pas de deux

Ночную тишину прерывает негромкое лязгание лезвий ножниц, шуршание ткани и ниток, шипение из-за уколотых пальцев нежных рук и бесконечные ругания себя.  «Наставник Ли точно не будет в восторге, если увидит меня здесь», – шмыгает носом Джисон и ловит небольшую тревожность о том, что наставник может зайти в любую минуту в балетный зал, где сидит юноша и бесконечно пробует сломать пуанты. Ноги в крови, потому что пуанты новые, непривычные, неподстроенные под ногу носителя. Плевать, что он задержался в зале намного дольше, чем положено. Плевать, что время перевалило давно за полночь. Ночные тренировки для студента балетной школы – не новинка. Он хочет казаться лучше в глазах преподавателей и сокурсниц, которые то и дело, что кидают недовольные взгляды на парня, который замедляет их тренировку. Они все выросли в этой школе, а он – чужой. Сколько бы времени не прошло, он всегда будет казаться им чем-то плохим, даже если показывает хорошие результаты. Но этого недостаточно. Должно быть всё идеально. Он тренируется на износ, стирает пальцы в кровь, заклеивает их пластырями, надевает пуанты и снова идёт тренироваться. Джисон хочет быть лучше, хотя бы в глазах Минхо. Мужчина гоняет его по всему залу, выматывая парня, что, по приходу в комнату в общежитии при академии, валится с ног и засыпает беспокойным сном.  — Да чёрт возьми, почему ты не поддаёшься, – шипит Джисон, сдавливая пуант в руках, пытаясь переломить картонную вставку. Преподаватели заставляют брать жёсткие пуанты, но разбить их без подручных средств – невозможно. Но у Хана нет молотка или чего-то твёрдого для того, чтобы разбить жёсткий картон. Парень бесится и плачет, потому что не выходит. День сам по себе отвратительный, а тут ещё и это. На него снова накричали и сказали, что он никчемный и ему не место в балете. Бёдра широкие, руки и ноги кривые, благо личико – то, что надо. Не то чтобы Джисона это прям беспокоило, он и так знал, что не подходит под стандарты для таких известных личностей, но от чего-то ему становилось обидно. Почему в своей школе ему сулили что-то хорошее в будущем, а здесь ему говорят, что лучше бы он никогда не занимался балетом?  Сомнения в своих умениях сильно накрыли его. Пуант летит куда-то в сторону, пока парень закрывает ладонями лицо и тихо плачет. Ему абсолютно не важно сейчас, что кто-то может зайти, будь то охранник или его наставник, в которого он так по-глупому влюблён. Он просто устал. Ему нет дела до того, что во внешнем мире, пока его внутренний рушится от несбывшихся надежд. Разочарован ли он в том, как выглядит мир большого театра? Нисколько, он был готов к этому. Обижен ли он на своих бывших преподавателей? Нет, они не виноваты в этом. Он разочарован в себе, что не оправдал ожиданий. Сквозь спесь своих эмоций, он не замечает того, что сзади, на входе в зал,  за ним наблюдает тот, кому он хотел бы понравиться больше всего. Тот, кто гоняет и сыплет едкими комментариями. Тот, кто обижает больше всего на свете.  «Ну что за ребенок», – думается Минхо, пока тот видит своего подопечного в лунном свете посреди пустого балетного зала. Сердце сжимается от боли, ведь до него доходят тихие всхлипывания и шепот о том, что Джисон слабак и недостоин того, что сейчас имеет. Этот ребенок может и будет звездой, Минхо себе обещает сделать его счастливым.  — Хан Джисон, время два часа ночи, какого чёрта ты здесь делаешь? Ты в это время должен десятый сон видеть в своей кровати в общежитии, – голос, словно холодная сталь, режет слух и заставляет покрыться мурашками от непонятного страха. Парниша, что сидел на полу, съёживается и не торопится отвечать на поставленный вопрос. Минхо явно его напугал, за что даёт себе мысленную оплеуху. Он медленно подходит к младшему, немного опешив от того, как выглядят ноги Джисона сейчас.  — Простите, наставник Ли, я сейчас уйду. С-сейчас, я соберу свои вещи и пойду, извините, – парень вытирает лицо ладонью, шмыгая носом. Он быстро вскакивает на ноги, шипит, но продолжает собирать вещи. – Господи, ребенок, успокойся.  