Тайна бессмертия

Пальцы слегка обжигались от стакана с горячей жидкостью внутри. Тепло исходящее от чашки согревало её холодные руки, но сам чай казался безвкусным и просто не лез в горло из-за неловкости ситуации. -Можно ещё немного сахара?.. -спросила Дзюн, пытаясь как-то завязать разговор или просто прервать это молчание. Тиканье часов начинало действовать на нервы, особенно в этой гробовой тишине. Глаз уже дёргался в такт с звучанием настенных часов на кухне. Её отец ничего не ответил, просто положил на стол сахарницу, продолжая заниматься своими делами. Понятное дело, что чай он предложил просто из вежливости, а не потому что особо соскучился по своей дочери. Мужчина на мгновение задумался, смотря на Дзюн, будто пытаясь что-то вспомнить. Вглядываясь в её недоумевающее выражение лица, он сказал спокойным, но безразличным тоном: -Твоя мать приходила, искала тебя. -Девушка, что до этого отпивала немного чая, поперхнулась от этого заявления. Язык и горло начало жечь от того, что чай ещё был горячим. -Что ты сказал? -выдавила из себя она, всё ещё пытаясь откашляться. -Когда приходила? -Точно не помню, наверное неделю или две назад. -всё так же без особой эмоциональности ответил он, начиная рыться в шкафчиках, ища что-то. -Почему ты мне не позвонил раньше? Почему не рассказал? -Я и забыл об этом.. -ответил он так, как будто речь шла о какой-то незначительной ерунде. Мужчина вернулся к ней с помятым, спешно оторванным кусочком бумаги в руках, на котором был написал номер её матери, скорее всего. Девушка взяла его в руки и вгляделась в написанные на ней цифры в ряд. Номер был написан темно синей ручкой, с красивым наклоном, но все же, линии слегка уходили в стороны, будто были написаны дрожащей рукой, отчего создавалось впечатление, что автор не был уверен, писать ли это вообще. Дзюн провела пальцем по бумаге, ощущая её шершавую поверхность. Отец, опять же, вернулся к своим делам, что разозлило девушку, хоть она и не подавала виду. "Как можно настолько наплевательски себя вести?" -сказала бы она, если бы ей хватило на это смелости. У неё в голове не укладывалось, как ему могло быть настолько все равно? Её мать, и когда-то его любимая жена, которая исчезла так давно, сейчас вернулась так внезапно, как снег на голову. И если бы ей случайно не понадобилась его помощь, то она просто не узнала бы даже о том, что она вообще здесь была...Ей стало обидно. У неё, конечно тоже не самый простой характер, но не до такой же степени. Поведение отца показалось ей неадекватным. Как можно настолько отстранено себя вести со своим собственным ребенком? Что она сделала такого, чтобы отец вёл себя так с ней? У неё в голове крутились сцены, что она так часто видела в фильмах, или даже в реальной жизни. Другие родители просто так могут сказать своим детям о том, что они их любят. Почему ей такое никогда не говорили? Она чем-то отличается от других? -Пап...а ты меня любишь? -всё же сорвалось с её губ. Мужчина, что до этого закручивал трубу под раковиной, замер, как будто ему задали не простой вопрос, на который, казалось бы, имелся такой же простой ответ, а сложное математическое задание. Он медленно выпрямился, облокотившись рукой о раковину, и посмотрел на неё. В его взгляде читалась смесь усталости и растерянности, как будто он впервые услышал этот вопрос. -Почему ты спрашиваешь? -его голос прозвучал чуть тише, чем обычно. Дзюн отвела взгляд, сжимая помятый клочок бумаги. -Просто…-она замялась, пытаясь подобрать слова. -Иногда мне кажется, что тебе всё равно. Ты никогда не…ну, не показывал, что я для тебя важна. Мужчина нахмурился, прислонился к краю стола и скрестил руки на груди. -Дзюн.. -начал он с выдохом, словно собираясь что-то объяснить, но замолчал на полуслове. Казалось, он искал, как правильно сформулировать то, что крутилось у него в голове. -Я…честно, я не знаю, как отвечать на такие вопросы. -он провёл рукой по лицу, задержавшись на висках. -Знаешь, -наконец произнёс он. -я, наверное просто никогда не был готов стать отцом. -Это...