Начало конца

После урока Гермиона отправилась в библиотеку, сославшись на дела. Рон и Гарри переглянулись, но не придали этому значения — Грейнджер всегда стремилась знаниям, даже в начале учебного года. Сейчас был обеденный перерыв, и они направились в столовую. Гарри всё так же успешно игнорировал большую часть студентов, которые обсуждали подробности судебного разбирательства над Петтигрю, в частности — его самого. У него начинала болеть голова, а ведь это только понедельник. — Хэй, дружище. Ты уверен, что не передумал насчёт прорицаний? — Рон положил руку ему на плечо, обратив на себя внимание. Гарри задумался. С прошлого курса он исключил прорицание, вписав вместо него нумерологию, что было чертовски необдуманным решением. Усваивать новую науку параллельно с Турниром Трёх Волшебников было не то чтобы непросто, а практически невозможно. Благо, хоть руны он изучал изначально, что немного упрощало задачу. — После того, как она предсказала мне на третьем курсе мучительную смерть в борьбе за свои идеалы? Ну серьёзно, Рон, идеалы? Я просто пытался выжить, какие нахрен принципы у меня могут быть? — На его тираду рыжеволосый юноша лишь пожал плечами. Гарри покачал головой на его безразличие. В последнее время он не мог найти с Роном общий язык в такого рода вопросах. Тот просто хотел отдыхать целый час на таком странном уроке, хоть и в безумно душной аудитории. Гарри же словно заразился рациональностью Гермионы, проводя с ней больше времени, даже летом обмениваясь письмами. По крайней мере, они обменивались до этого курса. Он хоть и не страдал плохими оценками в начальной школе, но руны давались ему чертовски тяжело. Особенно из-за книг, которые постоянно были закрыты (Дурслями) в его старой комнате. Гермиона выручала своими письмами, писала более сжатую информацию. Пускай и ручкой, но тратила свои силы на написание нескольких листов каждые пару дней. И вот, спустя год учёбы на прорицаниях и рунах, он всё-таки окончательно перешёл в более «скучную» среду, что отдалило его от Рона ещё больше, даже если они виделись на глазах и в общежитии. Сейчас он был благодарен самому себе: те символы из сна действительно были рунами, и он сможет пойти и проверить их, чтобы понять, чего хотел добиться юный Волдеморт. Гарри сомневался, что тот хотел просто «ожить». Его размышления прервала Джинни, кинувшаяся ему в объятия, чем заработала недовольное пыхтение со стороны Рона. Улыбка сама собой появилась на губах. — Что, рыжая голова, неужели уроки были настолько скучными, что ты пришла искать моей компании? — Он положил руки ей на плечи, слегка отодвигая и заглядывая в глаза. Для этого пришлось слегка наклониться, ведь он был выше на полголовы. Глаза девушки сияли. — Просто захотела вас увидеть, да и всё, — проговорила она спокойно, но в её тоне ясно слышалась та самая искра озорства, что была и в глазах. Рон возмущённо встал между ними. — Настолько хотела, что меня даже не поприветствовала должным образом. Гарри вздохнул и пошёл вперёд. Оставив их, он всё же смог добраться до Большого зала. По правде говоря, он очень хотел есть. Снейп с Амбридж высасывали из него силы быстрее Дементоров. Приземлившись на лавочку, Гарри увидел перед собой запечённый картофель и мясное рагу. Как только он потянулся ложкой к блюду, над его головой ухнула сова, отчего он поспешил отодвинуть тарелку. Вместо того чтобы бросить письмо прямо на стол, Хэдвиг приземлилась ему на плечо и протянула его в