Никто не просил тебя возвращаться

Увидеть в воспоминаниях, как оригинальная версия Шэнь Цинцю выливает на голову несчастной маленькой овечке-Бинхэ чашку горячего чая, было достаточно, чтобы сердце Шэнь Цинцю… нет, теперь снова Шэнь Юаня, сжалось от боли. Но когда он понял, что эта сцена вот-вот повторится в реальности, его тело само пришло в движение. Миска с рисовой кашей раскололась до того, как злодей успел перевернуть её над головой Ло Бинхэ, и горячая каша пролилась на руки Шэнь Цинцю. Он скривился на миг. Бинхэ кинулся к нему, но Шэнь Цинцю пнул разделяющий их столик так, чтобы тот ударил Бинхэ под колено. На мгновение Бинхэ зажмурился. Ему было больно, но не от столкновения, конечно же. С равнодушным видом Шэнь Цинцю отёр руки о свою одежду, а Бинхэ поднял голову, и Шэнь Юань отлетел от удара волной демонической энергии. Вот гадство! Протагонист всё-таки его заметил. Глупо было вмешиваться. Но наблюдать, как злодей изводил безропотного протагониста — снова! — было выше его сил. Тем более что это Шэнь Юань был виноват в возвращении Шэнь Цинцю во всём его сомнительном величии. Ведь на самом деле Бинхэ надеялся возродить того, кто отдал за него жизнь. Как он мог догадаться, что призовёт не ту душу? Да и сам Шэнь Юань думал, что оригинал сгинул с концами. Отправился на перерождение или прямиком в ад — какая разница? Он совсем забыл, насколько благодарным мог быть Ло Бинхэ, и недооценил, насколько этот мир готов подчиняться желаниям главного героя. А теперь Шэнь Юань здесь, и прежде чем он успел не то что сбежать, но просто подняться, Бинхэ грациозным тигриным прыжком подобрался к нему и схватил за волосы, заставляя смотреть в лицо. Прямо в жуткие, полыхающие демоническим огнём глаза. — Как ты посмел причинить вред учителю? Шэнь Юань… не знал, как выпутаться из этой ситуации. Очков гнева было меньше, чем в Водной тюрьме, но очки разбитого сердца зашкаливали. Системные уведомления выскакивали одно за другим. Он старался их игнорировать, сосредоточившись на Бинхэ. Как объяснить тому, что ни один Шэнь Цинцю не жертвовал собой ради него, но тот, которого он сейчас считал своим учителем, не остановился бы ни перед чем, чтобы заставить Бинхэ страдать? — Он хотел причинить вред вам, — начал Шэнь Юань. Бинхэ снова дёрнул его за волосы. «Что же, — сказал себе Шэнь Юань, — по сравнению с болью от кровяных паразитов — даже незаметно». — Думаешь заслужить мою благосклонность? — сапог врезался под рёбра Шэнь Юаню, и тот сдержал стон. — Так знай: я люблю учителя столь сильно, что весь остальной мир по сравнению с ним в моём сердце весит не больше пылинки. Если учителю угодно наказать меня, я приму всё с благодарной улыбкой, ведь для меня его учения ценнее золотых драконьих жемчужин. А любая царапина на его теле причиняет больше боли, чем если бы под кожей у меня ползали тысячи гу. А теперь представь, какую муку я испытал, когда из-за брошенного тобой камня его ладони были обожжены. Может быть, ты сумеешь сам подыскать себе достойное наказание? Что?! То есть дело было не в желании Бинхэ отплатить Шэнь Цинцю за его «жертву»? Бинхэ его… Нет, Шэнь Юань заметил, что дворец пустовал, а все прекрасные девы вели себя как обычные подручные, но он думал, что дело тут в привитых им моральных нормах. А местные сплетники раздули всё до вульгарных песенок, но какой разумный человек станет их слушать? Оказалось, прислушаться всё-таки стоило. К сожалению, чувства Бинхэ делали ситуацию ещё запутаннее. Что ему сказать? Влюблённые люди — или демоны — редко прислушиваются к голосу разума. А оригинальный Ло Бинхэ всегда с особой жестокостью поступал с теми, кто ранил его жён. На самом деле, удивительно, что Шэнь Юань остался жив и почти невредим. Бинхэ не хотел убивать его в присутствии учителя? Погодите, а ведь это могло спасти Шэнь Юаня! Сейчас он был замаскирован под слугу-демона. То есть расходный материал. Но если он покажет, что человек, Бинхэ точно не станет его калечить. По крайней мере, вблизи учителя. Оригинальному Шэнь Цинцю-то было наплевать, но Шэнь Юань, как положено порядочному заклинателю, внушал своим ученикам идеи о ценности человеческой жизни. Поэтому, даже если Бинхэ не настроен следовать наставлениям, он всё равно будет считать, что убийство отвернёт учителя от него. Ну, отвернёт ещё сильнее. Таким образом, можно будет склонить Бинхэ к разговору и каким-то образом открыть ему правду. Хотя бы часть её. Проблема заключалась в том, что Шэнь Юаня маскировала серьга в ухе, а дотянуться и снять её он сейчас не мог. Не Бинхэ же просить? Тем более что тот потерял терпение и снова пнул Шэнь Юаня, угодив прямиком в печень. — Чего ты молчишь? Ждёшь, что я сам придумаю тебе достойную кару? Тогда… — Нет, вы не сможете, — выдавил Шэнь Юань. Носок сапога Бинхэ ударил его в солнечное сплетение. Что за отвратительный метод ведения допросов! Так и отвечать-то неудобно. Но пришлось заканчивать: — Вы не знаете всего, что я совершил. Я выпустил… — Шэнь Юань втянул воздух ртом: теперь удары Бинхэ даже не поторапливали его. Тот просто срывал на нём злость, — …пленников, которых вы хотели использовать для подавления Синьмо, и украл одно из ваших сокровищ. Бинхэ прищурился, а потом… Шэнь Юань даже не заметил, как тот нагнулся. Просто почувствовал боль в разорванной мочке уха. На лице Бинхэ отразилось удивление. — Я думал, что увижу кого-то из назойливых мух дворца Хуаньхуа, но тебя я не знаю. — Я готов ответить на вопросы Вашего превосходительства… Бинхэ обернулся, недослушав. Через мгновение Шэнь Юань тоже ощутил приближение Сюя. И его владельца, конечно же. «А ты что тут забыл?! Я думал, ты лишний раз смотреть на Бинхэ не захочешь!» Шэнь Цинцю окинул их обоих презрительным взглядом. Как будто император поймал своих чиновников на крупной взятке. — Так вот почему зверь так долго убивает крысу. Оказывается, он вырастил у себя в саду… цветочек, — он насмешливо посмотрел на Шэнь Юаня. Почему злодей записал его в «цветы»? Разве происходящее здесь похоже на ссору любовников? — Всё совсем не так! — воскликнул Бинхэ и вдруг вгляделся в лицо Шэнь Юаня снова. — Ах вот как… Поэтому незнакомец хотел избавиться от маскировки. Надеялся, что сходство с учителем заставит Ло Бинхэ потерять голову? Глупо. Он был хорош собой, но рядом с учителем разница становилась очевидной. Как две фарфоровые куклы, изготовленные одним мастером, но первая предназначалась в дар ценителю искусств, а вторая — на потеху маленькой принцессе, и в ней не было той же утончённости. Но в любом случае Ло Бинхэ любил учителя не за лицо. Так что преступник был прав: до этого момента Ло Бинхэ не мог оценить всю тяжесть его грехов. Оставалось решить вопрос с наказанием. За одну только дерзкую мысль, что эта жалкая подделка может сравниться с его учителем, Ло Бинхэ хотел убить его на месте. Но… это было бы слишком легко. Он выпустил всех остальных заклинателей, да? Но сам обладал духовными силами в избытке. Что же, отлично. Ло Бинхэ начнёт с того, что уничтожит его совершенствование. Не на глазах учителя, конечно. Сердце учителя мягкое — даже если сейчас оно укрыто от Ло Бинхэ за железными шипами — он может пожалеть преступника и попросить пощадить его. А Ло Бинхэ не сумеет отказать. Поэтому, чтобы преступника постигла заслуженная кара, учителя надо спровадить. Нанести мазь на обожжённые руки? Нет, Ло Бинхэ видел, что они в порядке. Конечно, он бы никогда не подал учителю обжигающее блюдо. К тому же Шэнь Цинцю был совершенствующимся. Такая мелочь не навредила бы ему. Это утешало Ло Бинхэ, но совсем немного. А повод увести учителя нашёлся сразу же. — Твои одежды грязны… — Как будто то, чего касались руки демона, может быть чистым, — фыркнул тот. Ло Бинхэ постарался обрадоваться, что учитель ему ответил. Последнее время тот мог молчать днями. Слышать голос учителя — уже благо. И наставления учителя всегда верны. Он говорит, что важно не то, что снаружи — грязь на одеждах, — а то, что внутри — грязная кровь. Хотя Бинхэ уже безнадёжно испачкан и внутри, и снаружи… — Просто убей его, — сказал учитель. Ло Бинхэ не поверил своим ушам. — У зверя проблемы с пониманием человеческого языка? — учитель цыкнул. — Прикончи фальшивку, тогда я поверю, что «всё совсем не так» и ты не держишь во дворце замену мне, на которой вымещаешь свою похоть. — Разве этому тебя учили? — спросил фальшивка. — Убивать людей, не разбираясь? Он пытался спасти собственную шкуру, да, но Ло Бинхэ осознал правоту его слов. Учитель никогда бы не стал пытаться заставить его отнять чью-то жизнь, если только перед ним не был какой-то монстр, покушавшийся на его учеников. Пренебрежительное отношение к собственному телу он бы стерпел. Значит, это испытание. Учитель остановит меч Ло Бинхэ в последнюю минуту… и убедится, что перед ним в самом деле кровожадный зверь, наплевавший на все преподанные ему уроки. — Чего застыл? — спросил его учитель. — Это и есть вся твоя любовь ко мне? Да, его любовь к учителю должна его сдержать… Даже если ему кажется, что убийство преступника поможет расположить учителя к себе — это неправда. Учитель никогда не радовался отнятым жизням. — Не волнуйся, — Ло Бинхэ постарался улыбнуться ему. Он хороший ученик, который радуется всем наставлениям — даже в жёсткой форме. Ло Бинхэ заслужил немного грубости. Она пойдёт ему во благо. Учитель настолько добр, что готов дать ему шанс даже сейчас, готов делиться своей мудростью с отвратительным демоном, удерживающим его против воли. Ло Бинхэ должен быть ему признателен. — Я помню всё, что учитель когда-либо говорил мне, — заверил он. — Этого преступника отведут в камеру, но будут содержать в хороших условиях. — Или я просто сделаю всё сам, — рука учителя легла на меч. Что это значило? Почтительность к учителю не позволяла Ло Бинхэ остановить его, но что если это очередное испытание? Учитель даёт Ло Бинхэ трудные уроки, потому что верит в него несмотря ни на что, и тот тоже должен верить в учителя. Даже если приятно было думать, что учитель ревнует и теряет над собой контроль при мысли, что кто-то другой может оказаться в постели Ло Бинхэ. Синьмо цеплялся за эту картину и подкидывал новые: меч багровеет от крови фальшивки, а учитель довольно улыбается Ло Бинхэ и говорит, что больше нет нужды в заменах, он сам составит Бинхэ компанию ночью… Нет, это была ложь! Ведь Ло Бинхэ действительно помнил каждое его слово. Что меру справедливости бывает трудно определить, но чрезмерно жестокие, как и чрезмерно мягкие наказания не несут никому блага. Что иногда вышестоящие оказываются не правы, и долг благородного заклинателя — выступить против них, даже если это сам император. Что за некоторыми преступлениями таится больше, чем кажется на первый взгляд, и прежде чем казнить виновных, нужно получить от них как можно больше сведений. — Его необходимо допросить, — сказал Ло Бинхэ вслух, закрывая преступника собой. Учитель сощурился, собираясь снова… испытать верность Ло Бинхэ резкими словами, но до того, как он успел это сделать, преступник запел. Это была мелодия без слов, будто бы простая, но наполнявшая душу трепетом и тревогой. Как будто ты должен преклонить колено — а не то дорого поплатишься. Ло Бинхэ впервые услышал её больше десяти лет назад. Учитель с лукавой улыбкой наигрывал её на гуцине сам себе. Завороженный редким проявлением открытого озорства и его контрастом с мелодией, Ло Бинхэ невольно выдал своё присутствие. Учитель не рассердился и даже наиграл ему другие песни — сложнее и известнее, и всё спрашивал, знает ли их Бинхэ. Он знал все, кроме той первой. Тогда учитель согласился обучить Ло Бинхэ ей, но попросил сохранить её секретом между ними. Через какое-то время, когда они были одни, Ло Бинхэ исполнил её на дицзы. Учитель покачал головой и посоветовал сыграть что-нибудь не столь мрачное, хотя Ло Бинхэ она казалась скорее величественной. И пусть в тот раз она не развеселила учителя, дважды или трижды Ло Бинхэ слышал, как тот вновь её наигрывал. Вот только сейчас на его лице отразилось недоумение. — Мастер Шэнь, вы можете продолжить? — спросил преступник спокойным голосом. Тем же тоном учитель когда-то просил Лю шишу показать приём на примере учеников Байчжаня. А лицо Шэнь Цинцю непонимающе нахмурилось. Он не мог. Он не знал этой песни. Ло Бинхэ призвал на помощь свою кровь и заставил его расслабить всё тело. Он проигнорировал взгляд, которым его наградили. Ему необходимо было разобраться. Он, конечно, проверял. Зерцало духа показывало, что тело Шэнь Цинцю после воскрешения занимала его собственная душа. И Сюя признал владельца. Но… Он помог незнакомцу подняться, а затем протянул ему Сюя. Разумеется, учитель был возмущён, но все его мышцы расслабились настолько, что он не мог протестовать. Ло Бинхэ извинится перед ним потом и заставит незнакомца пожалеть, что не принял быструю смерть от меча учителя. Как только развеет свои нелепые сомнения. Незнакомец сначала заколебался, но после протянул руку к Сюя. Клинок отозвался. — Не будь высокомерным, но будь гордым. Не склоняй голову, если знаешь, что за тобой нет вины. Те же слова с той же улыбкой когда-то сказал ему учитель. Ло Бинхэ подавил порыв опуститься на колени. Он не знал, что случилось с учителем, но знал, что время склонить голову настанет позже. Первым делом нужно позаботиться о его ранах. Самый простой способ, который, к тому же, удостоверит, что учитель не ускользнёт от него снова… Ло Бинхэ провёл ладонью по Сюя. Он мог бы сделать это Синьмо или даже ногтем, но хотел, чтобы чистый клинок учителя обагрила его кровь. Ло Бинхэ был грязным животным, как ни крути. Прежде чем учитель успел что-то сказать, Ло Бинхэ приложил ладонь к его губам. Учитель догадался в последний момент, попытался отвернуться, но Ло Бинхэ поймал его за подбородок и заставил разжать челюсть. — Я думал, мы поговорим! — воскликнул учитель с обидой. — Конечно. Я счастлив, что учитель хочет со мной разговаривать, — Ло Бинхэ вложил в улыбку всю свою искренность. Паразиты уже начали работу, заживляя повреждения. К счастью, их было не так много. Ло Бинхэ тогда сдерживал удары, не желая покалечить раньше времени. Худшим оказалась разорванная мочка. Из неё до сих пор капала кровь. Алый очень шёл учителю. Особенно в этом новом теле с такой бледной кожей, словно несколько лет тот провёл под землёй. Может, подарить ему комплект рубиновых украшений? Или гранатовых? Или из тёмного сердолика? Вряд ли учитель согласится одеться в алое для Ло Бинхэ — Синьмо шепнул, что спрашивать необязательно, ведь учитель не соглашался ни оставаться здесь, ни пить кровь небесного демона… Нет, это потом, сейчас главное поговорить! Учитель наконец-то согласился… Может быть, теперь Ло Бинхэ получит ответы на все вопросы? Учитель объяснит ему всё, что произошло за эти годы. Пожалуйста, пусть он объяснит. Ло Бинхэ сглотнул комок в горле. Нет, он больше не слабое дитя. Если учитель вновь откажется объяснять — ничего страшного. Главное, что у Ло Бинхэ теперь достаточно сил, чтобы удерживать его возле себя до самой смерти. И даже после неё Ло Бинхэ был обречён стать голодным духом, привязанным к учителю. Но обычно небесные демоны жили до тех пор, пока их не убивали. Поэтому у него было полно времени, чтобы убедить учителя. Разными способами. Он перевёл взгляд на второго учителя. Тот очевидно злился. Что случится, если вернуть ему контроль над телом? Если два учителя начнут бороться за один Сюя — последствия могут оказаться катастрофическими. Нет, лучше не отпускать его, пока они не окажутся в безопасном месте. Потом, когда учитель вернёт способность рассуждать здраво, он поймёт намерения Ло Бинхэ. Подняв одного учителя на руки, Ло Бинхэ повернулся к другому. — Идём? Ему немного хотелось, чтобы этот учитель тоже отказался. Тогда Ло Бинхэ мог бы понести их обоих. Но тот посмотрел нечитаемым взглядом и кивнул скованно. До бамбуковой хижины идти было недалеко, и Ло Бинхэ хотел извиниться перед учителем за то, что не узнал его вовремя, но учитель заговорил первым: — Бинхэ, я… я и этот человек, — кивнул он на второго учителя, — это немного сложно объяснить, но мы разные люди. Да, это соответствовало догадкам Ло Бинхэ, но при этих словах его лёгкие всё равно попытались вытолкнуть из себя весь воздух. — Когда учитель появился? Брови учителя слегка приподнялись. Он не ожидал, что Ло Бинхэ поймёт его так быстро? — Когда ты был учеником, Шэнь Цинцю перенёс довольно сильное искажение ци… и… я занял его место. Я думал, его больше нет в этом мире, но, похоже, ошибался. — В то время, когда учитель впервые дал мне лекарство? Тот кивнул. Ло Бинхэ ненавидел себя за то, что обрадовался. Он должен был одинаково любить все стороны учителя, не только ту, что заставляла его чувствовать себя лучше! Ему нужно было помочь учителю осознать себя, а как он это сделает, если сам разделяет его на две половины? Поэтому он не стал спрашивать, какой из учителей столкнул его в Бездну. Оба учителя — это учитель. Нужно помочь ему стать целым. Даже если это займёт много лет. Разделение тоже продолжалось уже долгие годы. Так. Сначала надо заставить учителя признать проблему. — Учитель, помнишь, ты читал нам о разделённых душах? Тот остановился. — Я… понимаю, почему ты так подумал, но мы разные люди. Я… мы… нет… — его взгляд заметался. — У меня другое имя. Шэнь Юань. Да, мы однофамильцы. Такое бывает. Ещё… — он несколько раз открывал и закрывал рот, но в итоге лишь издал раздражённый вздох. — Мы разные по характеру! Он… не относился к своим ученикам хорошо. Ни к одному из вас, если быть честным. Это было неправдой. Даже до искажения ци учитель благоволил Нин шицзе и Мин Фаню, хоть и не демонстрировал свою доброту так открыто, как после. Но Ло Бинхэ не хотел, чтобы учитель думал о них. Они не заслужили. Они не верили, что учитель вернётся. Учитель расстроится, если узнает, поэтому обойти эту тему стороной было ничем иным, как проявлением заботы! — Сюя признаёт вас обоих, — напомнил Ло Бинхэ вместо этого. Кажется, учитель уже наполовину был готов осознать свою проблему. Иначе почему он подбирал аргументы с таким трудом? — Да, — кивнул тот. — Я… не знаю, почему. Я привязался к Сюя за эти годы, но всё-таки он не мой. Может быть, я смогу добыть собственный духовный меч. Хотя вряд ли меня пустят на Цанцюн. — Потому что ты не Шэнь Цинцю? — Да. Я полагаю, у них есть способы определить это. — У меня тоже есть Зерцало духа, — улыбнулся Ло Бинхэ. Учитель сам мыслил в нужном направлении, и это давало надежду на скорое исцеление. — Замечательно, — учитель тоже улыбнулся, входя в бамбуковый домик, а затем тихо охнул. — Ты… отлично постарался, — он обвёл взглядом обстановку. Похвала согрела душу. Второй учитель произнёс лишь «Отвратительно» и время от времени ломал веера и разбивал сервизы. — Учитель может переодеться, — предложил Ло Бинхэ. — Сейчас я отпущу ваше второе тело… — Называй его… нет, называй меня «Юань гэгэ», — учитель едва заметно покраснел. Да, это звучало приятно, и Ло Бинхэ нужно было как-то различать части души учителя. Особенно находящиеся в разных телах. И никто больше не называл учителя так. Как будто они с Ло Бинхэ уже поженились, и в брачных покоях учитель прошептал ему своё домашнее прозвище. Правда, вроде бы для лечения не рекомендовалось поддерживать заблуждения расколовшейся души… — Откуда взялось это имя? — спросил Ло Бинхэ. — Меня так родители назвали, — поднял брови… Юань гэгэ. Да, раз это в любом случае его имя, то ничего страшного, верно? Учитель был Шэнь Юанем при рождении. Это не значит, что он пытается отделиться от самого себя. — Тогда Юань гэгэ может избавиться от этих тряпок для слуг и подобрать себе одежду по вкусу. Учитель точно не хочет переодеться? — Ло Бинхэ с надеждой посмотрел на учителя, которому позволил двигаться. Бедный учитель, должно быть, его мышцы болели: он всё старался освободиться от контроля паразитов, словно не знал, что это бесполезно. Эта часть учителя не согласится на массаж, но, может, хоть лекарство примет? В любом случае, нужно ведь ещё и Зерцало духа принести… С помощью талисмана Ло Бинхэ позвал слуг. Он не мог оставить учителя наедине с собой: душа раскалывалась от сильного неприятия частей себя. После этого многие люди причиняли вред собственным телам, воспринимая второе «я» как врага. Учитель… тоже приказал Ло Бинхэ напасть на Юань гэгэ. Как хорошо, что Ло Бинхэ его не послушал! Хотя он всё равно обошёлся с учителем… с гэгэ ужасно. Гэгэ как раз вышел из-за ширмы. Одежда была ему чуть-чуть велика. Никто, кроме Ло Бинхэ, и не заметил бы. Ло Бинхэ опустился на колени. — Уч… Юань гэгэ ещё должен наказать меня. За то, что я не узнал его вовремя. — Я был замаскирован под демона, как Бинхэ мог меня узнать? Вставай. Ты правитель, разве нет? — Юань гэгэ будто собрался протянуть ему руку, но передумал. Почему? Он ведь защищал Ло Бинхэ. Он не мог его ненавидеть. — Гэгэ тоже думает, что я грязный? — Нет! — тот поспешно положил руки на плечи Ло Бинхэ, поднимая. Да, вопрос был не совсем честным, но учитель тоже вёл себя не совсем честно с Ло Бинхэ. Он предложил поговорить, но теперь молчал. Действительно ли его вторая половина сбросила Бинхэ? Могла ли она обрести контроль на краткий миг, так что сам учитель не заметил и считал виновным себя? То есть нынешнего себя, Шэнь Юань гэгэ? Ло Бинхэ нужны были сведения о людях с расколотыми душами и их лечении. Нужно ли ему снова похи… нет, похищение не понравится учителю. Обоим учителям. Он пригласит Му Цинфана. Настойчиво. Но тот не должен отказаться. Речь шла не только о помощи своему шисюну, но и редкой медицинской проблеме. Возможно, единственной в своём роде. По крайней мере, Ло Бинхэ не слышал, чтобы две половины одной души оказывались в разных телах. — Откуда у… гэгэ это тело? — спросил он. — Оно выращено из Цветка росы солнца и луны, — ответил Юань гэгэ, слегка замявшись. О нём Ло Бинхэ слышал. Но ведь учитель не мог вырастить его после того, как пожертвовал собой ради Бинхэ. Кто-то другой пытался втайне призвать душу учителя? Учитель — второй — усмехнулся. Он знал что-то? Встретив взгляд учителя, Юань гэгэ нахмурился и посмотрел на Ло Бинхэ… с сожалением? — Разве незаметно? — от тягучей интонации учителя Ло Бинхэ едва не вздрогнул. Как будто заплечных дел мастер выбирает, какой инструмент лучше использовать при допросе. — Он — не я. Я всегда честен со зверьми. Они недостойны того, чтобы опускаться до лжи и умолчания. Юань гэгэ поджал губы. Сходство между двумя телами усилилось. — Я бы никогда не стал с тобой так обращаться, — посмотрел он на Ло Бинхэ. — И конечно, я скажу тебе правду. Я попросил Шан Цинхуа вырастить для меня новое тело. Потому что… я не собирался жертвовать собой. Я собирался сбежать. Всё внутри Шэнь Юаня противилось тому, чтобы сознаться в этом. Однако правда пойдёт Бинхэ на пользу. Его чувства… ну, если Бинхэ поймёт… он не должен идеализировать Шэнь Цинцю. Ни одного из них. — Мне было очень больно, когда учитель умер, — голос Бинхэ прозвучал тонко, как во времена ученичества. — Но ты вернулся, чтобы защитить меня, — бросился он в объятия Шэнь Юаня. Такой статный мужчина согнулся, чтобы уткнуться ему в грудь! Что же ты делаешь, Бинхэ? Шэнь Юань погладил его по голове. Конечно, Бинхэ чувствовал себя беззащитным ребёнком — Шэнь Цинцю об этом позаботился! Тот скривился в отвращении. Шэнь Юань ответил ему взглядом, полным кипящей злобы. — Кружит голову, Шэнь Юань? Так приятно ощутить себя сильным, когда к тебе прилепляются слабаки, да? Ага, в гляделки проиграл и перешёл к словесному поединку? Да Шэнь Юань годы провёл в срачах с интернет-троллями! Чем ты можешь удивить? Бинхэ уступал тебе из-за… эмоциональной привязанности, но в Шэнь Юане ты её не найдёшь, злодей! — Мастер Шэнь, зависть затуманила ваш разум? Бинхэ всегда был талантливее тебя и процветал вопреки твоим козням. Или сейчас это он твой пленник? — Я здесь только из-за его грязной крови. — Нет ничего плохого в том, чтобы использовать врождённые преимущества. И то, что Ло Бинхэ был имбой от рождения, не умаляло его собственных заслуг. В любом случае, протагонист и должен быть самым крутым! А то, что у него есть уязвимая сторона, заставляющая искать утешение у любовного интереса, делает его более человечным. Даже если любовный интерес в данном случае… — Однажды он и на тебе их использует. Не думай, что подчинил зверя. Разумеется, Шэнь Юаню не нравилось, что в его теле вновь поселились демонические паразиты, но этой проблемой можно будет заняться позже. Недоговороспособный Бинхэ — это вина злодея, который довёл его до такого состояния! — Называешь других зверьми, но сам только и умеешь, что лаять, — фыркнул Шэнь Юань. — Гэгэ, не переживай за меня, — поднял голову Бинхэ, — у учителя есть причины для недовольства. Но я отпущу вас, как только вы вылечитесь. А, опять он про расколотую душу. Что же, на взгляд коренного обитателя мира Шэнь Цинцю и Шэнь Юань действительно внешне подходили под это определение. Иногда, если человек переживал внутренний конфликт и изо всех сил отвергал какую-то часть себя, под воздействием яда или сильной болезни его душа раскалывалась. После чего обе части начинали считать себя отдельными людьми и упорно отрицали, что когда-то были единым целым. В целом это было похоже на киношное раздвоение личности и лечилось, разумеется, силой любви. То есть Ло Бин-гэ заставил пострадавшую деву — конечно, это была прекрасная дева, все остальные в этой вселенной от жутких болезней сразу помирали, чтобы протагонист не тратил на них время, — признать, что обе её половины любят его, а потом при помощи каких-то там ритуалов, артефактов или редких цветков срастил душу окончательно. Шэнь Юань плохо помнил эту арку. Она была довольно скучной, а лор расколотых душ не отличался ни каплей оригинальности. Ладно, в любом случае сейчас Шэнь Юань заглянет в Зерцало, и все вопросы отпадут. Где эти слуги так замешкались? Стоило задать вопрос вслух, как те тут же появились. …Они что, ждали за дверью, пока господин наобнимается всласть? Шэнь Цинцю запустил флакон с мазью в стену, демонстрируя, что понятие «нормального человеческого взаимодействия» знакомо ему ещё меньше, чем окружающим демонам. «Посмотрим, продолжит ли Бинхэ с тобой церемониться, когда поймёт, что ты — это не я», — злорадно подумал Шэнь Юань и подошёл к большой, в полный рост, малахитовой плите. На краткий миг её заволокло туманом, а потом… Грёбанная Система выдала предупреждение! [Внимание! Целостность миропостроения в опасности! Контроль над артефактом среднего уровня Зерцало духа передан Системе. Передаваемое изображение будет заменено.] И на зелёном камне возникло чёткое отражение Шэнь Цинцю, мать его за ногу! «А ты не могла заменить его на что-то другое? Хотя бы на это тело?» [Когда пользователь находился в теле Шэнь Цинцю, то неоднократно проходил проверки на одержимость.] Какие там ещё проверки он проходил? То, что он мог спокойно пользоваться Сюя? Но времени удивляться не было. [Система удостоверила, что все проверки будут пройдены успешно. Однако возможность идеального прохождения при наличии чужой души противоречит существующему миропостроению. Расколотые души соответствуют текущему миропостроению и логично объясняют ситуацию пользователя для всех обитателей мира.] Поэтому Система мешала ему нормально рассказать, в чём дело? «Целостность» этого насквозь дырявого мирка? Ладно, если быть честным, Самолёт обычно довольно неплохо латал указываемые в комментариях дыры с помощью очередного