Этанол

Довольно расправившись с написанием последней оставшейся в расчётах цифрой, Ксено облегчённо выдохнул и, бросив карандаш, потянулся. Мышцы потихоньку начинали болеть от неизменного положения и отсутствия двигательной активности, но теперь настал час размяться. Вся работа осталась позади, основные задачи оказались выполнены, а за окном только начало темнеть. Рядом Сенку, заметивший настигнувшее наставника расслабление, на секунду отвлёкся от записей и показал, что его деятельность должна была продлиться ещё буквально мгновение. Он вытянул вперёд указательный палец и продолжил сосредоточенно водить ручкой по бумаге, но в ускоренном темпе. Явно расправлялся с последними штрихами, к коим относилось заполнение имени, фамилии, даты и прочих не особо важных дополнений для отправки письма с файлом приложенных вычислений. — Можешь открывать вино, Ксено. Я заканчиваю, — кратко добавил он, пусть Ксено не требовалось дополнительных пояснений к жестикуляциям Сенку; с них всё прекрасно читалось. — Так говоришь, словно только этого момента я и выжидал, — в шутку Ксено закатил глаза. — А что, разве нет? — Сенку сделал то же самое и усмехнулся. Любимое занятие Джоэла — «выпить после работы» — со стороны выглядело очень воодушевляюще. Так, с течением времени некоторые члены Царства Науки, хоть раз свидетельствовавшие сию картину, порой следовали его примеру и тоже брали в руки под вечер один бокал шампанского или другого некрепкого алкоголя. Учёные — не исключение. Пройдя через много изнуряющей писанины в финальных этапах работы над очередным крупным проектом, Сенку и Ксено сочли не постыдным отметить его долгожданное завершение. Они скромно попросили у ресторана Франсуа доставить им бутылку вина и предусмотрительно положили её в ведро со льдом, продолжив совместный труд вплоть до вечера. И он, наконец, наступил. — В конце концов, мы не один день над этим сидим. Имеем право, — краем глаза Сенку проследил за тем, как Ксено в самом деле потянулся за бутылкой и двумя бокалами, — и телефон мне дай. Пожалуйста. То, как Сенку «ненароком» добавил последнее слово, позабавило Ксено. В его голове возникла сразу сотня вариантов подшутить на эту тему и довести протеже до покрасневших кончиков ушей. Но, чуть поразмыслив, он бросил лишь простое: — Мистеру Гену привет. — Ещё чего. Я ему звонить не собираюсь, — тут же уловив, что Ксено имел в виду, Сенку принял протянутое в руки устройство, — отправлю пару фотографий, пусть обзавидуется в своей Германии. Сам же просил писать почаще. Тоже мне, «задержусь на пару дней». Когда дело доходило до обсуждений Гена, Сенку совершенно не умел тщательно скрывать истинные чувства. Даже тонна вылитого сверху сарказма не спасала ситуацию, и Ксено всё прекрасно видел. Он сочувствовал: сам не понаслышке знал, каково это — разлучаться с близким человеком и долго ждать его отсроченного возвращения. Именно поэтому сегодня выдался по всем параметрам идеальный день, чтобы опрокинуть один-два бокала в хорошей компании. — Ну-ну, не переживай так. Скоро вернётся, обниметесь. Ты же сам его туда отправил, — вытащив деревянную пробку, Ксено разлил вино до краёв. Его слегка смутил резкий запах, ведь запрос состоял в некрепком алкоголе, а у Франсуа было всегда предостаточно такого. Сенку даже конкретно указал, что хотел выпить именно то вино, которое пробовал несколько недель назад вместе с Геном, а уже через полчаса на пороге лаборатории стоял держащий в руках бутылку Йо. — Мы точно хотели это, Сенку? — взяв свой бокал и придвинув второй к сидевшему напротив, Ксено поморщился и неосознанно стал выискивать взглядом прибор, которым возможно измерить