Черная кошка в темной комнате

— Вот это поворот, — со злой насмешкой произнес человек, которого Хан Джувон меньше всего хотел сейчас видеть. Нет, он мечтал никогда не приезжать в Манян, не знать, где тот на карте находится. Обмануть судьбу. — Куда отец, туда и сын. Сбил насмерть девушку на темной проселочной дороге и думаешь, что это теперь сойдет тебе с рук? — Она не…  Хан Джувон расслабил руку, зажимавшую рану у нее на шее, и алая кровь, пульсируя, хлынула наружу. Чужая жизнь утекала между пальцев. Он хорошо помнил момент удара тела о бампер. Хруст костей под колесами. И как закричал, выжимая педаль тормоза, в отчаянной попытке остановить время. Он ничего не мог сделать: девушка не дожила бы до приезда врачей. Даже в Сеуле, где скорая спешит на помощь по первому звонку.  Хан Джувон смотрел на мертвую девушку и ненавидел себя за мысль — куда отец, туда и сын, — уедь он сразу, на безлюдной темной проселочной дороге убийцу бы никогда не нашли. Хватило бы поменять бампер и отмыть машину. Возможно, заплатить кому-нибудь, чтобы замел следы. В их округе дорожные камеры не работали. Так поступил его отец и, глядите-ка, дослужился до главного комиссара.  Отец прикрыл бы его, решись Хан Джувон ему позвонить, — у него остались связи. Ему было не привыкать прибираться за непутевым сыном. Для Хан Кихвана человеческие жизни ничего не стояли. Он не поддался бы панике и чувству вины. Он свалил бы вину на соплячку, прыгнувшую к нему под колеса. Он вышел бы сухим из воды, и от сына ждал того же. — Она не смотрела по сторонам? — подсказал Ли Донсик. — Может быть, она напилась, раз вышла на середину дороги? Или она была в наушниках? Молодежь такая беспечная. Ли Донсик был прав, а Хан Джувон — виновен. Вот только очевидно, что адвокат ему не понадобится — он не доживет до суда. Просто Ли Донсик еще не понял, что произошло.  — Ты уже выяснил, кто она, или тебе помочь, инспектор Хан? — в темноте Ли Донсик не видел ее жуткого залитого кровью лица. Иначе не шутил бы. Иначе лежать Хан Джувону рядом с ней на траве. — С твоей удачей это какая-нибудь мертвая массажистка без документов. Или безымянная автостопщица без родни?  Пак Чончжэ рассказывал, что с тех пор, как сбил олениху, не мог выкинуть из головы ее большие влажные глаза. Изо дня в день пытался и не в силах был передать на бумаге то самое выражение. Тогда Хан Джувон не понял, но теперь эти глаза будут преследовать его до самой смерти. — Это Кан…  — Это Кан Джинмук ее убил, а не ты? — голос Ли Донсика напоминал мертвый штиль перед бурей. — Сказки-то мне не рассказывай! — Это я, — пробормотал Хан Джувон, от запаха крови его уже мутило. Ему хотелось, чтобы все наконец закончилось, получить наказание за свое преступление. — Это я сбил Кан Минчжон.  Было темно, но в лунном свете Хан Джувон увидел, как глаза Ли Донсика налились кровью. Не оставалось никаких сомнений в том, что произойдет дальше. Хан Джувон ждал выстрела, как иные ждут поцелуя. Зажмурив глаза. Он был готов к смерти, но она все не наступала. Он не заслуживал легкой смерти. Он заслуживал наказание. Ли Донсик защелкнул на нем наручники, а потом достал телефон и, слепя вспышкой, принялся фотографировать место преступления.  Он был хорошим детективом.  Хан Джувон проснулся на мокрой от пота подушке и сразу бросился в ванную, пытаясь под горячим краном смыть с рук кровь. Сколько бы он ни тер, ему все казалось, что она глубоко забилась под ногти.  Окровавленное лицо Кан Минчжон мерещилось ему в мутном от пара зеркале вместо отражения. Давно кошмары не казались ему настолько реальными, чтобы мучить наутро.  Когда кто-то тихо подошел к нему сзади и приобнял за плечо, Хан Джувон дернулся и едва со всей силы не двинул ему локтем.  — Эй, не бей меня! — возмутился Ли Донсик. — Чего вскочил-то среди ночи? — Плохой сон приснился, — отмахнулся Хан Джувон. — Надо съездить в Сеул к психотерапевту и взять другой рецепт на антидепрессанты.  Возможно, попросить выписать что-нибудь посильнее, позволяющее спать без снов. Настолько реальные кошмары не снились Хан Джувону с тех пор, как закончились суды над отцом. С тех пор, как он переехал в Манян. С тех пор, как спал с Ли Донсиком в одной постели.  