лапке. Поттер с облегчением выдохнул и пододвинул тарелку обратно, вручая сосиску полярной сове. Хедвиг сразу проглотила угощение и улетела, как только он получил письмо. Прочитав содержимое, Гарри сразу поднял взгляд на директора, который оказался на месте в этот раз — от чувства голода он совсем не обратил на это внимания. Директор, казалось, заметил его взгляд и приподнял кубок, в котором мог быть и чай, и сок, и даже эль. Юноша выдавил из себя доброжелательную улыбку и поспешил наложить себе больше еды. Рон и Джинни наконец-то удосужились появиться рядом. — Что-то случилось? — моментально отреагировала Джинни на его настроение. Гарри протянул ей записку. Брови младшей Уизли поползли вверх, и она широко улыбнулась, как только дочитала до конца. — Так это же замечательно! Вы всё равно планировали сходить к директору, чтобы узнать о Хагриде, верно? Это отличная возможность! Гарри кивнул с той же улыбкой, которую послал директору. В его голове была каша. Он чувствовал себя одержимым, но ему нужно иметь дневник Реддла в непосредственной близости на случай чего. Пускай он и не планировал передавать его Волдеморту столь легко, не разузнав больше информации, но это действительно отличная возможность. Гарри перевёл взгляд на дальнюю часть стола и столкнулся с недовольным взглядом Анджелины Джонсон. Та поспешно встала с места и пересела ближе, обращаясь к Гарри: — В первый же день тренировок ты получаешь наказание? У тебя совесть вообще есть? — голос Джонсон искрил недовольством, что заставило Поттера лишь досадливо поджать губы. Она была права: выглядело так, будто он сделал это нарочно. — Ты не видела, как он ко мне лез. Даже Нотт подтвердит, что Снейп срывается лишь на мне! Рон со стороны активно закивал, но добавить согласие вслух не решился. Анджелина выглядела как взбешённая Мантикора. — Нотт? Теодор Нотт? И давно ты якшаешься со слизеринцами? Ещё и связанными с Пожирателями смерти? — голос девушки стал ещё более недовольным. Даже злым. Гарри нахмурился, готовый вступить в конфликт, но Джинни вмешалась: — А ты со многими общалась лично, да? Небось, поверила во все слухи, что кружат вокруг «Избранного»? Джонсон, иди куда шла. Я не сомневаюсь, что Гарри ещё успеет догнать команду и твои слова поддержки ему для этого не нужны. Джонсон просверлила их недовольным взглядом, но, кивнув, встала. — Если мы проиграем из-за того, что ты тусуешься с ними, то я лично тебе шею откручу, — бросила она напоследок и вернулась в конец стола. — Похоже, болезнь Вуда передаётся воздушно-капельным путём, — пробормотал Гарри и заметил непонимающие лица Уизли. — Ну, как кашель. В каждой маггловской больнице висит подобная брошюра. Они закивали с умным видом и вернулись к еде. Гарри наблюдал за Джонсон, которая что-то сказала близнецам, и протяжно вздохнул. Похоже, новый капитан команды будет ещё более нервной, чем Вуд. Гарри ещё некоторое время поковырялся в еде и встал. Аппетит абсолютно пропал. — Уже уходишь? — спросила Джинни, и Гарри кивнул. — Поищу Гермиону в библиотеке, следующий урок — нумерология. Рон помахал ему рукой, не слишком довольный. И понятно почему: у него были Прорицания с профессором Трелони. Когда она узнала, что Гарри ушёл после её предсказаний, то очень расстроилась и начала чаще лезть к нему. Уизли такое внимание не нравилось, но Поттер мог ему только посочувствовать. Пусть Трелони и сказала чистую правду один раз, но большая часть её слов всё же оставалась бредом.

