Примирение

Поздний вечер радует прохладой, ясным небом и обилием вкусной еды, разложенной на прикроватной тумбочке. Кей с удовольствием уплетает тёплое тушеное мясо и запивает холодным алкоголем. Чья идея была купить вино — черт его знает. Но щеки приятно горят, желудок полон, и на душе от этого очень спокойно. — Господи, как же это вкусно! — с набитым ртом бормочет Лао Мао, подхватывая из тарелки очередной кусочек утки. Глаза блестят от количества выпитого, лицо в румянце не меньше, чем у самого Кея. И Кей невольно засматривается на такого разморенного алкоголем друга. Как же хорошо, что они больше не в ссоре. — Давай поклянемся, что больше никогда не будем ругаться, — просит Мао, отставляя еду в сторону. Похоже, он тоже думал об их удачном примирении весь остаток дня. — Давай, — просто соглашается Кей, делая ещё несколько глотков вина. Их ссора была глупой. Сейчас он это понимает. Но причиной тому — отнюдь не разногласия в игре. Они — лишь верхушка айсберга. То, что видно всем и каждому. Но, заглянув поглубже... можно сильно удивиться. С первого взгляда на игру Лао Мао можно сказать сразу — он отличный топпер. Знаток своего дела, и с опытной координацией лидера способен на невероятные результаты. Но одновременно с этим в реальной жизни он абсолютно слеп. И заметит это только тот, кто знает, насколько хорошие у него с Кеем взаимоотношения. К слову, об этом джанглер как раз и собирается поговорить с другом. Хранить в себе нелёгкий груз в виде неозвученных чувств оказалось фатальным. Протянув с признанием слишком долго, он чуть не лишился того, чем дорожил больше всего в жизни: дружбы Лао Мао. — Кстати, Лао Мао, — Кей слегка откидывается на кровати назад, опираясь на левую руку; правую подносит с бутылкой ко рту для нового глотка. — Ты же понимаешь, что причина наших разногласий была... не только в игре? Лао Мао недоуменно приподнимает брови. Взгляд скользит по фигуре джанглера, в конце останавливаясь на его лице. — Не только в игре..? — повторяет последние слова, силясь уловить их смысл. — Ты... правда злился на меня за что-то ещё? И... Вот оно. То самое слово, которой Кей так упорно искал с самого утра. Он был не только обижен на топпера за его невнимательность. Он действительно был на него зол. — К сожалению, да, — почти опустевшая бутылка отправляется на пол, а освободившиеся от неё пальцы начинают порхать над пуговицами рубашки, высвобождая те из петель. В комнате отчётливо слышится, как громко сглатывает Лао Мао. — Кей... что ты... кхм... что ты делаешь? — А ты как думаешь? — вопросом на вопрос. — Мне жарко. Уже через пару секунд рубашка летит на пол. Воздух холодит разгоряченную кожу. Кей ловит ошарашенный взгляд друга; чувствует, как тот будто заново изучает его тело в облегающей чёрной футболке. Хотя видел в ней (и без неё) десятки прочих раз. — Лао Мао, — шёпотом зовёт джанглер, чуть-чуть подаваясь корпусом вперёд. Ткань немного отстает от шеи, открывая вид на лучи острых, выступающих ключиц. И для Лао Мао это сродни микроинфаркту. — Прекрати... — хрипит он, жмурясь до фиолетовых кругов под веками. Раньше подобное его не смущало. Но сегодня... то ли выпитое путает мысли, то ли магнитные бури разыгрались... Увиденное невероятно будоражит. Низ живота обдает чем-то вязким и горячим. Незнакомым. Приятным. — Прекратить – что? — Кей же даже не думает останавливаться. В груди жжется и колется, плещется и бурлит. Хочется расставить все точки на i раз и навсегда. Он медленно встаёт на ноги. Подходит к чужой кровати и двумя пальцами поднимает опущенное вниз острое лицо за подбородок. Набирая побольше воздуха в лёгкие, признаётся: — Я хочу, чтобы ты знал: я злился на тебя не из-за игры или слитых ранкедов. По сути, это совсем не причем. Просто... пришлось к ситуации. А злился я на то, что ты не замечаешь меня. Не видишь того, что я к тебе испытываю. И, как мне кажется, никогда не