Еще один блондин из дома номер четыре

О присутствии незваного гостя Дадли узнает в одну из теплых летних пятниц, примерно в час ночи. Злоумышленника выдает тихий шум, донесшийся из кухни. Родители уехали отдохнуть на побережье (мама болтала о предстоящем путешествии всю неделю) и вряд ли вернутся раньше среды (ведь именно в среду ожидается важный для отца футбольный матч). Время действительно позднее — даже Дадлин худосочный кузен наверняка уже спит, впрочем, он и так все лето практически не высовывается из своей комнаты. Хотя если источником шума окажется Гарри… что ж, Дадли, честно говоря, заскучал и с удовольствием устроит чудику небольшую взбучку. Небрежно отбросив в сторону пульт от PS2, Дадли со стоном выбирается из кресла-качалки перед монитором, открывает дверь — та коротко скрипит — и выходит в коридор. Он идет тихо, на цыпочках (его навыки маскировки сильно улучшились с тех пор, как они с Пирсом, еще подростками, по ночам тайком выбирались из дома и уезжали кататься по городу на отцовской машине), и наконец добирается до кухни. Шум становится громче. Похоже, Гарри вновь занялся привычным для себя занятием — ночной кражей еды. — Эй, чудик, чем ты тут занима… — начинает Дадли и, застыв на пороге, осекается. Высокая худая фигура, замершая перед шкафчиком, кузену явно не принадлежит. — …ешься? Злоумышленник оборачивается, и в его глазах, отливающих в лунном свете серебром, вспыхивает тревога. Светлые едва ли не до белизны (но не настолько белые, как у бабушки Вайноны, конечно) волосы, прямые и гладкие, прикрывают брови. На парне накрахмаленная рубашка и выглаженные брюки, будто тот собирается на свадьбу или похороны, а не шныряет ночью по чужой кухне. Но что точно говорит Дадли о том, что он ненормальный, так это длинная палка, направленная ему прямо в сердце. Внутри холодеет. — Чего тебе надо, маггл? — блондин кривит губы в таком злобном оскале, который и не снился никому из Дадлиных приятелей. Злоумышленник немного похож на Пирса своим заостренным лицом, а надменный вид, кажется, ему совсем не нужно напускать на себя специально. Такое впечатление, будто он уже родился таким — с золотой ложкой в заднице. Что такое «маггл»? Судя по тому, как блондин практически выплюнул это слово — вряд ли что-то хорошее. — Ты кто такой? — Дадли пытается говорить твердо, но вместо этого испуганно заикается. Парень ухмыляется еще шире, обнажая жемчужно-белые зубы, во взгляде застывает крайнее отвращение. — Чудик, — рычит он и взмахивает палкой. Ощутив острый укол в ягодицу, Дадли вскрикивает и хватается руками за больное место, а внутри у него клокочет страх. — Т-тебе нельзя колдовать вне школы! — Дадли отчаянно хватается за спасительную соломинку, которая всегда ограждает его от гнева Гарри. — Тебя исключат! Однако торжество быстро угасает — последовавший в то же место второй укол еще сильнее, Дадли вскрикивает и несчастно потирает задницу. Блондин презрительно усмехается ему в лицо. — Я уже взрослый, придурок, и могу делать что хочу. — Он снова отворачивается к шкафчикам, роется в одном из них, а потом захлопывает дверцу, разочарованно цокнув языком. — К тому же, я все равно не собираюсь возвращаться в школу. От его едкого тона Дадли съеживается еще сильнее. — Так ты что, один из Гарриных друзей? Блондин наскакивает на него так быстро, что Дадли даже моргнуть не успевает — и испуганно вскрикивает, когда в него утыкается кончик палки. — Я ему не друг! — рычит парень и вблизи кажется еще более устрашающим. Его глаза цвета расплавленной стали свирепо сверкают. Он примерно на дюйм ниже