***

Рядом с Артуром Уизли сидел Барти Крауч. Правда, под личиной другого человека — теперь его звали Балтазар Мирриам. Нынешнее имя он выбрал, ссылаясь на маггловскую Библию, и даже придумал себе легенду, что мёртвые родственники были очень фанатичны в этом вопросе. В волшебном мире этому всё равно не придали бы значения, но Барти даже под фальшивой личностью хотел отдать дань уважения своему Лорду. Он выступит «Миррой» во имя Него, как знак того, что Тёмный лорд вернулся. И он успешно сделал своё имя похожим на аристократическое, пускай личность по-прежнему должна была остаться неприметной. Артур был так увлечён очередным маггловским устройством, что абсолютно не замечал его пристального взгляда. На самом деле Барти было почти скучно — Уизли не болтал ни о чём полезном. Как только скучающий вздох покинул его лёгкие, коллега наконец обратил на него внимание. Он поспешил отвести взгляд на стол. — Скучаете? Да, здесь по большей части делать нечего, поэтому я удивлён, что столь талантливый волшебник прозябает здесь. На его слова Барти вежливо улыбнулся. Всё же под рукой Дамблдора служили хорошие люди. Пускай и тошнотворно-хорошие. — Что вы! Для того чтобы забраться выше, мне нужно иметь более «чистую» кровь, как вы знаете. Нынешний министр занимает крайне двуличную позицию: выступает против Пожирателей, но активно продвигает лишь чистокровных. — Мистер Мирриам, вы бы были поосторожнее с высказываниями, — строго проговорил Уизли-старший. Но продолжил уже шёпотом: — Хотя я и согласен с вами. Нынешний Министр только погубит Британию. Крауч-младший оживился. Может, на этот раз он сможет вытянуть из него что-то более полезное. — Тогда… Не видите ли вы на месте мистера Фаджа более приемлемого кандидата? — тихо поинтересовался Балтазар, нервно озираясь по сторонам. Всё же Барти строил из себя пускай и талантливого, но не слишком умного волшебника. Артур напрягся, в его глазах появилось колебание. Крауч продолжил ненавязчиво давить: — Я уверен, что ваше мнение будет очень ценным. Вы один из немногих волшебников здесь, кого действительно можно назвать непредвзятым, — из груди Балтазара вырвался сожалеющий вздох. — Но я пойму, если вы не доверяете мне. Я здесь работаю всего два месяца… — Нет-нет, всё в порядке, — уши Уизли залились красным, и Барти удержал торжествующую улыбку, так и норовящую появиться на губах. — Вы помните моего сына, Перси? Он сейчас «служит» этому самому Корнелиусу Фаджу, и, несмотря на его непреклонную верность, Перси всё ещё делится обстановкой внутри «тех» стен. Уизли отбросил маггловский телефон, уже исправленный от магического влияния, и пересел за его стол — напротив. Балтазар Мирриам кивнул на его слова, внимательно слушая. — Так вот… говорят, что своим преемником — в случае непредвиденных обстоятельств — Фадж планирует выбрать Руфуса. — Главу Управления мракоборцев? — удивлённо воскликнул он и тут же хлопнул себя по рту, становясь тише. — Какой смысл выбирать именно его? Артура было не остановить. Он пододвинулся ещё ближе, видя в нём доверенное лицо. — Говорят, что он карьерист. И если это так, то Скримджер, будучи чистокровным и имея некоторую популярность среди нынешних дам, выполнит просьбу Корнелиуса, чтобы получить министерское кресло. — Уизли сделал паузу, вновь оглядывая пространство. Естественно, в этом помещении никого, кроме них, не было — добровольно в это отделение никто не пойдёт, — и сегодняшняя смена принадлежала исключительно им. — Те дамы, одни из многих его знакомых, занимают места в Визенгамоте и в случае чего могли протолкнуть Фаджа, по просьбе Скримджера, конечно, на работу за границей. Барти некоторое время помолчал, не реагируя. Для поддержания образа «дурака» и для того, чтобы всё обдумать. Как Люциус пропустил эту информацию мимо ушей? Всё это было известно простому сотруднику такого отделения как «Сектор по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов». Даже если тот узнал подобное от сына, что было весьма сомнительно. Просто Артур был достаточно умным, чтобы не упоминать имя Дамблдора. Нужно будет сообщить ленивому Малфою, чтобы он поискал информацию об этом «Скримджере». Если Фадж почувствует опасность раньше, то у них должны оставаться рычаги давления, чтобы преимущество оставалось у них. — Никогда бы не подумал… — выразил удивление он, что давалось ему с трудом. Что-то не сходилось. Разве Дамблдор не захотел бы видеть на месте Министра кого-то верного его идеалам? Глава мракоборцев не выглядел его явным фанатом, хотя это ещё предстояло выяснить. — Вы такой удивительный человек, Артур, так что же вы сами думаете про Скримджера? — Ох, я бы не назвал его лучшим вариантом, но я его уважаю. Нам как-то доводилось работать вместе. Он вполне хороший человек и ещё лучший волшебник, — Артур выглядел польщённым его комплиментом, и Мирриам активно закивал на его слова о Руфусе. После чего сразу перевёл тему, расспрашивая самого Артура, чтобы тот и не подумал придавать значениях их разговору. Сегодня нужно сообщить эти новости Лорду.

