а зимой цветет любовь

      Эта зима теплее любого лета, которые Сынмин проживал в своей недолгой, шестнадцатилетней жизни.       Дело вовсе не в экологической катастрофе или изменению климата по всему миру, если верить ученым. Дело в солнечном мальчике, что перешагнул перескочил в их маленький, холодный класс в начале учебного года и ослепил каждого своей широкой улыбкой. — Феликс, я заебался. Правда, — но кто же знал, что в тот мартовский свежий день, Ли Ёнбок Феликс решит подсесть к — на вид самому тихому и одинокому — Сынмину. И кто бы мог догадаться, что этот ходящий фанарик, а иначе его энергию описать нельзя, окажется великим фанатом заснеженных горок.       Ким находится в рабстве уже третий час, бегая туда-сюда за скатывающимся с верхушки оврага старшим и помогая ему тащить огромную ватрушку наверх. Это просто издевательство. Он мало того, что промок и замерз, так у него еще вдобавок болит спина, ноги, руки и шея с головой. Безумно хочется лечь в ближайший сугроб и уснуть сладким сном, желательно без возможности проснуться. Завтра важный тест по математике, и навряд ли старый маразматик господин Чхве, захочет слышать о их «восхитительных» приключениях вместо учебы. — Ещё чуть-чуть, Сынмин-и. Еще пять минут! — младший цокает, закатывая глаза. Первые десять «ещё пять минуток!» звучали хотя бы с «пожалуйста» в конце и с милым, виноватым взглядом, а теперь этот солнечный монстр (Боже, откуда в нем столько энергии) без какого-либо стеснения его эксплуатировал. — Феликс. Смилуйся, пожалуйста. У меня уже даже носки мокрые. — Ну, Сынмин-и! — Ли резко оборачивается на него и ватрушка, находившееся у него за спиной, внезапно скатывается вниз к Киму, и младший благополучно летит на ней вниз. — ОЙ! Прости, пожалуйста!       Пока Сынмин скатывается вниз с горки, на подъем которой он затратил все свои оставшиеся силы, он думает о том, что влюбиться в Феликса было, наверное, роковой ошибкой, что он бы мог сейчас уплетать за обе щеки мамино, свежеиспеченное печенье, что ему не было бы так жарко из-за физической нагрузки и так мокро из-за снега. Он приземляется на спину и остается лежать на одном месте в позе «звезды». Рядом валяется злоебучая ватрушка, а все ближе и ближе доносится чужой голос. — Прости-прости-прости-прости!       Ему приходится открыть глаза, когда Ёнбок уже оказывается стоящим над его телом. Солнышко, выглядывающее из-под веток деревьев, освещает блондинистую голову в виде нимба. Весь мир вокруг замирает в тишине, пока где-то вдалеке звучат автомобильные гудки, детский смех и чей-то телефон. — Ахуеть.       Спокойствие продолжается пару секунд, пока Сынмин собирает частички своего сознания в едино. Он бы сейчас прям так и уснул, был бы даже не против, чтобы друг присоединился к нему тоже. Тишина кажется наградой, после такого активного испытания. Но осознание приходит к нему слишком быстро. — Ты чего это? — Феликс сперва смотрит на него ошарашенно, а затем помогает отряхнуть снег, с резко поднявшегося с места Кима. — Ахуеть, я проебал репетитора из-за тебя! — Сынмин старается не смотреть на старшего. Его телефон разрывается в портфеле, который он кинул возле большого дерева. Если ему звонили, значит было что-то очень срочное, подругой причине его никогда не трогали. Единственный человек, который мог ему постоянно названивать от скуки — Феликс. Проблема в том, что он стоял тут с ним.       И только кувыркнувшись назад, Ким вспомнил, что его сегодня, вообще-то, ждала «любимая» встреча с «любимой» литературой. Он мигом подлетает к своему рюкзаку и достает телефон. В мыслях перебирая уже сотую отговорку, почему сегодня он не удостоил своим вниманием госпожу Со. Надеется и молится, чтобы ему звонила она, а не мама. Иначе медным тазом накроются все прогулки с Ёнбоком до конца месяца. Проходили.       Феликс в это время тихо шуршит в своей сумке рядом. Молчаливо ее закидывает на плечо и возвращается за одиноко валяющейся ватрушкой. — Фух. Это была она, а не мама, — Сынмин с облегчением выдыхает. Секунда-две-три, он думает, что стоит совершенно один из-за окутывающей его тишины. Он слабо крутится, нигде не находя взглядом блондинистую макушку, но стоит ему повернуться к выходу из небольшой чащи, то друг сразу же находится.       Феликс аккуратно выводит носком ботинка дугу на снегу. А еще молчит. Очень грустно молчит. Ким так же тихо к нему подходит, и блондин кивает ему головой в сторону выхода. Они вместе выходят на дорожку возле чащи, двигаясь в нужном направление к дому.       