Ангелочек Смерти

Савва медленно шёл по деревянной дорожке. Повсюду, словно в бреду, бродили ангелы. Один из них остановился, упал на скамейку и зарыдал, к нему быстро подошёл другой и стал успокаивать. Кто-то сидел прямо на траве, закрыв глаза, кто-то лежал, глядя в небо. Савва не замечал их всех. Его мысли были далеко. Найдя в саду укромное место, он остановился у пустых качелей с навесом и застыл. Остекленелый взгляд был устремлён куда-то вдаль, на горизонт, где сгущались чёрные, позолоченные закатом тучи. Холодный ветер пробирал до мурашек, нещадно вырывал из крыльев белые перья. Савва неосознанно обнял себя за плечи. Душа болела, рвалась на части. Ему больно было смотреть на мир вокруг. Его родной дом, дом Солнца, где раньше царила только радость, превратился в обитель скорби. Невозможно больно было видеть страдания братьев и сестёр, а чувства Элои и Тевиля, самых первых из них всех, он боялся даже представить. И некогда любимое место теперь стало невыносимым. – Савва. Тихо шелестя одеждой по зелёной траве, к нему подошёл Саол. – Ты давно здесь? Савва судорожно вздохнул. – Я не могу так, пап. Я скучаю! Он закрыл лицо руками. – Иди ко мне, – Саол притянул его к себе. Тёплая ладонь легла на прекрасные золотые волосы, лежащие на плечах сверкающей в лучах копной. – Я знаю, сынок, знаю. Я тоже скучаю по ним. – Я никогда не думал, что такое может случиться. Что наша семья распадётся. Мама... Авель... Ресницы намокли от слёз, которые он так отчаянно пытался не выпускать. Хотелось снова почувствовать любовь, поддержку, словно не было всего этого кошмара! Чтобы его пожалели. Да, как маленького. Авель бы не одобрил. – Когда-то мы здесь играли... а мама звала нас ужинать и лечила разбитые коленки... – Савва поднял голову. – Почему мама ушла от нас? Она нас больше не любит? – Нет, что ты! Она ушла не от вас. Савва всхлипнул. – Мы себя плохо вели? Мы её расстроили? – Вы не виноваты. Её расстроили младшие. Саол ласково погладил его по голове. – Пойдём домой, я супчик приготовил. – Прости, не хочется. Я ещё тут побуду. Можно? Ты иди. Я приду позже. – Если позволишь, я останусь с тобой. Не хочу оставлять своих детей в такое время. Савва чуть улыбнулся. – Да, мне, наверно, сейчас правда не стоит оставаться одному. – Сядем? – Саол указал на качели. Савва кивнул. Солнце почти село, унося с собой последние капли тепла. Саол обнял сына за плечи, прикрывая спину широким рукавом. – Я так хочу, чтобы они все вернулись! Я мечтаю, что проснусь однажды, а Авель рядом! И Лигур стучит в окно, чтобы мы вышли играть. У него на плечах сидит Мара... А мама уже приготовила нам оладушки с малиной... – Савва закрыл лицо руками. – Почему они ушли, пап? – Чтобы маму одну не оставлять, – Саол прижал его к себе. – Маме одной там страшно. – Зачем она вообще ушла? Почему вы поругались? – Она подумала, что я виноват в том, что младшие её не любят. – Но ты же хороший! Саол улыбнулся. – И мама хорошая. Просто они... не так поняли. Саол не стал рассказывать сыну о тонкостях конфликта между Ассен и людьми и между ними в частности. Ситуация была намного страшнее, чем мог представить себе молодой ангелочек. Ассен решила мстить детям, и ушедшие ангелы поддержали её. Потому что: "Никто не смеет обижать маму". – А что если с ними поговорить? Они поймут! – Мама пыталась. Они не стали её слушать. Голос дрогнул. Саолу было больно вспоминать тот день, ставший трагедией для всех: для небес, людей. – Пап, ты плачешь? – Савва встревоженно повернулся к нему. – Нет, Саввушка, нет. Савва крепко обнял его. – Если хочется, плачь! Ты же всегда нам так говорил. Мама тебя не поругает. Саол засмеялся и обнял его в ответ. – Тебе тоже больно, – Савва старался говорить так же мягко, как папа. – Мама ведь была твоей половиной. Саол усмехнулся его словам. – Я буду сильным ради вас. Тебя, Нефи, Ника, Симы... Всех вас, маленькие мои. Савва положил