уберпредмета. Да, часто это были внезапные рояли из кустов, но они логично объясняли нестыковки, а иногда выходило что-то по-настоящему оригинальное… Погодите! Но ведь это означает, что попаданцев можно добавить в лор! Они не противоречат ничему напрямую! [Ошибка. Для обеспечения нормального функционирования Системы запрещено выдавать обитателям мира информацию, прямо или косвенно касающуюся существования Системы.] «И косвенно тоже? Насколько косвенно?» [В Систему встроена защитная функция, позволяющая заблокировать всю потенциально опасную информацию.] Вот почему она ему ничего толком сказать не давала! — Хоть ты ему объясни, что Зерцало… ошиблось! — Шэнь Юань с надеждой обернулся к Шэнь Цинцю. — Так сними своё проклятье, — фыркнул тот. — Я не накладывал… — чёртова Система, и тут нашла подходящее объяснение, — я сам под проклятьем! — Гэгэ, успокойся, — Бинхэ погладил его по плечу. — Зерцало духа не может ошибаться или быть проклято. Что значит не может? Разве это божественный артефакт? Он всего лишь «среднего» уровня! [Уровень предмета определяется на основе совокупности всех его параметров. В большинстве случаев свойства предмета могут быть изменены с помощью предметов более высокого уровня, однако из-за особенностей его создания для изменения свойств Зерцала духа требуется предмет не ниже эпического уровня.] Ха, да это же мир «Пути гордого и бессмертного демона»! Не только сам Ло Бинхэ, но и его противники регулярно разживались единственными в своём роде артефактами. [Редкость предмета не всегда соответствует его уровню, хотя входит в один из параметров оценки.] После этого, словно спохватившись, Система сообщила: [Уровни предметов и их оценка обычно относятся к внутренней информации Системы и не несут полезной информации для пользователя. В дальнейшем пользователь не будет получать данные об уровне предмета за исключением особых случаев.] Иногда Шэнь Юаню казалось, что эти правила она выдумывала на ходу. Ладно, неважно, главное, у него есть отмазка. — Вообще-то, его можно заставить показать неправду. При определённых условиях. Шэнь Юань не был уверен, при каких. Зерцало в самом деле было довольно бесполезным предметом. Для определения одержимостей существовало множество других способов, значительная часть которых также помогали выгнать захватчика из тела. А Зерцало духа лишь показывало душу и в оригинальном романе появилось только для той тупой арки имени Джекилла и Хайда — причём Шэнь Юань был уверен, что Самолёт и книгу-то не читал! В общем, никаких деталей Шэнь Юань не помнил, но это не мешало ему выдумывать на ходу. — Это связано с методом, который ты использовал, чтобы украсть моё тело? — спросил Шэнь Цинцю. Не то чтобы Шэнь Юань сознательно что-то крал, но в целом… он оказался в теле Шэнь Цинцю из-за Системы, и она же сейчас взломала Зерцало, так что злодей оказался прав. Вот только та же Система блокировала попытки сказать об этом! — Учитель, это малоизвестный факт, но Зерцало духа изготовлено из зеницы Сюэ Чжуси, древней богини времён года. Она одна из перворождённых богинь, и чтобы исказить то, что видят её глаза, нужна сила, подвластная лишь сильнейшим из божеств. — Или что-то, связанное с другим перворождённым, — пробормотал Щэнь Юань. Бинхэ кивнул радостно. — Гэгэ вспомнил? — Я слышал легенду про арфу, струны которой изготовлены из волос богини увядания. Точнее, в романе её пытались использовать против Ло Бинхэ, когда тот разорял небеса, и ему пришлось пройти побочный квест, чтобы найти защиту. Да уж, это осложняло ситуацию. Выдумать себе врага среди небожителей? Глупо. Во-первых, они могли услышать и обидеться. Во-вторых, Ло Бинхэ мог воспылать желанием мести по отношению к ни в чём не повинным персонажам. Но если он не найдёт подходящего объяснения — Бинхэ же и в самом деле возьмётся их «лечить». А если у него получится?! Что тогда, Шэнь Юань и главный злодей окажутся сплавлены в одну франкендушу? Жуть какая. А если учесть, сколько проблем в этом мире лечилось па-па-па с протагонистом… Фу! Он не хотел прикасаться к главному злодею сам и не собирался допускать, чтобы это сделал Бинхэ. Конечно, в оригинале у многих его жён были весьма сомнительные моральные ценности, но они хотя бы никогда не совращали малолеток и не были по-настоящему жестоки к самому Бинхэ. Хотя подождите, Шэнь Цинцю ведь здесь уже какое-то время. И Бинхэ думал, что он и есть тот самый учитель, в которого Бинхэ влюблён. Мог ли он поддаться страсти? Нет-нет, тогда в поведении Шэнь Цинцю было бы больше конфликта. Разум питает отвращение к… ко всему хорошему, что есть на свете, на самом деле, но к Ло Бинхэ особенно, но тело уже не может без удовольствия, подаренного протагонистом-жеребцом. Однако Шэнь Цинцю источал ничем не разбавленную ненависть. Или это нормально для злодеев? Хотя в даньмэе злодеи обычно бывали гунами, разве нет? Неужели… Шэнь Цинцю посмел покуситься на честь Бинхэ?! Чтобы унизить его в очередной раз, чтобы причинить боль, чтобы растоптать светлые чувства в его душе… Нет, не мог же роман так сильно отклониться. Бинхэ оставался гуном. Должен был оставаться. Да и вообще, шоу — они как прекрасные девы. Когда враг пытается надругаться над ними, появляется герой и спасает их невинность. К тому же Бинхэ выше обоих его тел! Он точно сверху! — Юань гэгэ очень внимательно смотрит на учителя, — заметил Бинхэ. — Ты готов вернуться?.. — Мы разные люди, — прервал его Шэнь Юань. — Хоть я и занимал его тело какое-то время, оно мне больше не нужно, нынешнее меня вполне устраивает, — особенно то, что оно не отравлено Неисцелимым. — Бинхэ, я бы никогда… — не причинил тебе боли? Не обращался бы с тобой так, как ты не заслужил? Не бросил бы тебя? Проклятье! — Он бы никогда не заслонил тебя собой, не стал бы по-настоящему тебя обучать и не пустил бы тебя в свой дом. — И в свою постель, — добавил Шэнь Цинцю. Что за обвинения? Не выдумывай глупости! До этого очевидно ещё не дошло! Когда бы у них вообще было время? — Да мы постоянно были у тебя на глазах. — Ты пустил его в свою постель, когда ему было пятнадцать. Это то, что Фрейд называл «проекциями»? — Я не сплю с детьми, — Шэнь Юань постарался выразить голосом максимум омерзения. — Я думаю, учитель говорит о том случае, когда у меня болела голова. Ах да! У Бинхэ случился приступ мигрени или чего-то подобного. С меридианами всё было в порядке, но сам он выглядел плохо, поэтому Шэнь Юань оставил его на ночь у себя, чтобы лучше следить за состоянием. И сам Бинхэ утверждал, что чувствует себя спокойнее, когда учитель рядом. Ничего грязного. Тогда Ло Бинхэ ещё был невинным маленьким бутончиком лотоса. — Люди с гнусными помыслами всюду видят своё отражение, — сказал Шэнь Юань вслух. — Вот что случается с завсегдатаями борделей: они извращают даже заботу о детях. — Пятнадцатилетних детях? — А что, пятнадцать — это возраст умудрённых опытом отцов семейств? К тому же, у Бинхэ было тяжёлое прошлое. Это нормально — попытаться восполнить утраченное детство позднее вместе со взрослым, которому доверяешь. — По крайней мере, это доказывает, что мы разные люди. Я бы никогда не стал нести такую чушь. Пф-ф-ф, тоже мне оскорбление. От пережитка эпохи феодализма! Нет уж, брат Самолёт привнёс толику современной морали, и раньше шестнадцати у него никто взрослым не становился ни в каком смысле. Поэтому попытки Шэнь Цинцю представить пятнадцатилетнего Бинхэ взрослым, а Шэнь Юаня — коварным соблазнителем были не более чем пустой провокацией. — Юань гэгэ, если у меня снова заболит голова, я могу прийти к тебе? — глаза Бинхэ лучились надеждой. Но ведь он уже открыл демоническое наследие и мог быстро исцелять себя, если дело не в каком-то особо коварном яде или искажении ци. Да и ему давно уже не пятна… А! Это пощечина главному злодею в виде флирта! Как и положено настоящему протагонисту! — Разве Бинхэ уже не взрослый? — Я больше не могу восполнять утраченное детство? Тем более, что я так много лет не виделся с гэгэ… Это была удачная мысль: попросить называть себя «гэгэ». Если бы Бинхэ произнёс «учитель», так же хлопая ресницами, это выглядело бы совсем уж непристойно. Хотя, может, не очень удачная: сердечный ритм у Шэнь Юаня от этого начинал зашкаливать. — Ты уже в том возрасте, когда нужно обращать внимание на правила приличия. Бинхэ стиснул челюсти. — В любом случае, я пока не могу оставить учителя и гэгэ наедине друг с другом, так что придётся поступиться твоим желанием. Всё равно мне нужно наблюдать за вами, так что не буду спать. А? Чего? Почему он не сказал «Что если я собираюсь сделать с гэгэ кое-что неприличное?», или «О-о-о, гэгэ знает про мой возраст, но думает, что будем просто спать», или «Не переживай, гэгэ, я буду очень послушным, просто сделаю тебе небольшой массаж перед сном…»? Бинхэ, ты точно сменил ориентацию? Может, его монолог «Я люблю учителя сильнее, чем самый безумный яндере» был чисто платоническим? Шэнь Цинцю тоже втянул воздух сквозь сжатые зубы. А ты чем недоволен? Это всё-таки проснувшиеся подсознательные чувства к герою? Да что тут происходит? Ладно, начнём с того, чтобы дать Бинхэ выспаться ночью. Да и самому Шэнь Юаню — а то ночевать в компании злодея-извращенца как-то не прельщало. — Можно просто расселить нас по разным комнатам, — предложил он. — Боюсь, здесь не так много подходящих помещений. В огромном дворце? Или Шэнь Юань подал правильную реплику, и это вновь подводка к флирту? «Я могу разместить гэгэ только в собственных покоях». Конечно, это всё очень поспешно, но Ло Бин-гэ редко разменивался на ухаживания. Максимум — приносил какой-нибудь полезный артефакт или проходил назначенное капризной дамой испытание. — Я не слишком притязателен, — заявил Шэнь Юань в ответ. — Чтобы спокойно провести ночь, достаточно кровати и крыши над головой. — Неженка, — бросил Шэнь Цинцю. Как будто его кровать в бамбуковой хижине не была покрыта неисторичной пуховой периной! — В таком случае мастер Шэнь может уступить дом мне, а сам поспать на улице на голой земле, — хмыкнул Шэнь Юань. — Нет, я не могу этого допустить, — вмешался Бинхэ. Но дальше, вместо приглашения в спальню, он зачем-то спросил: — Гэгэ, почему ты так ненавидишь… учителя? — Потому что он отвратительный человек, никогда не проявлявший ни к кому ни капли сострадания. Он ужасно с тобой обращался, потому что завидовал твоим способностям. Меня… ранит, что ты можешь считать нас одним человеком. Нижняя губа Бинхэ дрогнула, но он тут же взял себя в руки. — Зато ты очень сострадательный, — снова начал капать ядом Шэнь Цинцю. — Особенно к зверятам, которые вырастают в монстров с огромной силой. Когда тебе показалось, что твой план провалился, ты сбежал, а когда понял, что он всё-таки сработал, вернулся и снова строишь из себя Гуаньинь. Какой там план он приписал Шэнь Юаню в своей змеиной голове? План по совращению Бинхэ? Шэнь Юань взглядом вновь наткнулся на Зерцало духа. Шэнь Цинцю там демонстративно закатывал глаза. Тьфу, смотреть противно. — Не могу больше здесь находиться и выслушивать его чушь, — Шэнь Юань сделал большой шаг к двери. — Пойду поищу свободную комнату. Даже если их действительно нет, вероятно, он может напугать слуг именем Ло Бинхэ, и те что-нибудь придумают. Или они сразу направят его в покои Бинхэ, а вечером, когда Шэнь Юань спокойно уляжется, тот вернётся и скажет: «Ах, гэгэ так не терпелось забраться в мою постель», — и не станет выслушивать оправданий, а просто заткнёт ему рот своим языком. В прошлый раз поцелуй вышел не очень приятным, но Бинхэ тогда злился. Теперь должно получиться лучше… Нет, всё равно это будет немного перебор. Ладно, Шэнь Юань просто осмотрит предоставленную ему комнату и, если увидит много чёрно-красной одежды, то уберётся оттуда. Или ляжет спать на кушетку. Да и вообще, он не беспомощная дева, а Бинхэ сейчас ведёт себя довольно разумно, так что роковая ночь наступит не сегодня. Особенно если Шэнь Юань не станет раздеваться. Можно даже в покрывало завернуться, чтобы не спровоцировать видом тела, и лечь лицом к стенке, чтобы не запустить сценарий «Ты такой беззащитный, когда спишь». Продумав всё, Шэнь Юань пошёл к двери, но вдруг кровяные паразиты внутри него пробудились. Ему ещё не было больно, просто ноги налились покалывающей тяжестью, как если бы он их отсидел. — Мы только-только воссоединились, а гэгэ уже хочет уйти? Система прислала предупреждение о растущих очках гнева. — Ты волен пойти со мной, — ответил Шэнь Юань, но Бинхэ посмотрел на Шэнь Цинцю. — Не думаю, что он сбежит, но… кто знает. То, что ты примешь нас за расколотую душу и я останусь в живых, не входило в его планы. — Какие планы? — спросил Бинхэ. — Несомненно коварные, — ответил Шэнь Юань с иронией. Бинхэ, злодею ничего не стоит ткнуть в оленя и заявить, что это лошадь. Не слушай его. — Его чёрная душа неспособна постичь идею «добрых поступков». — Нет бескорыстной доброты, люди ищут лишь выгоду. Первый и последний мой урок тебе, зверёныш, так что постарайся запомнить. Чудесное начало… для злодейского монолога! И Шэнь Юань должен позволить злодею отравить разум Бинхэ? — Даже не думай, Бинхэ, он… — Тогда гэгэ мне расскажет? — Я уже рассказал: цикада сбрасывает оболочку. Я хотел избежать гнева Бинхэ, но услышал, что тебе удалось возродить своего учителя, и теперь он… — «пал жертвой твоих извращённых желаний», слухи ходили именно такие, но повторять их явно не стоило, — теперь ты сносишь его ярость, но не отпускаешь на Цанцюн. — И гэгэ защитил меня. В некотором роде? Но признавать это вслух было неловко. — Как бы там ни было, я бы никому не пожелал находиться рядом с Шэнь Цинцю, — краем глаза Шэнь Юань отметил, как тот скривился из-за того, что его назвали по имени, — особенно тебе. — Учитель думал, я разгневан? — Ты и