Давай сюда свои бедовые пуанты, я видел, что ты пытался их разбить, – Минхо протягивает руки для того, что бы младший положил в них пуанты. Он осторожно принимает их из трясущихся ручек Джисона, присаживается на пол и постукивает одним из них рядом с собой, как бы подначивая на то, чтобы парень сел. Хан опешил, но послушно присел рядом, следя за тем, как старший разламывает картон. Сила его рук - или это профессионализм? - поражают Джисона, что молча следит за всем этим, не понимая, почему наставник решил помочь ему, а не выгнал из зала. Когда один пуант готов, Ли протягивает его Джисону обратно, чтобы тот попробовал сам промять их. — Спасибо, наставник Ли, вы мне очень помогли, – шепчет Хан, не смея поднимать глаз на старшего. Он берет ленту и отмеряет правильное расстояние, чтобы пришить её. Руки трясутся, оттого и игла соскальзывает и колет в палец. Джисон тихо шипит, притягивая палец к губам, чтобы слизать выступающую кровь, потому что уколол глубоко.  — Аккуратнее, Джисон. Дай сюда, я сам всё сделаю, – Минхо забирает у него пуант и берётся пришивать ленту. Лунный свет красиво ложится на лицо старшего, а Хан невольно залипает. У Минхо утонченные черты лица, со стороны может показаться, что он выглядит как принц. У него милая родинка на крыле носа, пухлые губы и неимоверно красивые глаза, в которых хотелось утонуть. Темно-шоколадный оттенок манил к себе, а иссиня-черные волосы красиво переливаются на свету, так и хочется запустить пальцы в шевелюру, наматывая на пальцы пряди. Джисон несколько минут рассматривает лицо своего наставника, пока не вздрагивает от того, что в его сторону поворачиваются и вопросительно смотрят. Конечно Минхо заметил то, что он пялится. Ну какой же он идиот. Хан машет головой, мол, «ничего такого, всё в порядке» — Джисон, ты.. Почему ты не обрабатываешь ноги? Ты же знаешь, что для балерины ноги – важный атрибут. Они должны быть в целости.  — Простите, наставник. Я не успел.. Точнее, я забыл с собой взять бинты и перекись. Но я бы пришел в общежитие и обработал, не переживайте! – в сердцах выкрикивает Хан, но быстро тушуется и продолжает шепотом, – Я не знал, что вы ещё в академии. — Это у меня много вопросов. Один из них: почему ты всё ещё в зале? – недовольно смотрит, поджимая губы. — Я часто занимаюсь по ночам.. – ещё тише шепчет Джисон, отводя свой взгляд куда-то в сторону, но чувствует то, каким прожигающим, но до одури нежным взглядом, смотрит на него Минхо.  — Посиди здесь, я за аптечкой, – только и успевает бросить Ли, пока убегает из зала. Джисон спокойно выдыхает, словно он на несколько минут задерживал дыхание, чтобы нырнуть под воду. С Ли Минхо страшно комфортно, несмотря на его едкие подколы, старший очень образованный и интересный собеседник. Он всегда готов помочь, но при этом изначально пристыдит. Он покажет и расскажет что-то из своего опыта, ведь любит этим делиться. И Джисону было бы интересно узнать, какой он в повседневной жизни. Каков он как человек, а не как преподаватель? За потоком мыслей он не замечает, как старший возвращается в зал с небольшой местной аптечкой из медпункта.  Минхо усаживает Джисона на скамью, положив его ноги к себе на колени, и начинает обрабатывать образовавшиеся мозоли и стёртую в кровь кожу. Он касается нежно ступни, невесомо поглаживая, когда Хан шипит от того, что сильно щиплет рана. Старший дует, когда обрабатывает специальной мазью, чтобы не было больно, заматывает пластырями и напоследок говорит Джисону беспокоиться о своих ногах и давать им отдыхать. — Возьми выходной и отдохни, ты очень измучен. Можешь не приходить сегодня на тренировку, – шепчет Минхо, выходя из зала и оставляя Хана в недоумении заливаться краской от произошедшего. У младшего сильно бьётся сердце, а румянец на щеках обжигает лицо, заставляя глупо и влюблённо улыбаться.