голову ему на плечо. – Пап. Покажи мне, где живёт мама. Саол опешил. – Сынок, я не думаю, что тебе стоит это видеть. – Но там живут мои братья и сёстры. Там живёт мама. Покажи мне, пожалуйста. Я хочу знать. Бог вздохнул. – Хорошо. Он встал, держа сына на руках. На мгновение их окружил туман. Савва зажмурился, лицо обдало горячим воздухом. Перед ними был Нижний мир. Среди безжизненной пустыни возвышались каменные скалы. Из потрескавшейся земли кое-где торчали сухие деревья и кустарники. В обжигающей пыли блуждали тёмные существа. Они брели, не разбирая дороги, еле волоча конечности и капая на землю шипящей слюной. Присмотревшись, Савва ужаснулся. Это были изуродованные животные, точнее, нечто похожее на их тени. – Не смотри на них, – Саол отвернул Савву лицом к себе. – Закрой глаза. – Кто это, пап? – прошептал он. – Это здешние животные. – Почему они такие? Дома они красивые. Они болеют? – Немного. Не беспокойся, мама их вылечит. Саол умолчал, что мама сама создала их в попытке оживить Нижний мир. – А где она? Я её увижу? – Мы сейчас к ней идём. На горизонте упирался островерхими башнями в алое небо чёрный замок. Внутри, несмотря на всё внешнее величие, было пусто. Напротив входа в большой зал на троне из костей восседала Ассен. Бирюзовое с серебром и жёлтыми сапфирами платье покрылось сажей и бордовыми пятнами, величественное одеяние богини Луны едва угадывалось. Подол обгорел и обуглился, обнажив израненные ноги. Она смотрела перед собой ледяным жестоким взглядом, от которого даже в такую жару по коже бежал мороз. Савва медленно повернул голову, но тут же отвернулся обратно. – Она нас не видит, – Саол завернул его в складки одежды. – Что с ней, папа? Почему она такая? Ответить бог не успел. По узорчатому чёрно-серо-красному полу к трону подбежал отрок чуть постарше Саввы. Даже не глядя, Савва узнал брата. – Авель! Он решительно повернул голову. Белая туника Авеля тоже была испачкана в саже и крови. Он тащил за собой существо, отдалённо напоминающее человека. Оно было почти обнажённым, одеждой служила лишь ветхая набедренная повязка. На лысой голове торчали несколько седых прядок, тело обтягивала тонкая сморщенная кожа, под которой виднелись очертания костей. – Моя госпожа, – ангел преклонил колено. Савва вздрогнул. "Она мама!" – Говори, – ответила Ассен бесстрастно. – Я привёл ещё одну душу. – Превосходно. Она встала и махнула рукой. Узор на полу вспыхнул, и вместо него разверзлась глубокая смердящая яма. Саол снова отвернул Савву к себе. На дне, увязшие по горло в грязи, сидели такие же существа. Они царапали стены длинными ногтями, безуспешно пытаясь выбраться, поднимали непропорционально большие головы, открывали пасти с множеством острых зубов и вопили, моля хоть о капле воды. Авель дёрнул верёвку, подвёл новое существо к дыре и, не церемонясь, толкнул. Раздался оглушительный душераздирающий крик, Саол едва успел закрыть Савве уши. – Такая участь будет уготована всем, – отчеканила Ассен, стоя на краю. – Хотите пить? Оу, бедные мои детишки. Получайте! Она вскинула руку. По краям открылись шлюзы, и в яму хлынула огненная вода. Кожи Саввы коснулся прохладный ветер, приводя его в чувства. – Ч-что это было? – прохрипел он. Саол сглотнул. Увиденное потрясло его не меньше. – Это их новый дом. Подбирать ответы так, чтобы не напугать сына, было всё труднее. Он и без того видел достаточно. – Кто были эти... животные? – Это... люди, на которых мама разозлилась. Савва содрогнулся. – За что она с ними так?! – Она их наказала. Савва прижался к папе сильнее. – Я никогда вас так не накажу, – Саол погладил его волосы. Среди золотых прядей в последних лучах солнца сверкнула серебряная. Савва молчал. Перед глазами стояли образы мамы и брата. "Неужели они все стали такими? Они все сгорели..." – Я хочу принести им воды. У них нет ни одной речки, мама и Авель не могут помыться. – Савва, милый, она