содержащийся в жидкости спирт. — По цвету похоже, — Сенку мельком сравнил внешний вид напитка с тем, что отпечатался в памяти, и чокнулся с Ксено, — должно быть вкусно. — Сейчас узнаем. Ксено сразу сделал несколько щедрых глотков, доверившись слову Сенку. Тот, в свою очередь, пить не спешил. Сначала он решил запечатлеть для Гена все оформленные за день документы, проделанные расчёты и прочие рабочие моменты, очевидно, не представляющие для менталиста никакого интереса. И только потом, последним делом, снизошёл до фотографирования себя с Ксено. Единожды. — Всё. К утру наверняка посмотрит, — и, не оставив более ни одного незавершённого дела, Сенку тоже сделал глоток вина. Быстро и уверенно. Но уже через секунду отвернулся, чтобы резко выплюнуть его на пол. — Гадость какая. Это же чистый спирт на вкус, — закашлявшись, он убрал бокал от себя как можно дальше, — мы с менталистом точно пили что-то другое. — Надеюсь, это действительно так, — Ксено поморщился и тоже отставил совсем невкусный алкоголь. Он подумал, что просто не успел распробовать, и отпил довольно много, — иначе я бы разочаровался в твоих вкусах. — Нет-нет, я уверен. Только стоило Сенку заявить об этом, послышался громкий стук в дверь. Кричать «входите» не пришлось, посетитель быстро ворвался сам и подбежал к столу, где сидели двое учёных. — Ха, простите-извините, что без приглашения, — оказался незваным гостей не кто иной, как Рюсуй, руки которого были полностью заняты, — вижу, немного опоздал, но спешил как мог. Йо напутал и принёс вам не то, что должен был. И тут же он принялся расставлять на стол целую кучу разных вещей, в том числе новую бутылку вина, на этот раз правильную, и множество упаковок и тарелок с едой. Сырные и мясные нарезки, брускетты, орехи и морепродукты — всё это никто не просил, но максимально в духе Франсуа было добавить и передать их к алкоголю. — А ещё забыл принести парочку закусок. Считайте, комплимент от Франсуа. Сенку и Ксено переглянулись. Молчание, повисшее между ними, ничуть не являлось напряжённым, но сквозь него прослеживалось двойственное отношение к ситуации. — Благодарствуем, мистер Рюсуй, — Ксено, наконец, кивнул, — всё это, конечно, хорошо… И продолжение, ясное из контекста, не требовалось в озвучке. Разумеется, звучал Ксено спокойно, он определённо не злился на неудачное стечение обстоятельств, даже наоборот. Нелепый случай, подобного исхода стоило ожидать с учётом участия Йо. Однако вопрос оставался открытым: «но что теперь делать?».

***

— Ты понимаешь, Сенку, о чём я говорю? Он замечательный, прекрасный, самый любимый… мой элегантный рыцарь. Да. Сенку понимает, определённо. Ещё немного, и это в целом станет единственным, что он понимает. Потому что выслушивать третий час подряд восхваления Стэнли Снайдера из уст наставника его жизнь не готовила. Сначала он поддерживал беседу. Всякий раз, когда Ксено косвенно напоминал, в каких счастливых и здоровых отношениях состоит, Сенку в ответ рассказывал что-нибудь о Гене. Неважно, милое или смешное. Но, как ни странно, вскоре эта идея себя исчерпала сразу по двум причинам. Во-первых, Сенку опьянел не до такой степени, чтобы мусолить эту тему слишком долго, вдобавок так откровенно. Во-вторых, едва ли их с Геном история была сравнима со Стэнли и Ксено, какую характеристику ни взять. — Или не понимаешь?.. — Ты уже в десятый раз это спрашиваешь, Ксено. Похоже, вино сильно ударило тебе в голову, — весьма ожидаемое наблюдение с учётом того, сколько Ксено успел выпить за вечер. — Я и без влияния спиртосодержащей продукции могу заявлять, что Стэн — лучший человек на свете, — Ксено зевнул и, моргнув, немного