Тогда ему казалось, что она нашел выход из лабиринта кошмаров. Сейчас тот факт, что любовь не спасала от ужасов внутри твоей головы, — страшно раздражал. И Ли Донсик — всклокоченный со сна и лезущий не в свое дело — раздражал еще больше.  — Точно, еще более сильные колеса помогут от проблем, о которых ты никому не рассказываешь.  — Это просто сон, — соврал Хан Джувон. — Ничего интересного. — Ты своим диким ором меня разбудил, — покачал головой Ли Донсик. — Будто режут тебя! Слушай… это я тебя убил? Ну, во сне? — Тебя там не было! — продолжил врать Хан Джувон, потому что с Ли Донсиком это была единственно верная стратегия. Максимально все отрицать. — Что за больные фантазии! — Когда я слегка придушил тебя во время секса, тебе понравилось. — Да при чем тут это! — вырвалось у Хан Джувона. — Не думай, что мир вокруг тебя вертится. — Значит, понравилось, — победно улыбнулся Ли Донсик. — А говорил, что случайно совпало. Хан Джувону не понравилось, что на работу потом пришлось идти в бинтах и на вопросы О Чжихуна отвечать, что у него на солнце вылезла жуткая аллергия. Синяк был так неудачно расположен, что и тональным кремом целиком не замазать, и под воротник не спрячешь! Кончил Хан Джувон тогда или нет, не имело к делу отношения.  — Это один раз было!  Ли Донсик развернул его за плечи спиной к зеркалу, а лицом — к себе. Так разговаривать с ним, голым по пояс, стало сложнее. Тем более, он ходил в смешных трусах с бородатыми жабами, которые Хан Джувон ему подарил.  — Так что я во сне тебе сделал, Джувон-а? — пальцами Ли Донсик приподнял его за подбородок. — Что ты в глаза мне посмотреть боишься. Что-то страшное, да? — Ты арестовал меня за убийство, — сказал Хан Джувон. — Это было совершенно справедливо.  — Я думал тебе такой сценарий нравится, вот прошлой ночью… — рассмеялся Ли Донсик, но заметив реакцию Хан Джувона, снова стал серьезен. — Тебя мучает чувство вины за поступок, который ты в реальности не совершал?  Ли Донсик ошпарился, закрывая за спиной Хан Джувона кран с горячей водой. Теперь Хан Джувона и за это мучила совесть. Она, как грибница или плесень, захватывала все, что видела. Он был безнадежен. Пытаться выбраться — искать черную кошку в темной комнате. — Это был весьма реалистичный сон.  — О, и кого ты убил? Ли Гымхву? Ю Джэи? О Чжихву? Явно не меня, раз я тебя потом арестовывал. Признавайся, и скостим тебе воображемый срок за содействие следствию. — Кан Минчжон, — выдавил Хан Джувон. — Я сбил ее, и ты сказал мне “куда отец, туда и сын”. Что я мог бы легко, как он, замести улики.  — Это меняет дело, — на лице Ли Донсика заиграла знакомая улыбка. — Знаешь, что в последний раз приснилось мне?  Интуиция подсказывала Хан Джувону, что нет, он совершенно точно не хочет знать.  — Мы с Кан Джинмуком выросли по соседству, — это не то, что Хан Джувон ожидал услышать. — Мои родители любили его, как родного сына. Мы не были с ним настолько близкими друзьями, как с О Чжихвой, но он лучше заботился о моей матери, чем я сам когда-либо о ней заботился.  — Это неправда. — Не перебивай. Иногда во сне мне кажется, что у нас больше общего, чем мне бы хотелось.  — Это неправда, — громче повторил Хан Джувон. — Ты точно не маньяк-убийца. — Вот значит, как ты заговорил? — с губ Ли Донсика сорвался смешок. — А ведь раньше считал, что я подхожу под все признаки серийного убийцы. Прямо по учебнику криминологии.  — Сейчас я понимаю, что заблуждался, — покачал головой Хан Джувон. — Ты… — Когда я смотрю на молодых девушек, то всегда представляю на их месте Ли Юён. Но иногда, иногда меня злит, что они до сих пор живы, смеются, обсуждают косметику, парней, планы на будущее, а моя сестра — умерла. — Ты же не мстишь всему женскому роду за неверную жену, как Кан Джинмук. У вас нет ничего общего. — А если я представляю потом девушек мертвыми и смакую это? — спросил Ли Донсик, его глаза блеснули в полумраке. В спешке Хан Джувон включил только свет на зеркале. — Если мне снится, как я убивал их вместе с Кан Джинмуком и помогал ему избавляться от тел.  — Что с того? — пожал плечами Хан Джувоны. — Видеть сны — пока не преступление.  — Тебя не шокирует?  