Гордость, предубеждения и... "Детка"

      Дин вышел из бара и остановился на мгновение, с шумом втянув в себя воздух. Летняя прохлада приятно обожгла лёгкие, подарив чуточку успокоения. Покачиваясь на нетвёрдых ногах, он прошёл за угол. Там, возле наглухо запертого чёрного входа, в тусклом свете единственного фонаря, стояла Импала.       С трудом сфокусировав взгляд, Дин повертел в руках ключ и усмехнулся, когда заметил одну странность. На ручке, наглухо защёлкнутый, висел приличный замок. Амбарный, мать его, замок! Дин подёргал его, силясь понять, зачем он его прицепил. От угонщиков, что ли? Или как аксессуар? Повертев его и так и этак, Дин вдруг остановился и нахмурился под опрокинутым на голову осознанием. Он не цеплял никакого замка! Откуда же тогда взялась эта штуковина?       Подёрнутый алкогольной дымкой мозг пытался сложить крохи информации в более или менее стройный ряд. Однако это никак не удавалось — мысли разбегались подобно стайке муравьёв.       Дин обозлился и дёрнул замок.       — Чёрт! Да что за хрень?!       Злость затопила мгновенно, пустив дрожь по телу. Ну что за паршивый день?!       Этим вечером, решив расслабиться, Винчестер завалился в первый попавшийся бар. Практически сразу, заприметив знойную брюнетку, он довольно резво усадил её за свой столик. Дальше вечер потёк по привычному и вполне задуманному сценарию: они пили, танцевали и довольно страстно целовались в укромном уголке зала вдали от любопытных глаз. Однако девица оказалась не из робких, и карман Винчестера порядком опустел после такого приятного времяпрепровождения. Довольно дорогой виски, пара коктейлей для дамы и отличный стейк из рыбы с салатом выползли в нехилую сумму. Но Дин не особо напрягся. В конце концов, он нечасто позволял себе такие разгулы. Тем более его ждал томный вечер в объятиях такой девицы! Дин уже собирался закончить это гулянье на вполне логичной ноте и, подхватив пассию, отправиться с ней как минимум в машину, а то и в мотель, чтобы эта рыба как следует расплатилась за оказанное внимание и ужин. Но тут его, матёрого охотника и бабника, ждал большой облом. Девица оказалась обычной динамщицей! Мило поцеловав его, она отправилась «припудрить носик» и исчезла в неизвестном направлении.       Когда же Дин сообразил, как изящно его опрокинули, то не знал, злиться ему или смеяться. Его, опытного ловеласа, обвела вокруг пальца какая-то девка! Чёрт! Это и смешило, и злило одновременно, вынуждая сжатые зубы скрипеть под напором.       В итоге, решив, что и на старуху бывает проруха, он оплатил до неприличия дорогой счёт и, залпом допив остатки виски, (ну не оставлять же в самом деле довольно хорошее пойло!), выполз на улицу. Вечер пошёл наперекосяк. И помимо того, что он сегодня остался без сладкого, ему ещё предстояло добраться до отеля, где они остановились с Сэмом.       И вот это вырастало в серьёзную проблему.       Дин настолько нахлобучился, что с трудом управлял собственными ногами, не то что машиной. А тут ещё этот странный замок на ручке!       Дин снова подёргал железку, силясь понять кто её прицепил. А главное, зачем? И тут-то его взгляд скользнул вбок и, точно притянутый магнитом, упал на белый клочок бумаги под левым дворником. Вытащив записку, он попытался сконцентрироваться на тексте, который, сверкая ошибками орфографии, гласил: «Если хочешь выкупить ключь от замка звани по этому номиру. Даговаримся».       Ниже шёл номер мобильного.       Супер! Мало того, что его как малолетку развела баба, так теперь ещё и какой-то ушлый подросток (а что это выходки именно подростка, он не сомневался) желал стрясти с него бабло!       Дин обозлился основательно и, с силой сжав челюсти, яростно задёргал замком, будто надеясь, что от этого он раскроется, и его Детка освободится от неожиданного «подарочка».       Однако не успел Дин как следует позлиться или хотя бы додуматься пьяной головой, что замок чудесным образом не откроется, как его рука попала в капкан чьих-то пальцев. Резко развернувшись с явным намерением дать в морду любому, кто сейчас стоял позади него, он вдруг остановился, едва ли не впечатавшись в Кастиэля.       — Кас! Нет, ты прикинь… — на волне радости и клокочущей злости начал было он, но тут же заткнулся и непроизвольно сжался, словив холодный пронизывающий до костей синий взгляд.       — Дин, и ты собрался в таком виде сесть за руль? — от голоса Ангела, нёсшего в себе грозную нотку, зачесался затылок, а по венам понеслись стайки кусающихся муравьёв. Кас казался учителем, который собирался отчитать нашкодившего ученика, пойманного в туалете с сигаретой!       Сперва Дин, конечно же, сжался под ангельской силой голоса и взгляда, однако, не прошло и секунды, как бунтарская натура взяла своё. Огонь ярости вспыхнул с новой силой.       — Да! И что? Уж не ты ли, позволь спросить, собрался меня остановить? Ты что, коп? Нет, Кас! Так какого хрена ты мне предъявляешь претензии?!       — А ты считаешь, что я должен быть копом? — Кас подозрительно хитро ухмыльнулся, и Дину это совсем не понравилось. — Интересная фантазия, Винчестер! Но нет. Я всего лишь хочу, чтобы ты добрался до отеля, не нарвавшись на неприятности.       — Вот и чудно, Кас! Отвези меня, — Дин решительно вывернулся, проскользнув в миллиметрах от стоящего чересчур близко Ангела, и бросил ему ключи. Обойдя Импалу, он дёрнул ручку. Закрыто. Сообразив, что запертая дверь сама по себе не откроется, он хмуро уставился на Каса. — Ну и?! Чего стоишь и глазеешь? Особое приглашение нужно?! Залезай на водительское место и открой мне дверь!       Кас зыркнул на него, пустив очередную толпу кусачих букашек бунтовать под кожей, и вставил ключ. И тут его внимание тоже привлёк болтающийся на ручке замок.       — И зачем ты его прицепил, Дин? — недоумённо пробормотал он.       — Ты считаешь меня настолько идиотом, чтоб прикрепить эту хрень? Нет, Кас. Может, я тебя разочарую, но это не я, — он бросил на крышу машины записку.       Кас подхватил клочок, быстро прочёл закорючки и разразился смехом:       — Боже! Как примитивно! Ладно, от этой напасти я вполне способен избавить машину сам.       Один взмах руки — и тяжёлый амбарный замок с грохотом столкнулся с асфальтом.       — Спасибо, Кас. Это было круто, — скороговоркой выдал Дин без толики эмоций. — А теперь открой-ка дверь, уж очень хочется сесть.       Кас вздохнул и уселся за руль.       «Спасибо, Кас!», — буднично и обыденно. Типично. Это всё, что он получал в благодарность. Всегда. И неважно, был ли это снятый замок или спасение целой жизни. Ответ всегда был один.       Кас долго терпел издёвки и подколы Винчестера. Спускал с рук всё, что только можно, нет и категорически нельзя. Сегодня же настал тот момент, когда он до чёртиков устал! Устал видеть, как Он в очередной раз утаскивает с собой какую-нибудь девицу, чтобы всласть провести время наедине.       Сегодня была последняя капля!       Незаметно сидя в углу и наблюдая за Дином, Кас уже не вздыхал. Он злился. Негодовал. Возмущался и гневался. Сколько можно смотреть, как Дин в очередной раз целует новую девицу, а потом утягивает её сначала в страстный танец, а затем и в номер? Сколько можно наблюдать, как голодные зелёные глаза впиваются в женские округлости? Как пухлые губы крадут стоны и вздохи неизвестных дам, а руки воплощают в жизнь то, что неосязаемо творили глаза? Так хотелось просто подойти, оторвать от него вцепившуюся в его плечи очередную девку, отшвырнуть её на стул и, схватив Дина в охапку, сжать в объятиях и впиться в полные губы. А после, вдоволь насладившись сладостью губ, посмотреть в глаза опешившей барышне и сказать, громко и чётко, чтобы Он услышал: «Он только мой!». И самому утащить его в номер.       А сегодня, увидев, как ушлая краля развела Винчестера как мальчишку, Кас обозлился окончательно. Видя, что Дин направился к машине, он выскользнул следом. Сейчас же, сидя за рулём Импалы, Кастиэль с неким мстительным удовольствием поглядывал на Дина, с трудом держащегося на ногах под тяжестью выпитого. От падения спасала лишь крыша машины, на которую тот опирался.       — Кас, твою мать! Открывай уже! — нетерпеливо рыкнул Винчестер и довольно сильно стукнул кулаком по стеклу.       — Поаккуратнее, Дин, — холодно произнёс Кас и открыл дверцу изнутри. — Ты, помнится, чуть не врезал мне, когда я всего-навсего неаккуратно захлопнул дверцу твоей Детки. Её непозволительно обижать никому. Разве это не твои слова?       — Мои! — рявкнул Дин. — И Детка тоже моя! Поэтому я имею полное право…       — Нет, Дин! — оборвал его стальной голос, который по остроте мог потягаться с лезвием мачете. — Правила устанавливаются для всех. В том числе и для тебя! — Синие глаза сверкнули в темноте. — Интересно, какие правила ты устанавливаешь с ними? — Кас кивнул на закрытую дверь бара. — Я смотрю, ты не очень-то наказываешь тех, кто их нарушил. Да, Дин?       — Ты что, следил за мной? — Дин вдруг захохотал. — Ну да, эта шмара меня сегодня сделала. Но, знаешь, я даже не злюсь. Это было… забавно. Жаль только…       Он замолчал.       Ещё бы! Не будет же он говорить Ангелу, что в процессе милого общения с дамой успел как следует воспылать. И, хотя её поступок быстро остудил его пыл, яйца мучительно ломило, а внизу живота свербило ноющей болью. Впрочем, он был достаточно пьян, чтобы, добравшись до кровати, вырубиться.       — Тебе жаль, Дин? Жаль потраченных впустую денег или, может… — Кас окинул его испытующим взором, точно желая просверлить дыру.       О, Ангел всегда был проницательным! Он видел Дина насквозь. Да, Винчестеру было безусловно жаль потраченных купюр, но ещё больше он жалел о несостоявшемся вечере. Ведь эта девка, чёрт бы её побрал, таки сделала своё дело! И сейчас, как бы не был пьян Дин, его организм, настроенный на приятное продолжение, определённо бунтовал, напоминая собой бурлящую лаву, которая недовольно фыркала пузырьками, что прожигали изнутри. Кастиэль буквально чувствовал эти феромоны, растекающиеся шлейфом по салону Импалы.       — Может, и так… — Дин опустил глаза. А что ещё он мог ответить? — Неважно. Поехали, Кас. Я устал и хочу тупо вырубиться.       — Ты уверен? — Кас смотрел не отрываясь.       Как же сложно сдерживать себя, когда он рядом! Да ещё такой пьяный и возбуждённый.       — А что, у тебя есть варианты? — Дин попытался ухмыльнуться. Вот только получилось жалко. А варианты-то были, но о них Дин никогда никому и ни под какими пытками не расскажет. Потому что это неправильно. Потому что он даже себе в этом признаться не хочет. Боится. И потому что сейчас, сидя так близко, Дину казалось, что он слышал странно участившийся стук сердца Ангела.       — Есть, — Кас подвинулся ближе и, накрыв ладонью веснушчатое лицо, легко провёл большим пальцем по щеке. Похоже, он, пытающийся сдержать себя всеми силами, безнадёжно проиграл в этом бою. Проиграл крошечному человечишке. — Есть, Дин.       Кас подался вперёд. И тут же замер в каких-то жалких миллиметрах от Дина, выдохнув через приоткрытый рот и опалив своим дыханием. Как же решиться? Боже! Его губы, такие желанные, долгожданные и буквально-таки напрашивающиеся на поцелуй — море поцелуев, — находились так близко… Хотелось просто прикоснуться к ним, смять и вкусить их сладость, подёрнутую вкусом виски.       — Такой? — тихо выдохнул Дин и сам прижался к его губам, будучи не в силах совладать с собственным желанием. О, да! Он тоже хотел этого давно. Этот чёртов пернатый всегда смотрел на него так, что у Дина в груди всё сжималось, а по телу иголочками пробегались толпы мурашек, устремляющихся к затылку. Так почему бы не рискнуть? Всего разок. Просто попробовать поцеловать. И — о! — в его венах было достаточно виски, чтобы решиться, а в случае провала — тупо скосить на то, что был пьян.       Дин, на секунду застыв так, вдруг чуть приоткрыл губы и легонько прошёлся кончиком языка по сухим губам Ангела. И тут же, опомнившись, хотел было отстраниться. Однако ему не позволили. Крепкая рука вмиг обвила его шею, пригвождая к месту, а после притягивая.       — Ты против, Дин? — Ангел моментально обхватил его, прижимая плотнее, и довольно по-хозяйски обцеловал нижнюю губу, втянув её и отпустив.       — Нет! — охнул Дин, почувствовав, как тело прошибло молнией. Конечно же нет! К чёрту! Он хотел этого.       