Плыть по течению

Логан думает: ну и как он оказался здесь, в этой точке? Жаловаться не на что, он бывал в переделках значительно хуже, но всё-таки: как? Уэйд вот не думает. Кажется, совсем. Плывёт, красуясь, по течению и портит настроение всем, кто ждёт там труп своего врага. Уэйд живёт свою лучшую жизнь, но Логан-то в ней что делает? Ответ “изо дня в день подвергается домогательствам” не такой уж и правильный: Уэйд не домогается. И не очень понятно, флиртует ли. Логан сказал бы, что флиртует, но, во-первых, кто в своём уме станет флиртовать с побитым жизнью старым алкашом, который в любую секунду может выпустить тебе кишки? Во-вторых, Уэйд ведёт себя примерно так же со всеми. Логан просто не исключение, вот и всё. Уэйд толкает его в плечо, заставляя подвинуться, и, вместо того, чтобы сесть на диван, укладывается головой к Логану на колени. Телик бубнит какую-то ерунду; Логан даже не пытался его смотреть, просто выдыхал после тяжёлого дня, и тут припёрся Уэйд. — Устроим киновечер, арахис? — спрашивает он, поигрывая бровями. — Только ты, я и бар “Голубая устрица”. — Эй! — кричит из соседней комнаты Слепая Эл. — Я буду подслушивать! — Ты, я, “Голубая устрица” и вуайеристка Эл, — немедленно исправляется Уэйд. — Но она даже смотреть не будет, честное слово. Логан со стоном откидывает голову на спинку дивана. Сил больше ни на что не хватает, даже на попытку спихнуть Уэйда с колен. Это всё равно бесполезно: за те несколько месяцев, что Логан живёт с ним в одной квартире, ему это так ни разу и не удалось. Впрочем, старался он только первые несколько раз. — Вы что, уже начали? — кричит Эл из-за стены. — Подождите там, я включу диктофон! — Не торопись, дорогуша! — кричит в ответ Уэйд и, понизив голос на несколько тонов, спрашивает уже почти серьёзно: — Так заебался, арахис? Хочешь, местами поменяемся? Мои коленочки не хуже, честное слово. Логан должен отказаться. Логан должен огрызнуться, что не хочет больше слышать эту дурацкую кличку. Логан должен встать и уйти, скинув Уэйда с колен. Но сил сделать то, что он “должен” и правда не осталось, и неожиданно для себя он просто кивает. Конечно, он хочет, просто ни к чему хорошему это никогда не приводило. Впрочем, Уэйда мало заботит, что там было у Логана в прошлом. Тяжёлая башка исчезает с его колен в один момент, Уэйд обнимает его за плечо и тянет на себя, и Логан уже лежит, чувствуя щекой его прохладные джинсы, и всё это так хорошо, что Логан просто закрывает глаза. Уэйд над его головой тихо возится, стаскивая со спинки дивана плед, пододвигая к себе пульт от телека, делает что-то ещё. За стенкой шаркает Слепая Эл, за окном шумит вечерняя улица, Уэйд наконец перестаёт возиться и, что-то тихо напевая себе под нос, запускает пальцы Логану в волосы. Логану так хорошо, что он проваливается в сон, и если ему что-то и снится, то он этого знать не знает и не помнит наутро. Наутро Уэйд подмигивает ему с кухни, и выглядит так помято, словно всю ночь провёл на диване. Если это так, то подушка из него не очень: у Логана отваливается шея, и руку он почти не чувствует, и тонкое чувство разочарования разливается по венам с каждым ударом сердца. Он… Ожидал чего-то? Чего? Проснуться у Уэйда на коленях? — В следующий раз, сладкий, давай всё-таки устроим веселье в кроватке, — приветливо говорит Уэйд и, допив кофе одним глотком, исчезает в неизвестном направлении. Логан думает об этом весь день и весь вечер. Уэйд так и не появляется, и Логан меряет шагами гостиную, раз за разом обдумывая, что Уэйду сказать. Слепая