Свиток с пеньюаром

— Это… совершенно не то, что вы подумали!! — Ваньнин обеими руками пытался натянуть край короткого, очень короткого пеньюара хотя бы до середины бедра. Его откровенно пугали две устремленные на него пары глаз, в которых светилось совершенно одинаковое неприкрытое вожделение. — Даже и не думайте… фу! Плохая собака! — успешно оттолкнув Мо Жаня, он отшатнулся и влетел спиной прямиком в Тасянь-цзюня, у которого моментально стало настолько довольное выражение лица, словно он выиграл все призы в личном зачете. Разумеется, ни один из этих двоих кобелей ни на мгновение не поверил бы в то, что Чу Ваньнин просто ошибся свитком, когда делал покупки. Но это была правда. Порой его рассеянность граничила с полнейшим фиаско. А он еще удивлялся тому, что торговец смотрел на него с каким-то пониманием и прятал улыбку в бороде. Да, это он заметил! А надпись на свитке — нет. И когда тот с тихим хлопком развернулся, вместо ожидаемого справочника по «механизмам и странным машинам, созданным великим старцем Йеху Муем», с Ваньнина пропали все его одежды, сменившись перламутровым полупрозрачным пеньюаром, длиной до того места, о котором даже вслух упоминать неприлично. Он бы, конечно, переоделся, но просто не успел этого сделать, потому что двое бессовестных псин, как учуяли, не иначе – явились в тот же час. Причем, оба. И теперь, кажется, собирались за него подраться. — Почему ты вообще явился раньше положенного срока? — Мо Жаня невероятно бесило присутствие Тасянь-цзюня, особенно в такой близости от Учителя. – Кто тебя выпустил? — Министерство не твоих собачьих дел, — император не собирался тратить драгоценное время на препирательство со своим двойником, его ладони уже вовсю хозяйничали под тонкой тканью пеньюара. И судя по тому, как яростно горели у Ваньнина уши, делали это весьма успешно. — Убери от него свои лапы! — Мо Жань уже практически рычал, приближаясь вплотную, и через несколько мгновений Ваньнин оказался плотно зажат между двумя горячими телами. И нельзя сказать, что в его случае, это хоть как-то улучшало положение. — И не смей с… — в доме повисла короткая пауза, в течение которой оба кобеля осознавали, что тонкий пеньюар Учителя не скрывает уже примерно ничего, а в живот Мо Жаню откровенно упирается его член, увлажняя его естественной смазкой. Впрочем, размышляли они недолго. — Просто потому, что ему сейчас это нужнее, — быстро произнес Мо Жань, наклоняясь и оставляя влажный поцелуй в основании шеи Ваньнина, обвив руками его торс и надеясь при этом не столкнуться с ладонями Тасянь-цзюня. — Конечно же, только поэтому, — совершенно не слушая, что говорит эта тупая псина, согласился император, обхватывая пальцами член Ваньнина в тугой кокон требовательных и откровенных прикосновений. Ваньнин хотел наорать на них обоих, отходить их Тяньвэнью и, возможно, отправить обратно в загробный мир до полного просветления, но в итоге мог только стонать, подаваясь бедрами вслед за сильной ладонью Тасянь-цзюня и подставляясь под поцелуи Мо Жаня, становящиеся все более настойчивыми. И, в принципе, всё было бы даже неплохо… если бы эти двое снова не начали ругаться. — Ты что, не можешь быть немного поласковее? Не видишь, Учителю так не нравится. — А по-моему, очень даже нравится, да, баобэй? — Не смей его так называть! — Твое участие вообще минимально, зачем ты здесь? Проваливай к черту. — Мо Жань!! — от оклика вздрогнули сразу двое. Ваньнин обессилено откинул затылок на плечо Тасянь-цзюня, отвлеченно размышляя о том, как вообще умудрился кончить.