Кас улыбнулся одним уголком рта и вновь схватил в плен нижнюю губу. Тихонько пососав её, он не оставил без внимания и верхнюю. Следом в плен его рта попали сразу обе. И если раньше он себя сдерживал, то с этого момента крохи самообладания покинули его, сгорев в пламени пленивших его зелёных глаз. Прижав Дина плотнее, он жадно выцеловывал его губы, проникая языком в рот, вылизывая зубы, стенки и нёбо, при этом совершенно не скупясь на покусывания.       — Значит, нет? — пальцы зарылись в русый ёжик волос, играя с их непослушностью. Надо же! У него даже волосы непослушные! И короткая русая шевелюра колко отвечала на мягкие поглаживания. Пальцы сползли на шею, чуть погладив загривок.       — Нет, то есть да… — Дин, стараясь не разорвать поцелуй, спешно прошептал это. Вмиг отяжелевшие веки погасили разгорающееся зелёное пламя, будто показывая, что тот, кто способен его укоротить, сделал это.       — Вот и чудно, Дин! — наконец-то ответил ему Кас и чуть отстранился. Коварно улыбаясь, он осмотрел результат своей работы. И тот ему понравился. Очень! Полные сексуальные губы Винчестера, получив настойчивые поцелуи, стали влажными и, казалось, ещё более пухлыми. А глаза удивительным образом потемнели, став насыщенно-зелёными, — А знаешь, почему? Потому что я больше не намерен терпеть твои выходки!       — Какие? — Дин облизнулся, силясь унять дрожь в теле. Те эмоции, что родил в нём поцелуй Ангела, расползались по телу, как хороший виски, опьяняя и будоража.       — Твои девки! Ты позволяешь им слишком многое, Дин! А они замечательно пользуются тобой! — злость вновь набирала обороты, едва Кас вспомнил о том, что случилось сегодня.       — А ты не подумал, почему я не против, чтобы они мною пользовались? Потому что потом они обычно расплачиваются, Кас. Знаешь, как? — Дина несказанно заводила эта тщательно скрываемая Ангелом ревность. — Сексом, Ангел. А если быть точнее, то потом обычно я их трахаю.       — Извини, малыш. Но сегодня у тебя другой день. Во-первых — эта тебя обманула. Во-вторых — сейчас Я везу тебя домой. — Кас сжал его челюсть, поглаживая пальцем влажные губы. — Ну а в третьих, Дин, секс у тебя сегодня точно будет! Вот только трахать сегодня будешь не ты. А тебя!       Кастиэль вновь прижался к губам, настолько импульсивно и страстно, что Дин затрясся как осинка в этом захвате. И слова Ангела о том, что он явно желает с ним сделать, вовсе не обозлили, как-то должно было быть. Они взбудоражили. Посеяли семя предвкушения. Да так, что член моментально задёргался, стремительно наполняясь кровью.       — Ты против? — рука прижалась к вздутой ширинке и погладила через ткань уже прилично окрепшее желание.       — Ну, как тебе сказать… — Да, чёрт побери! Самое страшное во всём этом, что он, бля, не был против. И нервно подрагивающий ствол под настойчивыми прикосновениями — самое весомое тому доказательство! Настолько весомое, что тугие джинсы уже не могли скрыть его. А под тяжестью таких улик ему ничего другого и не оставалось. Но! Не будь он Дин Винчестер, если так запросто сдастся. — Вообще-то, да! Я против, Кас.       — Я заметил, — чуть усмехнулся Ангел, качая головой. Ему не привыкать. Он прекрасно знал Винчестеровскую натуру. — Хорошо. Тогда мы едем в отель.       Он демонстративно отстранился и, повернув ключ, медленно тронулся. Очень медленно. Просто потому, что знал, что будет дальше. И предвкушал. Импала, точно старушка с радикулитом, еле-еле поползла по сонной улице и вывернула на дорогу, ведущую к небольшом парку. Пожалуй, при такой скорости не они бы могли сбить, а их.       Дин фыркнул и отвернулся. Тупо пялясь в боковое стекло, он невидящим взглядом обозревал проплывающие окрестности. Спать расхотелось. Вообще. Вот дурак! Ломается как баба. А ведь он точно знает, чего хочет. И вообще, Ангел — сволочь! Зачем начинать, если не собираешься заканчивать? Сам раздраконил, а потом оставил вот так. И сейчас, напряжённо уставившись на дорогу, совершенно спокойно вёл автомобиль! И даже мысли не мелькнуло, что, вообще-то, «нет» сказал он сам.       Проехав немного вдоль парка, Кас резко выжал тормоз, отчего Дин тут же впечатался лбом в панель и охнул.       — Охренел?! — возмутился он и потёр ладонью ушибленный лоб. — Я, знаешь ли, привык получать шишки в жизни. Но в собственной машине! Да ещё и потому, что Ангел — растяпа! Водятел, твою мать!       — Извини. Перепутал педали, — без толики сожаления пробормотал Кас, не отрываясь от зеркала заднего вида. — Мне кажется, там — копы.       — И что? Кас, за рулём кристально чистый и трезвый ты, а не бухой я! Какие проблемы? — Дин прямо кипел от злости. Он, впрочем, прекрасно понимал её причину. Но не может же он озвучить её Касу!       — Да? Об этом я не подумал, — Кас состроил извиняющиеся глаза. Хотя, при одном взгляде на них было понятно, что тот отнюдь не испытывал ни капли раскаяния.       — Думай, что делаешь! — рявкнул Дин и вперил в него гневный взгляд.       — Может, правильнее делать, что думаю, Дин? — Кас смотрел не отрываясь. Его язык медленно прошёлся по губам. Долгий вздох вырвался из груди. — Знаешь, ведь это гораздо интереснее и приятнее.       Дин, как остолбенелый, уставился на эти губы. Тот краткий миг поцелуя запустил в нём гораздо более сильные механизмы, чем все его упражнения с девкой в баре.       — Кас, — хрипло, почти что простонал он. — Кас, а о чём ты думаешь?       — Тебе рассказать всё, Дин? — Кас улыбнулся и демонстративно откинулся на спинку. Он прикрыл глаза и выдохнул. — Знаешь, летняя ночь рождает множество фантазий. Например, твоя машина. У неё весьма удобные кожаные сиденья. И на заднем довольно просторно. Мы бы легко уместились там вдвоём. Жарко, правда? Тебе же жарко, Дин? Можно снять футболку. Так будет прохладнее.       Кас ухватился за и так почти развязанный галстук и потянул его сильнее. Распустив его почти полностью, он быстрыми движениями стал расстёгивать пуговички на рубашке. Несколько секунд — и он распахивает её, обнажая торс.       Дин нервно сглотнул. Зелёный взгляд вцепился в загорелую кожу, пробежал по торсу, запрыгал по кубикам пресса и остановился на сосках. Тёмные круглые ореолы с жёсткими горошинами в центре.       — Так лучше. Хотя, всё равно душно, — тонкие пальцы откидывают в сторону галстук и поглаживают кожу. Они стекают по кубикам пресса и, прикоснувшись к пряжке ремня, замирают на нём.       — Да, Кас! — сам того не замечая, шепчет Дин, не отводя взгляда от этих пальцев. Его воображение уже рисует ему подробности. — Здесь очень душно. Сними брюки. Так будет легче.       — Легче что, Дин? — Кас резко поднимается и, чуть нависнув над ним, пронзительно смотрит в глаза. — Будем и дальше играть в мальчика-недотрогу? Или…       Слегка толкнув Дина, он роняет его на стекло спиной и впивается губами в его губы. Снова.       Чуть обцеловав их, он плавно стекает на шею, заставив Винчестера откинуть голову и застонать.       — Ну и? Всё ещё будешь сопротивляться? Или хочешь послушать историю дальше? — конечно, вот так играть Касу нравилось. Но ещё больше ему нравилось, что он видел все эти трансформации. Это заводило его возбуждение похлеще самой горячей фантазии. Видеть, как его неугомонный бунтарь медленно меняет свои предубеждения, с каждым поцелуем срывая с себя новый замо́к. Пожалуй, ещё немного, и он сам попросит… Сам!       — Кас, — несколько жалобно всхлипнул Дин и изогнулся под ним, предоставив шею его губам. — Я не хочу слушать. Я хочу, чтобы ты сделал.       — А по-моему, кто-то был против… — Кас запускает пальцы в русые волосы и ерошит их, надавливая на голову.       — Чёрт, Кастиэль! Хорош! Чего ты добиваешься? — Дин злился, но устоять против настойчиво целующих его губ не мог. Совсем.       — Просто скажи мне это, Дин. Скажи сейчас. Чего ты хочешь? — Кас задирает его футболку и впивается губами в твёрдый сосок, заставив Дина охнуть и прогнуться. — М-м, даже так?       Он приступает к более детальному изучению вопроса о том, как различные типы ласк сосков влияют на Дина и степень его возбуждения. И совсем скоро обнаруживает, что влияют. Очень сильно. Каждое сжатие губами, покусывание зубами и облизывание языком вызывает у Дина рефлекторный подскок и стон. И Кас усиливает воздействие. Полностью обласкав правый, он переходит на левый, представляя право заняться им пальцам.       Дин широко раскрывает глаза и, смотря в потолок Импалы, дёргано втягивает воздух при каждой атаке на соски. Ещё немного такой ласки, и он не то что признается, он будет молить о продолжении! Однако Дин упорно молчит, не решаясь произнести то, чего хочет. Жаждет.       Кас отрывается от вылизывания его соска и прищуренно смотрит на лицо. Вот так, значит? Бунтарь! Ладно, Винчестер! Посмотрим, что ты скажешь на это.       Рука медленно ползет по груди вниз и ложится на ширинку. Довольно резкий ответ без слов говорит, что сопротивление в принципе сломлено. Но Касу нравится дразнить этого непослушного мальчишку. Пальцы обхватывают прямо через жёсткую ткань штанов. И поглаживают, слегка надавливая.       Дин машинально разводит ноги и чуть приподнимает бёдра, всаживая стонущий член в руку. И ему сейчас жутко мешают все эти условности в виде нескольких слоёв ткани, скрывающей его желание. Где-то внутри он уже болезненно стонет, прося избавить его от мешающих преград. И, что самое удивительное, Кас его прекрасно слышит.       — Значит, девочки расплачиваются с тобой сексом, Дин? — его рука отпускает захват и довольно быстро расстёгивает ремень и пуговицу с молнией. — Интересно, как же будешь расплачиваться ты?       — За что? — Дин приподнимает голову, пытаясь выдать возмущение, но тут же роняет её обратно. Потому что видеть самого себя… Чёрт побери! Он, который привык сам вот так размазывать девок на сидении, соблазняя, сейчас совершенно бесстыдно, в практически стянутых штанах и со стоящим колом членом, лежал на сидении, извиваясь под руками и губами Ангела! Но самое страшное даже не это. Он боялся даже краткого взгляда на Каса. Потому что этот чёртов Ангел, в расстёгнутой рубашке и нелепо болтающемся галстуке, с горящими синим огнём глазами и влажными сочными губами, просто сводил его с ума.       — Странный вопрос. Ну, как минимум, за работу твоим личным водителем. А ещё, за снятый замок. Достаточно? — И он ещё спрашивает «за что?» Видимо, память у него как у рыбки. Да хотя бы за то, что именно он, Кастиэль, вытащил его из Ада! Ну а сколько раз он после этого спасал его жизнь и задницу из различных передряг, вообще не поддаётся подсчёту. Кас тянет за пояс его джинсы. Они сползают, открывая тёмно-синюю ткань боксеров с широкой белой резинкой. Дальше им мешают разведённые в стороны ноги. — Ну так как? Заднее сиденье гораздо шире.       — Согласен, — Дин выскальзывает из-под него и, просто перевалившись через низкую спинку, падает на заднее сиденье. Вот интересно, с чем он сейчас согласился: с тем, что тут и правда удобнее или с тем, что его практически пригласили расположиться на нём с вполне понятной целью и в весьма настойчивой форме? Впрочем, это неважно. Так как оба утверждения верны.       Кас повторяет его манёвр и, оказавшись рядом, присаживается на край сиденья.       — Продолжим. Итак, Дин…       — Кас, ты можешь сделать мне одолжение? Заткнись! — он тянет Каса на себя за галстук. И его катастрофически пьяному мозгу сейчас глубоко параллельно, где они и что он сейчас намерен нарушить с десяток городских и своих собственных правил. Впрочем, за секс в общественном месте легко расплатиться купюрами. А вот за нарушение своих правил он готов ответить собой. Именно так. Потому что только мысль о том, чего хочет он, и что с ним явно намерен сделать Ангел, просто перечёркивает их все, парадоксальным образом низводя из разряда аксиом в разряд даже не теорем, а просто предположений.       — Боюсь, заткнуть придётся твой слишком активный рот, Дин! — Кас прижимается к его губам и затягивает в настолько горячий поцелуй, что у Дина, как под воздействием кислоты, выжигает и без того жалкие остатки его слабенького сопротивления. Одновременно с этим, особо не рассыпаясь в ненужных сейчас нежностях, Кас резко стягивает с Дина джинсы и, совершенно не интересуясь, устраивает ли это Винчестера, тянет вниз и боксеры. Впрочем, чего спрашивать? Его ответ более чем очевиден. И этот ответ и так чуть не порвал к чертям тонкую ткань белья, а сейчас, получив свободу, довольно грозно покачивался и подрагивал под лёгким касанием пальцев Ангела.       