сейчас гневаешься, — и только что разгневался сильнее, о чём Шэнь Юаня проинформировала Система. Шэнь Юань не понимал, что в его словах могло оскорбить Ло Бинхэ. Он всё ещё не терпел нападок на того, кого считал частью своего учителя? — Мне казалось, я хорошо себя сдерживаю, — хмыкнул Ло Бинхэ. Хмыкать у него получалось отлично: не как у подлого злодея, завернувшего кинжал в карту, а как у героя, который об этом кинжале знал и ничуть не удивился, когда его увидел. — Значит, Юань гэгэ до сих пор боится? Ну, теперь он был уверен, что Ло Бинхэ не лишит его конечностей: Шэнь Цинцю оставался цел и невредим, хотя продолжил издевательства после своего воскрешения. С другой стороны, Синьмо никуда не делся, как и кровяные паразиты, которые могли причинять поистине невыносимые страдания. Хотя, кажется, Бинхэ сдвинулся в сторону того, чтобы учитель заглаживал вину перед ним собственным телом в более… традиционном гаремном смысле. Небесный столп тоже пугал, но Шэнь Юань видел тысячи знаков, описывающих, как умело с ним обращается протагонист. Так что это должна быть «боль, сплетённая с удовольствием». Всё ещё страшно, но не настолько, как превратиться в человека-свинью. Поэтому «Я знаю, что Бинхэ не хочет мне вреда, но боюсь, на что тебя может толкнуть Синьмо» казалось хорошим ответом. К сожалению, Шэнь Цинцю влез первым: — Конечно. — Тебе откуда знать?! Нет, Бинхэ, нет, — Шэнь Юань коснулся его щеки, белоснежной и мягкой, как молочный пудинг. Почему они такие нежные на ощупь? Как будто Бинхэ можно мять, как белую глину, и придавать ему нужную форму. Разве такие щёки должны быть у главного героя гаремника? Хотя, кажется, щёки Бинхэ не описывались ни разу. Только его худое лицо овальной формы со слегка выдающимися скулами. Да, Бинхэ не был пухлощёким, поэтому мягкость особенно удивляла. — У меня же палец тонет, — улыбнулся Шэнь Юань, пытаясь разрядить обстановку. — Как я могу тебя боя… Бинхэ повернул голову, поймал его палец своим ртом и стиснул зубы. Больно! Протагонист всё-таки гетеросексуален и не терпит таких прикосновений от мужчин? Но они же обнимались раньше… — Гэгэ сам сказал, что я уже не маленький, — сверкнул глазами Бинхэ, освобождая его. Теперь тебя оскорбляет, если обращаться с тобой как с ребёнком? Но Бинхэ вдруг взял его ладонь в свою и провёл по оставленному следу. — Если я подарю тебе кольцо, ты будешь его носить? В этом мире кольца не имели отношения к помолвкам, но Ло Бинхэ украшениями одаривал только жён. Нет, когда-то он принёс учителю веер и подвеску на пояс, но те мелкие аксессуары держались в рамках приличий. Так что он всё-таки заигрывал? Шэнь Юань не был геем, и даньмэй в прошлой жизни читал в весьма ограниченных количествах! Он не разбирался, чем протагонисты, которые обрезали рукав, отличаются от тех, что просто чересчур сильно привязаны к учителю! — Приму, — кивнул он, потому что не было смысла отказывать Бинхэ. Да ещё Шэнь Цинцю использовал бы это как повод вбить клин между ними. Чего Шэнь Юань не ожидал, так это того, что Бинхэ вытащит кольцо из широких рукавов. Тонкий серебряный ободок, на котором умостилась крошечная стрекоза с крыльями из аквамарина. Во-первых, оно выглядело очень женственным. Во-вторых, оно посылало разряд молний тому, кто осмелился бы прикоснуться к обладателю кольца губами. Разумеется, даритель кольца выступал исключением. Ладно. Это уже серьёзная заявка на отношения. Нет ни одной причины, по которой это кольцо было бы уместно подарить учителю. Если отказаться, то не только получится, что Шэнь Юань взял свои слова назад, но и можно спровоцировать приступ собственничества у протагониста. А в даньмэе это заканчивалось болью в неназываемой части тела. Так что Шэнь Юань протянул руку. Кольцо налезло только на мизинец. К счастью, Шэнь Юань помнил из романа волшебную фразу, с помощью которой его можно снять, но «случайно потерять» кольцо всё равно было бы затруднительно. По крайней мере, у Шэнь Цинцю сделалось такое лицо, словно его затошнило. Вот и прекрасно. Злодей должен страдать. Это вдохновило Шэнь Юаня повернуться к Бинхэ и сказать: — Тебе следовало бы носить такое же. Дочь хозяина дворца… На мгновение лицо Бинхэ омрачилось, но тут же он расплылся в улыбке. — Она нам не помешает. Так гэгэ знает, что это за кольцо? Шэнь Юань кивнул. — Гэгэ сегодня очень добр ко мне. Ну, это потому что Бинхэ настрадался в обществе злодея. И потому что теперь Шэнь Юань знал, кто на самом деле был виноват в чуме в городе Цзиньлань, и был обязан компенсировать своё недоверие. И потому что тогда, когда открылась Бездна… Шэнь Юань совершил много ошибок, и не все из них можно было исправить. — Тогда гэгэ выполнит ещё одну мою просьбу? — Какую? — это про то, чтобы разрешить ему спать в одной постели? Или постараться поладить с учителем? Попытаться «срастить» свою душу? — Ответь мне на вопрос: почему ты отправил меня в Бездну? А?.. Как он должен ответить на это, не упоминая Систему или то, что они находились в вымышленном мире? — Я не могу, — пробормотал Шэнь Юань, уже зная, что его — абсолютно честный! — ответ не примут. — Тогда знает ли учитель? — Догадываюсь. — Это часть плана? — Да нет никакого!.. Ло Бинхэ посмотрел на Шэнь Юаня взглядом императора демонов. Его тон было обманчиво мягок. Даже вкрадчив: — Гэгэ, я хочу послушать. — Тогда, как только я договорю, ты уберёшься прочь со своим хозяином, — выставил условие Шэнь Цинцю. Бинхэ кивнул с явной неохотой. — Он хотел, чтобы ты заполучил Синьмо. Что же… с определённой точки зрения Шэнь Цинцю был даже прав. Но он продолжил: — Этот «Шэнь Юань» очень хитёр. Каким-то образом он заранее узнал о твоей грязной крови. В своё время то, что ради возможности запечатать Тяньлан-цзюня Су Сиянь из дворца Хуаньхуа пожертвовала своей невинностью, постарались скрыть, но я сумел это выяснить. Значит, сумел бы и другой. Возможно, ты похож на кого-то из своих родителей. Так что «Шэнь Юань» нашёл способ подобраться к тебе: захватил моё тело при помощи какой-то тёмной техники. Затем он купил твою верность постоянной лаской. Потом, сговорившись с демонами или с их шпионом Шан Цинхуа, пробудил твою кровь, открыл проход в Бездну и отправил тебя туда. Он сделал ставку на то, что твоих способностей хватит, чтобы подчинить Синьмо, и не прогадал. Правда, потом твой план с чумой отпугнул его, и он оробел от мысли, что ты неподвластен его контролю. Однако у него оставалось последнее средство: если он «умрёт» ради тебя, то ты пойдёшь на всё, чтобы вернуть его. Он надеялся, что ты вновь призовёшь его в моё тело, но и здесь предусмотрел вероятность провала, поэтому подготовил запасное. Дальше ему оставалось лишь явиться в нужный момент и снова сыграть в добренького наставника, чтобы твоё сердце привязалось к нему ещё крепче. Но каждое ласковое прикосновение, каждое доброе слово, каждая заботливая улыбка — это лишь потому, что он собирается тебя использовать. Он не любит тебя, но очень хочет, чтобы у него был ручной небесный демон. Поэтому он будет притворяться любящим, но время от времени слегка отталкивать. Требовать чего-то. Чтобы ты всегда бежал за ним, пытаясь добиться его окончательно. — Учитель, у тебя тоже не все его воспоминания, да? Шэнь Цинцю, кажется, не ожидал такой реакции. Шэнь Юань тоже. Он даже подумывал запустить в злодея волной духовной энергии или просто чем-нибудь потяжелее, но это могло бы уверить Бинхэ в правдивости его слов. Ну, Шэнь Юань недооценил мозги Бинхэ. А ведь тот во всём превосходил ничтожного злодея! Не дождавшись ответа, Бинхэ продолжил: — Если бы учи… Юань гэгэ в самом деле рассчитывал бы меня использовать, то вёл бы себя по-другому. Особенно у Бездны, — он сжал и разжал кулак, на котором чётко выделился шрам, тёмный, как выжженная полоса после лесного пожара. — Да и в Водной тюрьме у него было много способов… привязать меня. Да, Ло Бинхэ не проведёшь! Но почему Система… выдаёт предупреждение об очках разбитого сердца?! Ло Бинхэ увидел тревогу во взгляде Юаня гэгэ. Тот боялся его реакции? Или увидел, что Ло Бинхэ больно, и… Нет, конечно нет. Бинхэ хорошо скрывал свои чувства. Просто… это было так нечестно. Учитель пообещал ответы, которых у него не было, и сделал это в надежде ранить Ло Бинхэ своей ложью — и у него получилось, но не так, как он рассчитывал. Ло Бинхэ позволил бы Мин Фаню и каждому из его приспешников по очереди вылить на него не то что чашку — целый котёл кипящего супа, если бы только это означало, что учитель хотел его использовать. Заполучить величайшее сокровище Священного Мавзолея? Убить десятитысячелетнего дракона и отобрать его жемчужину? Уничтожить храм или заклинательскую школу из мелочной мести? Стать правителем мира людей? Взобраться на небеса раньше срока и заставить богов преклонить колени? Ло Бинхэ дал бы ему всё — стоило бы лишь попросить, приказать, подумать. Ло Бинхэ стал бы самым лучшим, самым острым, самым послушным инструментом, если бы только учитель пожелал взять его в свои руки. Но тот не желал. — Так ты нарушишь уговор? — учитель смотрел на него так, словно собирался сказать: «Ничего иного от зверя и ожидать не стоило». Бинхэ не хотел уходить. Он хотел, чтобы учитель — оба учителя — обняли его с двух сторон, заключив в тёплый кокон, и размягчили бы его тело настолько, что из уродливого демона можно было бы вылепить благородного заклинателя, которым могли бы гордиться обе половины учителя, и тогда тот бы стал целым, и Ло Бинхэ взял бы его за руку и повёл в храм, и вдвоём они, прекрасные и счастливые, совершили бы три поклона. Но учитель не хотел к нему прикасаться. — Юань гэгэ, — Ло Бинхэ подал руку, и тот принял её без колебаний. Эта часть учителя воплотила всю его мягкость. Ло Бинхэ даже казалось, что во времена его ученичества Юань гэгэ не был к нему столь снисходителен. Неужели после того, как часть души покинула тело, раскол усилился? «Этот учитель готов оказаться в твоих объятиях», — подсказывал Синьмо. На самом деле, у меча не было своего голоса, и он не мог предложить то, о чём Ло Бинхэ не думал. Когда молодая хозяйка дворца якобы случайно оказалась перед ним в одних нижних одеяниях, Синьмо не требовал овладеть ею, чтобы напиться энергии. Он закричал: «Убей!» Поэтому заглушать его было так тяжело. Они с Юань гэгэ не ушли далеко. Лишь в пристройку бамбуковой хижины. Знал ли учитель, что Ло Бинхэ зачастую обретался тут, за стеной? Он просто не мог отойти далеко, потому что учитель, даже когда Ло Бинхэ стоял прямо перед ним, находил способ сбежать куда-то в свой мир, за стену презрения. Когда Ло Бинхэ её пробивал, его всегда ждала боль, но хотя бы он чувствовал, что учитель с ним. С появлением Юань гэгэ учитель будто перестал отгораживаться. Должно быть, на каком-то глубинном уровне две половины души стремились воссоединиться. — Кажется, во дворце Хуаньхуа с покоями и впрямь дела обстоят не лучшим образом, — попытался пошутить Юань гэгэ. Он был близко. На расстоянии касания. Но на самом деле он тоже защищался от Ло Бинхэ, только его укрытие походило не на стену, а на тонкую плёнку духовной энергии. Пока она на месте, Юань гэгэ оставался недосягаемым, а любое прикосновение было лишь иллюзией. — Ты мне не расскажешь? — спросил Ло Бинхэ, ни на что не рассчитывая. Юань гэгэ избегал его взгляда. — Твой гэгэ ошибся, — его пальцы крутили кольцо на мизинце. — Я постараюсь загладить вину. «Поймай его на слове. Стребуй своё», — уговаривал Синьмо. Это было бы легко — оставить при себе половину учителя. «Лучшую половину», — шептал обиженный голос в сердце. — Ошибся Юань гэгэ? Не учитель? — Я впервые встретился с Шэнь Цинцю сегодня. Я не знаю, где была его душа. Если она и пряталась где-то в теле, я её не чувствовал. Шрам на груди зудел. Ло Бинхэ представил, как когтями расчёсывает его настолько, что наружу вновь пробивается алый ручей. На сей раз учитель перевяжет его раны и отчитает за неосторожность? Ло Бинхэ думал: вдруг учитель разделился из-за чувств к нему? Вдруг внутри Шэнь Цинцю смешались любовь и ненависть, и одна часть не могла смириться, что ему хочется заботиться о возможном сопернике, а другая — не прощала себе жестокость к ребёнку. Или, может, учитель начал испытывать что-то к нему уже тогда и переносил отвращение от самого себя на Бинхэ? Но нет, его сбросил Юань гэгэ. Тот же Юань гэгэ, который сейчас спокойно принимал его прикосновения и даже позволил… ухаживать за собой, хотя Ло Бинхэ оставался тем же небесным демоном. А потом Юань гэгэ обвинил его в нападении сеятелей, а теперь словно забыл про это. Может, Юань гэгэ вновь утратил фрагменты памяти? Нужно ли было напоминать об этом? Нет, но ведь Юань гэгэ знал про заклинателей, которых Ло Бинхэ захватил. Он даже выпустил их! И всё равно пришёл защитить Бинхэ. Тогда почему… что Ло Бинхэ делал не так в прошлые разы? — Ах, мастерство Бинхэ возросло! — сказал вдруг Юань гэгэ. Он рассматривал оставленный на столике веер. Учитель назвал его дешёвкой и переломил двумя руками, но всё-таки прикоснулся, поэтому Ло Бинхэ не смог его выбросить. А теперь Юань гэгэ с большим вниманием рассматривал птиц, восхищающихся фениксом. И определил с первого взгляда, что роспись по шёлку выполнил именно Ло Бинхэ. Впрочем, учитель тоже мог это заметить. — Мне предстоит ещё долгий путь, — ответил Ло Бинхэ. — У тебя отличные способности. Просто не было времени их развивать. — Гэгэ хочет этот веер? — Он очень красивый, но Бинхэ должен сам решить, кому его отдать. Веер не был «очень красивым». Слишком пёстрый и узорчатый. В стремлении украсить его тонкими деталями Ло Бинхэ переборщил, и если смотреть издалека — все птицы сливались в тёмное пятно. Ло Бинхэ всё равно попросил у гэгэ поцелуй и был назван бесстыдником. В этом и заключалась проблема: он не знал, как много