тебя не пустит. Она не злится на тебя, ты ни в чём не виноват, но сейчас дверь её дома закрыта для всех. – Но Авель же приводит ей души. Савва замолчал. Саол почувствовал недоброе. – Сынок... Савва крепко обнял его за шею. – Папа, я не хочу тебя бросать! Но маме там правда плохо, ты сам видел! И Авелю тоже! И остальным, я уверен! Папа, пожалуйста, помоги. Придумай что-нибудь! Сделай меня похожим на Авеля! Этого Саол и боялся. – Савва, ты не знаешь, что на самом деле скрывается за этой возможностью. Ты обретёшь силы, которым сам будешь не рад. Сынок... ты будешь забирать жизни. – Пусть. Я буду обращаться с людьми лучше Авеля. И я буду давать им пить. Зато я буду их видеть. Саол закрыл глаза. – Пусть будет так. Он спустил Савву на землю и возложил руки на его склонённую голову. – Именем моим, нарекаешься ты, сын мой Савва, ангелом Смерти. Отныне по слову моему будешь ты забирать души созданий моих и провожать в чертоги мои и чертоги богини Луны. Да будет так. Лоб отрока обвил золотой венец. Савва вскинул голову и поднял руки. Пальцы скрючились, словно в судорогах, босые ноги оторвались от земли. Он парил, объятый ослепительным светом. Саол коснулся его груди, и ангел выгнулся. Он чувствовал, как по всему телу разливается энергия, покалывая, полностью меняя его сущность. Маленькие крылышки затрепетали, обретая силу, и расправились сильными крыльями. От венца алыми волнами застуился свет. Он вплёлся в волосы и опалил их, спрятав золото под сажей. Его капли попали на белые одежды и растеклись, окрасив рукава и подол в багряный с чёрной каймой, сделав их похожими на раны с запёкшейся кровью. Края крыльев вспыхнули ярким пламенем, Савва закричал от боли. На траву упали несколько обуглевшихся перьев. Всё исчезло. Савва мягко опустился на траву, но не удержался и упал. Саол бросился к нему и прижал к груди. – Савва, сыночек, – на грудь ангела упало несколько слёз. "Прости меня!" Савва застонал. Слёзы папы охладили обожжённую душу. – Я будто сам побывал там, – прохрипел он, медленно садясь. – Но я не отрекаюсь! Ведь и они прошли через это. Он зарылся лицом в одежды Саола и горько зарыдал от боли. Пути назад не было. *** Савва бережно нёс в руках прозрачный кувшин с плещущейся лазурной водой. Крылья, опалённые огнём Саола, легче переносили жару. Он хотел лично отдать воду маме, но вдруг заметил сидящего у трещины в земле Авеля. У его ног свернулась калачом Тень. – Авель! – Савва опустился перед ним. Отрок поднял голову, оторвавшись от вычёсывания всклокоченной шерсти-тумана. Жёлтые глаза сузились. – Какими судьба-ами! – он раскинул руки в стороны, словно хотел обнять брата. Тень вскочила и раскрыла клюв. От тела отделились большие растрёпанные крылья. – Ти-ише, – Авель похлопал птицу по шее и перевёл взгляд на Савву. – Свои. Ангел замялся. – Я вам воду принёс, – он протянул кувшин. Авель усмехнулся. – Зачем? – У вас тут очень жарко. И деревья все высохли. Я подумал... – Спасибо. Авель отобрал кувшин, не сводя с брата странного взгляда. – А тебе идёт. Кровавый тебе к лицу. Савва расправил несуществующие складки подола. – Спасибо. – А что с крыльями? Папочка подпалил? Или к людям слетал неудачно? Савва опешил. – Ты зачем так про папу? – А что? Когда люди госпожу обижали, он ничего не сделал. – Неправда! – А что он сделал? Наслал грозу? – Из-за той грозы многие погибли, – тихо сказал Савва. – Там были и невиновные! – Все они виновные. Все они одинаковые. Людишки и есть людишки. – Не говори так! Они же наши младшие! Савва бросился к Авелю. – Авель, прошу, вернись домой! Я скучаю без тебя! Без мамы, без остальных! Возвращайтесь, мы все скучаем по вам! На ладонь Авеля упала ледяная слеза, оставив тёмную отметину. Он вздрогнул. – Савва... Он притянул брата к себе. – Эй, ну, ну. Ты же не маленький уже. Савва отстранился. – Что с твоими волосами? – А что с... Авель схватился за кончики. Белоснежные