Решив, что он будет действовать по своим правилам, Кас, миновав уже обласканные соски, просто сползает вниз по сидению и освобождает Дина от ботинок и болтающихся внизу брюк и боксеров. И практически сразу, наметив ориентир, на крейсерской скорости пробегает размашистыми движениями ладони по животу и обхватывает пальцами это волнительное естество.       Даже не дав Дину привыкнуть к ощущениям и просто очухаться, он припадает губами к яичкам, втягивает их в рот по одному и, старательно обсосав и облизав, скользит вверх про всей длине напряжённого члена.       Дин дёргается, вскрикивает и, совершенно пошло разбросав ноги по спинкам сидений, прогибается навстречу всё приближающемуся к центру сосредоточения его помыслов и желаний языку. Он тихо выпускает в потолок стон, всё ещё надеясь скрыть хотя бы так силу охватившего его дикого необузданного желания.       — Кас, — выстанывает он и тут же чувствует холодок, пробежавший по влажной коже члена.       — Тебе лучше помолчать, Дин. Всё, что ты скажешь, будет использовано… Для тебя. Осторожнее со словами, — Кас снова обводит языком ствол и полностью погружает в рот.       Дин, собрав в кучу полученную информацию и отформатировав её, приходит к выводу, что он может управлять словами всеми действиями Каса. А это значит, что если он, даже с самой благой целью, попросит его остановиться, тот непременно остановится. Но ему сейчас этого точно не надо.       — Кас, бери глубже, — решает он проверить свою теорию, за что тут же получает такой глубокий захват, что попёрхивается собственными словами и слюной. — О, чёрт!       Вообще, Детка была свидетелем многих его экспериментов. В том числе и оральных. Иными словами, Дин перепробовал множество разных губ на этих сиденьях. И его вполне устраивали все их вариации, если они заканчивались для него оргазмом. Сейчас же он в первый раз в жизни сравнивал. И это в то время, когда об оргазме ещё и речи не шло. И сравнения, определённо, были в пользу Ангела. Откуда Кас знал премудрости взаимодействия члена и рта, Дин понятия не имел. И даже не хотел знать. Просто потому, что сейчас, совершенно очешуенные, мягкие и влажные губы Ангела вытворяли на его достоинстве такое, что у него не только ноги дрожали.       Захватывая то резко, то мягко, они с влажным хлюпом двигались вверх-вниз, то полностью погружая ствол в самую глубину, то выпуская его наружу. А ещё им помогал язык. Выписывая пируэты вокруг ствола, рисуя синие ручейки вздувшихся вен, обводя мягким кругом чёткую головку и щекоча уздечку и маленькое отверстие.       Но самое поразительное, что этот рот, неестественно горячий и просто истекающий влагой, был настолько активным, что Дина в дрожь бросало от каждого движения. Изгибаясь и дёргая бёдрами, он стонал как сумасшедший, выпуская со стоном облако перегара, которое застилало стёкла. С его опухших и искусанных губ, мешаясь со стонами, слетали абсолютно бессвязные и пошлые слова. Они действовали как кнут, лишь подстёгивая Каса к ещё более сильным и изощрённым ласкам.       — Не чертыхайся! Накликаешь демона на свою голову, — Кас отпускает из сильного сжатия головку и сейчас просто медленно обрисовывает языком все подробности по спирали. — Богохульствовать тоже не советую. Ты не в том положении, чтобы звать его.       Его пальцы проходятся по яичкам, спускаются вниз и обхаживают кругами сжатый мышечный капкан. Покружив вокруг, один из них довольно резко толкается внутрь, вырвав у Дина вскрик.       — Ка-а-ас! — если так пойдёт и дальше (а пойдёт, однозначно), то ещё несколько таких действий — и Дин сам попросит трахнуть его. Он мысленно готовит себя, чтобы произнести это. Вообще-то, это не его вотчина, и, как правило, об этом просят его. Но сейчас Дин чертовски, просто до дрожи в ходивших ходуном от напряжения ногах, хочет, чтобы Ангел сделал это с ним.       Он набирает в грудь побольше воздуха и зажмуривается. Резкие толчки пальца в нём, сменяющиеся мягкими круговыми движениями, заставляют его сдаться. Лишь бы плотнее обхватить этот палец. Потому что, поразительным образом, Дин чувствует себя внутри оголённым проводом. И каждое касание буквально заставляет его вздрагивать от пробегающих по телу импульсов.       — Кас, трахни меня… — тихим шёпотом слетают с губ слова. Как же это звучит в его устах! Чёрт побери, он сам просит о том, чего в принципе никогда не делал.       — Что ты там шепчешь? Громче, Дин! — Второй палец вторгается в глубину, а язык проходится вокруг, смачивая узкий проход. О, вообще, Кас прекрасно всё слышал. Музыка для его ушей. Тихо стонущий в экстазе от его действий Дин, молящий взять его. Разве не этого он хотел? Разве не об этом так долго мечтал? Пальцы движутся энергичнее, растягивая, вторгаясь и прохаживаясь по стеночкам.       — Кас! — Дин яростно мотает головой, потому что эти ощущения внутри него планомерно погружают его и без того пьяный мозг в эйфорию. — Кас, хватит меня дразнить! Возьми меня сейчас! Чёрт побери, я никогда и никого об этом не просил. Ты ждёшь, что я буду умолять тебя? Кас, твоя взяла. Умоляю, трахни меня, или я просто сдохну сейчас!       — Звучит довольно грубо. Но то, с какой интонацией это произносишь ты… — Кас стремительно освобождает себя от остатков одежды. Он немного путается в полуразвязанном галстуке и, минуту поборовшись с ним, но безнадёжно проиграв по причине дрожащих пальцев, просто оставляет его болтаться на обнажённой шее.       Чем несказанно радует Винчестера.       Увидев это «оружие» Дин тут же хватает за него и притягивает Ангела к себе. Он сам наматывает галстук на своё запястье, чем вызывает у Каса прилёт фантазий. Он просто захватывает болтающийся кончик галстука и, стянув петлю через голову, набрасывает её арканом и на вторую руку Дина. Быстрые движения вокруг запястий фиксирует их вместе, лишив Дина возможности двигать руками.       Дин кидает слегка удивлённый взгляд на руки, а затем на Каса.       — Что-то не так? — Кас, не отпуская его рук, зубами затягивает узел. — Алоха, ковбой!       — Я чувствую себя быком, пойманным в лассо, — чуть улыбается Дин и заводит руки за голову, показывая свой проигрыш.       — Ошибаешься. Я не собираюсь тебя оседлать. Но кое-что тебя ждёт, — Кас довольно оглядывает плоды своих усилий и садится на сиденье. М-м, потрясающий вид. Взъерошенный, с опухшими губами и связанными руками, с ногами разбросанными в стороны и нервно подёргивающимся членом Дин — это нечто запредельное!       Чуть потянув на себя его бёдра, Кас медленно проводит членом по влажной и уже вполне раскрытой дырочке.       Дин закусывает губу, наблюдая за всеми этими его манипуляциями. Он нетерпеливо подёргивает бёдрами и тихо скулит.       — Ну же, Кас! Чего тебе ещё надо?       — Я наслаждаюсь, Дин. Ты до безобразия соблазнителен. А также во время безобразия. Да и после, наверняка, тоже. А предвкушение того, что я сейчас сделаю с тобой — такое сладкое чувство. Впрочем, я не буду тебя томить ожиданием. Иди сюда! — Кас резко движет бёдрами, вводя член почти наполовину. Чуть замерев, он даёт Дину возможность привыкнуть и выпустить в потолок оглушительно громкое «да». А затем стискивает пальцами его бёдра и вгоняет гудящий от напряжения ствол полностью.       Пружины сиденья жалобно крякают и скрипят под таким натиском, а окна стремительно потеют, закрывая их от внешнего мира и тёплой летней ночи.       Кас застывает в глубине. Он не знает, что делать дальше и внимательно смотрит в лицо Дина. Ему больно? Нет? Он слишком груб? Или не слишком? Судя по застывшей на веснушчатом лице маске, ему очень даже неплохо.       — Дин? Всё в порядке? — Желая успокоить, пальцы легонько скользят от самой ключицы и до лобка, привнося успокоения и уводя за собой хоровод из мурашек.       Но вместо ответа Дин упирается пятками в обе спинки и приподнимает таз. И тут он совершенно непонятным образом впечатывается в член Каса, задев что-то внутри. И это касание прошибает до костей, заставляя сжаться. Крик срывается с губ. По воспалённым венам колким сахаром скребутся тысячи токов.       — О, да! — выдыхает он и ещё раз насаживается сильнее, стараясь вновь попасть по точке.       Кас замечает это. Подхватив с пола скомканный плащ, он засовывает его под бёдра Дина и, придав его телу необходимый угол, резко выбивается в глубину, атакуя чувствительную область. Его более чем смелый эксперимент приносит свои плоды. Дин дёргается и, грязно матюкнувшись, запрокидывает голову, чтобы, не сдержав очередной крик, вновь податься навстречу этим движениям.       Кас, видя этот стремительный всплеск, с силой сжимает бёдра Дина и тянет его на себя, проникая в самую глубину. И теряется в потоках ощущений. Потому что там…       — Дин, — Кас проглатывает готовое было сорваться с губ ругательство. Потому что не выразиться при виде такого Винчестера просто невозможно! Это лежащее перед ним его зеленоглазое желание, это чистое воплощение порока и страсти… Кас теряет реальность только от его вида. И сейчас его беспокоит только одно. Как продержаться. Этот огненный и сильный захват моментально затягивает в его животе все нити. Он понимает, что ещё немного, и его не спасёт ничто. Значит, надо лишить Дина возможности двигаться. Так он по крайней мере сможет сам отрегулировать силу и глубину вторжений и хоть как-то контролировать себя. — Замри! И не смей даже двигаться. Иначе…       — Что иначе? — Дин приподнимает голову и смотрит хитрым взглядом на совершенно красного и взъерошенного Ангела. И ему сейчас чертовски хорошо. И не только от ощущений, что буквально сводят его с ума, но и от осознания того, что это аналогично действует и на Каса. А понимать, что ты — обычный человек, доводишь Ангела до белого каления! Очешуенно!       — Доиграешься! — Кас прошивает его насквозь синим огнём глаз и вжимает связанные руки в дверцу. — Не двигайся!       Он снова обхватывает его бёдра и, чуть приподняв их, принимает нужный ему темп и амплитуду. А потом, отпустив уже горящую от его сильных пальцев кожу, упирается на руки и, почти полностью улёгшись на Дине, с силой вгоняет в него ствол и движется внутри, почти не вынимая, лишь бесконечным ударами поражая простату.       Дин отчаянно крутит пальцами связанных рук, рисуя абстракции на запотевших стёклах, и обхватывает ногами бёдра Каса, прижимая его к себе. То, что он сейчас ощущает внутри, не поддаётся описанию. Каждый удар будто подталкивает его к вершине. Его член, зажатый меж их животами, окутывается влажной кожей и довольно сильно протирается о неё, добавляя ощущений. Огонь в груди не даёт нормально вздохнуть, поэтому он хватает воздух порционно и выбрасывает его такими же рваными ошмётками, мешая с криком. Последний сильный толчок будто подбрасывает его. В животе что-то взрывается. Дин прижимает к себе ногами Каса и, выпустив какой-то больной вскрик, окропляет свой живот спермой. Одновременно с этим он ловит горячие толчки в глубине. Остатками сознания понимая, что это его Ангел следует за ним, он обхватывает связанными руками его шею, будто пытаясь удержать и увести с собой и, притянув к себе, впивается в его губы.       Кас глухо стонет в поцелуй, дрожа всем телом. Он уплывает, подхватываемый бурной волной экстаза. Мягкое тепло расползается по животу и изнутри, и снаружи. Липкая влага тихо хлюпает при каждом вдохе. Кас нежно гладит эти губы своими и потирается о кончик носа.       Они разрывают поцелуй. Кас устало роняет голову на плечо охотника, пытаясь просто отдышаться. Какое-то время они лежат так, не двигаясь. Затем Кас плавно стекает с Дина и, аккуратно пристроившись на бочок, утыкается носом в его подмышку. Терпкий запах пота, смешиваясь с феромонами желания, тревожит его рецепторы. Дин пахнет сексом. Жгучей страстью и ленивой негой. Сладким успокоением.       — Дин? Всё в порядке? — Кас нежно целует бок, легко слизывая запахи с его тела и подбираясь к соску.       Пожалуй, сейчас он наслаждается даже больше, чем в момент наивысшего подъёма. Просто потому, что сейчас, обнимая его, вдыхая его такой любимый запах, Кас наконец-то чувствует себя счастливым. Да, он когда-то считал, что само чувство выше, чем обладание предметом своего вожделения. И что просто любить — само по себе счастье. Но как же он ошибался! Бестелесное Ангельское создание, однажды обретшее свой Вессель, вскоре понял простую истину: тело — это особая атмосфера. И всё, что связано с этим телом, будоражит, рождая невообразимо сладкие грёзы, страстные фантазии и порочные желания. И бороться с этим зовом плоти нет никаких сил — ни человеческих, ни ангельских.       