Эл с усмешкой поворачивает голову за Логаном вслед, но не говорит ничего. И слава богу, разговоры ему сейчас точно ни к чему. Это ведь уже не в первый раз. Уэйд флиртует решительно со всеми, даже со Слепой Эл, но только с Логаном — так. Может быть, ему кажется. Может, он только хочет думать, что он для Уэйда — не только временный сосед, с которым Уэйд спас мир пару месяцев назад. Логан не понимает даже, хочет ли он что-то прояснить между ними — или пусть остаётся, как есть. Следующим утром Уэйд дрыхнет так крепко, что Логан даже не думает его будить. Выбирается на улицу, прямо в сырой туман, и идёт туда, где его точно никто не побеспокоит — на собственную могилу. Здесь Логан ещё ни разу не был, и находит место не сразу. Следов схватки, о которой Уэйд рассказывал в таких красках, что почти наверняка преувеличил раз так в пять, уже нет, могилу закопали, и кругом тихо и мирно. Как и должно быть на могиле. Логан садится прямо на землю, прижимаясь спиной к холодному надгробию. Во фляжке ещё плещутся остатки виски, привычно, почти успокаивающе обжигают язык. — Я знаю, что ты вряд ли оказался бы на этом месте, если бы был жив, — говорит Логан. — Но раз уж я как-то оказался на твоём… Как думаешь, в этом вообще есть смысл? Никто не отвечает. Логан понятия не имеет, зачем сюда пришёл, но куда-то прийти было нужно — почему бы и не сюда? Виски хватит ещё на несколько глотков: недостаточно, чтобы захмелеть и начать делать глупости, но вполне достаточно, чтобы подумать. Логан думает: как он оказался в этой точке? Несколько месяцев назад его ненавидел целый мир. Теперь у него есть дом, ещё-не-друзья, но уже что-то похожее, все считают его воскресшим из мёртвых, и надоедливый выскочка флиртует с ним так, что Логану неудержимо хочется хотя бы надеяться. Жаловаться не на что, но как это вообще получилось? И что ему делать? Не окажется ли в итоге, что он всё себе придумал? Несколько часов спустя, отморозив задницу и проголодавшись до кровавой пелены перед глазами, Логан покидает могилу, так ничего и не надумав. Весна неотвратимо приближается, но темнеет ещё достаточно рано, и до города Логан добирается уже в темноте. Он всё ещё не придумал, что ему делать, так что применяет метод, подсмотренный у Уэйда: плывёт по течению. Течение заносит его в маленький магазинчик в паре кварталов от их жилья, где продают подержанные DVD с фильмами по баксу за штуку. Мелочи в кармане как раз хватает на два диска с антологией “Полицейской Академии”. Логан понятия не имел, что их наснимали столько, но это совершенно не важно. Коробки с дисками приятно холодят бок под курткой. Пиво и чипсы добавляются сами, просто по пути. Если есть кино на вечер, то должны быть пиво и чипсы, разве нет? Если нет, то и так хорошо пойдёт. В квартире тепло и даже, страшно сказать, уютно. Слепая Эл слушает радио у себя, Уэйд лениво скроллит тик-ток, развалившись на диване и закинув ногу на спинку. На звук открывшейся двери он поднимает голову и улыбается — как будто и правда рад его видеть. — Добро пожаловать домой, секси-бой, — тянет он, лениво поднимаясь с дивана, и замечает в руках Логана пачку пива. — Планируешь приятно провести вечер? А я в планах есть? — Есть, — хмыкает Логан. — Ты, я и бар “Голубая устрица”. Слова с непривычки отказываются покидать глотку без боя, но это всё не важно. Уэйд вскидывает брови, мгновенно оказывается рядом, но вместо того, чтобы забрать из рук Логана пиво, он аккуратно отводит пальцем полу его куртки и, скорчив гротескно-уважительную гримасу, кивает. — Всё-таки