это не ответ на заданный мною вопрос. -Тогда чего же ты ждешь от меня услышать? -Правду... -Правду? Ты настаиваешь на правду? Тогда, думаю, да, я тебя..люблю. По-своему. -сердце девушки начало биться чаще от этих слов, сразу же разбиваясь вдребезги от следующих: -потому что, если бы не любил, то не взял бы на себя такую ответственность и не стал бы беспокоиться о твоих хрупких детских чувствах. Честно говоря, мне часто казалось, что мать тебя где-то нагуляла и просто спихнула все на меня. -сказал он таким тоном, как-будто она должны была быть ему благодарна сейчас за то, что он воспитывал "чужого" по его мнению ребенка. Мужчина вернулся обратно к своей работе, всем видом показывая, что разговор был закончен. Дзюн застыла, как будто слова отца не только задели её, но и оглушили. Она смотрела на него, пытаясь найти в его лице хоть крупицу сожаления, попытку смягчить сказанное, но он уже давно сосредоточился на другом, будто ничего не произошло. Она медленно опустила голову, сжимая тот же клочок бумаги так сильно, что он начал почти рваться в её пальцах. Грудь сдавило, как будто воздух вокруг стал слишком плотным. -Значит, я была для тебя просто обязанностью.. -её голос дрожал, но был полон горечи. -Лишней проблемой, которую тебе пришлось взять на себя, потому что больше некому. Мужчина замер, но не поднял головы. -Послушай.. -Не надо. -перебила она, её голос становился тверже. -Ты уже всё сказал. Она схватила рюкзак с пола и развернулась, направляясь к двери. Мужчина медленно поднял голову, глядя в сторону закрывшейся за ней двери. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь едва слышным шумом воды из крана. Он тяжело вздохнул, закрыл глаза, и, словно на мгновение сдавшись, провёл рукой по лицу. Где-то в глубине души заскребло чувство, что он допустил ошибку. Но как признаться в этом, если даже самому себе стыдно? Девушка торопливым шагом шла по улице. Где-то внутри все ещё оставалось неприятное чувство, последствие того разговора с отцом. Она с любопытством смотрела на несчастную бумажку, что уже была настолько помятая, что рвалась пополам. С одной стороны - ей очень хотелось позвонить на этот номер. Её мучало любопытство, у неё было куча вопросов, но, с другой...С чего ей вообще звонить? Её мать не звонила, не писала, не интересовалась ей почти что уже 20 лет, а сейчас что? Ждёт чего-то от своей дочери? Не могла же она просто так явиться. Если думая о своём отце, она могла сказать о нем то, что он по жизни просто справедливый и ответственный человек, хоть и плохой отец, то, думая о своей матери, в её голове крутилось только одно слово. "Шлюха". Её она ненавидела больше всех, потому что она просто бросила её. *Почему именно сейчас? Почему она решила напомнить о себе именно в тот момент, когда моя жизнь хоть как-то начала обретать стабильность?* Всё это казалось жестоким розыгрышем судьбы. Она в сотый раз прокрутила в голове возможные сценарии звонка: услышит ли она извинения или очередное оправдание? Или, что хуже, равнодушный голос, будто никакой драмы и не было? Внутри неё боролись две мысли. Одна кричала: "Позвони! Тебе ведь нужна правда, ответы! Ты заслуживаешь объяснений!" Другая шептала: "Зачем? Это ничего не изменит. Ты уже справилась сама, ты сильная. Пусть она остаётся в прошлом. Пусть жалеет о том, что сделала." Не выдержав, она спрятала бумажку в карман и пошла дальше, ускоряя шаг. Ветер холодил лицо, а в голове шумело от противоречивых мыслей. Она чувствовала, что, рано или поздно, придётся сделать выбор. Или разорвать этот тонкий клочок бумаги и забыть всё раз и навсегда, или нажать на кнопки телефона и наконец услышать тот голос, который казался ей почти призрачным. В любом случае, сейчас эта тема была на втором месте. Сейчас, когда у неё уже есть все, что ей нужно для её дальнейшего "расследования" она не собирается с этим медлить или отвлекаться на что-то другое.