задержал глаза в закрытом положении, — я ради него готов на всё. Как и он ради меня. — Хорошо помню, — Сенку давно перестал вздрагивать от воспоминаний о погоне по всей Южной Америке, но та история не переставала отдавать в груди холодом. Чего у Стэнли не занимать, так это любви к Ксено, — спать хочешь? — Немного, — осознав, что Сенку понял это по его зеванию, Ксено спрятал рот под ладонями, — но это не помешает мне продолжить говорить о Стэне. Даже не думай. Ты ведь прекрасно знаешь, Сенку, как меня раздражают люди, но он — особенный. Идеальный во всём. Я более чем уверен, что, в случае существования Божьего замысла, мы были созданы друг для друга. — О, разговоры о Боге? Похоже, нам действительно пора заканчивать, — Сенку выдохнул. Он сам не отказался бы ото сна, учитывая, какое расслабление принесли вечерние посиделки, — твой рыцарь, значит. Слушай, а как насчёт позвонить ему, а, Ксено? Услышав идею со звонком, Ксено просиял. Он оживился и поднялся с кресла, едва не потеряв равновесие в ту же секунду. Правда, Сенку моментально среагировал и усадил его обратно, пока ничего вокруг не успело опрокинуться и никто не разбил нос себе о первый попавшийся дверной косяк. — Спокойно. Я не хочу стать жертвой, если с тобой сейчас что-нибудь случится, — Сенку не сомневался, что перед лицом Стэнли оправдание «я, между прочим, тоже был пьян» не прокатит, — а ещё телефон рядом с тобой. — Да. Верно подмечено, — Ксено взял в руки устройство и, устроившись в кресле поудобнее, принялся набирать номер Стэнли. — Давай лучше я, — любезно предложил Сенку и протянул широко раскрытую ладонь. — Я в состоянии разговаривать. Так что спасибо, но не надо, — и параллельно с тем, как сказать это, Ксено промахнулся по одной из кнопок. И стереть её не смог. Руки будто не слушались, продолжая вводить случайный набор цифр вместо его удаления, — вот незадача. — «Я ф састоянни рафговаривать», — передразнил Сенку и, больше не принимая отказов, просто выхватил телефон из чужих рук, — сейчас всё решу. Не парься. Сенку сказал — Сенку сделал. Номер, заученный им наизусть за долгое время работы и фактически жизни с Ксено бок о бок, он набрал очень быстро. Не раз случалось, что кто-нибудь из них двоих засыпал прямо на полу или столе в лаборатории и приходилось просить Стэнли о помощи. Трубку сняли почти моментально, что ожидаемо от нужного человека. Он мог бросить все дела, если видел звонок с телефона возлюбленного, и не раз подтверждал этот факт действиями. — Да, любовь моя? — Стэнли, судя по отсутствию на фоне отвлекающего шума и лишних звуков, находился дома. Вероятно, уже давно приготовил ужин и с нетерпением ждал возвращения Ксено. — Ой, ну прям любовь. Тебе тоже здарова, Стэнли, — ничуть не смутившись, Сенку усмехнулся, — заберёшь своего ненаглядного? На слове «любовь» Ксено сверкнул глазами. По-хорошему он должен был снова вскочить с места и выхватить телефон обратно, но голос мужа произвёл на него ровно обратный эффект. Вмиг успокоил и обворожил, позволив полностью окунуться в прослушивание безмерно интересного диалога. Молчание, повисшее на линии в следующие несколько секунд, свидетельствовало об удивлении Стэнли. Но, благо, прийти в чувства и собираться с мыслями он смог быстро. В конце концов, произошедшая ситуация не из редких, Сенку часто одалживал вещи Ксено, в том числе телефон. — Конечно, — Сенку не мог этого видеть, но наполнился уверенностью, что собеседник здесь кивнул. — Уснул? — Не-а, в этот раз поинтереснее. Ты, главное, поторопись. Иначе реально уснёт, на руках тащить придётся. — Как будто это проблема, — уже через секунду послышался звук хлопка входной двери у