Хан Джувон видел вещи и похуже, просто обычно предпочитал о них не рассказывать. Ему нравилось, когда его считали нормальным. — Любой детектив пытается восстановить больное мышление преступника. Кошмары, где он полностью идентифицирует себя с убийцей — нормальное явление. Если они долго после закрытия дела не проходят: только тогда это повод обратиться к психологу, — Хан Джувон внимательно посмотрел на Ли Донсика: — Тебе давно ничего подобного не снилось. Ты выдумываешь, изображая понимание! На лице Ли Донсика мелькнуло легкое раздражение. — Помнишь божественный утренний секс в пятницу? — Когда из-за тебя мы опоздали на работу?  Тем утром Хан Джувону пришлось дважды принимать душ, и во второй раз выставить из него Ли Донсика для того, чтобы точно помыться. Конечно, он это запомнил! Новый шеф рассадил их по разным углам и с каждого взял по отдельной объяснительной.  Хан Джувон по сеульской привычке сослался на пробки. Ли Донсик написал, что помогал козе переходить через дорогу и его отпустили! А Хан Джувона отправили разбирать вещдоки в архиве. Был ли секс настолько божественным, к вечеру он не помнил, потому что обиделся за пережитую несправедливость! — Сейчас мне снишься ты, а не мертвые девушки. — Хочешь пересказать очередной эротический сон? — закатил глаза Хан Джувон. — Мне льстит, что в твои годы у тебя высокое либидо, но сейчас не подходящее… Хан Джувон потянулся за полотенцем, чтобы вытереться, но Ли Донсик опередил его. Он наклонился и прошептал на ухо: — Девять кусков. В четверг ночью мне снилось, что я разрезал твой труп на девять кусков, — не дождавшись реакции, Ли Донсик добавил: — Забальзамировал в банке голову и поставил в спальне вместо ночника. Вышло весьма уютно. На китайском сайте нашел инструкцию, как лучше расположить светоидиоды. — Ты псих. — А в прошлом месяце… — начал Ли Донсик, но Хан Джувон быстро заткнул ему рот. Это был не поцелуй, а взятка за молчание.  Хан Джувон упорно искал черную кошку в темной комнате, а когда наступил ей на хвост — убегать было поздно. Она со всей дури в него уже вцепилась.  Ли Донсик был чокнутым.  Только с Ли Донсиком Хан Джувон не испытывал наутро чувства вины за то, что поступил неправильно. Что недостаточно хорош. Что другой человек заслуживает большего, и своими дурацкими заскоками, неумением выражать чувства он только причиняет кому-то боль.  Насколько бы ужасным не чувствовал себя порой Хан Джувон, Ли “мне приснилось, что я сделал из твоей головы ночник” Донсик был еще хуже. Абсолютно чудовищен. Восхитительно ужасен. Его трудно было перестать целовать.  Он был слишком для него старым. Психом с тяжелым характером. Не шибко-то и красивым. Его подозревали в серийных убийствах, и небезосновательно!  На нем были трусы с жабами! Хан Джувон купил их шутки ради, не рассчитывая, что Ли Донсик — взрослый мужчина за сорок — будет часто в них ходить. Теперь, глядя на выпученные глаза мультяшных жаб, Хан Джувон чувствовал себя придурком, когда совал руку под резинку трусов.  Чисто чтобы убедиться, что ему не показалось, и рассказ о расчленении на девять кусков реально был подкатом.  — Знай я, что тебя такое заводит, то рассказал бы про ночник пораньше.  — Учитывая, что я веду гораздо более здоровый образ жизни, и моложе тебя, то не обольщайся. Скорее, это я пожертвую твой дряхлый скелет анатомическому музею. — Джувон-а, я не обижусь, если ты выебешь после смерти мой череп. Я буду ужасно польщен в аду.  Стоп. Что он ему предлагал?  К Ли Донсику возникали серьезные вопросы, раз у него стояло на подобные разговоры! Правда следовало сделать скидку на то, как агрессивно Хан Джувон ему дрочил. Ему нравились простые механические действия, ведущие к понятному результату. Как во время расследования, только здесь он сразу видел мотив и личную выгоду.  Хан Джувон был абсолютно нормальным. До того момента, как Ли Донсик снова его не поцеловал. Слегка прикусил нижнюю губу и принялся зализывать языком ранку. Не стоило приставать к психу, мечтающему разделать тебя бензопилой на девять кусков, но Хан Джувон не умел останавливаться на краю пропасти. Гравитация неизбежно тянула вниз. На самое дно. Голова кружилась от адреналина, предвкушения и восторга.  Умей Хан Джувон останавливаться, не задержался бы в Маняне. Не раскрыл бы ни одного дела. Тихо спился бы в одиночестве после того, как его отец оказался не тем, кем он его представлял. Утопил бы себя в алкоголе и чувстве вины. Когда Ли Донсику надоела прелюдия, он молча развернул Хан Джувона лицом к зеркалу и стянул с него трусы. Связал ему руки над головой тонким шпагатом из шкафчика — у себя дома он ориентировался быстро, как на месте преступления.  