кончики чёрных, как уголь, волос. – Ты чего наделал! Они в _твоих_ слезах! Савва отшатнулся, подняв руки. – Авель, я... – Убирайся! Я не вернусь, слышишь? Никто не вернётся! И не надейтесь, вы, вы... святоши! Савва молча расправил крылья и взмыл в красное небо. От скалы отделился силуэт. – А он неплох, – Ассен расплылась в коварной улыбке. – Тебе причёску обновил. – Странный он, – Авель потёр руку. – Холодный. И пятна эти не проходят. Ассен взяла его ладонь и коснулась кончиком пальца. – О-о, да наш Светлый решил развязать войну. – В каком смысле? – Он хочет продолжать забирать людские души себе. Наивный. Думает, если Савва легально будет ко мне летать, то я их ему отдам? Она сжала кулак. – Я буду драться за каждого. Никто больше не будет блаженствовать после смерти. Савва сидел на качелях, обдумывая увиденное. На ветках пели птицы, но он их почти не слышал. "Раньше мои слёзы так не делали. Это силы, о которых говорил папа? Я забрал жизнь волос Авеля?" Мысль была глупой. На руку ангела села белая горлица и схватила клювом седую прядь. Он вскрикнул от неожиданности. – Я не хочу играть, – ангел мягко высвободил волосы. "Играть... Авель играл с той страшной птицей!" Придерживая горлицу, Савва соскочил на землю. – Я покажу тебя маме! Пусть она вспомнит, как вылечить ту птичку! Изо всех сил маша крыльями, он летел по Междумирью. Подлетая к Лунной обители, он невольно замер. Мост, соединяющий половины их домов, Саола и Ассен, солнечную и лунную, был разрушен. Нижний мир горел алым пламенем под нежным голубым светом Земли, словно маяк, только вёл он не к спасению. "Время пришло". Савва вздрогнул и огляделся. Он чётко слышал голос Саола, но не мог понять, откуда. Голос будто прозвучал в голове. Горлица вдруг обмякла. – Что с тобой? Савва приподнял её головку за клювик и убрал палец. Головка упала. "Может, мама подскажет, что с ней?" Ассен уже ждала его. Она сидела на камне, положив ногу на ногу. Теперь прежнюю красоту платья совсем невозможно было разглядеть. – Я ждала тебя, ангел Смерти. От такого обращения Савву передёрнуло. – Мама... Не успел он продолжить, как Ассен схватила плеть и хлестнула его по крыльям. – Я больше не твоя мама! Я – богиня! И обращайся ко мне подобающе! Заметив его растерянный взгляд, она цокнула языком. – Повтори: моя госпожа. – М-моя госпожа, – Савва тихо исполнил её... приказ. Ассен удовлетворённо вскинула голову. – Ты принёс мне душу? – Я принёс птичку, – Савва протянул горлицу. Бордовые губы богини растянулись в усмешке. – Твари мне не нужны. Мне нужны _люди_. Тебе Саол разве не сказал? Или он послал тебя без инструкций? – Это я её принёс. Сам. Она из дома. Я хотел, чтобы... Ассен расхохоталась. – Ты своими руками убил невинную птицу. Молодец. Мои поздравления, Смерть. Савва сделал шаг назад. – Убил? – Да. Она мертва. Она больше никогда не оживёт. Губы ангела задрожали. – Как же... я хотел... я думал... я думал, ты поможешь твоей птице! Я думал, ты посмотришь на неё и... – Наи-ивный. Живым в моём царстве места нет. И той птице помогать не надо. Тени должны быть такими. Савва непонимающе посмотрел на горлицу. – Но у нас были такие красивые животные... Ассен отмахнулась от него. – Я жду людей, Савва – ангел Смерти. Савва летел домой, прижимая к груди погибшую по его вине птичку. "Я не хотел! Прости меня, пожалуйста, – он погладил подушечкой пальца белые перья. – Папа, я теперь плохой?" – Ты ангел, Савва. А ангелы не могут быть плохими. – Но я же убил её! – Ты не убивал, – Саол положил руку ему на плечо. Савва задумался. – Я услышал слова. Ты сказал: "Время пришло". Это значит... – Я скажу тебе, когда забирать душу, – ласково сказал Саол. – А пока дай мне её. Савва положил горлицу на его ладонь. Саол накрыл её второй. – Жизнь загробная вечна. Душа бессмертна. Он убрал руку, и в облака Междумирья устремилась живая горлица, сверкая золотыми перьями в свете Дома солнца.