Тишина

Оби-ван не любил прохладные дни. Такие редко случались на Корусанте, когда программа создающая погодные условия начинала барахлить и ее отправляли на перезагрузку. В этот раз она была затяжная. Дождь шел второй день. В храме впервые за долгое время стояла тишина. Не приятная, теплая, тягучая, создаваемая членами ордена. Она была глухой, холодной, отторгающей. Она была пустой. Кроме самого Оби-вана в храме присутствовало еще несколько членов совета, пара рыцарей и их падаваны. Война забирала множество жизней, заставляя некогда живой храм становиться будто призрачным. Оби-ван отогнал от себя тяжелые мысли. Сосредоточившись на каплях, ползущих по стеклу и шуме дождя, он попытался нащупать отражение Энакина или Асоки в Силе. Но те молчали. Сила молчала. Все молчало. Тяжело выдохнув, Оби-ван грузными шагами прошел до стола и взял кружку, с отставленным несколько минут назад кафом. Он был холодный, невкусный. Оби-ван поморщился, но отпил пару глотков. Ни вкуса, ни холода он не почувствовал. Он ничего не почувствовал. Мысли жужжали в голове, как жужжат мухи над распоротым брюхом кролика. Только кроликом был Оби-ван. Мухи жрали его изнутри. С грохотом поставив кружку на стол, Оби-ван быстрым шагом покинул свои покои. Он шел по коридору. Шаги гулом отскакивали от стен. Раньше их не было слышно. Раньше рядом смеялись Асока и Энакин. Раньше Мастер Винду рассказывал о дальних рубежах. Раньше надо было смотреть по сторонам, чтобы не сбить снующих тут и там юнлингов. Оби-ван распахнул двери зала Совета. Мастер Ти стояла у окна, и как Оби-ван некоторое время назад, следила за каплями, ползущими по стеклу. — я тренировала их. Следила, как они растут. — они вырастали прекрасными солдатами, и друзьями. — Голос Оби-вана был хриплым и тихим после долгого молчания. — они умирали, умирают, и будут умирать. — Ти спрятала руки в рукава плаща. — но в наших силах вернуть мир, и сохранить оставшимся клонам жизнь. — Оби-ван уверенно кивнул головой. — бывают вещи, что не в наших силах, Кеноби. — Шаак Ти обернулась, ее брови съехали к переносице. Оби-ван передернул плечами. — бывает то, что нужно принять. — Продолжила Ти. Оби-ван отступил на шаг назад. — твои... — НЕТ! Вскрик Оби-вана пронесся по залу Совета так громко, что Ти поморщилась. — послушай, Оби-ван, пойми… Но Оби-ван не послушал. Развернувшись, он вылетел из зала Совета с такой скоростью, что его плащ на метр оторвался от земли. Шаак Ти не останавливала его. Больше не пыталась. Мухи жужжали громче, кусали больнее. Оби-ван почувствовал влагу на щеках. Остановившись около одного из балконов, он непонимающе поднес руку к лицу, на подушечках пальцев остались мокрые следы. — вам станет легче Оби-ван резко обернулся. — О, Кэл, здравствуй, давно вернулся? — уже как два дня, на внешнем кольце заканчивали зачистку. — зачистку? — мы победили, мастер Оби-ван вновь передернул плечами. В последнее время это движение сопровождало его везде. — все закончилось, Республика победила. Кэл вышел на балкон. Капли нещадно мочили его робу. Оби-ван вышел следом. — а ты не знаешь, вернулись ли… — сегодня погода на вашей стороне, мастер Перебил Оби-вана Кэл. Подняв голову к небу, он зажмурился, позволяя холодным каплям разбиваться о свое лицо. Оби-ван уставился прямо перед собой. Что-то скатилось по его щеке, попадая на губы, заставляя облизнуться. Соленое. Дождь не бывает соленым. Но Оби-ван уже не думал об этом. Позволяя слезам течь по своим щекам. Они градом сыпались по его лицу, скатывались ко рту. Оби-ван задыхался, но продолжал молчать. Кэл открыл глаза. На их лица падали пробившиеся из-за туч лучи корусантского солнца.