Стэнли. Что ж, он действовал без промедлений, — скоро буду. А ты проследи, что ему не холодно. В нижнем ящике, под полкой с химикатами, должен лежать мой пиджак. Пусть накинет. С утра Ксено пришёл в лабораторию в одной рубашке, несмотря на обещанную синоптиками ближе к вечеру прохладу, и Сенку отметил это ещё тогда. А слова Стэнли говорили о том, что он не один обратил внимание и держал в голове вид Ксено. — Ага, давай. Ждём. Особенно он, — и, пока кое-кто не закричал под ухом «Стэн, я здесь», Сенку сбросил звонок. Теперь отсчёт времени шёл посекундный. В скорости хорошо тренированного военного, спешащего забрать домой горячо любимого мужа, Сенку не сомневался. И, выдохнув, он бросил взгляд на по-прежнему мирно сидящего в кресле Ксено. О том, что он сам давно перерыл рабочее помещение, чтобы среди кучи инженерных приспособлений найти мягкий плед, притащенный давно Геном, и завернуть в него наставника, он умолчал. Не сбивать же мотивацию Стэнли мчать быстрее привычного с целью проверить, всё ли Сенку сделал правильно.

***

— Стэн! — едва услышав за дверью родные шаги, Ксено опомнился. Тут же он, сопровождаемый пристальным вниманием Сенку, поднялся и повернулся ко входу, чтобы встретить мужа с распростёртыми объятиями, — добрался за восемь минут и сорок две секунды. Элегантно, как всегда. Как только дверь открылась, он бросился к Стэнли в приветственные объятия. Тот, потратив на оценку обстановки от силы несколько мгновений, подхватил Ксено за талию и улыбнулся под поцелуем в щёку. — Я соскучился, Стэн, — сказал Ксено, крепко сцепив руки за спиной возлюбленного, — ужасно долгий день. Был. — Вы не виделись от силы часов восемь, — на первую фразу Ксено, что неудивительно, Сенку снова закатил глаза. Весьма ожидаемо услышать у этих двоих очередную тонну флирта, но привыкнуть к нему невозможно. — Вот именно, Ксено. Ты хотел сказать, что очень соскучился, да? — от нежных прикосновений Ксено к шее и спине Стэнли поплыл почти сразу, но в присутствии Сенку ещё старался сохранить хотя бы немного серьёзный и невозмутимый образ, — теперь я понимаю, что значило «поинтереснее». Сколько ты выпил, прелесть? — Достаточно, — изворотливо ответил Ксено, расплывшись в хитрой улыбке, — по меркам вреда для здоровья, думаю, я сегодня отравил свой организм сильнее, чем ты в среднем делаешь это сигаретами ежедневно. Но вышло так, стоит сказать, непреднамеренно. — Понял. Ничего, сейчас пойдём домой, — Стэнли только начал взаимодействовать с Ксено, а уже истратил все силы держать голову холодной. Он был в шаге от того, чтобы под ласковой тактильностью мужа не раскраснеться, как подросток. Ксено сводил с ума всецело, у Стэнли за годы жизни даже мысли не промелькнуло, что к затуманивающим разум жестам — объятиям или поцелуям — можно привыкнуть. — Тебя до дома проводить, Сенку? — временно отвлекшись от рассматривания любимых черт лица, спросил он, — вижу, ты активно составлял Ксено компанию. — Не так уж и активно. В Германию не вылетел, как видишь; значит, трезв. На крайний случай Цукасу позову, едьте себе спокойно. Уж я-то справлюсь. — Очень на то надеюсь, — окинув младшего с ног до головы изучающим взглядом, Стэнли убедился в правдивости услышанного. Сенку вёл себя совсем не так развязно, как Ксено, к тому же по телефону звучал нормально. Скорее всего, он выпил значительно меньше. — В любом случае спасибо, что позаботился о нём. Если что — звони. — Да-да. Просто исчезните уже с моих глаз со своими сантиментами, иначе твоему лучшему другу придётся одолжить мне частный самолёт. И это решение будет вызвано далеко не опьянением. Второй раз повторять не пришлось. Стэнли из себя