учитель готов был ему дать. Когда-то Ло Бинхэ считал, что понимает, как радовать его, но теперь... Учителя в теле Шэнь Цинцю радовало, только если Ло Бинхэ страдал, однако его можно было предсказать. Учитель в теле Шэнь Юаня походил на солнечный зайчик, заглянувший в дом в ветреный день, когда листья бамбука исполняют непонятный людям танец. То он вдруг оказывается прямо у тебя на ладони, то возникает на дальней стене, а то вовсе скрывается за тенями. А Ло Бинхэ был глупым ребёнком, что мечется по комнате, силясь поймать неуловимое. Если он поступит как демон — завладеет учителем, несмотря на возражения, станет ли ему спокойнее? Порой он думал об этом, когда не знал о расколе души, и ему казалось, что учитель возненавидел его окончательно и терять больше нечего. А сейчас, когда Юань гэгэ выказывал благосклонность, в сердце Ло Бинхэ пробуждалась надежда, что учитель его простит, даже если… Нет, он ведь должен собрать душу учителя воедино. Лучше не делать ничего, что усилит противоборство чувств в ней. И нужно поскорее связаться с Му Цинфаном. Он явится незамедлительно, если голосовой талисман отправит ему сам учитель, но Шэнь Цинцю заупрямится, просто чтобы досадить Ло Бинхэ, а Юань гэгэ заявит, что помощь ему не нужна, потому что он не часть, а полноценная душа. Вдруг рука Юань гэгэ легла на его руку. — Не хмурься так. Ты… рисовал что-то ещё? Да, своего учителя, но портреты никогда не передавали всю его элегантность и изящество, поэтому Ло Бинхэ их уничтожал. Та же судьба ожидала и веера, которые всегда выходили слишком вульгарными. Веер с птицами, возносящими хвалу фениксу, он сохранил лишь потому, что надеялся: учитель не выдержит и подскажет, как его подправить. Юань гэгэ отнёсся с пониманием. Сказал, что Ло Бинхэ занимало множество важных дел. Он даже не представлял, насколько был прав. Следовало ли рассказать ему, сколько сил Бинхэ потратил, чтобы вернуть его? Нет, ведь по мнению Юань гэгэ Ло Бинхэ вернул не того. Вдруг Юань гэгэ поднялся и быстро клюнул Ло Бинхэ в щёку. — Я сказал тебе не хмуриться. Какой ты упрямый! Совсем не умеешь создавать атмосферу, — проворчал Юань гэгэ и полез в рукав за веером, но ничего не нашёл. Так что Ло Бинхэ увидел, как его щёки окрасились цветом пиона. Это зрелище оказалось даже приятнее, чем сам… поцелуй, который Ло Бинхэ едва осознал. Даже палец, уткнувшийся в щёку, ощущался приятнее. Реальнее. Но Юань гэгэ в самом деле его поцеловал! Просто потому что ему показалось, что Ло Бинхэ расстроен из-за его отказа. Ради Ло Бинхэ он был готов на многое. Даже на «бесстыдство». Как обычно, Ло Бинхэ захотел большего. Нельзя приоткрывать дверь сокровищницы перед вором и ожидать, что тот не попытается проникнуть внутрь. Он взял своё сокровище за руку и посмотрел ему в глаза. Они были чуть шире, чем глаза первоначального тела, похожие на узкие листья ивы, и это давало возможность лучше разглядеть их красивый серый цвет, похожий на сверкающий клинок Сюя. Так же, как и сталь, они отражали своё окружение. Когда учитель стоял в зелёных одеждах и окружённый зелёным бамбуком, они тоже казались зелёными, но Ло Бинхэ видел учителя достаточно часто, чтобы научиться всегда распознавать этот благородный чистый цвет. Юань гэгэ заморгал часто-часто. — Я был неправ, Бинхэ всё умеет, — пробормотал он. — Я не умею расписывать веера как следует. — Конечно, у тебя есть недочёты, но никто ведь не называл Бинхэ мастером! Возможно, тебе стоит расписать ширму, тогда твои сильные стороны засияют. Да, на большей площади внимание к деталям сыграет в его пользу, вот только… — Я хотел сделать подарок учителю, — признался Ло Бинхэ, забывшись. — Он не заслужил, — тут же бросил Юань гэгэ, сжав ладонь Бинхэ. Тот понимал, каково это. Внутри него тоже жил голос, почти беспрестанно твердивший, что он не заслужил даже смотреть на учителя издалека, не говоря уже о том, чтобы держать за руку и получать от него поцелуи. И то, что Ло Бинхэ смеет всего этого хотеть и требовать, делает его ниже и гаже, чем человекоголовый паук. Ему казалось, что эта боль разрывала его на части, но он лишь преувеличивал. Себялюбивая душа Ло Бинхэ не дошла до предела, а вот любящая и ответственная душа учителя не вынесла. Лучшие люди всегда чрезмерно строги к себе и снисходительны к другим. — Разве ты сам полюбил учителя с первой встречи? Или после того, как он облил тебя чаем? Или после одного из незаслуженных избиений? Или… Нет. Он полюбил учителя, по-настоящему, навсегда, когда тот принял на себя удар, предназначавшийся Ло Бинхэ, и Неисцелимый проник в его меридианы. Да, Ло Бинхэ был грязной тварью, он не видел учителя целиком, ему нужна была лишь та часть, что добра к нему. Он не мог оценить внутреннее благородство учителя, пока тот не начал делать что-то для Бинхэ. Но Юань гэгэ сказал, что учитель сначала завидовал ему… Пусть. Это неважно. Может быть, какие-то вещи и в самом деле доставались Ло Бинхэ слишком легко. Даже до проявления демонической крови его раны заживали быстрее, чем у других, а ци бежала по телу легче, чем дыхание. Что мелодию, что боевой приём — стоило лишь кому-то продемонстрировать, и Ло Бинхэ запоминал их с первого раза. Конечно, учителю было больно видеть, как другой играючи взбирается на ту же вершину, на которую с таким трудом вскарабкался он. — Ты простил меня за всё, и я сделаю то же, — сказал Ло Бинхэ твёрдо. — Ох, Бинхэ, — Юань гэгэ посмотрел на него, как на птицу со сломанным крылом, и положил руку ему на спину, привлекая к себе. На миг Ло Бинхэ ощутил себя настоящим птенцом в мягком пуховом гнёздышке. Это было приятно, но учитель ведь не станет супругом неоперившегося малыша. — Гэгэ правда хочет стоять так близко? — шепнул Ло Бинхэ на ухо. Внешний завиток раковины слегка порозовел. — Я изнывал без тебя, и теперь отпускать тебя с каждым разом становится всё невыносимее. — Недостойно начинать ухаживания подобным образом. Я думал, Бинхэ запомнил все мои уроки. — Я в любом случае приму тело учителя как величайший дар, сколько раз мы бы ни предавались друг другу. Моя кровь грязна, но мой разум… чище, чем у невежд, рассуждающих о невинности тел. В удовольствии нет вины и стыда. Юань гэгэ вздрогнул, и Ло Бинхэ впился зубами в нефритово-белую шею. Сладкая, нежная, воздушная, как юэбин с лотосовой пастой из самой дорогой пекарни. В грудь Ло Бинхэ врезался кулак. К удару примешивалось небольшое количество духовной силы. — Мне больно! О каком удовольствии ты рассуждаешь? — Мне тоже больно. Когда я смотрю на тебя и не могу прикоснуться. Ло Бинхэ поймал руку гэгэ, заставил разжать кулак и провести пальцами под одеждой, прямо по коже. Ощутив шрам, Юань гэгэ попытался отдёрнуть руку, но Ло Бинхэ не дал. — Ты… прикасался к нему? — Нет. Так — нет. В глазах Юань гэгэ мелькнуло облегчение. Что же Ло Бинхэ делал? Он отпустил Юань гэгэ. Учитель, разделённый надвое, так сильно страдал. Ревновать к самому себе… Ло Бинхэ и представить такое не мог. Ему нужно не пользоваться тем, что есть учитель, которого не передёргивает от отвращения, когда Ло Бинхэ оказывается близко, а помочь Шэнь Цинцю и Шэнь Юаню принять себя со всеми качествами. Простить плохое и разглядеть в каждой из половин хорошее. Если он это сделает, может, и противоборствующие чувства, которые тот испытывал к Бинхэ, тоже улягутся? И учитель потянется к нему целиком… Хватит думать об этом! Первым делом — приглашение Му шишу. К сожалению, первый голосовой талисман уничтожил Юань гэгэ. Услышав, как Ло Бинхэ рассказывает о его недуге, Юань гэгэ сначала попросил: «Пожалуйста, Бинхэ, не надо, мы разные люди», — но потом понял, что тот именно этого и добивался — пытался записать его голос для большей убедительности — и использовал ци, чтобы рассечь нефритовую пластинку. Что же, хотя бы с меридианами у этого тела всё в порядке. Если оставить учителя в нём, даже аппетиты Синьмо можно будет усмирить. После свадьбы, конечно. Нет, у учителя есть своё тело, и, конечно, он захочет жить именно в нём. Но если восстановление души займёт долгое время… Чтобы успокоиться и защитить второй талисман, Ло Бинхэ был вынужден выйти во двор и записать сообщение там, без участия Юань гэгэ. Каждый раз, когда учитель пропадал из виду, казалось, что тот вот-вот вновь оставит Ло Бинхэ навсегда. Он чувствовал своих паразитов, которые сообщали, что тело живо, но вновь и вновь в голове возникали жуткие картины, где учитель застывал навек с пустыми глазами, и только паразиты упрямо проталкивались вперёд и назад по его венам и артериям, заставляя сердце сокращаться. Ло Бинхэ поспешно завершил послание. Он позволил Му шишу явиться вместе с Лю шишу и Юэ шибо, решив, что это сподвигнет лекаря согласиться, хотя сам не желал видеть ни одного, ни второго. Когда он вернулся в комнату, Юань гэгэ поинтересовался, может ли он поговорить с Шан шишу наедине. Он не сумел объяснить, почему Ло Бинхэ нельзя присутствовать при их разговоре. Как будто нарочно разжигал подозрения! Ло Бинхэ не сдержался: опрокинул его на кровать и прижался ухом к груди, чтобы слышать биение сердца. Оно стучало очень быстро. Из-за испуга? Или?.. Неважно, Ло Бинхэ ничего не станет делать, пока учитель не исцелится. Он пообещал это вслух. Юань гэгэ тяжко вздохнул. Ничего. Когда его душа срастётся, он будет благодарен Ло Бинхэ за все терпеливые усилия. А если нет — неважно. Всё неважно, пока Ло Бинхэ слышит его живое сердце. Но Шан Цинхуа… что за отношения у них с учителем? Он даже помог Юань гэгэ вырастить новое тело. Почему тот доверял ему свои секреты? И о чём собирался с ним говорить? Был ли у учителя только один план побега? Ло Бинхэ заставил ноги учителя онеметь. — Бинхэ! — воскликнул тот. К чему ему ноги? Красивые, белые, гладкие, как корни лотоса, с изящными ступнями, которыми он раз за разом топтал сердце Ло Бинхэ. Да, Ло Бинхэ будет больно, если он больше никогда их не увидит. Он любил то, что учитель творил с его сердцем, даже если после оно ныло и кровоточило. Он провёл всей длиной пальца по ступне учителя. — Щекотно, — выдохнул учитель сквозь сжатые зубы. Он пытался быть строгим, но после ненависти, которую умела расточать его вторая половина, голос Юань гэгэ звучал почти умоляюще. Словно тот пытался заставить Ло Бинхэ нарушить обещание прямо сейчас. — Твоё поведение непристойно, — снова попытался отчитать его Юань гэгэ и послал руками небольшую волну ци, которую Ло Бинхэ принял плечом. Она слегка ужалила, но не более. Юань гэгэ не желал причинять ему боль. На самом деле — не желал. Ло Бинхэ вернул его ногам чувствительность. Всё будет хорошо. Гэгэ добрый, он не станет наступать на сердце Бинхэ, разве что погладит легонько нежными округлыми пальцами, так похожими на сахарные. Если Ло Бинхэ возьмёт их в рот, изменят ли они форму? Он сглотнул слюну и с ужасом понял: он не покормил ни одно, ни второе тело учителя! И если с телом Шэнь Цинцю всегда возникали трудности, то уж Юань гэгэ наверняка его похва… Тупой зверь! Учитель прав, ты просто жадная тварь. Как можно думать о таком сейчас, когда учитель голоден? В итоге Ло Бинхэ поспешил на кухню и взял Юань гэгэ с собой. Хоть и не годилось заставлять учителя сидеть на кухне подобно слуге, если оставить его без присмотра, Ло Бинхэ начинал волноваться. А волнуясь, он слишком легко поддавался самым низменным своим порывам. Отсутствие Шэнь Цинцю тоже покусывало его, как если бы под кожей носился крошечный огненный муравей, но та половина учителя никогда не сбегала от Ло Бинхэ. За ужином пришёл ответ от Му шишу. Тот назначил встречу на завтра. *** Не то чтобы Шэнь Юань не хотел видеть своих — очевидно, бывших — шиди и шисюна, но повод был сомнительный. Опять же, присутствие главного злодея испортит любую вечеринку. На фестиваль раздачи пощёчин Шэнь Юань не надеялся, слишком тёплое местечко занял Шэнь Цинцю в сердце Бинхэ. Истинный злодей — выезжает на чужих стараниях! А отказаться тоже нельзя было. Бинхэ его всё равно притащит. Буквально. Кроме того, Юэ Цинъюань был персонажем, которого даже куда более опытный император Ло Бин-гэ с армией сторонников и арсеналом артефактов смог победить исключительно хитростью. У его маленького влюблённого барашка не было и шанса. Да и вообще, в «Пути гордого бессмертного демона» идиотских и антикульминационных разрешений конфликтов хватало, но всё же арка с разделённой душой занимала какое-то время. У Му Цинфана в карманах нет волшебного порошка, которым он бы склеивал людей на духовном уровне. Франкендуша Шэнь Юаню пока не грозила, но ситуацию следовало разрешить чем скорее, тем лучше, и избавиться от злодея. То есть… у Бинхэ сейчас не было повода его убивать, и хотя немного пыток поспособствовало бы восстановлению мировой справедливости, они бы определённо обострили отношения Ло Бинхэ с миром совершенствующихся. Пока тот не мог себе этого позволить. К сожалению, сейчас лучше сдать Шэнь Цинцю с рук на руки, и пусть Юэ Цинъюань сам разбирается со своей змеюкой. А через какое-то время, возможно, дойдёт до честного суда. Или Шэнь Цинцю просто постепенно утратит всё влияние и зачахнет в безвестности плюющимся желчью безумцем. В конце концов, теперь, когда Бинхэ не надо отвлекаться на побочные квесты по завоеванию красавиц, каких высот тот сможет достичь? А Шэнь Юань поможет ему с пополнением коллекции артефактов. Он помнил далеко не все арки, но и оставшихся знаний должно хватить с лихвой. Опять же, можно припрячь Шан Цинхуа. Бинхэ взойдёт на вершину этого мира и ослепит всех блеском славы, а Шэнь Цинцю останется исходить пеной от бессильной злобы и зависти. Но сначала надо было придумать, как доказать, что они разные люди, когда Система упорно затыкала ему рот, стоило найти что-то, хоть отдалённо напоминавшее достойный аргумент. К сожалению, с четвёртой стеной