Дадли, но все равно умудряется смотреть свысока. Кожа у него безупречная, и Дадли невольно задумывается, не использует ли он штуку на букву «м», чтобы выглядеть привлекательно. — Ладно! Ладно! П-прости! — вскрикивает Дадли и с ужасом понимает, что вот-вот заплачет. — Ничтожество, — выплевывает блондин, и сердце Дадли едва не выпрыгивает из груди от страха. У них на кухне вооруженный и очень опасный враг Гарри! — И зачем только я трачу свое время на такого гадкого паразита, как… — Малфой? — раздается сонный голос из коридора. Дадли и блондин замирают. Гарри, одетый в свою безразмерную пижаму, заходит на кухню — его кошмарные волосы буквально стоят дыбом, очки съехали набок, а взгляд кажется сонным и затуманенным. — Гарри! — в панике кричит Дадли. — Он хочет нас убить! — Ведь, в конце концов, парень — враг Гарри и, значит, его враг тоже. — Да твою ж мать! — восклицает злоумышленник, явно оскорбленный такими обвинениями. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — Гарри протирает глаза, и блондин отступает от Дадли (к большому облегчению последнего). — Умираю с голода. В этой отвратительной лачуге даже поесть нечего. Гарри задумчиво останавливается перед «Малфоем», и Дадли не верит своим глазам. Кузен вытягивает руку и ласково гладит — по-другому не скажешь — того по волосам. На взгляд Дадли, это примерно то же самое, что зайти в клетку ко льву и потрепать его по гриве. — Избалованный засранец, — бормочет Гарри, и блондин (вместо того, чтобы наброситься на него с рычанием и палкой наперевес) хмыкает и возмущенно надувает губы. — Хочешь, я что-нибудь приготовлю? — Салата будет достаточно, — надменно, будто делая заказ в ресторане, отвечает Малфой, — только без лука. Хорошо бы еще бокал вина, конечно, но вряд ли в этой маггловской лачуге оно найдется. Услышав этот наглый приказ — просьбой-то это точно не назовешь, — Гарри улыбается, и Дадли в очередной раз приходит к выводу, что его кузен действительно самый настоящий чудик. Сумасшедший чудик. — Как скажете, ваше высочество, — Гарри закатывает глаза, — но только потому, что я тоже голоден. Двое чудиков переводят взгляд на Дадли — тот все еще жмется к стене, обливаясь потом. — А, э, Дадли, — говорит Гарри и снова становится неуклюжим подростком, а не укротителем чудовищ, — как насчет… м-м-м, салата? — Гарри, кто это? — вместо ответа испуганно спрашивает Дадли. — Это… — они снова переглядываются, — это Малфой. — Но кто он такой? — не унимается Дадли. — Кто он тебе? И что здесь делает? — Он… мой друг. И он… — ДРУГ? — вскрикивает Малфой, и Дадли подпрыгивает. Кажется, у него сработал какой-то триггер. — Мы совсем не друзья, Поттер! — Мы не друзья? — Лицо Гарри вытягивается, а Малфой хмурится. — Конечно, нет! — А кто же мы тогда? — Не знаю! Но Дадли кризис их самоопределения занимает меньше всего. — Но почему он здесь? — О, — Гарри задумчиво замолкает, будто забыв, что в доме есть нормальные люди, которые не понимают, что происходит, — он... перешел на другую сторону. Ему нужна защита. — Сторону? — переспрашивает Дадли, потому что кузен снова начинает нести чушь. — Да, раньше он был… ну, на темной стороне. А теперь перешел на светлую. — Типа как в «Звездных войнах»? — Что ж, значит, блондин действительно был злодеем, и это неудивительно. — Звездные... войны? — резко переспрашивает Малфой, и Дадли вздрагивает. — У твоего кузена что, в роду кентавры? — Малфой, мы уже это обсуждали. Он маггл. Снова прозвучало это слово, только Гарри произнес его не так оскорбительно. — Что такое маггл? — Так называют людей, не обладающих магией, — отвечает