представлял человека необычайно доходчивого, так что он, дождавшись, пока Ксено мило попрощается и поблагодарит Сенку за вечер, повёл его на улицу на свежий воздух. На большом, но примитивном джипе, собранным собственноручно Броуди и Ксено, дорога до дома много времени не занимала. Однако даже с учётом этого Ксено почти успел уснуть, бормоча под нос сотню слов о том, как сильно скучал по Стэнли, пока последний сосредоточенно следил за дорогой и слушал приятные слова, отдающие в грудной клетке тёплыми волнами. — Какой-то парень едва не заставил меня потерять самообладание с утра. Это же надо: заявить, что существование метаматериалов нарушает законы оптики. Кто вообще дал ему право работать учёным и порочить славное имя нашего исследовательского научного центра? Почему все вокруг так глупы? Только ты всегда элегантен для меня, Стэн. — Неужели ты хочешь, чтобы мы попали в аварию, док? Ты помнишь, что у меня слабая восприимчивость к твоему пьяному флирту, но всё равно заставляешь руки дрожать. — Я просто хочу напомнить, что никогда не встречал и уже, уверен, не встречу таких, как ты. Спасибо на том, что Ксено не стремился целоваться или держаться за руки, пока Стэнли находился за рулём. Лишь благодаря этому добраться до дома удалось в полном здравии и без единого случайно сбитого пешехода. По приходе первым делом Стэнли стянул с мужа собственный пиджак и повесил на крючок в коридоре, мысленно оставив пометку о необходимости потом переместить его в шкаф, и только после этого стал раздеваться сам. Сенку, хоть нашёл для Ксено целый плед, упомянутый по телефону элемент одежды из отдалённого ящика всё же достал, за что ему отдельная благодарность. — Идём, Ксено. Умоем тебя и руки сполоснём, — как типичный американец, не поддавшийся влиянию японской культуры, разуваться Стэнли не счёл необходимым. Он сразу направился в ванную и повёл за собой Ксено, на всякий случай аккуратно продолжая придерживать его за талию. — Я и сам прекрасно справлюсь с гигиеническими процедурами, включая очищение пор. Не надо возиться со мной, как с ребёнком, Стэн, — вопреки напоминанию о возможности отпустить его, Ксено надёжнее вцепился в водолазку Стэнли. — Я забочусь о тебе, как о своём муже, Ксено, а не «вожусь, как с ребёнком». Поэтому расслабь свой большой мозг и ни о чём не переживай. Тем более мне всё равно сейчас нужно смывать макияж. Ксено немного успокоился и кивнул, в самом деле прекратив говорить о своей самостоятельности. И доподлинно неизвестно, что именно повлияло на принятие им такого решения: убедительный голос Стэнли или же просто спутанность сознания, вызванная алкоголем. Стэнли обращался с бархатной кожей Ксено со всей осторожностью, на которую только способен. Как всегда, впрочем. Он постоянно проявлял по отношению к этому человеку невыносимо много нежности, за что не раз расплачивался тонной шутливых насмешек. Мало было сослуживцев в армии, не пропускавших без ехидных комментариев ни единого его тоскливо-влюблённого вздоха, произведённого за рассматриванием лежавшей под сердцем фотографии. Теперь и сам Ксено зачастую напоминал, что сделан не из перовскита или аэрогеля, от малейшей приложенной силы не развалится. Но это ничуть не меняло для Стэнли ситуацию. Так или иначе, он не сдерживался. Только в самых сложных ситуациях, которые требовали срочного реагирования, он мог внезапно притянуть его к себе или спрятать за спиной. — Стэн, ты знал, что у тебя невероятно приятные руки? — Ксено, подставляясь под ладони умывающего его тёплой водой Стэнли, наслаждался каждой секундой физического контакта. — Ты говорил, — Стэнли кивнул, — много раз. Только что-то в