Шан Цинхуа в своё время не заигрывал. Даже шуток в духе «это прямо как в тех романах!» не встречалось, Система подтвердила. Шэнь Юань всегда находил подобный юмор убогим и беспомощным, но именно такой и была как минимум половина оригинального романа! Чего стоило брату Самолёту добавить в океан пошлости ещё одну каплю? Шэнь Юань изнывал от желания поинтересоваться у него лично, потому что Шан Цинхуа тоже отправился с ними. Точнее, его взял с собой Мобэй-цзюнь. Однако Система в присутствии других снова не давала ничего сказать, а просить остаться наедине Шэнь Юань больше не рисковал. Бинхэ оказался ревнив, как и положено главному гуну в даньмэе. Шэнь Юань потом клял свою глупость. Ему очень повезло, что дело не дошло до небесного столпа! Кровать была узкая, и хотя Бинхэ вёл себя как Люся Хуэй, они так тесно прижимались друг к другу, что Шэнь Юань сумел в полной мере оценить размер этого воистину всесокрушающего орудия. Ну, жёны в гареме же как-то справлялись, когда Бин-гэ приходило в голову посрывать цветы на их заднем дворике, и даже получали удовольствие… И вообще, не об этом стоило Шэнь Юаню сейчас думать! Мобэй-цзюнь тащил с собой Зерцало духа. Логично, этот тест казался самым надёжным. Но культурному наследию место в музее. Бинхэ, сдай эту дрянь государству! Наконец, они подошли к условленному месту. На небольшом холме близ границы территорий Хуаньхуа и Цанцюн, но в удалении от людских поселений разместили несколько столиков, накрытых как для чаепития. Что же, по крайней мере они ещё не окончательно отринули внешние приличия, хоть Бинхэ и считался демоном, насил… удерживающим собственного учителя в плену. Главы пиков на их процессию смотрели хмуро. Возможно, потому что Бинхэ нёс Шэнь Цинцю, который, оставаясь верным своему предназначению портить жизнь всем вокруг, идти сам отказался, и его пришлось опять обездвижить. К сожалению, возможность говорить ему оставили, поэтому вместо приветствия он заявил: — Вам следовало превратить это место в смертельную ловушку. «Бинхэ всё равно обследовал его заранее, потому что, в отличие от тебя, он не идиот», — постарался выразить Шэнь Юань взглядом, а потом поклонился и спокойно поприветствовал… глав пиков. Он больше не имел права обращаться к ним как к соученикам. — Шэнь шиди в порядке? — спросил Юэ Цинъюань, глядя на Шэнь Цинцю. — Физически — да, — ответил Бинхэ. — Я в плену у демона, — выплюнул Шэнь Цинцю одновременно с ним. — Он просто решил побыть ослом, — закатил глаза Шэнь Юань, жалея, что высота стола, за которым они сидели, не позволяла незаметно пнуть Шэнь Цинцю. — Впрочем, это его нормальное состояние. — Каково твоё нормальное состояние — пусть судят остальные. И что это значило? Не нашёлся с оскорблением? — Позвольте мне всё же осмотреть Шэнь шисюна и… господина Шэня, — вмешался Му Цинфан, как всегда профессиональный. Хотя с именами возникала явная путаница. Может, стать для глав пиков «Юань диди»? Или даже «Юань гэгэ» — за годы он привык к роли старшего, особенно в отношении Лю Цингэ. Нет, слишком уж большая фамильярность для того, кто втёрся в их ряды обманом. Пусть пока будет «господин Шэнь». После кивка Бинхэ Шэнь Юань протянул Му Цинфану руку. Удивительно, но и Шэнь Цинцю пошёл на сотрудничество. — А что здесь делает предатель? — спросил Лю Цингэ, неодобрительно покосившись на Шан Цинхуа. Бинхэ посмотрел на Мобэй-цзюня. — Они с «господином Шэнем» дружны. У них много общего, — вмешался Шэнь Цинцю. Как много он знал?.. Впрочем, неважно. Ни он, ни сам Шан Цинхуа не смогут ничего сказать. Проклятая Система! — Ты знал, что Шэнь Цинцю и Шэнь Юань поменялись местами? — в мягком голосе Юэ Цинъюаня вдруг прозвучала сталь. — Я… ну… я заметил — как и мы все! — что после искажения ци шисюн потерял память и изменился. С ним стало… приятнее общаться. А потом… в какой-то момент мы сошлись на почве литературных вкусов. Возможно, это и имеет в виду Шэнь Ц… Шэнь шисюн. — И вы ему верите? — изогнул брови Шэнь Цинцю. — Тогда расскажи свою версию правды, — фыркнул Шэнь Юань. — Он знал, что некто — ты — захватил моё тело. Ты — тёмный заклинатель, он — шпион демонов. В какой-то момент ты ему открылся. — Откуда мне было знать, что он шпион? — Ты заподозрил что-то после Собрания Союза Бессмертных. — Вчера ты говорил, что Бездна открылась, потому что я сговорился с ним, — усмехнулся Шэнь Юань. — Да, я ошибся, — неожиданно признал Шэнь Цинцю. — Если как следует подумать, разумнее предположить, что ты не знал, что Ло Бинхэ — демон, а выбрал его за большой потенциал. Увидев демоническую метку, ты запаниковал и сбросил его в Бездну, а дальше… все очевидно. — Вот только после искажения ци Шэнь Цинцю проверяли на одержимость множество раз, — вмешался Шан Цинхуа. Какое отношение это имело к… Ах, ну да. Они с этого начали. А потом злодей ловко перевёл тему. Тем временем Му Цинфан попросил их вынуть из ножен Сюя в рамках осмотра. — Хорошо, но нужно следить, чтобы Юань гэгэ и учитель не проявили… враждебность друг к другу. Му Цинфан кивнул. Бинхэ остался прикрывать Шэнь Цинцю. Шэнь Юаня отвели немного в сторону и попросили обменяться ударами с Лю Цингэ. Лучше бы с Шан Цинхуа, но выбирать не приходилось. Когда их мечи скрестились, Лю Цингэ вдруг воскликнул: — Что у тебя на руке?! Шэнь Юань недоуменно посмотрел на свою кисть. — Подарок от Бинхэ, — признался он неловко. Да-да, девичье колечко со стрекозкой… — Ты бы от него и гривну Бань Чжао принял? Уф, похоже, Лю Цингэ тоже знал, что это за кольцо. — Не преувеличивай, — поморщился Шэнь Юань. Гривна Бань Чжао была сущей мерзостью. Типичным сюжетным предметом для порабощения и подавления воли. Нацепили её, разумеется, ни на кого иного, как на Лю Минъянь, самую сильную жену в гареме. Та арка была неплоха, если не считать предыстории самой гривны. Зачем-то Самолёту потребовалось объяснять, кем была Бань Чжао в его убогом мирке. Тёмной заклинательницей, которая надевала своё зловещее изобретение на красавиц, а потом заставляла тех соблазнять мужчин и выпивать их энергию ян. Гривна передавала ци напрямую ей и в нужный момент могла вернуться к хозяйке, попутно отрубив голову несчастной жертве. Самолёт, что тебе сделала одна древняя женщина-историк?! В общем, все эти милые шалости сошли Бань Чжао с рук, и отнятые жизни обеспечили ей вознесение. Правда, гривна осталась позади, чтобы будущим злодеям тоже выпала доля веселья. Когда Ло Бинхэ поднялся на небеса, некоторые читатели вспомнили про Бань Чжао и, предвкушая противостояние с ней, разводили срачи о том, достойна ли она включения в гарем. Однако Самолёт в кои-то веки не воспользовался шансом написать убогое па-па-па и заявил, что некоторые небожители попытались наказать её за совершённые преступления, но злодейке удалось ускользнуть в чужое «потайное измерение», а оттуда «затеряться на иных планах». Погодите… «Лю Цингэ, ты мой любимый шиди!» Шэнь Юань был готов расцеловать его в обе щеки, если бы не знал, что у такого натурала это вызовет лишь омерзение. И если бы он сам не был натуралом — Бинхэ исключение, он был создан, чтобы заставить любого воспылать безудержной страстью. Нет, может, Шэнь Юань рано обрадовался. Система всегда находила способ подставить его в последний момент. И всё же он спросил: «Иные планы упоминались в «Пути гордого и бессмертного демона», так? И у небожителей есть туда доступ, верно? И небожителей в качестве наказания за преступление могут сослать в мир людей, да?» Система подтвердила. «Таким образом, если я назовусь низвергнутым небожителем с очень далекого плана…» На какое-то время Система подвисла, но затем… [Придуманное пользователем объяснение не нарушает рамки миропостроения и может быть воспринято героями.] — Это без сомнения Шэнь Цинцю, — объявил Лю Цингэ. Шэнь Юань отдал Сюя Бинхэ, и когда тот протянул меч злодею… — Всё зашло слишком далеко. Я… расскажу правду, — Шэнь Юань сделал вид, что это далось ему нелегко. — Правду? — разинул рот Шан Цинхуа. — Правду? — усмехнулся Шэнь Цинцю. — Правду? — Бинхэ посмотрел словно бы испуганно. — Вам может оказаться нелегко в неё поверить, но лучше так, чем тратить время Му ш… божественного лекаря Му на вредоносное «лечение». — И какова же… правда? — голос Юэ Цинъюаня едва заметно дрогнул, будто и он боялся. Шэнь Юань набрал в лёгкие воздуха. Его придумка была в своём роде гениальной, но он чувствовал себя крайне нелепо, произнося вслух: — Когда-то… я обитал на ином, далёком и более высоком плане бытия. — Ты — небожитель? — Шэнь Цинцю щёлкнул языком, изображая лицом презрение и недоверие. — Бывший, — Шэнь Юань не шевельнул и мускулом. — Я был признан виновным в преступлении и сослан в отдалённый мир. — В моё тело? — Видишь ли, за мои грехи мне постарались подобрать тело с ужасной судьбой. Шэнь Цинцю перекосило. Неприятно слышать, что тебя ожидала расплата? — Но он уже был главой пика, — Юэ Цинъюань опустил взгляд. — И всё же небеса уготовили ему длительные пытки и мучительную смерть. — Кто? — спросил Юэ Цинъюань будто бы спокойно, но по спине у Шэнь Юаня пробежал холодок. Ничего страшного, он подгото… — Ты ещё спрашиваешь, — Шэнь Цинцю растянул губы в ухмылке, глядя на Ло Бинхэ. — Нет, — потряс тот головой. — Пого… — хотел что-то добавить Шан Цинхуа, но Шэнь Цинцю его перебил: — Это же всё объясняет. Почему он возился со зверем, почему попытался от него избавиться, почему бежал так отчаянно… Бинхэ нащупал рукоять Синьмо. Безотчётный жест, но его заметили все, и заклинатели тоже потянулись к своему оружию. — Некоторые вехи судьбы нельзя изменить! — воскликнул Шан Цинхуа. — Было предначертано, что учитель Ло Бинхэ отправит его в Бездну. Ага, подтягивать объяснения сюжету на ходу — брат Самолёт это умел, за что Шэнь Юань был ему невероятно благодарен. — Да, сейчас у него нет повода убивать мастера Шэня, и нет той ненависти, — добавил он поспешно. — Мы можем разойтись миром. Каждый своим путём. — А какие вехи можно изменить? — Юэ Цинъюань не торопился разжимать рукоять Сюаньсу. — Сложно сказать, — зачастил Шан Цинхуа. — Иногда нужно приблизиться к событию, чтобы понять, можно ли что-то сделать. Например, Лю Цингэ было предназначено умереть в пещерах Линси, но лао Шэнь это изменил! А Шэнь ши… мастер Шэнь… ну, его судьба была связана с Водной тюрьмой, а с этим мы тоже разобрались… — Его заключили в тюрьму за то, что он отправил демона в Бездну? — теперь у Юэ Цинъюаня прорезались гневные нотки. Обычно говорят, что мертвенно-спокойный тон пугал сильнее, но не в этом случае! — Не только за это, — ответил Шэнь Юань и взял Бинхэ за руку. Якобы для поддержки. На самом деле, чтобы в случае чего они сбежали вместе. У Бинхэ Синьмо, а у Мобэй-цзюня — телепортация. Тактическое отступление напрашивалось само. — Мастер Шэнь всегда был жесток к своим ученикам, но в случае с Бинхэ он перешёл все границы. — Это правда, — неожиданно поддержал его Му Цинфан. — И ты сам признавал это, глава школы. — Этого всё ещё недостаточно… — не желал уступать Юэ Цинъюань, но как бы Шэнь Юань ни уважал его прежде, покрывательство злодея должно было прекратиться. — Он также изгонял других талантливых учеников, пытался совратить ученицу и убил своего шиди, — он ненадолго задержал взгляд на Лю Цингэ. — Это был несчастный случай, — вставил Шан Цинхуа. — Как и совращение учениц? Или это тоже веха, которую нельзя изменить? — Шэнь Цинцю подарил Бинхэ взгляд, полный отвращения. Тот ответил… жгучей ненавистью на лице. Ох, Бинхэ, Шэнь Юань всё понимал, но пока Шэнь Цинцю не успел наворотить особенных дел! Не усугубляй конфликт, Юэ Цинъюань ещё на взводе, а разбушевавшееся море трудно утихомирить! Он предупреждающе стиснул ладонь Бинхэ. Тот обернулся к Шэнь Юаню и посмотрел на него сияющими глазами. Контраст был столь разительным, что у Шэнь Юаня едва ноги не подкосились. Настоящий протагонист! Только что запугивал врага, а теперь уже соблазняет жену. То есть… любовный интерес. Шэнь Юаню не очень-то льстило зваться женой, тем более что пока это не было правдой. — Это просто недопонимание, — ответил тем временем Шан Цинхуа, — с репутацией Шэнь ши… мастера Шэня было бы трудно опровергнуть эти обвинения. Но плохое обращение с учениками — чистая правда. — Вообще-то, ваши слова тоже трудно опровергнуть или доказать, — заметил вдруг Му Цинфан. — Небожители, судьбы… Откуда всё это известно Шан шиди? — Он тоже небожитель. Он постоянно знает то, что не может знать никто, — впервые открыл рот Мобэй-цзюнь. — Это часть работы шпионом, — развёл руками Му Цинфан. — Нет, я знаю… о прошлом главы Юэ. Я знаю, почему Ци-гэ не пришёл! Шэнь Цинцю попытался запустить в него чашкой, но Мобэй-цзюнь заморозил её в воздухе. — При желании и это можно выяснить. — О, но я знаю подробности, — Шан Цинхуа извлёк из рукава походный письменный набор. — Вряд ли их стоит произносить вслух, но я могу… — Мы пытаемся подтвердить личность Юань гэгэ, не твою, — прервал его Бинхэ. — Я тоже знаю кое-что, чего не могу знать. Хотя и не столь подробно, — сказал Шэнь Юань. Про скрытую предысторию злодея он понятия не имел, и прямо сейчас она его не особенно интересовала. Зато он мог предложить информацию о потерянных сокровищах и редкой флоре и фауне. Хотя проверить её на месте было бы затруднительно. — Я знаю… секретную фразу, с помощью которой это кольцо снимается. Пальцы Бинхэ в его руке дёрнулись. «Но я же его не снял! Ты можешь сосредоточиться на этом?» — мысленно отчитал его Шэнь Юань. — Тебе мог сказать Ло… — все присутствующие, даже Шан Цинхуа, одарили Юэ Цинъюаня очень выразительными взглядами, и тот признал: — Да, это можно счесть доказательством. Оно демонического происхождения, и в библиотеках заклинателей о нём встречаются лишь отрывистые записи. Насколько мне известно. — Ты как будто хочешь, чтобы