***

Гарри Поттер ненавидел наказания. А наказания от Снейпа ощущались как вызов его вспыльчивому характеру. Никакая «Окклюменция» не помогла бы скрыть его раздражение, когда профессор велел ему переписать компоненты для зелий двадцать раз, проговаривая вслух. Какой смысл вообще был в этом нелепом наказании? Если он хотел, чтобы Поттер всё выучил, то он выбрал плохой способ. Все его мысли были о том, чтобы не сорваться на противного преподавателя, раз за разом перебивающего его и заставляющего начинать сначала. Уже второе перо треснуло в его руке, заставив Гарри выругаться. — Речь, мистер Поттер. Вы не в своей маггловской семейке отбросов, — холодным тоном проронил Снейп, и Гарри натянул улыбку. — Да, конечно, профессор Снейп, — он достал новое перо и с сожалением заметил, что ему придётся закупиться новыми через сову в ближайшее время. — Как продвигаются ваши занятия? — внезапно сменил гнев на милость декан Слизерина. От неожиданности Гарри ударился затылком об стол, пока рылся в сумке, чем вызвал презрительное фырканье. — Какие занятия вы имеете в виду, сэр? Гарри поспешил написать несколько строчек компонентов, пока профессор не сделал ему замечание. Он не хотел возвращаться сюда и на следующий день. — Явно не обычные. Включите голову, Поттер, и скажите, что не снимаете чёртов кулон. Гарри с вызовом взглянул на профессора, откладывая перо. — Даже если нет, после Обета все тайны скрыты магией, — возразил он, и Снейп едва заметно вздрогнул. — Обет? — его голос упал. — Только не говори мне, Поттер, что ты не просто заключил сделку с Дьяволом, а ещё и связал себя Непреложным обетом. — Разве В… — Гарри вовремя себя оборвал, заметив раздражённый взгляд профессора. — Разве он не докладывает вам обо всех своих действиях касаемо меня? Я думал, вы будете следить за тем, чтобы я выполнял условия особенно тщательно. — С недавних пор — нет, Поттер, и ты прекрасно должен понимать почему. Он ведь не знает, что ты видишь сны, связанные с его действиями? — Ответ ему не потребовался, он всё видел по его лицу. Вот только почему это было важно? Неужели эта связь могла работать в обе стороны? От этой мысли внутри похолодело. Взмахнув мантией, профессор поднялся и подошёл к его столу, держа в руке палочку. — Вставай, Поттер. Проверим твоё владение Окклюменцией. Гарри молча встал, доставая из рукава свою палочку и снимая кулон. Ему не нравился настрой Снейпа — тот будто планировал выпустить на него всё своё негодование. Он подождал, пока профессор вытащит определённые воспоминания и поместит их в пробирки. Кажется, даже уверенный в своём преимуществе, тот продолжал хранить некоторые секреты. — Какие методы ты использовал для укрепления ментального барьера? — спросил Снейп, его палочка была направлена на лицо Гарри. Поттер открыл было рот, чтобы ответить, но Снейп быстро проговорил: — Легилименс. Гарри успел подумать о защитном заклинании, взмахнув палочкой, что, ожидаемо, не сработало. Невербальная магия всё ещё давалась ему с трудом. В голове один за одним начали проноситься воспоминания, будто его насильно тянули через них, желая выжечь всё внутри. Гарри зажмурил глаза от боли и сосредоточенности, силой пытаясь вытолкнуть Снейпа из своей головы. Сработало только наполовину, но