкого дыма электронок. Музыка гремела так, что стены, казалось, вибрировали, а пол слегка подрагивал под ногами от каждого баса. В гостиной царил хаос: повсюду мелькали студенты с пластиковыми стаканами в руках, а стол под стеной уже был полностью завален пустыми бутылками из-под пива после игры в бирпонг. — Да мы попали в самое пекло, — Чимин присвистывает себе под нос, с усмешкой наблюдая за одним из игроков баскетбольной команды, который выдерся на кухонный островок с криком «мы чемпионы». — Всё, как я люблю, — Тэхён врывается в эту толпу, волоча за собой друга в сторону напитков. Первый шот закидывается внутрь без особого энтузиазма, чего не скажешь о третьем по счёту. В теле появляется такая необходимая лёгкость, а в голове — пустота. Чимин улыбается чуть пьяно, закидывая руки на плечи Тэхёна и виляя задницей в такт музыке, пока его смех растворяется в шуме толпы. — Пойдём, — Тэхён кивает в сторону дальней комнаты, а Чимин, будучи разнеженным от алкоголя, просто идёт, куда его ведут, не чувствуя подвоха. Понимание того, что друг в очередной раз где-то его наёбывает, но вопрос в том — где, посещает голову Чимина ровно в тот момент, когда он видит небольшую кучку людей, сидящих на диване и креслах вокруг небольшого журнального столика, в число которых входят Чонгук и, конечно же, Юнги. — А вот и мы, — сверкая, как новогодняя ёлка, Тэхён усаживает их на диван, прямо напротив неотрывно смотрящего на них капитана команды, пока Чимин мысленно выставляет вещи лучшего друга из их комнаты в общежитии. — Во что играем? — Классика, — Чонгук улыбается чуть хищно — и это тот момент, когда Паку становится по-настоящему страшно, — начнём с «я никогда не». Все знают, что это самый просто способ набухаться в начале тусовки. Но осознание тотального несправедливого наебалова уже второй раз за вечер приходит в уже прилично поддатую голову Чимина, когда изо рта Тэхёна и Чонгука вылетают такие вещи, на которые он раз за разом опрокидывает в себя стопку. Вещи, такие как «я никогда не был капитаном футбольной команды» (ну логично, да, услышать такое от игроков в баскетбол), «я никогда не ел тост с арахисовой пастой и джемом» (а вот Чимин очень даже ел), «я никогда не сидел за цветком на полу» (спасибо, Чонгук, во век не забудем твою доброту). К концу игры Чимин чувствует себя преданным и обиженным на весь мир. Он переводит поплывший взгляд на сидящего напротив него Юнги и понимает, что тот пьян не меньше его. Разве что капельку. Что действительно странно — сверкающие, как две новые монеты, Чонгук с Тэхёном. А когда рот последнего открывается, чтобы сказать «а теперь играем в правду или действие», Чимин понимает, что готов совершить убийство, потому что каждый в этом универе знает, что если Ким Тэхён решает поиграть в правду или действие — рано или поздно у него пересосутся все. — Чимин, — остатки трезвости Чимина вопят «убегай, идиот, тебе не выбраться отсюда не трахнутым», но алкоголь внутри него не уживается со здравым смыслом, поэтому он продолжает сидеть на месте, — правда или действие? — Правда. — Есть ли в этой комнате кто-то, кого бы ты хотел поцеловать? — Тэхён хитро закусывает губу, отпивая своё пиво, пока Чимин начинает медленно краснеть от смущения. — Да, — выходит уверенней, чем кто-либо ожидал. — Этот человек сейчас смотрит на тебя? В данной ситуации вопрос звучал странно, потому что на него сейчас смотрели все присутствующие, сгорая от любопытства, кого же хотел поцеловать капитан футбольной команды. Однако, взгляд самого Чимина был направлен на одного-единственного человека, что сидел напротив, будто не дыша, и смотрел прямо в его душу. А потому ответ снова звучит твёрдо и уверенно: — Да. Пьяная голова Чимина вспоминает ту ночь до малейшей детали. Вспоминает, как хорошо ему было. Сложно забыть все их старые ссоры, но ещё сложнее — как глупо он вёл себя с Юнги, убегая от него, и как неприятно сделал своими словами. Этот вечер — прекрасная возможность, чтобы исправить ошибки последних недель и наконец-то сделать то, что давно хотелось. Пусть даже завтра утром он снова сбежит. Здесь и сейчас он видит только довольную улыбку напротив и то, как чужой взгляд его сжирает, от чего внутри всё закипает. — Это Мин Юнги? — победный бросок и… — Да, — гол. Сидящие вокруг улюлюкают, смеясь, пока Юнги подрывается с места и, хватая Чимина за руку, тащит его на второй этаж дома. — Я же говорил, что сработает, — Тэхён выглядит до неприличия довольным собой. Чонгук только хмыкает тихо: — Отныне я боюсь пить с тобой. Юнги заводит их в самую дальнюю комнату на втором этаже, громко хлопая дверью и закрывая её на замок. Он выглядит слегка напряжённым, когда подходит вплотную к размякшему Чимину, что нервно облизывает губы, привлекая к ним чужой взгляд: — Значит, хочешь меня поцеловать? — Хочу, — Юнги буквально плывёт от того, насколько парень напротив него поддатлив. — А чего нервы мне трепал до этого? — Чтобы ты не расслаблялся, — Чимин тихо хихикает, видимо, находя себя очень забавным в этот момент. — Чимин, — выходит чуть устало, — скорее всего, ты забудешь об этом утром, но у меня к тебе есть чувства, и я не собираюсь больше ловить тебя по коридорам. Не после сегодняшней ночи. Пока Чимин пытается вникнуть в смысл сказанных слов, Юнги подходит к нему вплотную и, зарываясь тонкими пальцами в его мягкие волосы, накрывает пухлые губы таким долгожданным поцелуем. Он смакует их вкус, млея внутри, пока чужие ладошки неуверенно ложатся ему на плечи, переплетаясь. Юнги нежно сминает желанные губы, посасывает то верхнюю, то нижнюю и, слыша тихий тонкий стон наслаждения, без препятствий прорывается языком внутрь, оглаживая ряд нижних зубов, проходясь по нёбу и млея от чужой реакции на это действие. Юнги ведь так долго ждал этого поцелуя — когда он сможет так близко прижаться к горячему телу, очертить пальцами его изгибы, почувствовать мягкость его губ и ловить чужие стоны своими. — Если утром сбежишь — я тебя прикую к себе наручниками, понял? — он еле дышит от нахлынувшего возбуждения. — Это пахнет статьёй и нездоровыми отношениями, — кое-как лепечет Чимин. В ответ только хмыкание: — Нездоровые отношения у тебя с Тэхёном, а я просто слишком стар для этого дерьма.

***

Утро встречает Чимина слишком ярким солнцем, светящим в лицо, которое будит его окончательно уже к десяти часам утра. Он поворачивает голову в сторону и натыкается на мирно сопящего рядом с ним Юнги. Губы трогает лёгкая улыбка, когда он вспоминает события минувшего вечера. Чимин, тихо визжа внутри себя от счастья, поближе подсовывается к чужому телу, зарываясь носом в шею и вдыхая его природный запах. — Доброе утро, — доносится хриплое, а затем его заключают в кольцо рук. — Доброе. Когда они, всё ещё сонные, но ненормально довольные, вываливаются из комнаты, то натыкаются на ошалевшее лицо Чонгука, который испуганно смотрит на них в наполовину надетом чёрном лонгсливе. — Ты чего такой странный? — Юнги с подозрением осматривает друга, не понимая причин его замешательства. Ответ находится сам собой, когда дверь комнаты напротив резко открывается, являя взору собравшихся полуголого Тэхёна, который подходит со спины ко всё так же неподвижному Чонгуку и, кладя подбородок тому на плечо и обнимая рукой его талию, счастливо смотрит на Чимина: — Выглядишь затраханно. — Ты, кажется, сломал Чонгука, — всё, что может ляпнуть Чимин, чувствуя, как рядом стоящий Юнги берёт его за руку, сотрясаясь от смеха. — Он привыкнет. Чимин с Юнги, всё так же держась за руки и похихикивая с ворчания Чонгука, спускаются вниз, решая оставить их друзей наедине. Юнги первым нарушает тишину: — Ты же помнишь, что было прошлым вечером и ночью, правда? — Помню, — улыбка выходит чуть смущённой. — Не будешь убегать? — Не буду. — А на свидание со мной пойдёшь? Чимин подходит к нему и, счастливо выдыхая в самые губы «пойду», накрывает их нежным поцелуем.