этот «небожитель» оказался какой-то частью меня, — закатил глаза Шэнь Цинцю. — Я хочу полностью разобраться… — Да-да. Не делай вид, что ты от него не в восторге. Все мои дражайшие соученики были в восторге. Особенно Лю шиди. — Если он и часть тебя, то это часть, вобравшая в себя всё благородство, — скрестил тот руки на груди. О-о-о, прекрасный ответ! И перед тем, как Шэнь Цинцю успел парировать, Шэнь Юань уже вытянул руку с кольцом и сказал: — Давайте я продемонстрирую. — Лучше пусть я, — предложил Му Цинфан. — Так будет убедительнее. Он попытался снять кольцо — это было довольно болезненно. Кажется, крыло стрекозы слегка оцарапало палец Шэнь Юаня, но ранку тут же заживил Бинхэ. Затем Шэнь Юань прошептал Му Цинфану нужную фразу, тот повторил и мгновенно избавил его от кольца. Увидев, как напрягся Бинхэ, Шэнь Юань поспешно надел его снова. — Это нельзя назвать неопровержимым доказательством, — Му Цинфан потёр подбородок, — но оно довольно убедительно. Если предположить, что воля небес не позволяет нам, смертным, заметить подмену душ, то я бы назвал обе теории происхождения господина Шэня в равной степени убедительными. — Но почему Юань гэгэ молчал раньше? — Бинхэ привалился к его плечу и постарался посмотреть снизу вверх. — За открытие небесных замыслов меня ждёт наказание. [Запрос подтверждён. Протокол наказания будет запущен через шестнадцать часов. Благодарим пользователя за обращение!] «Да ты сволочь! Не притворяйся, будто концепция вранья тебе незнакома!» Система подло промолчала. — Правда, случай Шан шиди тоже любопытный, — посмотрел на того Му Цинфан. — В конце концов, он никогда не переживал резкую смену характера. — Ну… Шан Цинхуа ожидала не особо болезненная смерть, поэтому меня отправили в самое начало его жизни, чтобы я успел настрадаться как следует. — А что за преступления вы оба совершили? — нахмурился вдруг Лю Цингэ. Шэнь Юань мог бы поведать красивую историю о несправедливом обвинении — он даже её заготовил — но… — Вы всё равно не сможете проверить наши слова, — он повёл плечом. Если они представят себе худшее — пусть так. Он уже осужден. — Должно быть, спутался с демоном, — бросил Шэнь Цинцю. — Можешь в это верить. В таком случае я не совершил ничего позорного. Было ли это правдой? Ло Бинхэ сомневался в своей способности читать лицо Юань гэгэ в важные моменты. Тот мог ответить так, просто чтобы позлить учи… мастера Шэня. Но что если у него действительно был… кто-то ещё? Он прожил долгую жизнь — совершенствование до вознесения занимает столетия. Возможно, у него был спутник на тропе самосовершенствования, которого Юань гэгэ не оставил, несмотря на запреты на подобную связь. Или у него было несколько возлюбленных. Дозволялось ли небожителям далёкого измерения заводить гаремы? А ведь есть пути совершенствования, которые как раз помогают прийти к вознесению через… Здесь это считалось недостойным праведного заклинателя, но в других мирах — кто знает? Никто не стал уточнять. Юань гэгэ больше волновало предоставление новых доказательств. Что-то про болезнь какой-то ученицы Му Цинфана и её лечение… По мере того, как он говорил, лицо Му Цинфана просветлялось. «Хорошо, что гэгэ помогает людям. Я люблю его доброту», — сказал себе Ло Бинхэ. К тому же, так Юань гэгэ приобретал больше сторонников. Юэ Цинъюань старался сохранять видимость беспристрастности, но его отношение к Шэнь Цинцю было очевидно всем. А Шэнь Цинцю пытался убить Юань гэгэ. Каждый раз, когда эта мысль всплывала в голове Ло Бинхэ, его будто снова окружала стая летучих пираний из Бесконечной бездны. Тогда, чтобы выжить, он съел лист смоляного самшита, и пока мириады острых челюстей срывали его плоть снаружи, яд превращал её в тягучую чёрную жижу изнутри. Боль исходила отовсюду, и в какой-то момент Ло Бинхэ ощутил себя бессильным куском падали, которому остаётся лишь поддаться гниению и челюстям хищников. К счастью, благодаря регенерации ему не пришлось этого делать. Пираньи быстро превратились в липкие лужицы, а его тело переработало яд, и ещё несколько дней запах самшита отгонял от него большинство хищников. Жаль, что он пока не мог превратить Шэнь Цинцю в такую же лужу — только красного цвета. «Что если он всё-таки часть души учителя?» — попытался напомнить себе Ло Бинхэ, но тут же отмёл эту мысль. Нет, они были такими разными… Не только по отношению к Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю не проявлял ни капли доброты, даже если мог получить от этого выгоду. Ему не нравился мир, он жаждал вечных стычек, но не так, как последователь пути меча вроде Лю Цингэ, ищущий совершенства в бою. Он искал злобы, боли и хаоса. Конечно же, учитель Ло Бинхэ никогда не был таким! Да, Бинхэ действительно оскорбил его, когда приравнял к Шэнь Цинцю. Юань гэгэ не был бесконечно милосердным святым, но он извлекал клинок лишь когда требовалось защитить себя или другого. И своих учеников он всегда был готов защищать до последнего. Ло Бинхэ придвинулся к нему ближе, чтобы их плечи соприкасались. На самом деле он хотел усадить Юань гэгэ к себе на колени, обхватить обеими руками и пообещать, что теперь это Ло Бинхэ будет всегда защищать его, но он знал, что при стольких свидетелях Юань гэгэ лишь решит, что потерял лицо. — Теперь я склоняюсь к выводу, что господин Шэнь действительно другой человек, а не фрагмент души Шэнь шисюна, — объявил Му Цинфан. — Но полной уверенности быть не может. Возможно, следовало бы провести ещё несколько проверок? Я не уверен, что воля небес не вмешается… — он задумался. Юань гэгэ тоже словно бы поразмышлял о чём-то несколько мгновений, а затем объявил: — Не думаю, что это случится. Теперь, когда я открыл правду и мне назначено наказание, небеса не будут вмешиваться. Я могу заглянуть в Зерцало духа, и на сей раз оно покажет… меня. Да, на этот раз лицо в отражении принадлежало Юань гэгэ, но было немного моложе. Его цвет казался болезненно-бледным, хотя небожители должны были быть прекраснее смертных. Возможно, результат лишения божественных сил? А волосы были острижены, подтверждая, что небеса считали его преступником. В целом, он выглядел куда более худым. Впрочем, заглянувший в Зерцало Шан Цинхуа и вовсе казался измождённым. Му Цинфан всмотрелся в его отражённое лицо с профессиональным интересом и даже начал что-то говорить про болезнь желудка, но Шан Цинхуа его прервал: — Шисюн, это ведь моя душа, разве можно диагностировать её так же, как тело? — Но в порядке ли ваши души? — спросил Ло Бинхэ. Что если пребывание вдали от родного мира вредило душе учителя? Однако тот отмахнулся: — Да, наши души сейчас ничем не отличаются от ваших. Ло Бинхэ очень надеялся, что он говорил правду. Ведь ему не было смысла лгать? — Синьмо может вернуть тебя в родной мир, — всё равно предложил Ло Бинхэ. — Не прямо сейчас, но я уверен, что сумею найти способ. — Меня там… уже никто не ждёт, — скованно улыбнулся Юань гэгэ и потянулся погладить Бинхэ по голове свободной рукой. Вторую Ло Бинхэ не отпускал: он не собирался расставаться ни с чем, что давал ему учитель. Тем более что тот, выходит, до сих пор тосковал по своему далёкому плану бытия и оставался здесь не потому, что тут ему было лучше. Боялся, что за самовольное возвращение из ссылки ему была положена казнь или иная суровая кара? Нет, он сказал «никто не ждёт». Были ли у него в том мире родные? Друзья? Тот самый демон-возлюбленный? Что с ними стало? Умерли, в ссылке, отвернулись от Юань гэгэ? А если кто-то из них всё же придёт за ним? — К тому же, я не могу оставить тебя одного. Меня не было всего лишь несколько лет, а ты уже призвал человека, который тебя ненавидит, — улыбнулся Юань гэгэ. Он ведь не просто утешал Ло Бинхэ? Если Юань гэгэ снова его бросит, то никаких воскрешений больше не будет. Будет много-много смертей. Юань гэгэ ведь этого не хотел? Однако Ло Бинхэ не сказал этого вслух. Заклинатели бы точно посчитали, что он им угрожает. Это было не так. Ло Бинхэ лишь хорошо изучил свою извращённую демоническую натуру и знал, как поведёт себя. Он не хотел сеять гибель, но с Синьмо в руках не сумел бы сдержаться. Он был слаб, и боль творила с ним странные вещи. То, что сильный человек смог бы перенести, сохранив верность благородным идеалам, разъедало Ло Бинхэ изнутри настолько, что он выплёскивал всю таившуюся в нём грязь наружу. Ему бы хотелось, чтобы учитель никогда не узнал его такого. В конце концов, пока тот рядом — Бинхэ достанет сил на всё. — Так Шэнь шиди может наконец вернуться к нам? — спросил Юэ Цинъюань. Ло Бинхэ кивнул. — Он волен жить своей жизнью. У меня к нему нет никаких претензий, — потому что сказать правду сейчас было бы неразумно. И, скорее всего, Юань гэгэ не желал его смерти. Он бы не посчитал то неудавшееся покушение на собственную жизнь чем-то серьёзным. — Во мне его паразиты, — скривился Шэнь Цинцю. — Я могу их извлечь, — не все, конечно. Если оставить совсем немного, их невозможно будет обнаружить, а у Ло Бинхэ и Юань гэгэ будет тайное преимущество, на случай если Юэ Цинъюань поведёт себя опрометчиво. — Лучше не здесь, — покачал головой Му Цинфан. — Насколько понимаю, это болезненный процесс. Ло Бинхэ мог сделать его безболезненным. Но не для Шэнь Цин… — Нет, можно сделать всё быстро и чисто, — влез Шан шишу. — Я никогда не пробовал, так что прошу простить, если допущу ошибку, — потупился Ло Бинхэ. — Нам нужно более подходящее для медицинских процедур пространство. Особенно если что-то пойдёт не так, — нахмурился Му Цинфан. — Ты не можешь притащить эту тварь к себе на пик, — Шэнь Цинцю скрестил руки на груди. — Я могу установить походную медицинскую палатку и пригласить несколько… — Пригласить поглазеть на меня? Я теперь диковинная ярмарочная зверюшка? — Шэнь шисюн, помощники обеспечат большую безопасность. — Они дадут зверю больше заложников. — Ты уже у него в заложниках, но Ло гунцзы согласился тебя освободить, — холодно сказал Му Цинфан. — А что насчёт Шэнь Юаня? — спросил вдруг Лю Цингэ. — Он тоже был одним из нас на протяжении многих лет. — Да он счастлив оставаться со своим отродьем, — закатил глаза Шэнь Цинцю. — Теперь, когда видит, как зверь к нему привязан. Он уже отказался от вас. Ты не заметил? — Или он просто решил, что теперь ему не место среди нас, — задумчиво произнёс Му Цинфан и, поглядев на Юэ Цинъюаня, прибавил: — Он был отличным наставником. — И верным товарищем, — Лю Цингэ теперь тоже смотрел на главу школы. — Разве может быть два главы на одном пике? — Юань гэгэ качнул головой. Но это значило, что если бы с Шэнь Цинцю что-то случилось… Нет, теперь нельзя его убивать. Пока стоит школа Цанцюн — нельзя. Но эта школа была дорога учителю, нельзя её трогать, даже если они пытались отнять Юань гэгэ, пока тот выбирает Ло Бинхэ, всё в порядке, и нельзя отнимать у него возможность выбирать, иначе учитель снова начнёт убегать далеко, прятаться за стенами школ и кланов, менять тела, прыгать по чужим мирам, лишь бы избавиться от Бинхэ, потому что он уже ни за что не полюбит Ло Бинхэ, и если учитель его не любит, то ничего не имеет значения, лишь бы он оставался рядом, а любовь можно вызвать так или иначе, Ло Бинхэ привык довольствоваться малым и радоваться фальшивкам… — Я не вернусь туда без Ло Бинхэ, — серые глаза Юань гэгэ сверкнули сталью, и она словно бы разрубила все те нити, что опутали Ло Бинхэ. Как он мог сомневаться в Юань гэгэ? Он думал такие мерзкие, нелепые вещи, а Юань гэгэ всё это время не отпускал его руку, потому что Ло Бинхэ был ему нужен. — Твои ученики скучают по тебе, — сказал Юэ Цинъюань, и краем глаза Ло Бинхэ заметил, как лицо Шэнь Цинцю исказилось в гневе. Подумать только, он неделями дарил этому низменному человеку то, что предназначалось его учителю! Впрочем, Шэнь Цинцю отказывался принимать его дар, пусть и по неправильным причинам. Ло Бинхэ не может предъявить ему счёт за это. — Они могут прийти ко мне, — ответил Юань гэгэ. — Ты переманиваешь людей в Хуаньхуа? — поднял брови Юэ Цинъюань. — Да уж, старый хозяин дворца… — Шэнь Цинцю определённо не собирался говорить ничего приятного, но Юань гэгэ тоже это понимал, поэтому, вскинув подбородок, заявил: — Я не часть Хуаньхуа. Я бродячий заклинатель. Мне разрешено принимать учеников, которые по каким-то причинам решили покинуть свои школы. — Тогда никто за тобой пойдёт, — презрительно усмехнулся Шэнь Цинцю, но, кажется, остальные так не думали. — Я мог бы сделать тебя приглашённым наставником, — предложил Лю Цингэ. — Не уверен, что Байчжань… — Юань гэгэ начал медленно, будто размышляя. Ло Бинхэ не выдержал: — Зачем тебе другие ученики? — А? — Юань гэгэ широко распахнул глаза, будто пытался искупать всех в мягкой серости. Нет, так нечестно, только Ло Бинхэ видел, насколько они красивые. Остальным этого не постичь, так что не смотри на них, гэгэ! — Если тебе нужны слуги, у меня их полно. Если хочешь стать бродячим заклинателем, я сделаю тебе карету и буду возить тебя повсюду. Если понадобится дом — я построю его. А если хочешь отплатить тем, кто изгнал тебя, я помогу тебе вознестись и набрать силы. Я могу стать очень качественным котлом для совершенствования! У меня полно энергии инь, и она быстро восстанавливается. Ты мигом окажешься на небесах. А там я открою врата между мирами. Если потребуется армия — я соберу её под твои знамёна. Так зачем тебе кто-то ещё? Все вокруг его слышали, но Ло Бинхэ это не волновало. «Он безумен», — пробормотал Лю Цингэ, но это всего лишь значило, что тот не был готов вручить Юань гэгэ те же дары, так что Ло Бинхэ был лучше, и учитель обязан был выбрать его. Юань гэгэ встал перед Ло Бинхэ, словно заслоняя других от него, и, взяв его за плечи, сказал: — Мне этого не нужно. Тогда чего ему не хватало? Юань гэгэ посмотрел на Ло Бинхэ так, словно