Тайна бессмертия

Улицу наполнял безмятежный день, залитый мягким, почти осязаемым светом. Дзюн не припоминала, когда последний раз ощущала подобное спокойствие – оно обволакивало, как теплая вода, делая мир вокруг зыбким и невесомым. Воздух, свежий и сладкий, наполнял легкие с каждой неторопливой парой вдоха-выдоха. Пахло летом, сладкой ватой. Детская возня, крики и смех долетали до нее будто сквозь толстое стекло – они были частью этого дня, но не касались ее самой, оставаясь где-то на периферии сознания. Ноги сами понесли ее к главному аттракциону этого места – гигантским американским горкам, чьи контуры резали небо. Она не заметила, как оказалась в вагонетке, как пристегнула ремень. Действия совершались сами, помимо ее воли, будто кто-то невидимо дергал за ниточки. Тело стало чужим, непослушным сосудом, в котором затонула ее воля. Возле неё сидел кто-то ещё. Но голова не поворачивается, чтобы увидеть, кто именно. Тело неподвижно, как если бы кости и мышцы больше не принадлежали ей. Она чувствовала – этот человек знаком ей. Очень знаком. Даже слишком. С глухим щелчком механизм пришел в движение. Первые метры они преодолевали медленно, почти лениво, под мерный, убаюкивающий стук колес по стыкам рельсов. Покой был обманчив и хрупок. И когда вагонетка достигла самой вершины, на миг застыв над бездной, в Дзюн все внутри сжалось от животного, первобытного ужаса. Внезапная паника требовала действий – дернуться, закричать, остановить неумолимое движение. Но ее тело, все еще ведомое незримым режиссером, лишь послушно подняло руки вверх, как у довольного ребенка. Поезд ринулся вниз. Но не по знакомой трассе, петляющей между опорами, а прямо в провал, в зияющую черноту под землей. Рельсы обрывались, и впереди была лишь пустота, холодная, беззвездная неизвестность. Дзюн закричала, и ее собственный голос, полный отчаяния, разрывал тишину. А рядом, заглушая его, звучал громкий, безудержный смех веселья... Дзюн резко вздохнула, подскочив, как от удара током. Сердце бешено колотилось о ребра, выстукивая дробь паники. Она лежала в темноте, запутанная в одеяле. Кожа была липкой и мокрой от пота, волосы прилипли к вискам. -Ну и сон... -прошептала она, и слова повисли в предрассветной тишине, густой и тягучей. Все казалось до жути реальным. Электронные часы на тумбе отсвечивали кислотно-зеленым: 5:14. С трудом поднявшись с холодного пола, она потерла онемевшую поясницу. Отвратительное ощущение влажной ткани на коже не давало ни секунды покоя. Дзюн, не раздумывая, побрела в ванную. Холодная плитка под ногами посылала неприятные мурашки по коже. Струи душа были прохладными и бодрящими, смывая следы кошмара. Пена скользила по телу, и пока она намыливалась, ее взгляд упал на всё ещё незажившую рану, и она вздохнула. *Эх...Стоило бы сегодня сходить на арену.* Мысль прозвучала в голове с несвойственной ей четкостью, отсекая остатки сонной дурманости. *В кошельке осталось всего восемьдесят четыре монеты. Если не ошибаюсь. Ну, и, конечно, вся эта история с регенерацией. Фэнг вроде бы упоминал, что какая-то его знакомая в курсе, куда обращаться с подобными... проблемами. Интересно, рассказал ли он ей обо мне? Или решил не вмешиваться? Если кто-то и узнал бы о таком, то...ну, думаю, началась бы паника. Все боятся ненормального, даже если сами давно ненормальны. Впрочем, никто больше не заговаривал о подобных сбоях. Значит, пока это только я.* Мысль о том, что другие бойцы могут прознать о ее "недоразумении", вызывала у неё глухую панику в моменте. Она смыла с себя остатки сна и мыла, пока кожа не покраснела. Вода обжигала, как будто пыталась стереть с неё не пот и грязь, а воспоминания. После душа Дзюн долго стояла перед зеркалом, наблюдая как вода капала с кончиков волос. Потом она перевязала руку привычным, автоматическим движением, и надела повседневную одежду: кожаные черные джинсы и бордовую водолазку. Идти не хотелось. Вообще. Настроение было паршивое, тело ломило, а в душе скреблись когти усталости. Но кто здесь вообще спрашивает о желаниях? В конечном счете, это была просто часть жизни. Не работа, не долг, а нечто более фундаментальное и