Теперь пальцы оставляли смазанные отпечатки на тщательно отмытом со спиртовым раствором зеркале. Для того, чтобы достичь идеального результате требовалась его специальная концентрация! Готовые средства не годились! Хан Джувон собирался возмутиться, что тогда Ли Донсик завтра будет сам его отмывать, когда расстановка сил изменилась. Ли Донсик не только легко нашел смазку, но и использовал ее по назначению. Растянутый на его пальцах, Хан Джувон всегда плохо соображал. Его связанные запястья безвольно мазнули вниз по стеклу.  Ли Донсик заметил это и снова прижал его руки к зеркалу, не давая подрочить. Оставалось только бессильно тереться о столешницу.  — Дон-сик, — голос сел. — Давай уже, а? Не тяни!  — Ты разбудил меня в три часа ночи, а теперь предъявляешь претензии? — Ли Донсик медленно толкнулся вперед. — Ты охренел? Я не в том возрасте и физической форме, чтобы по-быстрому кого-то над раковиной выебать. Тогда Хан Джувон несколько раз двинул вперед-назад бедрами, — без полноценной опоры было неудобно, — руки скользили по влажному зеркалу, вышло эффектно. Только поясница заныла. Но Хан Джувону было плевать — он очень старался навязать Ли Донсику свой темп. Переписать правила.  — Уже и руки тебе связал, и ты продолжаешь…  — Если они тебе мешают, можешь отрубить их топором, — под глазами зеркального двойника Джувона залегли черные круги. Слова рождались сами по себе. Легко было поверить, что их вкладывает в твои уста кто-то другой. — Или отрубить мне ноги, чтобы я не мог сбежать. Тогда после работы ты бы трахал меня, когда захочешь. Ты мог бы делать со мной что угодно, — хоть закатать в бетоне, как Ли Юён. Хан Джувон не следил за языком, для него не стало запретных тем. Его удовольствие было простым и эгоистичным. Как остро наточенный нож. Его не интересовало трахал ли его Ли Донсик быстрее, потому что тоже поддался безумию, или потому что пытался его заткнуть. Ему было охренительно весело — как посреди нервного срыва, когда никто еще не понял, что дела плохи.  Он чувствовал себя настолько отъехавшим, что получал от этого удовольствие. От того, что не нужно больше притворяться. Не нужно никого спасать. Или оправдывать чужие ожидания. Настроение испортило только то, что когда Хан Джувон кончил, сперма попала на блестящий латунный кран, и из-за связанных рук он не дотягивался, чтобы плеснуть водой и его очистить. Те несколько минут, пока Ли Донсик готовился кончить и проклятое белое пятно маячило перед глазами, едва не свели его с ума. Хорошо, что Ли Донсик помыл руки и заодно — чертов кран.  Когда все закончилось, от усталости Хан Джувон едва не упал лицом в раковину. Ли Донсик подхватил его под локти и усадил на край ванной.  — Я поеду в Сеул к твоему психиатру и скажу ему, что таблетки, которые он тебе выписал, не помогают.  — Не стоит, — отмахнулся Хан Джувон. — По ее мнению, отношения с тобой — самые здоровые, что у меня были. Она увидит, что ты обо мне беспокоишься, и вообразит себе невесть что.  — Мы договорились больше никогда не шутить во время секса про мою сестру в бетоне. Я думал, ты помнишь уговор.  — А я и не шутил, — под строгим взглядом Ли Донсика Хан Джувон стушевался. — Хорошо, запишу завтра утром в ежедневник. Не шутить про сестру Ли Донсика, шутить только про отрезанные руки. Так пойдет? — Если у меня завтра опять заболит колено, ты будешь его растирать и оплачивать визит к врачу, — пихая его под душ, проворчал Ли Донсик и включил воду. Под шум воды и мягкие, бережные прикосновения мочалки к телу можно было не слушать, что он там ему говорил. Можно было не думать совсем ни о чем. — Ну все, теперь буду до утра спать мертвым сном, — вытирая волосы полотенцем, сказал Хан Джувон. — Отнесешь меня в спальню? — Нет. Ты взрослый мужик и несешь ответственность за свои выборы, Джувон-а.  Ночью Хан Джувон спал как убитый. Настолько крепко, что не стал сопротивляться, когда Ли Донсик крепко его обнял. Еще и поди сонно целовал в макушку, — волосы поутру топорщились и пришлось заново мыть голову.  Главное, — мертвая Кан Минчжон больше Хан Джувону не снилась. Наверное, Ли Донсик ночью призвал ее дух и объявил ему строгий выговор.