ответишь взаимностью. Лао Мао изредка моргает, с трудом усваивая полученную информацию. Смотрит в потемневшие глаза сверху, черные как сама ночь, и отчаянно пытается сфокусироваться на ответе. Он кусает губы, хмурится, старается удерживать концентрацию... Не получается. Фразы разбегаются в разные стороны, язык во рту распухает. В сознании доминирует лишь горячее прикосновение к коже и этот пылкий захмелевший взгляд. Собирая силы по крупицам, топпер хрипло спрашивает: — А что именно ты ко мне испытываешь..? Для этого, пожалуй, обычных слов недостаточно. Кей решает показать. Упираясь коленом в матрас между чужих колен, он склоняется ниже и, обхватывая левой рукой румяную щеку, целует Лао Мао, тесно прижимаясь губами к губам. Они значительно мягче, чем он предполагал. И гораздо, гораздо слаще, чем мог себе представить. Боясь, что больше такой возможности ему не представится, джанглер углубляет поцелуй. Немного неловко проталкивается языком в горячий влажный рот, мягко скользит по кромке острых зубов. Он стискивает по-прежнему лежащие на подбородке пальцы и считает про себя: Один, два, три, четыре... Он будет целовать Лао Мао, пока воздух не закончится, а может и после — тоже. Он будет целовать его до тех пор, пока голова не закружится. Пока та необъятная и необъяснимая в груди бездна не затянется и не заполнится сполна. Или пока Мао сам не отстранится от него. Топпер делает это на удивление осторожно, прежде сжав чужую талию в ладонях. Так крепко, что не двинуться. — Кей, — голос совсем падает до низких раскатистых нот. — Что ты..? Неужели..? — Я люблю тебя, дурак, — шёпотом перебивает Кей, а уголки губ предательски дрожат. Слезы непрошено наворачиваются, разъедают солью веки. Даже нос от них неприятно щипит, но разрывать зрительный контакт джанглер не спешит. Он хранил в себе признание много месяцев. Десятки дней молчал о том, что готово было сорваться в любую секунду. И сейчас, каким бы ни был ответ, он хочет его получить. Отступать поздно. Да и смысла нет. Поэтому быстро переведя дух, Кей продолжает. — Я люблю так сильно, что не хочу потерять. Хочу, чтобы мы продолжали вместе играть, чтобы шли к цели вместе. Но не только как друзья, понимаешь? Я хочу быть чем-то большим. Для тебя. Но если ты ничего вдруг не чувствуешь или прежней дружбы тебе достаточно, то я... Лао Мао не хочет слышать продолжения. Не хочет знать, что было бы. Поэтому дёргая Кея на себя, он заставляет их вместе упасть на кровать. Губы снова встречаются в поцелуе, но теперь ведёт совсем не джанглер. Теперь Мао диктует условия. Несильно покусывает то верхнюю, то нижнюю губу, следом размашисто зализывает языком. Немного грубо вплетается пальцами правой руки в шелк чужих волос и оттягивает у корней. Кей сдавленно мычит от удовольствия, ёрзает на бёдрах, стараясь усесться получше, и тоже позволяет себе запутаться в крашеных прядях. — Мгм-х... — хрипит Лао Мао, придерживая друга другой рукой за талию. Тот несколько раз проехался по его возбужденной плоти, заставляя содрогнуться от приятной боли вперемешку с наслаждением. — Так, тебе это больше не нужно, — Кей вдруг с громким звуком отстраняется, решая, что одетыми им больше быть ни к чему, и резко дергает полы джинсовой рубашки Мао в разные стороны. Кнопки с лязгом поддаются. Только вот... — Зачем тебе две рубашки, Мао?! — Есть причина... Кей заинтриговано ведет бровью, приступая к следующему слою одежды. Начинает с самого воротника, разворачивает топпера как долгожданный рождественский подарок. Кропотливо, не спеша. Пуговица за пуговицей. Первая, вторая, третья, четвертая... — О мой бог... — бормочет Кей, невольно замирая на середине процесса. Картина под ним раскрывается наипрекраснейшая. — Как можно прятать такое тело!? Это же преступление! Лао Мао издает одиночный смешок, позволяя раздевать себя дальше. Ему отчасти неловко, но по большей части нравится происходящее. Нравятся