Гарри. — Позор нашего мира. Наинизший сорт людей, меня тошнит от одного их присутствия, — одновременно заявляет Малфой. — Малфой… — устало произносит Гарри, а Дадли снова начинает дрожать. — Мы же говорили об этом! — Мы ни о чем не говорим! — орет в ответ блондин и начинает угрожающе размахивать палкой. — Мы уже несколько дней не разговаривали, и каждый раз, когда я пытаюсь начать разговор, ты швыряешь меня на свою хлипкую кровать, и… — Малфой! — быстро перебивает его Гарри и кладет руки ему на плечи; выражение лица становится почти нежным. — Иди наверх и подожди меня там, ладно? Я принесу тебе чертов салат, и мы будем говорить столько, сколько захочешь. — Ладно, Поттер, только давай быстро, — скривив губы в очередной фантастически злобной усмешке, бросает он и с важным видом удаляется из кухни. — ОЙ! — кричит Дадли, снова хватаясь за задницу, и сердито смотрит на Гарри, который роется в холодильнике в поисках зелени. — Это сделал ты, да? — Не валяй дурака, — отвечает кузен куда менее дружелюбно, чем минуту назад, — ты же знаешь, что мне нельзя. — Но... этот парень... — Малфою уже семнадцать, так что ему можно, — объясняет Гарри, раскладывая ингредиенты для салата на столешнице. — Он сказал, что не вернется в вашу школу для чудиков, — хмыкает Дадли, к которому постепенно начинает возвращаться уверенность. — Что он натворил? Завалил экзамен по фокус-покусам? Он знает, что немного перегибает палку, но ему действительно хочется уесть этого гада. Сам Дадли, например, в этом семестре получил шесть четверок и две пятерки — довольно неплохой, кстати говоря, результат. Гарри бросает на него злой взгляд. — Он пытался убить директора и тайно провел в школу десяток злодеев, которые проскочили мимо продвинутой магической защиты и убили директора вместо него. Дадли так и замирает с открытым ртом — и, как бы ни пытался, не может его закрыть. — Но он не убийца, — продолжает Гарри. — И, кстати, у него блестящие оценки. Второй на потоке. — И тут резко спрашивает: — Слушай, уйди, а? Мне не очень-то хочется с тобой разговаривать. Дадли слишком потрясен для возражений, поэтому послушно уходит и поднимается по лестнице обратно к себе в комнату. Подумать только, у них дома — опасный преступник! И Дадли понимает, что пришло время надеть кепку детектива и нарыть хоть какую-то информацию об этой таинственной заднице… …но, конечно, только после того, как хорошенько выспится.

*** Следующим утром Дадли ни свет ни заря залезает на дерево и подносит бинокль к глазам. Ветка под его весом опасно дрожит. В Гарриной комнате, несмотря на ее небольшие размеры, огромное окно без занавесок. На кровати кузена обнаруживается гора из серого пухового одеяла; какое-то время ничего не происходит, и Дадли уже было собирается слезать, как вдруг начинается возня. И вот одеяло бесцеремонно отлетает на пол, открывая взгляду Дадли два бледных тела, сплетшихся в мешанине рук и ног, и — черт! — Гарри берет в руку свой член, который — подумать только! — оказывается довольно-таки большим. Дадли чувствует, будто его окунули в грязь. Ему хотелось узнать что-то о таинственном злодее, которого кузен прячет у себя в комнате, но вместо этого выяснилось, что у Гарри появилась подружка! Видимо, он все же использует штуку на букву «м», чтобы в доме шума не было слышно, но вот в форточку звуки проникают отменно — Дадли находится примерно в десяти футах от окна и отчетливо слышит Гаррины стоны. Он лежит на своей девушке и целует ее — Дадли уверен в этом, хоть и не видит их лиц, зато видит, как пальцы входят в ее маленькую розовую