a convenient moment.

      Мы тогда были пьяны оба, сидели на пожарной лестнице. Сидели в тишине, но даже не думали начинать говорить о чём-то. В молчании тоже есть плюсы. Где-то за окном, внутри квартиры, играла музыка, а наши друзья даже не думали останавливаться пить и танцевать под Гагу и Питбуля. В наших руках были стеклянные бутылки пива, из которых мы периодически смачивали горло холодной жидкостью. Они были прямиком из холодильника, поэтому пальцы сначала подмерзали немного, а после привыкли.       Было около двух часов ночи, хотя уже и не припомню. И, что удивительно, соседи тогда ни разу к нам не пришли и не пожаловались. Но, признаться честно, каждый раз когда под окном проезжала полицейская машина, то было ощущение, что по нашу душу приехали. Но всё обошлось.       По улице, снизу, редко ходили люди, и ездили машины. А те светофоры, на перекрёстке, поэтапно загорались то зелёным, то красным. В лицо дул еле заметный порыв ветра, но из-за температуры всё равно бегали мурашки по спине, которые заставляли немного свести плечи вместе или встряхнуть ими. Мой друг, Юнги, сидел со мной, плотно прижавшись плечом к моему. Только от этого мне было капельку тепло. Вышел я только в одной рубашке с короткими рукавом, а Мин – в чёрной большой толстовке. В принципе не изменяет себе и своим вкусам.       После очередных передёргиваний плечами, Юнги аккуратно, но быстро встал, чтобы приподнять оконную раму. Следом он забрал плед, который, каким-то удачным образом, оказался на не очень широком подоконнике. Сев обратно и закрыв окно под аккомпанемент из смеха друзей, что не заметили нашего ухода, он сел обратно и начал неторопливо разворачивать взятую вещь.       Тепло стало ещё до того, как руки старшего накинули одну сторону большого пушистого пледа ко мне на плечи. Хотя такому и удивляться не надо. Юнги всегда был таким. Скупой на слова, но щедрый на действия. Тот самый человек, который сразу делает, а не расплёскивает по воздуху, как шампанское, слова. Этим восхищалась вся наша компания. Даже самый старший – Джин.       Вторым концом Мин обнял себя и расслабился. Я заметил его чуть сгорбленную, но спокойную позу. Колени были сведены, а на них Юнги опирался сложенными вместе руками. Старший, возможно, заметил со стороны внимание к себе и повернул голову. Начал разглядывать меня в ответ. Но в тот раз мне было отчего-то не смущённо заглядывать в чёрные глаза.       — Тебе всё ещё холодно? — я успел тогда заметить, что Юнги начнёт говорить, поэтому даже не вздрогнул от неожиданного вопроса, что прозвучал не очень громко. Но даже так я хорошо его расслышал, потому что все фоновые звуки как будто исчезли, и я начал слышать только шепелявый голос старшего.       — С чего ты решил это?       — Смотришь на меня потому что.       — Только из-за этого?       — Нет, ведь ты всегда смотришь на меня.       А вот тут я хотел возразить. Но потом начал вспоминать все моменты, когда мы собирались в одной компании. Мы не были с Юнги прям теми самыми друзьями, которые каждый день общаются. Но когда мы всем сбором были вместе, то мой взор всегда возвращался именно к Мину. Хотя я честно думал, что делаю это незаметно.       Было что-то в старшем, что цепляло моё внимание. Может, потому что когда Юнги не участвовал в разговорах и вообще был занят своим делом, то всё равно мог влиться в любую секунду, как будто только наши споры с парнями и слушал. Даже когда он был в наушниках, то всё равно отвлекался на нас и незамедлительно отвечал на интересующие вопросы. Это тоже восхищало. Юнги был таким другом, который и по голове утишающе погладит, и пинка оздоровительного пропишет. Как говорила мама Чонгука: "ну золото, а не человек!" И Чимин всегда был с ней согласен.       — Так ты видел...       — Извини, но ты делаешь это слишком очевидно.       Я хмыкнул понимающе и, наклонившись к коленям, зарылся пальцами в чуть отросшие корни цветных волос. Стянул их до лёгкой боли и немного помассировал. Старался расставить все мысли на свои места и не думать о чём-то громком, что мешало и так гудящей голове. Я уже порядочно тогда напился, и поэтому меня пошатывало немного. В какой-то момент, после слов старшего, он тихо совсем произнёс:       — Ты всё равно утром не вспомнишь, но у меня правда есть к тебе чувства.       Нет. Я не настолько напился, чтобы забыть такое. Я всё также опирался лбом на чуть холодные руки и пытался здраво мыслить. Но мысли вообще не клеелись по своим местам, поэтому я только с тихим стоном протёр глаза и поднял взор на небо. А Луна, как будто тоже ожидая моей реакции, светила ярко, как если бы все фонарные столбы в городе погасли, то света её хватило бы вполне.       Я почувствовал маленькое давление на правое плечо, и, не сопротивляясь, откинулся на левую сторону, чтобы положить голову на плечо старшего. Он лишь крепче прижал к себе и поправил сползавший плед с моих плеч. Поглаживал немного и повернул голову, чтобы невесомо в макушку поцеловать, и начал говорить также тихо, но чётко:       — Я сказал это не для того, чтобы ты начал ломать себе голову разными мыслями, которые могут оказаться совсем ненужными. Я признался, потому что мы пообещали всегда правду друг другу говорить. Поэтому я рассказал сразу об этом, как только разобрался в себе.       А я просто слушал его и понимал, что точно не забуду это признание.       — И всё же, — я поставил подбородок ему на плечо и начал рассматривать глубину таких же пьяных глаз, что в ответ, не отрываясь, смотрели на меня. — Ты правда думаешь, что я позволю своей голове забыть такие важные слова для меня?       — Нет, — старший аккуратно поцеловал мой лоб, уложил голову обратно, заставляя смотреть чуть вверх, на Луну, и взял мои холодные пальцы в свои тёплые, начиная перебирать медленно. — Ты никогда не забываешь такое. Особенно мои слова.       Слова внутри, прямо в груди, разлелись теплом, и я прикрыл глаза, чувствуя, как мышцы лица неосознанно напряглись, и я начал улыбаться счастливо. Чуть пошевелил пальцами и сжал ими крепко ладони старшего. Потёрся виском об плечо и почувствовал не слишком резкий парфюм Юнги, который смешался с запахом алкоголя. Это заставило ещё больше расслабиться и забыться в этом моменте, который я точно не забуду.       — Ты знаешь, Юнги-я.       — Я знаю, Чим.