теплые руки на раскаленной от возбуждения коже, нравится влажный блеск глаз и губ напротив. Выглядит очень соблазнительно. — Ты красивый, — шепчет он с улыбкой, порывисто поднимаясь и оставляя между их с Кеем лицами сущие сантиметры. — Спасибо, — смущённо благодарит джанглер, мило поджав губы. Мао бодает его лбом в висок и быстро снимает свои рубашки. Следом стягивает с Кея футболку. Пристально изучая рельефное жилистое тело, признается: — Знаешь.. Только вот я.. э-эм.. Как бы тебе сказать... Я не очень хорош в этом... с парнями. — Да неужели?! — Кей неожиданно заливается веселым смехом; не слезая с чужих колен, дотягивается рукой до первого ящика тумбочки. — А с девчонками, значит, хорош? А то так хвастался, так хвастался на интервью. — А ну-ка цыц, — топпер быстро затыкает болтливого тиммейта поцелуем, прижимая к себе до тесного соприкосновения тел. Пальцы ласково поглаживают обнаженную поясницу, исследуют впалую линию позвоночника. Сознание посещает одна мысль: какой же Кей все-таки хрупкий... Лао Мао даже не понимал этого, пока не ощутил его в своих руках. Эти узкие плечи, тонкие запястья, талию в обхват ладоней... Он же не сломает его в процессе..? — Ты очень громко думаешь, — Кей снова первым останавливает поцелуй, тыча указательным пальцем в мягкую щеку. — Просто доверься мне. Легко соскальзывая с чужих колен, он кивком головы указывает на штаны. Сам тоже не тратит зря времени, снимает джинсы и возвращается обратно на кровать. — Ты точно настолько мне доверяешь? — испуганно спрашивает Мао, вновь принимая джанглера в жаркие объятия. Несмотря на зашкаливающий уровень возбуждения в крови, на крышесносное ощущение соприкосновения членов через влажное белье, он всё еще переживает. И даже немного боится. — Мао, я бы тебе жизнь свою доверил, — улыбается Кей, глядя на друга с такой нежностью, что сердце на секунду совсем перестает биться. — Да ну тебя, — топпер смущённо прячет лицо в изгибе чужой длинной шеи. Невесомо прикасается губами к тонкой коже, опаляя ту шумным дыханием через нос. Кислорода за последние полчаса катастрофически не хватало. Кей со вздохом откидывает голову в сторону, открывая как можно больше пространства для ласк. Сердце колотится о ребра как сумасшедшее, разгоняя кровь по венам с такой скоростью, что она вот-вот могла бы забурлить. Даже в ушах слегка звенит, так хорошо Кею от присутствия Мао в столь тесном контакте. Его руки, его губы... человеческое тепло, обволакивающее с ног до головы, плавит глубоко внутри окаменевший воск тревог. И пока Лао Мао медленно движется вдоль сонной артерии, изучая, джанглер выдавливает себе на руку немного смазки, недолго греет между фаланг и аккуратно начинает готовить себя к чужому члену. Он никуда не торопится. Смакует контраст жадных поцелуев с укусами на ключицах и собственных осторожных поступательных движений. Нутро горит, лицо и уши тоже. Но как же ему нравится... Как же ему хорошо... — Позволишь мне..? — рука Мао аккуратно скользит по напряженному бедру вверх, к кроме белья, шёпот проникает сразу в сознание. — Д-да... — Кей тяжело дышит, щедро выдавливает смазку в чужую ладонь и нетерпеливо ждет, когда длинные пальцы с выступающими косточками в местах соединения фаланг заменят его собственные. Он давно обратил внимание, насколько красивые пальцы у друга. Но ещё никогда прежде не представлял, как роскошно они будут заполнять его. До сегодняшнего вечера. — Гос..