Снег под их ногами трещит слишком громко. Мимо проходящих людей нет, поэтому перестроиться на окружающий мир, чтобы избежать неловкое напряжение между ними, не получается. Сынмин правда старается думать о том, как его репетиторша сейчас радуется его отсутствию на занятии (благо она была святой, понимающей женщиной с схожим характером, как у Кима, поэтому небольшое сообщение с извинениями, что он успел ей отправить, было воспринято нормально), как мама сейчас, наверное, смотрит очередную нудную дораму, пока сестра собирается на занятие по гитаре английскому, но мысли все равно возвращаются к другу.       Ким не может на него долго злиться в этой ситуации, и нет, это не потому, что Феликсу все прощается на правах краша, а потому что в произошедшем есть и его вина. Во-первых, он сам забыл про репетитора, во-вторых, он сам согласился пойти с Ли гулять на импровизированные горки, в-третьих, он тоже катался на горках и ему было действительно радостно все эти три часа, пока конечно не почувствовалась усталость. Его нытье зачастую не совсем является правдой, он ноет, потому что не хватает внимания или ему хочется поговорить, но он не знает с чего начать диалог. Это не больше, чем фоновый шум.       Они доходят до перекрестка, на котором им придется разойтись в разные стороны. Феликс топчется на одном месте, ковыряет заусениц на пальце, пару раз пытается что-то сказать, но лишь открывает и закрывает рот, как рыбка. Они продолжают стоять в проходе, тишина между ними Сынмина больше не нервирует, скорее веселит. То как быстро у него меняется настроение, порой поражало. — Прости, пожалуйста. Я не знал, что у тебя репетитор сегодня. Я так заигрался, что немного не обратил внимание на то, что ты устал, — он выглядел, как побитый котенок, появилось дикое желание крепко обнять его до боли в ребрах. — Немного? — помимо издевательского тона, Ким поднял одну бровь и слегка наклонил голову в бок. — Эй, не придирайся к словам. Мне правда жаль. — Ты не должен чувствовать вину за это, тем более я не сержусь на тебя, — в этот момент Феликс поднимает на него свой повеселевший взгляд. К нему возвратилась игривость, которая была с ним с самого утра. — да и это мой косяк, так что не забивай этим себе голову. Пошли я тебя до дома провожу. — А разве тебе не надо домой? — Неа, для мамы я еще на занятии.       Они не замечают, как начинают медленно идти, как диалог плавно перерастает в бурное обсуждение сюжета Аркейна, как маленькие хлопья снега падают с неба, пока на улице становится все темнее и темнее.       Когда Сынмин его впервые увидел, тогда в классе, он отметил только чужую красоту, сразу же решил, что они вряд ли найдут общий язык. Когда Феликс к нему подсел, а через пару минут стал трындеть не затыкаясь, Ким точно решил, что в Ёнбоке прекрасна только внешность, но это оказалось совершенно не так.       Первое впечатление о Ли у всех складывается одинаковое: недалёкий, добрый, наивный. Ничего из этого к нему не относится, кроме доброты и искренности. Феликс не глупый и обдурить его очень сложно: он внимателен к каждым мелочам, замечает все изменения, а еще очень хорошо чувствует, когда ему врут. У него в квартире полно книг, он постоянно интересуется чем-то новым, поэтому разговаривать с ним можно, о чем угодно. Он заслуженно занимает высокое место в рейтинге успеваемости класса.       Сынмин думает, что у него не было шансов не влюбиться в блондина. Это точно должно было произойти. И он не сможет сказать точно в какую черту Ёнбока он влюбился в первую очередь. Его чувства стали зарождаться случайно, но они так стремительно стали расти, что после первой недели с знакомства, он не мог ни о чем другом думать, кроме как о Феликсе.       Каким бы открытым и искреннем старший не был, Ким все равно боялся признаваться в чувствах, потому что зачастую, таким людям, как Ли, любовь просто не нужна или же они были очень влюбчивыми, но их чувства быстро угасали. А Сынмин далеко не такой, ему необходимо постоянство и полная уверенность в партнере. Не то, чтобы на Феликса нельзя было положиться, просто…       Риск не стоил испорченной дружбы. Пусть Ли его и не любит, пусть не знает о чужом, хранимом глубоко в сердце секрете, Ким хорошо сможет спрятать свою любовь.       Они подходят к пошарпанному подъезду, перед которым расчистили дорожку от снега. У Феликса розовый нос и щеки из-за холодного ветра, а у Сынмина тысяча и одна мысль, что крутятся днем и ночью. Снег по-прежнему падает небольшими хлопьями, и они красиво подсвечиваются высокими фонарями. Во всех квартирах горит свет, бродячие собаки пробегают мимо них, когда Ким все же берет себя в руки и говорит: — Ладно, я пойду уже. До завтра! — но стоит ему попытаться обернуться, как его резко хватают за локоть и поворачивают на себя.       Мгновение и он видит яркую улыбку Феликса, а на щеке едва ли ощущается мягкое, теплое касание губ-бантиков. — До завтра.