дырочку и выходят из нее; другой рукой Гарри ласкает ее лобок. Дадли чувствует, как в штанах становится тесно, и начинает тереться о ствол дерева. — Трахни меня… Трахни меня! ТРАХНИ меня! Блядь, трахни меня сейчас же!!! — молит кузен, и ситуация становится немного странной, когда сам же себе и отвечает: — Черт, да, я сейчас трахну тебя так, что у тебя звёзды запляшут перед глазами… Дадли чуть не падает с дерева, когда голый Гарри встает с кровати и начинает рыться в своей тумбочке, и второй раз за день чувствует себя совершенно оглушенным происходящим, увидев у подружки Гарри стоящий колом член! Член! Девушка Гарри — вовсе не девушка! Тот обхватывает руками свой член — одной сжимает ствол, а другой — яйца. — Поттер! Поттер, черт, я больше не могу, давай же, ну… Гарри мгновенно оказывается сверху, отводит его руки, заменяя их своими, жадно лаская член, мошонку, узкий сморщенный вход. Дадли стонет — нет, он не гей, но разыгравшаяся перед глазами сцена настолько горячая, что ему снова приходится потереться стояком о дерево. — Давай, Поттер, ПОЖАЛУЙСТА! — кричит Малфой и затыкается, когда Гарри хватает его за костлявые лодыжки, разводит ноги, укладывая их себе на талию, и толкается внутрь. Да, Дадли не должен удивляться тому, что это Малфой, но все же не может побороть недоумение, охватывающее его при виде его злого лица, смягчившегося от удовольствия и смотрящего на кузена с обожанием в глазах; сжатого рта, приоткрытого в тихом вдохе, и ядовитого, как у змеи, языка, которым Малфой облизывает губы. Еще сильнее он удивляется, когда Гарри проталкивает свой — да черт! — внушительный член в это невероятно крошечное отверстие одним плавным движением — сразу становится очевидным, что они практиковались несколько даже не дней, а недель или месяцев. И тут Дадли осеняет: кузен наверняка трахался со своим шикарным блондином все лето, а он сам — о ужас! — ни о чем даже не подозревал. Малфой издает странный звук — нечто среднее между стоном и вскриком; они начинают размеренно двигаться, крича и постанывая нечто вроде «еще», и «быстрее, и «о-о-о»; кровать под ними надрывно скрипит, а Дадли, сидя на дереве, задается вопросом: можно ли умереть после падения с высоты второго этажа. Когда шум наконец стихает, Дадли поднимает бинокль и слышит, как Гарри говорит: «Ну вот и славно, вот и молодец», а Малфой смеется, называя его «восхитительным придурком» в перерывах между медленными поцелуями. На этом Дадли решает, что пора спускаться (что он и делает, съехав по дереву большую часть пути и ободрав ладони).

Ночью Дадли снова слышит тихий шум на кухне — интересно, что на этот раз, секс или кража еды? Решив побыть оптимистом, он останавливается на втором варианте и на цыпочках, как и вчера, спускается по лестнице. Малфой привычно заглядывает в шкафчики, но сегодня на нем не траурная одежда, а просторная красная футболка и шелковые пижамные штаны. Он бросает взгляд через плечо и едко произносит: — А, это снова ты. Может быть, все дело в том, какое мягкое и нежное выражение лица у него было после оргазма, или в том, что на спине футболки золотыми буквами написано «ПОТТЕР 07», но Дадли больше его не боится. — Так ты парень Гарри? — выпаливает он, и Малфой кривит губы. Возможно, Дадли больше не пугает само присутствие блондина, но считать его безобидным все же не стоит. — ЧЕРТ! — вскрикивает Дадли — острая боль снова пронзает его задницу — и хочет извиниться, но Малфой, застывший с банкой маминого любимого печенья наперевес, краснеет и говорит: — Да, я его парень, — а потом убегает в Гаррину спальню. Конец