безликое. Предназначение. Слово эхом отдавалось в голове. Схватив оружие, она вышла из дома. Улица была почти пустынна, залита косыми лучами раннего рассвета. Она уже почти добралась до терминала выбора карт, и пальцы сами выбрали "Нокаут". Почти машинально, без раздумий, на автопилоте. Самый простой вариант на сегодня. Главное – взять себя в руки и не отвлекаться на лишние, ненужные мысли. Однако вот ждать, когда начнётся бой, пришлось довольно долго. В такую рань еле-еле набролось ещё пять участников. Что-ж, не у каждого вместо утреннего кофе в планах стоит бой. Дзюн наконец зашла на арену, сразу же взглянув в сторону сегодняшних союзников. Один с ракетницей, второй – с гитарой. Не худший вариант. План созрел мгновенно: нужно прокрасться к центру, выяснить состав противников и уже тогда выработать тактику. Но едва они пересекли линию старта, как команда рассыпалась, и каждый побежал в свою сторону. Типично. Дзюн прижалась спиной к стене на центральной площади, внимательно сканируя пространство. Казалось, абсолютная пустота. Слишком тихо. И в этой звенящей тишине позади раздался едва уловимый шорох – сухой лист, проскребший по камню. Ее тело напряглось раньше, чем сознание успело сформулировать приказ. Резкий разворот, попытка уйти в сторону, и пронзительная, жгучая вспышка боли в груди. Из распоротой кожи брызнула алая кровь. Дзюн глухо ахнула, прикусив губу до крови, чтобы не закричать. Перед ней, уже отступая в тень, мелькнул силуэт. Та самая, из зачарованного леса. На звуки схватки примчался темнокожий парень, едва не споткнувшись о валун. -Эй! Держись! -запыхавшийся, но он всё же успел вовремя. Вдвоем они попытались взять незнакомку в клещи, но та, так же резко, как и появилась – исчезла с их поля зрения. На её месте теперь вился лишь едкий фиолетовый дымок. -Черт! -выдохнула Дзюн, сжимая рану до тех пор, пока она не зажила полностью. -М-да, весело. -прошептал парень, проверяя заряд. -Бдительность терять нельзя. Она не может прятаться вечно. Выждем момент и... бинго! Тут нужен тайминг, поняла? -Да...Верно. -кивнула Дзюн, стараясь дышать ровнее. -Нужно держаться вместе. Больше не расходимся. И спасибо, эээ... -Твой ненаглядный спаситель – Брок. -Благодарю, Брок. А где ещё один? Оба обернулись на звук приближающихся шагов. К ним бежал Поко, сжимая гитару в руках. -Ты где пропадал, чувак? -бросил Брок. -Разведывал обстановку и врагов. -отдышавшись, ответил он. -Против нас Динамайк и Беа. С первым будьте осторожнее. А что насчет третьего... не уверен. Не видел. Дзюн невольно скривилась при упоминании Динамайка. Этот безумный старик не даст ей возможности укрыться за стеной, что только усложнит ей задачу. -А мы – да. Третий – это та самая...Ну, из зачарованного леса мадам. -Лили? -встревоженно переспросил Поко. Ее имя прозвучало как приговор. Даже обычно весёлый Брок перестал улыбаться. Однако ответом им стал резкий свист в воздухе, заставивший их инстинктивно отпрянуть. Прямо перед ними, с глухим стуком о камень, шлепнулись две динамитные шашки. -Блять! Хватит болтать уже, идёмте! -командным тоном сказала Дзюн. Они с Броком двинулись в центр, выискивая в воздухе следы дыма, который мог бы выдать метателя. Поко шел сзади, осторожно раздвигая кусты своим инструментом, проверяя чащу. Динамайка они так и не увидели, но из-за стены донеслось низкое, злое жужжание. В следующее мгновение крошечная пчела, словно живая пуля, впилась Дзюн в предплечье. Жало вошло глубоко, с хрустом разрывая мышечные волокна. Рука тут же отозвалась пронзительной, белой болью, вырвав у девушки сдавленный шипящий выдох. Пальцы непроизвольно разжались, кисть повисла плетью, онемевшая и нечувствительная, как кусок чужого мяса. Брок, не раздумывая, грубо оттолкнул ее в сторону, прикрывая своим телом. Его лицо было напряжено, но взгляд был ясен. Почти незаметным движением пальца у бедра он показал ей знакомый тактический знак: "Охват. Фланг". Дзюн, стиснув зубы, кивнула, чувствуя, как по руке всё ещё медленно растекается горячая волна паралича. Они сфокусировались на Беа. Рыжая выглядела странно напряженной, почти испуганной, но в пылу боя никто не придал этому