Заткнись, schatje

Шарлю уже было все равно, поул-позиция у него или же он с трудом смог пройти в третий сегмент квалификации. В результате гонки, если не было проблем или внештатных ситуаций, он приезжал в середине первой десятки, а в том случае, когда они случались, гонка оканчивалась сходом или борьбой с аутсайдерами ни за что, и в редкие моменты, когда везло, Шарль поднимался на подиум. Ему уже было неловко за то, что люди в команде переживали за результаты и, кажется, еще видели шансы на чемпионство в Формуле-1 их гонщика, а Шарль сам уже полтора года как отпустил ситуацию. Тем более сам Шарль никогда не грезил гонками, это была пусть и любимая, но работа, а не дело жизни. Он прекрасно представлял себе жизнь без Формулы-1 и машин вовсе, а в самых смелых мечтах видел себя в огромном полутемном зале, в смокинге и сидя за роялем. Впрочем, об этом никто не знал, ни отец, ни Жюль, ни семья, ни друзья, ни Макс. Особенно Макс. Его Шарль больше всего боялся разочаровать своими мечтами, потому что тот был влюблен в скорость и, казалось, даже по дороге в супермаркет на своей Хонде, представлял себя на гоночном треке и не допускал ни единой ошибки. Сегодня Шарль смог заработать пятое место, это было ни хорошо, ни плохо, как обычно. Ради своих команды, близких и родных, Шарль всегда выкладывался на все сто и делал все, что мог, но знал, что этого недостаточно. Он никогда не винил в своих неудачах никого кроме себя, но уже и не убивался из-за них так, как делал это раньше. Но Шарль знал одного человека, который убивался даже из-за второго результата даже если в этом не было и капли его вины, и этот человек был для Шарля самым близким, родным и любимым. Шарль с ужасом вспоминал гран-при Сингапура прошлого года, в котором Макс не доехал до подиума на единственной гонке в прошлом сезоне. Он никогда не видел Макса настолько подавленным и убитым, пусть месту в личном зачете пилоту Ред Булл тогда ничего не грозило. Шарль помнил их разговор, в котором Макс объяснил, почему остро реагирует на любую неудачу и Шарлю после этого больше всего на свете хотелось сесть на ближайший рейс в Европу, приехать к Йосу и, возможно, опуститься до рукоприкладства в первый и единственный раз в жизни. Останавливало даже не то, что Шарль никогда не делал ничего подобного, или, возможный скандал, а то, что это ничего не изменит для Макса. Сегодня у Макса было всего лишь восьмое место в квалификации, из-за желтых флагов он не смог улучшить свое время и его тяжелый взгляд, который Шарль увидел пока только на камерах, говорил о многом. Шарль знал, что Йос сегодня на трассе, а значит, переживания и горечь Макса можно было смело умножать в несколько раз. Все же телефонный звонок с разносом переносился гораздо тяжелее, чем личный разговор, но ни там, ни там Йос Ферстаппен не стеснялся в выражениях, а Макс не знал, что сказать, принимая все оскорбления и гадости на свой счет как должное. Шарль знал, что это не его дело, Макс с самого начала и достаточно жестко обозначил свою позицию касательно его отношений с отцом, но это не означало, что Шарлю было менее больно видеть страдания любимого человека. Шарлю было не по себе, когда он поднимался в номер к Максу, пусть тот и написал, что будет рад его видеть, у Шарля были некоторые опасения касательно вечера перед гонкой. Он не боялся, что Макс на нем сорвется, Макс никогда не позволял себе повышать голос на Шарля даже в тех случаях, когда он того заслуживал, например стал инициатором столкновения. У Шарля просто всегда разрывалось сердце, когда он видел насколько сильно Макс страдает из-за своего перфекционизма, и единственное, что Шарль мог сделать это быть рядом. — Как ты? — спросил Шарль, проходя в номер, где единственным источником света был ночник на тумбочке у кровати. Шарля всегда удивляла аскетичность Макса, он не слишком любил роскошные люксы, и сейчас жил в обычном номере. Кажется, огромная