духе «воплощение эволюционной гармонии» и «представление красоты и функциональности человеческого тела». — Я был очень прав. У тебя исключительные анатомические характеристики, — Ксено поморщился, когда лицо перекрыло маленькое бамбуковое полотенце, — но теперь я не могу видеть это. — Всё в порядке. Сейчас пойдём в спальню, переодену тебя в пижаму. Хорошо? Стэнли аккуратно промокнул полотенцем кожу Ксено, чтобы убрать с неё лишнюю влагу после умывания. Он уже представлял, как через несколько минут будет приятно завалиться в постель, обняться с любимым и окончательно расслабиться, предаваясь медленному погружению в сон. — Хорошо. Но предварительно я бы всё же предпочёл избавиться от куска ткани, перегораживающего мне обзор. Довольно жестоко оставлять инженера без зрения, моя эффективность снижается в силу ограничения пространственного восприятия, трудностей с чтением и интерпретацией чертежей, необходимостью дополнительных-, — Ксено оборвался на середине фразы, так как Стэнли, уже в открытую посмеивавшийся от сумбурного потока пьяных мыслей, убрал несчастное полотенце, — о, спасибо. — Обращайтесь, мистер Инженер. С дальнейшим перемещением в спальню и переодеванием из рабочей одежды в домашнюю, к счастью, проблем не возникло. Стэнли справился с укладыванием мужа в постель и выполнением маленьких приготовлений ко сну, которые создавали комфортную атмосферу в спальне: быстро выключил все источники света (кроме Ксено), закрыл шторы и сложил вещи на их законные места. Также он принёс с кухни стакан воды и таблетку на случай, если магическим образом проснётся последним. Маловероятно, но не исключено. И теперь не оставалось ни одной причины не присоединиться к Ксено и не лечь в уютную кровать. В конечном счёте комментарии в духе «я соскучился» он мог бесстыдно выслушивать на ухо, а не в присутствии Сенку или через стену из соседней комнаты. — Я 3d-модель электронного блока управления распределённой системой впрыска двигателя бы успел сделать за то время, что ты расхаживал по комнате, — моментально приластившись к Стэнли, Ксено собирался в полной мере получить долю объятий и поцелуев, по которым, со своих же слов, неимоверно тосковал. Также он положил голову Стэнли на грудь, как зачастую делал по вечерам, и почувствовал прикосновения длинных тонких пальцев к коже головы. Он сам напрочь забыл разобрать уложенный помпадур, чтобы не получить к утру гнездо вместо причёски, поэтому теперь довольствовался тем, как «приятные руки» перебирали и плавно проглаживали пряди светлых волос. — Прости, прости. Сейчас я весь твой, — ответил Стэнли, окончательно расплывшись в самой тёплой и искренней возможной улыбке. Со стороны Ксено раздался томный, облегчённый вздох. Он прижался ещё ближе, как только ощутил, что его укрыли одеялом, и теперь чуть ли не сливался со Стэнли в одно целое. Вполне естественное желание. — Не «сейчас», а всегда, — поправил Ксено, и с ним тотчас открыто согласились, — дай я тебя поцелую. Недолго думая, Стэнли поддался просьбе, похожей на приказ, и немного склонил голову для удобства. Сначала всё происходило совсем невинно: обыкновенные — если так вообще справедливо выражаться; с Ксено что угодно казалось волшебным — поцелуи в губы, ненавязчивые и лёгкие, как часть привычных утренних и вечерних ритуалов. Но довольно быстро, поддаваясь обжигающим прикосновениям Стэнли к талии, Ксено стал превращать их в нечто серьёзное. Он действовал всё более настойчиво, добавляя в ход язык и блуждание руками по телу мужа, но почти сразу после этого ему пришлось остановиться. — Что такое, Стэн? — Ксено не мог сдержать удивления, смешанного с жалобным видом, когда