поди... — запинаясь, произносит Кей, чувствуя, как в него с трудом протиснулись средний и указательный. — М-мао.. это... — Тебе хорошо? — уточняет топпер, войдя до основания. Слишком ново для него происходящее. И он старается для поддержки перехватить уплывающий взгляд джанглера, но не может. Тот, кажется, вовсе не здесь. Где-то совершенно в другой галактике. — М-мне очень, очень хорошо, п-прошу тебя, двигайся... Лао Мао послушно начинает двигать пальцами, периодически меняя угол проникновения. А сам Кей, стоит окончательно привыкнуть, подмахивает тазом, при этом то и дело задевая чужой каменный стояк. Так длиться долго не могло. — Кей... — чуть ли не рычит Мао, с грустью осознавая, что рядом со своим тиммейтом (безумно голодным до близости) его хвалёная выдержка просто ни к черту, — я не железный. Перестань елозить. Слышится не то урчание, но то удовлетворенно-насмешливый стон. — А не ты ли пару недель назад хвастался, что смог бы сразу с дв-... Топпер грубо впивается в нижнюю припухшую губу, и в очередной раз меняет угол наклона пальцев. — М-м-м-м, — Кей чувственно дёргается и протяжно стонет в поцелуй, больно впиваясь пальцами в суставы плеч. Лао Мао на мгновение замирает. Колечко сфинктера плотно давит на фаланги, а под подушечками ощущается небольшой бугорок. На пробу он снова его поглаживает, и Кей от этого дёргается еще сильнее, оглушая вскриком. — Лао Мао! — Тихо ты! — Мао перехватывает потянувшегося к нему джанглера на полпути. Кей целует топпера жадно, запоздало понимая, что не стоило ему так кричать. Пусть все из команды и знали, что их идеальный дуэт помирился, но никому не стоило знать, как горячо их примирение проходит на самом деле. — Давай, войди в меня уже по-нормальному, — громким шёпотом требует он. — Я готов. Мао вытаскивает мокрые от смазки пальцы, небрежно обтерев их о лежащую рядом салфетку, раскатывает любезно подготовленный презерватив по члену и, позволив Кею лишить их оставшейся одежды, одним слитным движением входит в разработанный проход. Наслаждение прошивает их одновременно. — А-ах..! — Ч-черт... Лао Мао не движется несколько долгих секунд, стараясь привыкнуть к незнакомым новым ощущениям, к тесноте упругих стенок и опьяневшему чёрному взгляду друга напротив. — Ты узкий, — дыша через раз, проговаривает он. — Сочту за комплимент, — стирая со лба влажную испарину, парирует джанглер. И, кивнув, разрешает, — Можешь начинать. Мао коротко проходится по высохшим губам языком, обвивает пленившую его талию пальцами и делает первый толчок. По красивому лицу тиммейта волнами прокатывается удовольствие. Это чертовски возбуждает. За первым толчком следует второй, третий, четвертый... Амплитуда постепенно растет, воздух в комнате дрожит от жара объятых страстью тел и обрывочных стонов, то и дело заглушаемых поцелуями. В руках Мао Кей чувствует, как рассыпается, и собирается вновь. Как сгорает в собственном пожаре чувств и возрождается, подобно фениксу. Он щедро метит развернутую линию плеч алыми узорами, впивается ногтями в упругие бицепсы и беспрестанно шепчет, что ему хорошо. Ведь ему невероятно хорошо. Настолько, что он первым кончает, горячими каплями спермы пачкая идеальные кубики пресса. — Ох. Лао Мао немного погодя следует за ним, сделав вдогонку несколько глубоких толчков. А потом падает на спину и загнанно дышит, едва ли воспринимая случившуюся реальность. — Вау... — произносит наконец, глядя на джанглера снизу вверх. — Ты просто нечто. Кей не может найтись с ответом, поэтому устало улыбается. Дает себе пару минут выровнять дыхание, параллельно стирая следы своего преступления со смуглой кожи топпера, после чего поднимается на ноги и пересаживается с сильных бедер рядом на кровать. Погоняв мысли в черепной коробке, осторожно спрашивает: — Кто мы теперь друг для друга, Мао? Мао недолго думает, прежде чем заговорить: — Ну, обычно любящие друг друга люди вроде как становятся парочками, разве нет? Кей с горящим взглядом оборачивается на топпера. — Ты будешь со мной встречаться? Полные губы расплываются в улыбку. — Я бы очень хотел попробовать. Только... давай не будем об этом рассказывать другим? Кей согласно кивает. Они не будут никому рассказывать о своих отношениях. Но если тиммейты вдруг слышали, что творилось у них в комнате последний час, они бы и без того поняли, чем в итоге закончилась их странная ссора.