хочешь устроить киновечер, арахис? — спрашивает Уэйд, сияя улыбкой, и даже не думает отходить в сторону. Логан ставит чёртово пиво на пол, пока не стало поздно, и тяжело вздыхает. Пока он думал в одиночестве, успел как-то забыть, что Уэйд не затыкается ни на секунду. — Если предложение всё ещё в силе, — выдавливает он, и Уэйд расплывается в улыбке ещё шире прежней. Хотя казалось бы — ну куда шире? — Для тебя, дорогуша, всегда в силе. Как он снова оказывается головой на коленях Уэйда, Логан так и не понимает. Как-то само собой. Легко и непринуждённо, как всё, что делает Уэйд. Прохладные пальцы в волосах Логана тоже оказываются легко и непринуждённо, как будто там их законное место. Логан бы очень хотел, чтобы так оно и было. И в этот раз Логан не достаточно вымотан для того, чтобы не думать: член Уэйда где-то совсем рядом. Логан его не чувствует, может быть, к счастью, просто не может отогнать мысли прочь. Он очень старается сосредоточиться на фильме, но получается откровенно так себе. Уэйд совершенно не помогает: ёрзает, вздыхает, и его пальцы нет-нет да сжимаются в волосах Логана сильнее, чем стоило бы. Возможно, он тоже думает о том, что лицо Логана совсем рядом с его членом, стоит только развернуться. — Будешь чипсы, орешек? — хрипло спрашивает Уэйд, и перед лицом Логана появляются испещрённые язвами пальцы с зажатой в них чипсиной. Большой и красивой, как будто Уэйд специально выкапывал её для Логана. Пальцы Уэйда покрыты мелкой золотистой крошкой, и Логан решается. Чипсина хрустит на зубах и исчезает, и Логан, чуть подавшись вперёд, успевает обхватить эти пальцы губами до того, как они исчезнут. Слизывает солёные крошки, на секунду вспоминая, что ужасно хочет жрать, и забывая об этом снова, когда Уэйд где-то сверху охает от неожиданности и хрипло спрашивает: — Ещё? Или, может быть, просит. Какая, к чёрту, разница? Логан хватает зубами новую чипсину, царапая клыками Уэйдовы пальцы, и в следующий раз мягко зализывает покрасневшую кожу. Втягивает фалангу в рот, щекоча её языком, и тут же выпускает, словно ничего и не было. Уэйд дышит всё тяжелее, и та его рука, что до сих пор в волосах Логана, вцепляется в них уже совершенно не мягко. — Если бы я знал о твоих оральных фиксациях, арахис, я бы уже давно что-нибудь… — Заткнись, — выдыхает Логан ему в руку, и широким движением языка вылизывает ладонь. — Просто заткнись и давай ещё… Он снова хватает зубами чипсину, размалывает языком и зубами и тянется губами, чтобы собрать с пальцев Уэйда золотые крошки, но тот вдруг обхватывавет Логана за подбородок и проталкивает свои пальцы ему в рот, и кровь устремляется куда-то к паху с такой невероятной скоростью, что у Логана голова идёт кругом. Он слышит чей-то короткий стон, и понятия не имеет, чей он: его собственный или Уэйда. Он замирает с чужими пальцами во рту, чувствуя щекой жар с той стороны, где должен быть член Уэйда, чувствуя жар во всём теле и приятную тяжёлую боль в его собственном паху, и пальцы у него во рту нетерпеливо двигаются, лаская язык. Логан подаётся им навстречу, насаживается на пальцы ртом, сжимая свой член через джинсы, чтобы хоть как-то облегчить себе страдания. — О, нет, нет, — возражает Уэйд, вытягивая пальцы у него изо рта и перехватывая руку Логана. Пальцы в его волосах сжимаются, заставляя его откинуть голову и посмотреть Уэйду прямо в глаза. — Сладкий мой, я не позволю тебе дрочить в наш первый раз. Только через мой труп. Его зрачки настолько широки, что в них может запросто затянуть, как в чёрную дыру. Мгновение