профессор поддался этому рывку, чтобы дать ему передышку. — Какие-то познания у вас имеются, — холодным тоном проговорил тот, сверля его задумчивым взглядом чёрных глаз. — Но прогресс слишком медленный для того, кто хочет защититься от Мастера Леггилименции. Грудь Гарри тяжело вздымалась. В голове будто поменяли небо с землёй, он с трудом удерживал себя в вертикальном положении. Снейп чувствовал то же самое, когда Волдеморт силой копался в его мозгах? Как только профессор поднял палочку, Гарри заговорил: — У меня сегодня встреча с директором. Палочка резко опустилась. Вместо удивления на лице Снейпа появилась усмешка. — Если ты думаешь, Поттер, что это остановит меня от проверки твоих знаний, то ты ошибаешься. Гарри промолчал, всё же накладывая щит на свой разум. Так, чтобы этого не заметил Снейп. Когда на него не нападали, это получалось с первого раза. — Он как-то упоминал, что у него везде есть уши. Означает ли это, что я не могу ничего обсуждать даже в коридорах? — лучше притворится недостаточно сведущим, чем строить неверные догадки. — Опасайся всех помещений, где есть портреты, — на этот раз палочка вспыхнула без произнесённого заклинания, но Гарри был готов и лишь укрепил стены. Брови Снейпа лишь слегка удивлённо дёрнулись, и он вновь опустил палочку. — Используешь мои же методы? Как по-слизерински, Гарри. — Но вы же не против? — и добавил: — Сэр. Северус взмахнул рукой, проверяя время. Похоже, он был удовлетворён нынешней проверкой. Гарри сдержал облегчённый вздох огромным усилием воли. — Возвращайтесь на место, Поттер, и надеюсь, к следующему разу вы будете более подготовлены. — Снейп сел на своё место, одно за другим возвращая воспоминания в свою голову, слегка морщась. Вряд ли это были хорошие воспоминания, раз он не хотел, чтобы Гарри их видел. Он не стал об этом думать больше и вернулся к своему столу напротив преподавательского. Кулон вновь оказался на шее, и некоторое время Поттер переписывал компоненты в тишине. Многие из них были ему уже знакомы, но теперь уж точно не вылетят из головы так просто, учитывая, что нужно было запомнить не только, для каких зелий они используются, но и их самостоятельные свойства. Знал ли это всё Снейп так же хорошо, как хотел, чтобы знали ученики? Не желая думать об этом, Гарри решил снова обратиться к профессору с другим вопросом: — Почему Долорес Амбридж выступает против профессора Дамблдора? Я думал, что Сириус будет главной фигурой обвинений, — проговорил Гарри, поднимая взгляд. Северус Снейп не обратил внимания на его слова. — Сэр? — Спросите у самого Дамблдора, я не собираюсь раскрывать слишком много. Особенно тому, кто не может защитить свой разум должным образом. Гарри был недоволен, но промолчал. Всё же зерно правды в его словах было. Если щиты Северуса пали под натиском Волдеморта, то Дамблдор должен быть ещё более искусным леггилиментом. Подумав об этом, Гарри сжал кулон, и его мысли вновь вернулись к медальону в Блэк-мэноре. В письме Волдеморт сказал, что у него есть время до Рождества, прежде чем дневник должен оказаться у него. С помощью медальона он может продлить этот срок, тем самым откладывая срок завершения контракта. Если, конечно, тот ещё не в курсе подводных камней его условий. А судя по