В груди пляшет нежность, губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке. Улыбаясь и чувствуя себя донельзя хорошо, Кас проводит кончиком влажного языка по чуть солоноватой коже. И ему больше всего хочется, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.       — Тебе было хорошо? — тихо шепчет он, чуть покусывая сжавшуюся горошинку соска.       Дин собирается уже было ответить, как всю их идиллию нарушает довольно резкий и настойчивый стук в стекло, заставивший подскочить их обоих.       Кас удивлённо смотрит на Дина. Кто это может быть?       — Простите, — раздаётся тихий и довольно робкий голос снаружи. — Я не хотел вам мешать. Но тут, совсем неподалёку, патрульная машина. У вас могут быть неприятности.       — Чёрт! — злится Дин и, вскочив на четвереньки, чуть приопускает стекло, впуская в машину летнюю прохладу. Он с удивлением осматривает несмело переминающегося с ноги на ногу парнишку лет двадцати в совершенно нелепом наряде. — Ну что ещё?       — Простите, — как заевшая пластинка ноет мальчик, крепко сжимая в дрожащих пальцах книгу. — Я читал тут на лавочке. Ваша машина, сэр. Она так сильно скрипела. Да к тому же крики… Я бы не вмешивался, честное слово! Но тут, в нескольких метрах — полиция. Вам грозят неприятности, сэр.       Дин резко опускает стекло и почти полностью высовывается наружу из тёплого салона, тут же вздрагивая от более резкого перепада температур. Увидев невдалеке за деревьями сине-красные мигалки, он снова чертыхается. Да уж! Нарваться на копов — так себе перспектива!       — Спасибо, — буркает он и тут замечает совершенно обалдевший взгляд парня, направленный на его руки. Дин охает. Да, он совершенно не подумал, что высунулся в окно голым и со связанными галстуком руками. — Э-э-э? Это не то, что ты подумал!       Кас, в это время просто валявшийся на сидении, с восторгом обозревал Дина. Ещё бы. Стоящий в такой позе, обнажённый, с покрытой капельками пота кожей и медленно стекающей по бёдрами ангельской спермой… А если присовокупить к этому, что его руки по-прежнему связаны, и он наполовину высунулся в окно. О, боже! Попался мотылёк в ловушку! Кас облизнулся и тихо поднялся. Он незаметно подполз к Дину сзади, обхватил его поперёк живота и жадно вцепился зубами в одуряюще прекрасную округлость его ягодицы.       — Чёрт! Больно же! — рыкнул Дин и буквально ввалился внутрь. — Что ты творишь?       Парень с удивлением уставился в темноту салона, пытаясь разглядеть, что же там случилось. Но тут он просто остолбенел. Потому что всклокоченная голова Кастиэля высунулась наружу. Коварно усмехнувшись, он окинул совершенно смущённого и оторопевшего мальчика ледяным взглядом.       — Это именно то, о чём вы подумали, юноша! А сейчас прошу покорнейше нас извинить, нам нужно привести себя в порядок. Спасибо, что предупредили, — и, одарив парня фирменной сверкающей улыбкой, он скрылся в салоне и наглухо закрыл окно.       Развернувшись, Кас снова упал на Дина, лежащего на сидении и с самым недовольным видом потиравшегося ягодицами о сиденье. Он впился в губы и зашипел, потому что Дин отреагировал моментально. С мстительным блеском в глазах он довольно сильно прикусил губу Ангела.       — Мстишь? — Кас отстранился и облизал губу.       — Конечно! — растёкся в коварной улыбке Дин и легко чмокнул его в кончик носа. — Ты считаешь, что можешь безнаказанно кусать меня?       — Прости, я не удержался. Ты так потрясающе замер в окне, что я просто не совладал с желанием ухватить тебя за аппетитные округлости, — Кас провел рукой вдоль его тела и, чуть занырнув, погладил по мягкой коже. Рука, плавно обведя бедро, скользнула в центр и нежно размазала остатки собственного семени по волоскам. — Наверное, нам потребуются салфетки, чтобы привести себя в порядок.       — В бардачке, — улыбнулся Дин. — И лучше будет поторопиться. Не то у нас есть все шансы нарваться в таком виде на копов. И тогда, боюсь, штрафом мы не отделаемся.       Он вдруг звонко захохотал, во всей красе представив себе степень охренения стражей порядка, обнаруживших такую картину: в парке, в ещё довольно не позднее время, наплевав на всё и всех два вполне взрослых и адекватных мужика устроили дикое секс-родео в машине.       — Для начала, помоги мне освободить руки, — Дин выставил перед собой запястья, обмотанные галстуком.       Кас вцепился пальцами в узел, но все его попытки оказались тщетны. То ли он так сильно затянул, то ли Дин в порыве страсти так яростно вращал кистями. Как бы там ни было, узел был затянут намертво.       Дин, видя бесплодность попыток Ангела, потянул руки на себя и впился зубами в тугой узел, пытаясь развязать его.       — Позволь мне, — Кас, перехватив запястья, чуть отстранил Дина и сам стал распутывать зубами узел. Вскоре ему это удалось. Размотав галстук, он оглядел ярко алые полосы, оставшиеся на руках после столь сильного сдавления. Стало стыдно. Он прижался губами к рукам и стал покрывать их поцелуями, нежно зализывая сжатости на коже. Губы плавно переходили выше. И вот уже он просто обцеловывает каждый палец, шумно дыша. Добравшись до среднего, он обводит языком ноготь и мягко втягивает палец в рот, посасывая. Моментально погружаясь в фантазию о том, что он бы сейчас сделал и совсем не с пальцем, Кас закрывает глаза и, тихо постанывая, всё сильнее обласкивает палец.       Дин, замерев, следит за движениями его губ и понимает, что если Кас сейчас продолжит в том же духе, то они точно устроят «второй раунд переговоров». Красивые пухлые губы Ангела настолько нежно обхватывают палец, что Дин, нервно сглотнув, опускает взгляд вниз и с ужасом понимает, что ничем неприкрытое и до того вполне спокойное естество вновь оживает.       — Кас, Ка-а-ас. Прекрати. Нам нужно срочно привести себя в порядок и одеться, пока и правда сюда не явились копы, — Дин вытаскивает палец из его рта и проводит им по влажным губам. И, честное слово, так не хочется прерывать это.       — Да, конечно, — Кас со вздохом отстраняется и отпускает руки охотника. Похоже, он слишком увлёкся. Он тянется через сиденье и достает из бардачка пачку салфеток.       Некоторое время они молча приводят себя в надлежащий вид, снимая и стирая следы их недавнего экстаза со своих тел. Потом спешно одеваются.       Дин едва успел накинуть куртку, как в стекло настойчиво постучали. Махнув ладонью по всё ещё туманному стеклу, Дин кивнул и открыл дверцу. Выбравшись наружу, он приветственно улыбнулся капитану.       — Какие-то проблемы, офицер?       — Добрый вечер, сэр. Капитан Кертис. Полиция округа, — коп подозрительно оглядел с ног до головы Винчестера и, не увидя в его облике ничего предосудительного, кроме разве что масляно горевших глаз, поинтересовался: — У вас всё в порядке? Похоже, вы выпили.       — Всё отлично, капитан Кёртис, — Дин машинально достал из кармана портмоне с документами. — Да, я действительно выпил. Но я не за рулём. Ведёт машину мой друг. Мы остановились просто немного передохнуть. Знаете ли, мы проездом в вашем чудном городе, остановились в мотеле «Сорренто». А сейчас просто поехали ознакомиться с достопримечательностями вашего города.       — Что ж. Мы рады гостям. А почему, позвольте спросить, у вас в машине так сильно запотели стёкла? — капитан был далеко не глуп и прекрасно знал, отчего обычно потеют стёкла в автомобилях. Но тут придраться ему было не к чему. Парни вполне спокойны, прилично одеты и никаких противоправных действий не совершают, ведь стоять в парке под деревом закон не запрещает.       — Печка немного барахлит, — улыбнулся Дин, — А я, как уже и сказал, выпил. Отсюда и туман на стёклах.       — Понятно, — офицер оглядел Дина ещё раз. Несколько странно. Он явно что-то подозревал. Проверив документы и пожелав счастливого отдыха, он двинулся к машине.       В это время из Импалы вылез Кас. Он старательно привёл себя в надлежащий вид, лишь только галстук, довольно помятый, всё так же болтался на шее полуразвязанным.       Дин осмотрел его. С сегодняшнего дня этот синий галстук будет для него явно не просто аксессуаром.       — Кас, поправь «селёдку», — улыбнулся Дин, кивнув на это синее шёлковое безобразие, поразительным образом делавшее обычную белую рубашку абсолютно сексуальным предметом гардероба. Интересно, и давно ли мужская рубашка с галстуком стали для него сексуальны?       Кас попытался правильно сформировать узел, но получилось довольно криво. Он стоял, облокотившись на Импалу, и сосредоточенно возился с никак не желающим поддаваться галстуком. И выглядел таким трогательно неуклюжим, что Дин не выдержал. Подойдя вплотную, он аккуратно поправил галстук и, расправив его насколько это было возможно, провёл по всей его длине пальцами, уткнувшись в пряжку ремня.       Он поднял глаза с явным намерением пошутить над Ангелом, но замер, встретившись с его взглядом. Синие глаза в свете холодных бликов уличного фонаря сияли ярче, чем самые яркие звёзды на небе. Совершенно не понимая что делает, будто попав под очарование этих глаз, Дин обвил его талию под пиджаком и, прижавшись плотнее, прикоснулся к губам.       Кас выдохнул, прикрыл глаза и просто поддался моменту, приоткрывая их и принимая поцелуй.       Они стояли в свете фонаря, прижимаясь друг к другу, и весь мир перестал для них существовать. Не смущала даже странная улыбка офицера, садящегося в патрульный автомобиль и совершенно смущённые глаза парнишки, который предупредил их о приезде полиции. Им не было дела до прохладного летнего ветерка, игравшего в волосах, до весёлой компании студентов, шедших по аллее парка. Им не было дела ни до кого. Сейчас, в этом мире они были одни, поглощённые страстным и нежным поцелуем, захватившим их с головой.       Дин неспеша отстранился и причмокнул, будто смакуя поцелуй Ангела. Он посмотрел в затуманенные синие глаза.       — Кас, мне, конечно, в машине было очешуенно. Но, может, мы не будем рисковать? В мотеле, где мы остановились, достаточно удобные номера. А я бы хотел более комфортных условий, чем запотевший салон Импалы. Больше простора и мягкая постель, на которой можно попробовать новое. И душ, а не дурацкие салфетки. Тебе не кажется?       Кас кивнул.       — Ты желаешь попробовать что-то ещё? — только от одной мысли об этом сердце кувыркнулось в груди, а щёки моментально покрылись румянцем.       — Определённо! — загадочно усмехнулся Дин и игриво покосился вниз. — Я тоже хочу попробовать вкус Ангела. А может, даже и изучить тебя более глубоко и детально.       — Я подумаю, Дин! — Кас вскинул голову. В смоляных прядях вился ветер, в глазах плескались огоньки. — Ангелами никто не может руководить, кроме Небес. Они не позволят.       — Посмотрим, — усмехнулся Дин и, легко чмокнув его губы, направился к пассажирскому сиденью. Ангелы, может, и не позволяют. Однако его не интересовали прочие пернатые задницы представителей небесного воинства. А вот одна из них — вполне. Даже более чем. И этот же пернатый посланец Небес, определённо, позволит ему. Дин знал. — В отель?       — Конечно, — Кас уселся за руль и завёл Импалу.       Да, ангелы не подчиняются людям. Но ангелы и не меняются из-за этих самых людей. Из-за одного человека. Однако эта ночь изменит многое. Гордый Небесный Воин пересмотрит свои взгляды, покорившись силе желания, а тёмная ночь и стены номера помогут ему скрыть от посторонних глаз то, что будет. Нежность и страсть, сила и ласка. Пусть всё свершится. Он готов. Готов отдать всё: сердце, тело и душу. Душу, которая горит любовью к человеку. К одному-единственному человеку, который стал для Ангела чем-то большим, чем просто друг. И неважно, что многое в этих чувствах неправильно и противоречит Земным и Небесным устоям. Ведь главное то, что чувства настоящие. Искренние. Они живые. Да, он ещё не сообщил об этом Дину, но у них всё впереди. И сегодня ночью, отдав ему всё, что есть, Кас раскроет самую главную тайну своего сердца. Сердца, которое целиком принадлежит Ему, его любимому, сильному и своенравному охотнику Дину Винчестеру. Да будет так.