значения. Брок открыл по ней огонь, удерживая на дальней дистанции. Свист зарядов и ответное жужжание пчел слились в оглушительную какофонию. Дзюн поползла вдоль стены, используя Брока как живой щит. Беа, отстреливаясь от геймера и пытаясь при этом ещё и уследить за Поко, который исцелял его быстрее, чем это делает обычная регенерация, проморгала этот маневр. Дзюн оказалась вплотную. В ближнем бою она была смертоносна. Рыжая не смогла ничего противопоставить ее ярости, даже ее вторая, более мощная атака, лишь оставила кровавый след на щеке Дзюн, но не остановила ее. Отбросив окровавленное, дергающееся тело девушки в сторону, Дзюн, тяжело дыша, повернулась к союзникам, увидев, как они машут ей. Но ее нога еще не успела сделать и шаг, как два динамита, точно упавшие с неба, разорвались прямо перед Броком и Поко. Звук был не оглушительным, а глухим, влажным, как удар туши по камню. Вспышка света, и тела двух бойцов на миг исчезли в клубящемся огне и дыме. Когда дым рассеялся, картина была сюрреалистичной в своей ужасной простоте. Они даже не успели среагировать. Брок, лишенный кожи на половине лица, застыл в немом крике, его кости черепа обнажились, белые и усеянные алыми точками. Поко, державший перед собой гитару, теперь держал в руках лишь щепки, пробитые осколками, которые торчали из его грудины, как гвозди. И тут же, как демон из преисподней, из-за стены выпорхнула Лили. Ее движения были быстрыми, точными и безжалостными. Ее шипы вскрыли горло Броку с хирургической точностью, выпустив наружу фонтан алой артериальной крови. Поко же она толкнула ногой в грудь, и тот рухнул на землю в груду костей. После них на земле остались густые, быстро растекающиеся лужицы, в которых плавали ошметки плоти и осколки костей. Они лежали на земле без движения, но издавали мучительные стоны и всхлипы боли, всё ещё находясь в сознании. Они выбыли в первом раунде, и пока Дзюн не решит исход этой схватки – они будут мучаться на земле, ожидая, в собственной крови. Дзюн отпрянула, мозг отказывался воспринимать эту бойню. Этот миг растерянности стал для нее приговором. Лили в один миг оказалась рядом. От неё несло свежей кровью. Дзюн неуклюже, почти по-детски, попыталась нанести удар, но ее движения были медленными, разрозненными. Шипы Лили впивались в ее тело снова и снова – в плечо, в бок, в бедро. Каждый удар – это новый очаг агонии, разрываемая плоть, хруст поврежденных мышц. Она не могла защититься, не могла отползти. Она могла только чувствовать, как из нее уходит жизнь, пока последний, точный удар не вошел под ребро, проткнув легкое. Дзюн рухнула, захлебываясь собственной кровью, которая теплой густой струей хлынула ей в горло. Раунд был проигран. И тут же, с противоестественной, тошнотворной резкостью, они начали снова приходить в себя. Плоть на лице Брока начала шевелиться, как живая сама по себе, нарастая на обнаженный череп багрово-розовой пленкой, которая тут же густела, превращаясь в новые кожные покровы. У Поко с хрустом, кости грудной клетки выправились, выталкивая осколки динамита наружу, которые падали на землю с мягким стуком. Рана на шее Брока затянулась, будто ее стянули невидимой молнией, оставив лишь розоватый рубец, который побледнел и исчез за секунду. Тело Дзюн выпрямилось в неестественной судороге. Глубокие колотые раны от шипов затягивались с противным, мокрым чавканьем, будто невидимый червь копошился внутри, латая плоть. Она чувствовала, как сломанные ребра встают на место с отчетливым, скрежещущим звуком, раздирая изнутри. В горле всё ещё стоял металлический вкус, и она тут же сплюнула на землю, пытаясь избавиться от него. Раунд второй. Это либо шанс отыграться, либо позорный проигрыш, после которого остаётся только смотреть, как тебя вытирают о землю и забирают награду прямо из-под носа. Все трое снова вернулись на самый старт, ожидая начала второго раунда. Наконец, холодная тишина рассеклась коротким звуком сигнала. Бойцам было разрешено двигаться со старта и контактировать между собой. И именно тогда ее терпение лопнуло. -Черт! Черт! Они водили нас за нос! -ее голос сорвался на хриплый, яростный крик, выдавая всю горечь