письму — в курсе. Вот только почему Гарри не проник в его разум, как в прошлые разы? Он уверен, что Волдеморт злился достаточно сильно, чтобы это произошло. Может ли Гарри начать контролировать своё попадание в чужой разум? Задать этот вопрос Снейпу он не решился, оставив его на следующий день. Всё равно он выполнил только половину, перед тем как тот выгнал его из кабинета. Бросив Темпус, время которого показывало «21:37», Гарри направился в библиотеку, где договорился встретиться с друзьями. Путь от подземелий к библиотеке занял некоторое время, которое он потратил на разглядывание похрапывающих портретов. Некоторые из них раздражённо шипели на его Люмос, а некоторые даже не делали вид, что спят. Ведь действительно, нужен ли подобным существам сон? Это заставило его задуматься о Вальбурге Блэк, у которой можно будет этим поинтересоваться на ближайших каникулах. Пускай сейчас лишь начало сентября. В библиотеку, понятное дело, не пускали в такое позднее время, но, во-первых, они были достаточно взрослыми, а, во-вторых, старостам открывались кое-какие привилегии. Когда он вошёл в практически тёмное помещение, то заметил Гермиону, что-то рассказывающую Джинни. Они сидели за столом, и их лица освещал лишь маленький огонёк Люмоса. Рон с обречённым видом вздыхал и первым заметил его появление, сразу же подняв руку. — Гарри! — громким шёпотом воскликнул тот. Натянутая улыбка появилась на губах Гарри. Его охватило внезапное волнение. Это будет его первая полноценная встреча с директором после того, как он сбежал в Косой переулок. — Разве сейчас не детское время? — с намёком протянул Гарри, задевая Джинни плечом. Та на подколку не среагировала, продолжая внимательно слушать Гермиону. — И таких помещений в школе должно быть несколько. Про одно мы знаем, это Тайная комната в женском туалете. Про остальные ходят только слухи, — голос Гермионы искрил напряжением, будто эта информация была ей крайне важна. — О чём речь? Зачем тебе комната? — Для внеклассных занятий, конечно же, — нервно засмеялась Гермиона, заправляя кудрявую прядь за ухо. Гарри не поверил ей ни на кнат. — Гермиона сказала, что в школе не все легенды полностью легенды. «Ужасом подземелий» оказался Василиск, которого ты убил на втором курсе. Так что мы подумали, что сможем найти и таинственную комнату для наших занятий. Джинни пододвинула к нему книгу, которую не так давно разглядывала сама. «История Хогвартса», — гласила обложка. Ах, опять эта книга. Гермиона очень её любила. Он сосредоточился на тексте внутри и с удивлением прочитал про загадочное помещение, которое появляется в час крайней нужды и принимает вид того, что нужно нуждающемуся. Теперь это становилось ещё более подозрительным. — Что ты задумала, Герм? — напрямую спросил он и вновь наткнулся на её зажатые движения. Впрочем, он не собирался давить сейчас. У них были дела поважнее. — О чём ты, Гарри? Я же сказала… — Ладно, расскажешь после того, как будешь готова. А теперь пойдёмте в кабинет директора, вряд ли он будет ждать нас слишком долго. Даже со знанием о моём наказании. Все, кивая, встали. Стулья слегка скрипнули, заставив Гарри поморщиться. Гермиона прошептала заклинание, которое быстро вернуло книгу на место, и они направились к Дамблдору.