кровать в его райдере появилась после того, как в жизни Макса появился Шарль. Впрочем, заснуть на такой у Шарля пока не получилось ни разу, Макс слишком боялся, что отец или кто-то из команды узнает о его не самой правильной связи. Пусть Макс никогда не говорил о своем отношении к этому напрямую, Шарль чувствовал напряжение Макса, когда возникал даже минимальный риск того, что хотя бы слухи об их отношениях просочатся наружу. И это, как бы Шарль ни не хотел признаваться, сильно ранило. Шарль не собирался ставить в известность весь мир о том, что он встречается с мужчиной и своим коллегой, и понимал, что то, что делает Макс идет и ему самому во благо, но все равно было неприятно после объятий сразу идти в душ, а затем возвращаться в свой номер, или, хуже того, ехать домой. — Нормально, — Макс пожал плечами и Шарль увидел, насколько ненормально дела у Макса. Обычно Макс источал уверенность в себе, которая порой даже доходила до агрессии, но сейчас Шарль видел перед собой потерянного и почти что сломленного человека, отчего стало немного больно в груди. — Эй, я же вижу, что нет, — Шарль вздохнул и опустился на кровать рядом с Максом, обнимая его за плечи. — И что ты видишь? — Макс напрягся и посмотрел на Шарля внимательно и с вызовом. — Как и все, что я проебался на чертовом самовозе и квалифицировался даже ниже Чеко? — Нет, — Шарль покачал головой и не отвел взгляда, он не собирался ни вести себя как отец Макса, ни утешать. — Ты действительно совершил ошибку, а затем у тебя не было времени ее исправить. Так бывает, никто не идеален, — покачал головой Шарль, в который раз рассматривая черты Макса, которые так любил. Макс не был красивым в классическом понимании, но Шарль не знал, может ли смотреть с таким обожанием на что-то кроме глаз, которые сейчас были цвета грозового неба, четко-очерченные скулы и слегка поджатые губы. — Даже ты? — спросил Макс. — Тем более я, — Шарль растерянно улыбнулся, вот уж кого он не считал идеалом, так это себя, Шарль склонялся к мысли, что он скорее, сплошное недоразумение и магнит для неудач, что на трассе, что в жизни. — Помнишь, что было у меня на последних гран-при? Девятое место, подиум и сход, — Шарль покачал головой и запустил пальцы в волосы Макса, поглаживая затылок и приводя укладку, что пережила квалификацию и душ в беспорядок. — Это не твоя вина, просто тебе не повезло с командой, но в остальном все иначе, — упрямо сказал Макс и Шарль не смог сдержать улыбки, чувствуя крепкую хватку рук на талии. — В чем остальном? — тихо спросил Шарль, чувствуя перемену в настроении Макса. — Ты чувствуешь, что в чем-то хуже меня? — Во всем, Шарли, — Макс почти до боли стиснул выступающую косточку на бедре Шарля и уткнулся лицом ему в плечо, осторожно целуя его через ткань командного поло. — Что, прости? — Шарль замер, ощущая легкую дрожь в чужом теле. Он до сих пор несколько боялся реакций Макса, но не потому что тот мог бы причинить вред, нет, а потому что беспокоился, что не сможет в должной мере поддержать. — Ты красивый, тебя любит публика, ты не вынужден чувствовать на себе всю грязь и хейт, — усмехнулся Макс, немного отстраняясь. — Ты сейчас серьезно? — спросил Шарль проводя пальцами по бедру Макса, туго обтянутому узкими джинсами. Шарль сейчас раздумывал над тем, продолжить ли копаться в том, как Макс воспринимает его, или же просто встать и уйти. Шарль скорее склонялся к второму, но мешала даже не любовь, а банальное любопытство, заключающееся в том, чтобы разобраться в том, что творится у Макса в голове. — Почему ты спрашиваешь? Я что-то не то сказал? — Макс растерялся и Шарль наблюдал за ним из-под ресниц, он знал эту манеру Макса и она скорее умиляла, чем раздражала. — Потому что мне некоторое время назад показалось, что ты считаешь меня красивой картинкой, которую не волнует ничего кроме обожания фанатов, — покачал головой Шарль. — И которая не способна