Логан хочет ответить, что его всё устраивает, и выпустить когти, снять напряжение привычным способом, Уэйду всё равно ничего не будет, но вдруг думает: да какого чёрта? — Я у тебя не спрашивал разрешения, — хрипит он и пытается вырвать руку, но Уэйд с лёгкостью удерживает её в своих пальцах. — А у меня такое чувство, что тебе только и нужно, что разрешение, — ухмыляется он. — Давай, арахис, дерзни уже и сделай что-нибудь, хватить сиську мять. Логан хмыкает и, повернув голову, слабо сжимает зубы поверх его члена, выталкивая из груди Уэйда удивлённый вскрик. Даже сквозь джинсы и чёрт-пойми-сколько слоёв ткани под губами Логана горячо и каменно-твёрдо. Он ведёт губами вдоль члена, думая, что не так уж это и страшно, и Уэйд стонет с таким наслаждением, что Логан ему даже немного завидует. Он тоже хотел бы. Уэйд к нему так и не прикоснулся. — Хочешь попробовать без обёртки, сладкий? — спрашивает Уэйд. Он пытается звучать игриво, но звук его голоса — это звук мольбы. — Я тебе, ты — мне, — хрипло предлагает Логан. — Я уж думал, ты не попросишь… Уэйд сталкивает его голову с колен и забирается на диван так, что его лицо прямо напротив паха Логана. Нестерпимо хочется толкнуться прямо ему в лицо, но у Логана есть, на что обратить внимание и кроме этого. Тем более что Уэйд справляется сам: звонко расстёгивает ремень и пуговицу на джинсах, звонко и слегка болезненно для Логана вжикает молнией. Не остаётся ничего, кроме как заняться своей частью. Он слишком давно этого не делал и вообще не помнит, когда в последний раз не то что трахался, а хотя бы дрочил. Член заполняет рот, и это даже лучше, чем пальцы Уэйда, и рот Уэйда на члене Логана лучше, чем руки, и само то, что это Уэйд сейчас с ним, заставляет Логана острее воспринимать происходящее. Горячий рот Уэйда не даёт толком сосредоточиться, но Логан честно пытается хотя бы двигать головой в одном ритме — ровно до того момента, как член у него во рту напрягается, а Уэйд замирает. Ровно та секунду, чтобы отстраниться и почувствовать горячие капли спермы на губах. Шум крови в ушах заглушает тихий стон где-то в районе паха, но Уэйд всё ещё держит во рту его, Логана, член, и вибрация от этого стона передаётся вверх по позвоночнику куда-то в самый мозг. — Уэйд, — зовёт Логан и сам двигает бёдрами, совершенно забив на то, будет ли Уэйду комфортно от члена в глотке. Уэйд снова стонет и возобновляет движения головой. И это ещё острее, и лучше, и горячее, и совершенно невыносимо под конец, Логан пытается сказать что-то, предупредить, но может только стонать в ритм с Уэйдом, прижавшись щекой к его бедру. Напряжение растёт и находит выход, и, в отличие от Логана, Уэйд, кажется, не настолько брезглив — или не успевает отстраниться. Силы заканчиваются как-то сразу, и они лежал, обняв друг друга за бёдра под бормотание давно забытого фильма и радио в комнате Слепой Эл. Может, она и слышала всё, но это только её проблемы. У Логана в это конкретное мгновение проблем не осталось совершенно, если не считать подсыхающей спермы на лице и узкого дивана, с которого он рискует в любой момент свалиться. — Пойдём в кроватку, арахис? — спрашивает Уэйд у его колен. — А разговоры будем завтра разговаривать, если ты захочешь. У Логана почти нет сил, но он согласно что-то мычит и скатывается с дивана. В постели Уэйд вдруг обхватывает его лицо и осторожно целует, шепча: — Об этом тоже поговорим завтра, арахис, — и Логан целует его в ответ, так и не поняв, как он оказался здесь, в этой точке. Да и какая, к чёрту, разница?