***

Волшебник в синей мантии со звёздами и очках-половинках тщательно перебирал свои воспоминания, одно за другим вбрасывая нити в Омут Памяти. Рядом в клетке сидел Фоукс, перебирая свои перья. Когда Римус подтвердил, что Фенрир Сивый считает Волдеморта вполне живым, то сомнения отсеялись совсем. Его изначальный план потерпел крах на самом важном этапе — возрождении Волдеморта ещё более безумным. Что же пошло не так?.. Впрочем, Гарри всё ещё оставался живым и невредимым. Это означает, что Волдеморту что-то от него нужно. Что именно — предстояло узнать сегодня. Том был не самым терпеливым человеком ещё при своей «нормальности», а значит, дал Гарри ограниченное время. Всё, что оставалось, — вовремя вмешаться и таки уничтожить влияние Волдеморта на чужие умы полностью. В подтверждение его словам портреты оповестили о скором прибытии квартета волшебников. Если задуматься, то он не учёл влияние Гермионы и Джинни на разум Гарри. Он предполагал, что, ведя дружбу с Роном, тот останется большим гриффиндорцем, вспыльчивым и упрямым. Тем не менее мальчик сумел проявить и другие черты характера, что заставляло гордиться им и переживать одновременно. Почему же он пошёл на сделку с таким тёмным существом, как Том? Что такого тот мог предложить, чтобы Гарри согласился? За дверью раздался стук, после чего дверь сразу открылась и вошедшие начали его приветствовать один за другим. Альбус всмотрелся в лицо Гарри и не заметил ярких признаков того, что тот страдал. На его лице появилась добродушная улыбка. — Не стойте в дверях, проходите, садитесь. Чаю? На столе сразу появились пять чашек и заварник. Трансфигурированные стулья одним взмахом палочки тоже разместились напротив стола. Дети поспешили сесть, вытесняя в центр Гарри, который не выглядел довольным этой перспективой. Интересно, ведь раньше мальчик стремился абсолютно к другому. — Так как продвигается учёба? — поинтересовался Дамблдор, отпивая ароматный чай «Леди Грей». Его любимый — домовики отлично выполняют свою работу. — Завтра у нас должен быть «Уход за магическими существами» с проффесором Грабли-Планк, — подала голос Гермиона, и его очки блеснули, выдавая применение лёгкой Леггилименции. В её голове витали мысли о Хагриде, Гарри и… о, а вот это уже интересно. Он улыбнулся всезнающей улыбкой, что обычно успокаивала студентов, и отхлебнул ещё чая. — Вам интересно, куда подевался ваш друг, Хагрид, верно? — он пододвинул к ним сладкие леденцы и сам взял один. Его глаза продолжали возвращаться к Гарри, который задумчиво смотрел в свою чашку. Как жаль, что он не мог посмотреть, какие мысли витали у него в голове. Это оказалось бы весьма полезным. — Да, он никогда не покидал школу надолго, — вновь вставила Гермиона, и остальные кивнули. Дамблдор почесал свою бороду, думая, что можно рассказать в нынешней ситуации. Ему всё ещё было неизвестно, чего потребовал Волдеморт и расскажет ли Гарри обо всём ему после этого разговора. Он принял решение не говорить ничего конкретного, пока не убедится в том, что это безопасно для всех. — Что ж, он на важной миссии и вернётся только через пару месяцев, — протянул директор, перекатывая леденец во рту и погладив бороду. — Так долго?! — воскликнул Рон, и Дамблдор с досадой кивнул. — К сожалению, его лесных любимчиков пришлось оставить на мисс Вильгельмину, вашего временного профессора. Но также он попросил вас присмотреть за Клыком. Сказал, что с чужих рук Клык будет есть не так охотно, как с ваших. Есть ещё что-то, что вас беспокоит? — Он выжидающе заглянул в их лица, и наконец Гарри пошевелился, отставляя уже пустую чашку. Дамблдор не подал признаков заинтересованности. — Мне… Сегодня вновь снился сон, — начал Поттер издалека, и его друзья заметно обеспокоились, подумав про сон, связанный с Волдемортом. Дамблдор слегка наклонил голову, и Гарри продолжил: — Нет, это не то, про что вы подумали. Скорее сон-воспоминание. Про второй курс и… дневник. — О? Неужели ты что-то вспомнил, Гарри? — и поделишься этим? Дамблдор пытался разузнать, что случилось с дневником, но