испытывать глубокие чувства, — добавил он, вглядываясь в лицо Макса в попытке найти там что-то, что бы противоречило его предположению, но не нашел. На мгновение стало больно и горько, когда Шарль только оказался близок с Максом, ему казалось, что этот человек сможет понять, насколько он нуждается в поддержке и защите, и эта иллюзия продержалась достаточно долго. — Я не… — Макс смутился, кажется, понимая, что сказал, что-то не то, но Шарлю не хотелось слушать оправданий. — Заткнись, schatje, — прошептал Шарль в губы Макса, называя его знакомым им обоим словом, прежде чем впиться в чужие губы жестким и кусачим поцелуем. Так было лучше и понятнее, словами они оба не особенно хорошо умели общаться, что, впрочем не мешало тому, что они с Максом были вместе несколько лет. И все эти годы Шарль оберегал в своем сердце ничем не обоснованную легенду, что Макс сильнее, взрослее, и что защитит его от всего. Макс всхлипнул, отвечая на поцелуй и Шарль без труда повалил его на кровать, продолжая терзать губы и чувствуя во рту привкус крови. Податливость Макса одновременно и приводила в восторг, потому что, как правило, он настаивал на том, что именно он проявляет инициативу, и раздражала. Шарль спустился ниже, ощутимо прихватывая губами шею, наверняка оставляя на ней красноречивые следы. Сейчас им обоим нужна была поддержка, но никто из присутствующих не мог ее дать, поэтому Шарль отвлекался от душевных переживаний тем, что посасывал и прикусывал солоноватую от пота кожу, а Макс отчаянно вцеплялся в чужие плечи, то ли в попытках притормозить Шарля, то ли, напротив, поощрить к дальнейшим действиям. Шарль в каком-то странном порыве перехватил запястья Макса. — Держись руками за изголовье кровати, иначе я остановлюсь, — исступленно прошептал Шарль в губы Макса, прежде чем снова впиться в них жадным поцелуем. Рука скользнула по телу, которое Шарль знал наизусть, но в этот раз он не стал задерживаться на чувствительных сосках и слегка царапать живот Макса, вырывая у того сдавленные стоны. Шарль пару раз с нажимом провел по ширинке джинсов Макса, а затем не без труда расстегнул пуговицу, а после, и молнию, сразу же проскальзывая пальцами под белье. Шарль не сдержал улыбки, почувствовав под пальцами твердый ствол, было приятно, что Макса завела такая смена обычного поведения. Толкаясь языком в чужой рот, Шарль методично доводил Макса до разрядки, зная какие давление и темп ему нравятся. Шарль постепенно двигался все быстрее и не стал напоминать Максу об изначальных условиях, когда пальцы того мягко легли на плечи, слегка сжимая. — Думаю, нам понадобиться полотенце, — шепнул Шарль, прикусив полную нижнюю губу Макса и оставив легкий поцелуй, на скуле, почувствовав на ладони горячую жидкость. Раздражение отступило, но Шарлю хотелось остаться хотя бы ненадолго остаться одному, после того, как он увидел расфокусированный взгляд и довольную улыбку Макса, который не понял, какая буря недавно разыгралась в душе Шарля. И это к лучшему. Шарль зашел в ванную и оперся обеими руками на край раковины, вглядываясь в свое отражение. Он потянулся в карман джинсов, надеясь, что одноразовая электронка на месте. После затяжки со сладковатым вкусом манго и грейпфрута из губ вырвался белый дым, что на несколько секунд скрыл растерянный взгляд в зеркале. — У меня ведь больше никогда не будет того человека, который будет меня всегда защищать, да? Придется самому… — прошептал Шарль, прислоняя ладонь в зеркало и прикрывая глаза. Он хотел думать, что этот вопрос адресован самому себе, но знал, что это не так. Шарль покачал головой, думая о том, что расставаться с собственными мечтами и иллюзиями процесс не быстрый и болезненный, и прихватил полотенце. Макс не был тем человеком, который мог бы защитить Шарля от всех его демонов, но от него этого и не требовалось. Шарль четко понимал это, вернувшись в постель и чувствуя объятия и поцелуи в шею.