досады. -Беа была просто приманкой, живой мишенью! А я, дура, еще удивлялась, куда подевались те двое так внезапно! Действительно! -Да, ход продуманный. -парировал Поко, его пальцы с почти похоронной нежностью смахивали невидимые частицы пыли с грифа гитары. Его спокойствие было ледяным на фоне ее ярости. -На этот раз – никаких иллюзий. Оружия наготове. Я прикрою тыл. -Какой же отстой. -проворчал Брок, его лицо исказила гримаса разочарования. Он резко рванул с места, направляясь к центру. -А я уже мысленно пиво после победы потягивал. Дзюн поспешила за ним, обращаясь к Поко: -И какой теперь план? Мы не можем читать их мысли! Откуда нам знать, когда Лили решит незаметно напасть, или когда этот чокнутый снова начнет швыряться взрывчаткой? -Просто прислушайтесь. -голос Поко прозвучал тихо, но заставил их инстинктивно замедлить шаг. -Вслушайтесь в мир вокруг. Среди спокойной мелодии природы всегда есть один фальшивый аккорд. Резкие ноты, которые режут гармонию – это и есть враг. И они услышали. Сначала – лишь шелест листьев. Потом – сдавленный кашель, приглушенный порывом ветра, и металлический лязг, доносящийся из-за одного из густых кустов. Брок хмыкнул, и на его лице расплылась хищная, оскаленная ухмылка. Он ускорил шаг, делая вид, что обследует местность, но все его существо было сфокусировано на источнике звука. Когда из-за стены по дуге полетели два знакомых, смертоносных цилиндра, он был готов. Брок резко выстрелил ракетой себе под ноги. Грохот взрыва оглушил пространство, а его самого, воспользовавшегося отдачей, отбросило вверх, в звенящий воздух. Он взмыл, как птица, и камнем рухнул прямиком в кусты, которые расступились под его весом с сухим хрустом ломаемых веток. Прямо перед ним, суетясь, сидел Динамайк. Старик, хихикая, поджигал фитиль очередной парочки динамитов, уже замахиваясь, чтобы швырнуть их под себя. *Ну точно, конченый дед.* пронеслось в голове у Брока. Он не стал церемониться. Прицелившись в упор, он выпустил очередь. Ракеты догнали шахтера, прежде чем тот успел среагировать. Взрывная волна отшвырнула его тело на землю с такой силой, что старик лишь хрипло выдохнул и затих, его тело обмякло, оставаясь лежать без движения до конца раунда. -Отличная работа, приятель! -Поко подбежал к нему, одобрительно хлопая по плечу. -Да все благодаря твоим... ну, этим словам. Про гармонию там, звуки... -выдохнул Брок, его лицо озарила широкая улыбка. Он дружески ткнул кулаком в плечо музыканта. -Чувак, это четко! Дзюн молча кивнула, в ее глазах мелькнуло редкое одобрение. -Только не расслабляемся. -ее голос снова стал жестким, командным. -Лили все еще здесь. Где угодно. Троица замерла, напрягая слух. Каждый нерв был натянут струной. -Хорошо. -тихо сказал Поко. -Делимся. Но держимся в радиусе крика. Услышали кого-то – не геройствуйте в одиночку. Кричите. Они переглянулись, и в этом взгляде был безмолвный договор. Три кивка – и они растворились в ландшафте, двигаясь по расходящимся траекториям. Однако воодушевление от легкой расправы над Динамайком ударило Броку в голову, как крепкий самогон. Поэтому, только заметив краем глаза мелькнувшую вдали Беа, он тут же рванул в ее сторону, перебросив ракетницу на плечо. Адреналин пел в его крови, требуя новой жертвы, нового доказательства своего превосходства. Он хотел показать лучший результат за сегодня. -Брок, ты куда? -голос Поко прозвучал сдавленно, как шепот из могилы. Гитарист старался не привлекать внимания, но видел, как товарищ снова несется к той самой пропасти. Он встретился взглядом с Дзюн. Та молча кивнула, давая знак идти за Броком – она и сама справится. Поко съежился от дурного предчувствия, но всё же ринулся вдогонку. Брок в это время уже целился в Беа, которая не замечала угрозы, пока оглушительный выстрел не разорвал тишину. Она инстинктивно кувыркнулась в сторону, и ракета, прожужжав, врезалась в дерево, вспоров кору и обнажив белую древесину. Ответный рой пчел пришел в ярость. Поко, подбегая, успел лишь устало, почти обреченно выдохнуть. Дзюн не осталась в стороне. Если двое одновременно атакуют Беа, Лили не упустит своего шанса. История первого раунда должна