В конце концов жизнь меняется

      Я проснулся через несколько часов. Было темно. Мое тело болело, но я знал, что не могу позволить этому поражению определить меня. Я был бойцом, я возьму себя в руки, научусь на своих ошибках и вернусь сильнее, чем когда-либо.       Пока я шел к бару, я не мог не думать о том, как меня унизил Джонни. Но я знал, что не могу позволить этому поражению определить меня.       Открыв дверь в неплохо обустроенный бар, я почувствовал на себе взгляды посетителей. Должно быть, я выглядел привлекательно - весь в крови и синяках, с разбитой губой и опухшим глазом. Но я пришел сюда не для того, чтобы заводить друзей. Я был здесь, чтобы утопить свое горе и перегруппироваться.       Я заказал напиток и оливки и сидел одиноко на барной стойке, мучаясь с головной болью.       Я сделал долгий глоток своего напитка, пытаясь заглушить мысли, которые вихрем проносились у меня в голове.       Сидя в баре, леча свое уязвленное самолюбие и пульсирующую головную боль, я не мог не сомневаться в своем решении сразиться с Джонни один на один. Очевидно, что он был опытным бойцом и с самого начала имел преимущество. Кажется мой офисный образ жизни дал о себе знать..       Пока я сидел, залечивая раны и выпивая рюмку за рюмкой, я чувствовал, как на меня наваливается тяжесть поражения. Я понял, что сильно недооценил Джонни, как в плане его боевых навыков, так и в плане его опыта. Глупо было думать, что я смогу одолеть такого человека, как он, и выйти победителем. Когда я, спотыкаясь и полупьяный, вышел из бара, меня охватило чувство безысходности. Я проиграл бой, и проиграл сильно. Образ торжествующей ухмылки Джонни все время всплывал в моей голове, дразня меня.       На следующий день мои травмы все еще болели, но я должен был взять себя в руки и начать действовать. Я знал, что не могу просто погрязнуть в жалости к себе, иначе Джонни выиграл бы и психологический аспект поединка. Поэтому с тяжелым сердцем и решительным настроем я отправился в штаб-квартиру Арасаки.       Я стоял в грязной ванной комнате и смотрел на свое отражение в заляпанном зеркале. Мое лицо было опухшим и в синяках, что далеко не соответствовало моему обычному уверенному поведению. Тщательно нанося макияж, чтобы скрыть синяки, я не мог избавиться от сомнений в себе. Неужели я действительно готов бросить вызов такому человеку, как Джонни и что в конце концов я буду пытаться ему этим доказать?       Теперь, когда мои травмы были скрыты под слоем макияжа, я чувствовал себя немного увереннее, возвращаясь в свой офис. Но пока я шел по унылому бетонному коридору, голова все еще раскалывалась от ночного боя, меня не покидало чувство неуверенности. Правильное ли решение я принял, снова бросив вызов Джонни? Или я просто подготавливаю себя к очередному унизительному поражению?       Устроившись в кресле, под привычный гул флуоресцентных ламп и тихое жужжание компьютерных вентиляторов, я глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться на работе.       Но как бы я ни сосредоточивался, мне не удавалось выкинуть из головы мысли о Джонни. Поражение все еще тяготило мою душу, мешая сосредоточиться на работе над таблицей.       Монотонное пролистывание электронных таблиц и ответы на электронные письма были почти желанными после неожиданного перерыва. Но, пролистывая бесконечные ряды цифр, я не мог отделаться от ощущения, что чего-то не хватает. Может, это был азарт борьбы, адреналин, бурлящий в моих жилах? Знания того, что я сражался с таким опасным человеком, как Джонни Сильверхэнд, и остался жив?       Я мельком подумал о том, что мне понравилось то время, что я провел вчера с ним, «Это интереснее, чем сидеть здесь в одиноком кабинете и смотреть в монитор» Я усмехнулся своему суждению и не мог поверить своим мыслям. Неужели я действительно с нетерпением жду следующей нашей стычки?       Я попытался отмахнуться от этой мысли, сказав себе, что меня зацепил просто азарт поединка. Но пока я смотрел на таблицы, лежащие передо мной, мои мысли все время возвращались к волнующей и опасной драке в переулке.       