Печальная, но красивая история любви

Урса сама не заметила, как влюбилась в этого, этого... Аррр! Не может теперь его обозвать кретином! Гадство! Смит, она же Ватанабэ, усмехается. "А ведь только вчера я терпеть его не могла, а сейчас..." Это было нечто странное. Неизведанное человеческой девушкой доселе. Сердце начинало колотиться как бешеное рядом с полицейским. Вот проклятие! Японка хотела обозвать его всеми словами, которые только знала. Но язык не поворачивался. Снова ругает себя. "Надо ж было так втрескаться! Еще и в эту глыбу бесчувственную! Гадство!" Будь здесь ее родители, то точно бы отругали или чего доброго сразу избили за неугодное им поведение. Снова далекий от нее смешок. "Видимо, они еще не вышли из средневековья. Леди я им, видите ли! Достали!" Смотрит на грубый шрам на руке, оставленный отцом за неправильную осанку и горько смеется. Из-за этих побоев и издевательств она и сбежала. В свое восемнадцатилетие. "А потом сменила имя и скрывалась, ища опасность за каждым углом. Трусиха." Мысленно заканчивает свое же размышление и слышит звуки металла. "Вспомнишь солнышко, вот и лучик." Притворно закатила глаза и буркнула с насмешкой. — Явился, не запылился! — И тебе доброе утро. — ответил тем же Эдвард и получил от Урсы цок языком. — Мы едем в Японию. — объявил механоид. От такого заявления у девушки аж глаза на лоб полезли, а сердце болезненно сжалось. "Не хочу туда..." Бывшая Ватанабэ не могла позволить себе снова грустить, а при этом бесчувственном увальне—тем более. Потому японка улыбнулась. На это мех прищурился с подозрением и им овладели полицейские замашки, чтоб их. "Слишком натянутая улыбка. В этих глазах притворство. Спина ссутулина. Хм..." Механоид подозревающе хмыкнул, получая закатанные глаза и новый цок языком. Бот кивнул словно для себя и трансформировался, открывая дверь. Только девушка хотела взяться за руль, как услышала следующее. — Я поведу сам, так как наслышан о том, что твои навыки вождения оставляют желать лучшего. — Смит могла поставить все деньги в Японии, на то что мех сейчас мог бы занудно прикрыть глаза и поучительно приподнять указательный палец вверх. — Хам! – чисто для вида буркнула в ответ японка и обиженно скрестила руки на груди, надув губы. Затем отвернулась к окну, не проронив ни слова. "А ведь он прав. Почему я так себя повела? Как могла влюбиться в этого бесчувственного?.. Кретина! Да, он кретин, а я идиотка! Надо же было так втрескаться! Гадство!" Под мысли кареглазой Эдвард поехал. Продолжение следует...