была послужить уроком, а не повторяться, как дурной сон. Беа, прижатая к каменному выступу, отчаянно, с хрипом в легких, закричала, давая приказ разъяренным пчёлам. И тут же, огромный рой свирепых пчёл закружился вокруг нее, набирая скорость. Воздух гудел, превращаясь в сплошную вибрацию, вскружившую Броку голову. Он отшатнулся, но было поздно. Насекомые впились в него десятками огненных жал. Хитиновые тела с мокрым хлюпаньем и хрустом входили в плоть, оставляя после себя развороченные, кровоточащие кратеры. Он закричал, но не от боли, а от ярости и бессилия, чувствуя, как его тело превращается в изодранный, пульсирующий кусок мяса. Поко, стиснув зубы, навалился на неё, схватив с земли камень, начиная колотить им её по лицу до тех пор, пока не превратил её облик в кровавую кашу, прекратив ее песнь. Однако было уже слишком поздно. Пчел это не остановило сразу, а исцелить изрешеченное насекомыми тело Брока он уже не успевал. Дзюн, притаившаяся в кустах, как тень, не дыша, ждала. Ее пальцы сжимали рукоять оружия так сильно, что костяшки стали белыми. Она знала, что сейчас, когда Поко остался один, отвлеченный агонией союзника, из ниоткуда появится она. И так и случилось. Непонятно откуда, за его спиной уже появилась Лили. Шип резко прошел под ребра гитариста. Поко не успел издать ни звука. После ещё нескольких таких точных ударов по нему, он сразу же рухнул на колени, а затем – лицом в грязь. Дзюн, подождав нужного момента – тут же рванулась с места. Она со всей силы замахнулась, однако катана с лязгом вонзилась не в плоть, а в каменную стену, высекая сноп искр. Лили снова скрылась из вида. -Блять! Вот же сука! -крик вырвался из ее горла, сдавленный и хриплый от бессильной ярости. Она с силой, от которой свело сухожилия, выдернула катану, оставив в стене глубокий след. Она сводила ее с ума от раздражения. Девушка повернулась, ее ноги подкашивались, а руки предательски дрожали. Мозг, залитый адреналином, лихорадочно подсчитывал: интервалы, дистанция, паттерн... И снова – шевеление в воздухе, чуть левее. Дзюн, не целясь, нанесла удар со всей своей ярости, вложив в него всё своё отчаяние и ненависть. На этот раз сталь встретила не пустоту, а плоть. Лезвие с хрустом рассекло плечо Лили, достигнув кости. Та, не ожидавшая такого, отшатнулась, инстинктивно хватаясь за руку, которая на мгновение повисла плетью, парализованная дикой, белой болью. Дзюн не дала ей опомниться. Новый удар, еще один. Лили, отступая, отбивалась, ее движения потеряли былую точность. В хаотичном парировании, она случайно задела забинтованную руку Дзюн, которая не восстанавливалась. Она не сразу поняла, что случилось, даже когда ощутила тепло, разливающееся по рукаву. Повязка мгновенно пропиталась алым, и кровь закапала на землю, не останавливаясь. Но до неё дошло только тогда, когда голова закружилась, а пальцы левой руки разжались сами собой, и вторая катана с глухим стуком упала на землю. Страх, холодный и тошнотворный, сжал ее горло. Что делать?! Лили, с хищной проницательностью, заметив мгновенную слабость, не стала медлить. Она ринулась вперед и с размаху впечатала тело Дзюн в стену. Удар спиной о камень вышиб остаток воздуха. Одной, здоровой рукой Дзюн отчаянно отбивалась, в то время как левую, истекающую кровью, она прижимала к груди, пытаясь остановить кровотечение. Ткань водолазки промокла насквозь. Мир плыл, края зрения начинали заполняться черной пеленой. Собрав всю свою волю, она отбила очередной выпад и сумела нанести несколько коротких, отчаянных ударов, пытаясь оттолкнуть Лили и вырваться. Но та была неумолима. Она с силой толкнула Дзюн, развернув ее, и с размаху ударила лицом о каменную кладку. И прежде чем тьма окончательно поглотила сознание, Дзюн почувствовала последний, знакомый удар. Длинный, острый шип вошел под лопатку, насквозь пронзив легкое. Надпись "Бой окончен" вспыхнула на большом экране арены, но она уже не видела её. Единственным, что она ощущала, был теплый, соленый поток, хлынувший ей в горло. Она пыталась кашлять, но вместо кашля издавала лишь булькающий хрип, захлебываясь собственной кровью, которая медленно заполняла ее изнутри.