Стэнли, весь очарованный и осыпанный румянцем, прервал его, — ты больше не хочешь целовать меня? — Хочу, Ксено. Безумно хочу, — ни на секунду Стэнли не прерывал зрительный контакт, пока с трепетом заправлял пряди волос, закрывающие лицо Ксено, ему за уши, — но только когда это делаешь ты, а не спирт, ударивший в твою прелестную головушку. Поэтому утром поцелуемся хоть миллиард раз, договорились? Ксено хмыкнул, но логику уловил, поэтому спорить не стал. Даже выдал ответное «договорились». В качестве мнимого извинения Стэнли прикоснулся губами к его лбу, оставив там один невесомый поцелуй, и продолжил тёплые объятия, чуть поглаживая мужа по спине подушечками пальцев. — Люблю тебя, Ксено, — добавил он, не сдержавшись, — просто расслабься и выбрось из головы все лишние мысли. Уверяю, уснёшь моментально. — И я тебя люблю, Стэн. Очень-очень сильно. Ты даже представить себе не можешь, насколько, — Ксено принял рекомендацию и прикрыл глаза, решив, что оставшуюся сотню раз повторить «я скучал» он сможет утром. Всё-таки усталость била по телу сильнее, чем того хотелось, — спокойной ночи. — Спокойной. Всё никак не избавляясь от влюблённой улыбки, Стэнли поднял взгляд к потолку и некоторое время провёл молча. Ксено на нём с каждой секундой дышал всё более размеренно, пока, очевидно, полностью не погрузился в сон. Только тогда получилось вновь посмотреть на него, не опасаясь вывести на очередной полусонный диалог одной неосторожно брошенной фразой. «Ты даже представить себе не можешь, насколько». От умиротворённого вида мужа, безмятежного и смиренного, последние слова соскользнули с губ сами по себе: — Боюсь, что прекрасно могу.

***

К утру Ксено проснулся без единой мысли о том, что вёл себя неподобающе. Он искренне так не считал и был абсолютно прав, ведь на первый же вопрос «как самочувствие» от Стэнли, даже не раздумывая, выдал: — В порядке. Спасибо, таблетка оказалась очень полезной. И, кстати говоря, о том парне, с которым мы вели разговор почти сутки назад. Да, я всё сказал по факту, за исключением одной вещи. Я считаю, что он не просто срамит репутацию нашей организации. Он всю Америку позорит! От лица урождённых там учёных, думаю, стоит завести с Сенку разговор об увольнении подобных индивидов. Поставив на тумбочку тарелку с заботливо испечёнными блинчиками на завтрак, Стэнли не мог не порадоваться стабильности в некоторых вещах. Среди них, конечно, в первую очередь подразумевалась эмоциональность Ксено. — Зато по поводу тебя, Стэн, — вдруг Ксено, не слезая с кровати, поджал к груди колени и отвернулся. Этого стало достаточно, чтобы Стэнли опустился рядом и своим видом продемонстрировал полную вовлечённость в разговор, — всё было правдой… я на самом деле скучал. Неважно, как долго мы не виделись. — Ну, я тоже не лгал тебе, если помнишь, — Стэнли снова растаял, — я всегда твой, Ксено. — Разумеется, я помню, — и, придвинувшись ближе после первого же полученного касания, Ксено чуть неуверенно, но хитро сверкнул отведёнными глазами, — и про миллиард поцелуев — тоже. Никогда не было такого, что Стэнли не сдерживал обещания. И этот раз к исключениям не относился, ведь уже в следующие несколько секунд Ксено оказался вовлечён в первый поцелуй, за ним — второй и третий. Так по нарастающей. — Только позволь мне прежде написать Сенку сообщение, — отстранившись буквально на мгновение, вспомнил Ксено, — что я задержусь дома. Возможно, неприлично надолго. «И, конечно, что я больше никогда не стану пробовать принесённое вино раньше него». — Ага, давай, — Стэнли кивнул, — как раз оба освободитесь примерно к вечеру. Надеюсь, ему сейчас в Германии хотя бы тепло.