тот не подавал признаков жизни, когда он навестил его в больничном крыле. Тогда Альбус для себя вывод: либо Гарри действительно его уничтожил, либо дневник настолько повреждён, что время его восстановления может занять столетие. По крайней мере, так думал он. Воспоминания мальчика здесь очень важны для понимания всей картины. — Да. Когда я победил Василиска, то применил на нём заклинание на Парселтанге, — его плечи напряглись, будто тот не хотел этим делиться, и Гермиона положила руку ему на плечо в жесте утешения. Альбус слегка прищурил глаза. Пока что создавалось впечатление, что это тщательно продуманная бутафория. — Я никогда не слышал о том, что можно применить магию таким образом, и Риддл не смог от неё отбиться даже с моей палочкой в руке. Он ведь был сильным волшебником, не правда ли? — Том не был подготовлен к твоей атаке, иначе тоже воспользовался бы этим трюком. В свои юные годы он очень ценил свой дар Парселтанга, и, не исключено, что продолжал экспериментировать с ним, будучи более взрослым. Так что ты думаешь, Гарри? Ты уничтожил дневник? — он внимательно сканировал его лицо, допивая свой чай, но ничего не заметил. Похоже, этот ребёнок очень хочет добиться своей цели, что бы это ни было. — Я не уверен, профессор. Я прочитал про это заклинание ещё во время третьего курса, и там не было подобного эффекта, что случился с дневником. Ну я и подумал, что могу проверить состояние дневника сейчас. Возможно, с той же палочкой что-то получится, — Гарри с надеждой взглянул на Джинни, и та активно закивала. Кажется, он пользовался именно её палочкой, будучи в Тайной комнате. — Конечно, Гарри, нет проблем. — Чувак, я бы предпочёл вообще не лезть к этой штуке, — отозвался Рон, откидываясь на своём стуле. — Дневник когда-то был мощнейшим тёмным артефактом, и я не могу позволить вам пренебрежительно относиться к нему, — начал Дамблдор строго, почти соглашаясь с Роном, но сразу смягчился. — Поэтому если соберётесь проверять дневник, то делайте это либо здесь, либо в Тайной комнате с Фоуксом. Так гарантировано никто не пострадает, а отговорить вас я всё равно не в силах. Дамблдор послал им добродушную улыбку, и дети переглянулись. Гарри резко покачал головой, будто отбрасывая какую-то мысль, и встал. — Тогда вы не против, если мы попробуем сейчас, профессор? — отозвался мальчик, и Дамблдор строго взглянул на портреты, что начали возмущаться на позднее время, и кивнул. Быстро достал дневник из внутреннего ящика стола и положил в центр стола, всё так же наблюдая за реакцией детей. Джинни поморщилась, чуть вжимаясь в спинку стула, Гермиона подняла брови в любопытстве, а Рон нахмурился, сверля чёрную обложку недовольным взглядом. Гарри же всматривался в дневник, будто загипнотизированный, и директор вновь задумчиво погладил бороду. Если Волдеморту нужен дневник, то значит, он почувствовал, что слабеет. Это было неудобно для его планов, но не слишком. Если взять сказанное Гарри, то в дневнике действительно может остаться маленькая крупица сознания. Тем не менее Альбус не знал ни одного возможного способа его восстановления. Страницы внутри выгорели, писать в нём было невозможно, а значит, и поглощать магию тот мог только от ритуала, что возвращал душу из Царства забвения. У Волдеморта ничего не получится, у Гарри — тоже. Он в этом уверен. Поэтому, отдав дневник, он мог получить хоть какое-то доверие со стороны мальчика. Может, тот даже расскажет ему сложившуюся ситуацию подробнее. А если что-то пойдёт не так, то либо Фоукс, либо друзья Гарри будут рядом. Но также нельзя исключать, что у Волдеморта во власти имеется достаточно союзников, что могли бы ему помочь. Значит, всё, что нужно было сделать, — не дать дневнику покинуть школу. Дамблдор не позволит произойти чему-то непредвиденному, потому на дневнике находится несколько защитных заклинаний. Всё по-прежнему под контролем, никакие обстоятельства не смогут помешать его цели. Он всё ещё может помочь не только Гарри, но и всему волшебному миру, избавив всех от Волдеморта и его приспешников.