тоже искал в нём что-то. Тот постарался улыбнуться: посмотри, учитель, я такой милый и приятный ученик, всем довольный, всегда в хорошем настроении, как маленькое солнышко. Ведь таких учеников все любят? Пока ты на меня смотришь, я счастлив, я больше не прошу ничего… Но у него не получилось. Выражение лица Юань гэгэ снова стало испуганным. Ло Бинхэ всегда любил его лицо, но сейчас к любви примешивалась ненависть, солёная, как кровь из прокушенной губы. — Бинхэ, я… я не отношусь к другим, как… так же, как к тебе. Мы уже не учитель и ученик. Что это значило? — Лао Шэнь вас любит! Скажи ему! — воскликнул Шан Цинхуа в панике. — Я… дозволяю тебе за мной ухаживать, — почти выкрикнул Юань гэгэ. — Только тебе. Если кто-то ещё выразит такие намерения, я им откажу. Бинхэ был благодарен, что он не стал лгать. — Это не гарантирует, что ты его полюбишь, — вставил Шэнь Цинцю. Он был прав, но что могло гарантировать… — Конечно, полюблю, паршивая ты псина! Это же Ло Бинхэ. Ты знаешь, какая у него судьба? Три сотни женщин: красавицы, умницы, богачки, кладези талантов, музыкантши и художницы, воительницы и чаровницы — все, все пали к его ногам! Он был создан, чтобы его любили, обожали, боготворили. Ты старый, слепой, ядовитый скорпион, ты и то видишь, насколько он прекрасен, и трясёшься от его великолепия. Вся твоя злоба только от того, что ты не можешь достичь его высот. Все посмотрели на Юань гэгэ так, словно он тоже был безумен, но тот и не замечал. — И ты не собираешься менять эту веху судьбы? Ту, что велит любить Ло Бинхэ? — хмуро спросил Лю Цингэ. — Зачем? — отозвался Юань гэгэ с таким искренним недоумением, словно любовь к Ло Бинхэ была самой естественной вещью на свете, хотя никто из собравшихся отнюдь не стремился обожать и боготворить его. — Не то чтобы меня заставляли его любить небеса! Бинхэ просто… я имею в виду, он сам по себе такой, что никто не смог бы долго противостоять его ухаживаниям. Шэнь Цинцю фыркнул напоказ, и Юань гэгэ развернулся к нему с видом победителя. — О, ты горько пожалеешь, что не съел ту кашу, когда вернёшься к блюдам на Цинцзине! Он не заслонял остальных от Ло Бинхэ, осознал внезапно тот. Он закрывал собой Ло Бинхэ. Что же Ло Бинхэ наделал? Едва снова не довёл до… Он приподнял подбородок, встретил взгляд Юэ Цинъюаня, шагнул вперёд и согнулся в глубоком поклоне. — Прошу прощения за своё недостойное поведение. Мой разум был затуманен. И я, и все благороднейшие господа заклинатели желаем моему гэгэ только лучшего. Ха, только поглядите, как скривился злодей при слове «благороднейшие». Твоя тьма больше не довлеет над Бинхэ, и он будет бить в ответ! Хотя свою лепту Шэнь Цинцю уже внёс. Бинхэ… определённо испытывал трудности с тем, чтобы понять, какие у них с Шэнь Юанем теперь отношения. Впрочем, неудивительно. Синьмо усиливал все негативные эмоции. Через какое-то время, когда положение Бинхэ немного упрочится, меч стоит запечатать. А до той поры… — Глава Юэ, — Шэнь Юань тоже поклонился ему, — благодарю вас за проявленное сегодня терпение, — ведь в какой-то момент он хотел напасть на Ло Бинхэ. Самоубийца. Мир прощал попытки лишить протагониста жизни только прекрасным девам, вступавшим в его гарем. Но и там они зачастую оказывались предоставлены на милость Ша Хуалин и маленькой хозяйки дворца. — Могу ли я просить вас отложить вопрос моей судьбы? Боюсь, мой уч… — тьфу, сила привычки! Нельзя уже так говорить. — Мой… избранник… — Шэнь Юань заслуживал медали за то, что выговорил это и не провалился сквозь землю, — не вполне здоров, и его ци в беспорядке. Какое-то время я должен всецело посвятить ему. Лю Цингэ недовольно хмурился, но молчал. Наверное, ему противны подобные отношения. Что же, Шэнь Юань знал, на что идёт. Но в даньмэе положительные персонажи всегда принимают отношения главных героев, правда? А вот тем, кто зеленеет так, как Шэнь Цинцю, точно ничего не светит. — Возможно, мастер Шэнь также нуждается в покое. Он долго отсутствовал на пике, не стоит сразу взваливать на него все обязанности в полной мере. Я прав, лекарь Му? Шэнь Юань от души надеялся, что Му Цинфан его поддержит. Ну нельзя подпускать злодея к детям! Пусть лучше выпьет пару сотен литров успокаивающего чая для начала. — После пережитых потрясений отдых и в самом деле благотворно повлиял бы на Шэнь шисюна. — У меня тоже кое-что есть для… мастера Шэня? — Шан Цинхуа помахал в воздухе исписанными листами. Подождите, а что он там строчил? Неужели… — История Юэ Ци, — улыбнулся он почти заискивающе, но Юэ Цинъюань посмотрел на него так, словно Шан Цинхуа спихнул Шэнь Цинцю с трона главного злодея и уселся туда сам. — Она мне не нужна, — прошипел Шэнь Цинцю. — Я… — громко начал Шан Цинхуа, но под взглядом Шэнь Цинцю съёжился и продолжил уже тише: — не согласен. Я всё равно найду способ её рассказать! Мобэй-цзюнь придвинулся к нему чуть ближе и начал соревноваться с Шэнь Цинцю в метании ледяных взглядов. Спасибо, что не чего-нибудь потяжелее. — Шан шиди, в этом действительно нет смысла, — сказал Юэ Цинъюань, избегая смотреть хоть кому-нибудь в лицо. — Я хочу, чтобы правда стала известна, — настаивал Шан Цинхуа. — Это пойдёт на пользу мастеру Шэню. — Откуда тебе знать? Снова «судьба»? — Шэнь Цинцю повезло, что он жил в мире сянься, иначе его рот уже в двадцать бы весь сморщился — так часто он его кривил! Нет, этого гада Шэнь Юаню было нисколечко не жаль. Но Юэ Цинъюань снова смотрел взглядом, в котором сквозила вся тяжесть пика Цюндин. Так ощущалась вина, Шэнь Юань знал. И эта вина сподвигала главу Юэ прощать своего шиди в ущерб школе. Шэнь Цинцю на корню изводил молодые таланты! Разве это должно быть позволено? Тем более, что в случае с Бинхэ до убийства не дошло только чудом. Да, Шэнь Юань не собирался отмахиваться от случая с фальшивым руководством. Никаких доказательств уже не осталось, но нельзя было допускать, чтобы история повторилась с другим учеником, которому уже не повезёт с тайным демоническим наследием. Шэнь Цинцю достался самый высокомерный взгляд Шэнь Юаня. — Хитросплетения судьбы слишком запутаны для мастера Шэня? Он ещё не понял, что ему было уготовано умереть, не узнав правды? — Тебе-то что? Ничего, но дать злодею пощёчину всегда приятно. Шэнь Юань посмотрел на Юэ Цинъюаня, который упрямо разглядывал поверхность стола. — Глава Юэ, вы можете рассказать свою версию мастеру Шэню сами. Вы можете дать ему прочитать версию Шан Цинхуа — вероятно, приукрашенную. И вы можете дождаться, пока ту же версию не начнут петь по всем ресторанам и иным заведениям, которым столь охотно покровительствует мастер Шэнь. — Чем больше вульгарных песенок обо мне распространится, тем меньше образованных людей будут в них верить, — дёрнул плечом Шэнь Цинцю. Шэнь Юаню казалось, что дела обстояли ровно наоборот, но спорить он не стал. Напротив, улыбнулся. — Похоже, мастер Шэнь свой выбор сделал. — Ши… Господин Шэнь… — Юэ Цинъюань посмотрел потерянно, хотя Шэнь Юань уже готовился к гневу. Ни тем, ни другим его было не пронять: не с Бинхэ под боком. Ты не можешь быть ни страшнее, ни милее протагониста. — Думаю, на сегодня мы закончили. Не знаю, как мастер Шэнь, но Бинхэ получит всю необходимую ему заботу, — Шэнь Юань положил руку тому на плечо, и Бинхэ повернулся к нему, прямо как большой улыбчивый подсолнух. — Ты всё же не вернёшься, — вздохнул Лю Цингэ. — Пока нет. Но я рад был увидеть тебя в добром здравии. — Я его щадил! — влез Бинхэ. …Ах, да. Наверняка Бог войны приходил отбивать своего шисюна, застрявшего в плену у похотливого демона. Ладно, если вспомнить, как Бинхэ обычно обходился с теми, кто пытался отнять его жён, то неудивительно, что он похвалился своей сдержанностью. — Бинхэ постарался, — кивнул Шэнь Юань, — но больше не будь столь непочтителен к своему бывшему шишу. Бинхэ издал весьма неопределённый звук, но Шэнь Юань притворился, что услышал согласие: — Вот и отлично. Об остальных деталях мы договоримся. — «Детали» — это демонические паразиты в моём теле? Так и знал, что… — Пришлите время и место, мы попробуем что-нибудь сделать, — обрубил его Шэнь Юань. — Но не раньше, чем через неделю. Ло Бинхэ хотелось заставить Шэнь Цинцю выблевать их тут же, вместе с кровью из всех пяти отверстий на лице. Но это бы разрушило усилия Юань гэгэ по поддержанию мира. К тому же! Целая неделя вместе с Юань гэгэ! И никакие шишу, шибо, ученики и «друзья» их не побеспокоят! — Что насчёт Шан шиди? — спросил Юэ Цинъюань. Кого вообще волновал Шан Цинхуа. Даже он сам только спросил: — А? — Ты вернёшься? — Я… могу вернуться? — Нет, — тут же отрезал Мобэй-цзюнь и, чтобы перестраховаться, схватил Шан Цинхуа за шиворот, открыл портал и исчез. Исписанная бумага осталась на столе. Му Цинфан подобрал её и вручил Юэ Цинъюаню, поглядывавшему на неё, как на комок гу. Тем временем Ло Бинхэ отвлёк внимание настоящего комка гу, кинув тому ножны с Сюя. Было жаль отдавать Шэнь Цинцю такой прекрасный меч, но Юань гэгэ не согласился бы его оставить. «Присвоить». Он, наверное, сказал бы так. — Шэнь шиди, — позвал Юэ Цинъюань, — прошу тебя, пойдём. — А если я не хочу? Юань гэгэ едва слышно щёлкнул языком, а затем снова взял Бинхэ под руку. — Пойдём. Мы больше не можем занимать себя проблемами господ заклинателей. До встречи, — кивнул он Му Цинфану и Лю Цингэ. Последний приоткрыл рот, чтобы что-то сказать. Этот безмозглый шишу не знал, когда нужно сдаться. Юань гэгэ уже говорил, что отвергнет все ухаживания! Чего же тут непонятного? Ло Бинхэ поспешно взмахнул Синьмо, открывая проход домой. Лю Цингэ всё равно успел вставить своё «До скорой встречи» — но лишь потому что Ло Бинхэ понял, что Юань гэгэ желал его выслушать. А потом они с Юань гэгэ наконец вернулись под сень бамбукового домика. Войдя внутрь, Юань гэгэ открыл окно, и на его лицо упал луч солнца, высветив бледность кожи. Он стал ещё больше похож на фарфоровую куклу. Не бездушную вещь, застывшую на полке коллекционера, а ту, которой маленькая девочка может доверить все секреты, потому что в покрытых золотом дворцах тигров и волков водилось не меньше, чем в густых лесах, и искать утешения в людях было бессмысленно. — Когда Юнь шицзе позвал замуж тот богач, учитель сказал, что у него уже десять жён. Столько женщин не могут любить его разом, и они не могут жить в любви и счастье. — Обычно так и бывает, — кивнул Шэнь Юань. — Просто… Бинхэ особенный. В тебе столько талантов, что ты всегда будешь пробуждать самую жгучую ненависть и самую пылкую любовь. Несмотря на всё, что натворил Бинхэ, мало кто из тех, кого он встречал, по-настоящему ненавидел его. Кроме разве что… Но и любовь — настоящую, не влечение к его внешности или силе — он получал лишь от учителя. Бинхэ понимал. Так же, как и он не мог представить себе жизни без любви к Шэнь Юаню, так и Шэнь Юань не видел существования без любви к Ло Бинхэ. — Почему ты плачешь? — спросил Юань гэгэ. Его рука, тёплая и мягкая, совсем не похожая на безжизненный фарфор, коснулась щеки Ло Бинхэ, вытирая слезу. — Я… я не стану тебя ненавидеть. Никогда. И не дам другим. В любом случае, ты можешь превзойти их всех, они просто пыль у тебя под ногами… Ло Бинхэ не хотел лить больше слёз, но не удержался. Он всегда, всегда, всегда мог положиться на то, что его прекрасный Юань гэгэ утешит своего любимого ученика. — Учитель, я всю жизнь буду любить только тебя. Неважно, кого ещё встречу, — пообещал Ло Бинхэ. Юань гэгэ порозовел. — Не называй меня учителем! — воскликнул он, пытаясь скрыть смущение за строгостью. — Я… больше не могу тебя учить. Я, — он заговорил совсем тихо, но Ло Бинхэ всегда готов был поймать любое его слово, — я ничего не знаю о любви. Это тебе придётся учить меня. — Тогда могу я дать урок поцелуев прямо сейчас? Шэнь Юань должен был отказаться. Бинхэ просто оторвал его несчастное лицо, пропустил через шредер, смешал обрывки с грязью, скатал в комок и зашвырнул на дно океана. Но… Бинхэ всё ещё находился в душевном раздрае. Вероятно, так продолжалось несколько лет. Он не был жестоким потемневшим протагонистом, и на долю этого когда-то чистого ребёнка выпало слишком много незаслуженных испытаний. К некоторым из них Шэнь Юань невольно приложил руку. К тому же! Гуна из даньмэя надо сдерживать, иначе он набросится на несчастного шоу и будет терзать его небесным столпом ночь напролёт! Так что Шэнь Юань посмотрел на самое очаровательное лицо на свете, сверкавшее слегка влажными глазами, и сказал: — Недолгий. Всё завершилось наилучшим образом. Шэнь Цинцю удалось убрать подальше от детей — хотя бы временно. Шэнь Юань сохранил неплохие отношения с другими главами пиков, и, независимо от итога, он всегда сможет заходить с дружеским визитом к Лю Цингэ. А уж там он найдёт способ присмотреть за собственными учениками и защитить их от тирании злодея. Ло Бинхэ сохранил понятия о морали и трепетное сердце, готовое изливать океаны любви. А ещё потихоньку отучался кусаться. Система попыталась исполнить обещанное наказание во сне Шэнь Юаня, но бдительный Бинхэ защитил своего гэгэ. Шан Цинхуа так и не узнал, что Шэнь Юань смог запустить всю эту цепочку благодаря тому, что некогда напел «Имперский марш» при Ло Бинхэ. Иначе от шуточек было бы не отвертеться! «Я больше люблю приквелы», — сказал Шан Цинхуа как-то, словно это должно было что-то значить для нормального человека! Шэнь Юань смотрел фильмы всего лишь раз, и ему было плевать, приквелы там или сиквелы, потому что он не был задротом. А мелодия «Имперского марша» была везде, попробуй её не запомни! В общем, Шэнь Юань с Ло Бинхэ в полном блаженстве продолжали свои уроки. Целых три дня. А потом объявился Чжучжи-лан и снова отблагодарил своего благодетеля похищением. С ним и Тяньлан-цзюнем тоже удалось договориться, но это уже совсем другая история…