Я всегда гордился тем, что являюсь цивилизованным человеком, высокопоставленным руководителем «Арасаки», а не тем, кто наслаждается первобытными инстинктами насилия. Но мысль о новой схватке с Джонни была почти пьянящей, как наркотик, который я знал, что не должен употреблять, но не мог устоять.             Воспоминания о драке нахлынули на меня: звук кулаков, врезающихся в плоть, вкус пота и крови на губах, острые ощущения темных переулках НайтСити.       Не долго раздумывая, я набрал в строке поиска «дата концерта Джонни Сильверхэнда», и мое сердце заколотилось от предвкушения. У меня было чувство, что это ведет меня по опасному пути, но я должен был узнать, будет ли он давать концерты в ближайшее время.       Появились результаты поиска, и я быстро просмотрел их, ища любые упоминания о концертах или выступлениях в ближайшем будущем.       Но, к моему разочарованию, в списке ничего не было. Похоже, Джонни Сильверхэнд скрылся с момента нашей последней встречи.       Я продолжал искать, твердо решив не сдаваться, пока не найду что-нибудь, хоть что-нибудь, что привело бы меня на следующий концерт. Я проверял местные музыкальные блоги, фан-сайты, даже темные уголки сети, где, по слухам, проходили подпольные концерты. Наконец, после того как мне показалось, что прошла целая вечность, я нашел его - маленькую, захудалую таверну на окраине города, в которой рекламировался концерт не кого иного, как Джонни Сильверхэнда.       Идеально. Это было именно то место, где Джонни чувствовал бы себя как дома. Я знал, что должен быть там. Мои глаза просканировали страницу, вчитываясь в детали шоу.       Дата: Четверг, 11 сентября       Время: 9:00 вечера       Место: Бар «После жизни», Ночной город.       Пока я сохранял детали шоу на своем устройстве, я уже принял решение. Я буду в баре «После жизни» сегодня, будь то ад или паводок. Я должен был снова увидеть Джонни, снова ощутить прилив адреналина и опасности.       Когда я шел к корпоративному кафетерию, я не мог отделаться от чувства предвкушения, от волнения, нарастающего внутри меня. У меня был план, цель, к которой я стремился, - увидеть живое выступление Джонни Сильверхэнда и, может быть, получить шанс встретиться с ним еще раз.       Мысль об этом заставила меня почувствовать себя бодрее, чем за последние месяцы, и, пробираясь по белым коридорам Арасаки, я не мог не улыбнуться.       Я подошел к кофейному автомату, все еще чувствуя, как волнение бурлит в моих жилах. Другие руководители и сотрудники в кафетерии бросали на меня странные взгляды.       Я налил себе чашку кофе, ощущая тепло жидкости, которая текла через меня. Я знал, что кофеин только добавит адреналина, который уже бурлил во мне.       Я понимал, что это безумие - я был высокопоставленным руководителем Арасаки и собирался войти в опасный ночной клуб, чтобы встретиться с человеком, который едва не убил меня. Но мысль об этом только усиливала мое возбуждение.       Вечером у себя дома я стоял перед своим шкафом, глядя на ряды белых рубашек, галстуков и начищенных туфель. Все это казалось таким скучным, таким... обычным.       Мне предстояло встретиться с Джонни Сильверхэндом, и мысль о том, чтобы надеть свой обычный рабочий наряд, казалась странной и неловкой.       Я понимал, что мне нужно слиться с толпой, а не выглядеть как представитель компании Arasaka. Поразмыслив, я взял темную, слегка поношенную куртку и джинсы, видавшие лучшие времена. Я надел ботинки, обтягивающую черную футболку.       Я смотрелся в зеркало и почти не узнавал себя. Джинсы и футболка были далеки от моего обычного корпоративного наряда, а кожаная куртка придавала мне бунтарские нотки. Мне казалось, что я играю роль, что я пытаюсь стать кем-то другим на одну ночь.       Но, взглянув на свое отражение, я понял, что это и есть настоящий я. Это была та часть меня, которая так долго была спрятана, та часть, которая жаждала возбуждения и опасности.       Я провел руками по своим недавно подстриженным волосам, ощущая под пальцами короткие, острые пряди. Я всегда носил довольно короткие волосы, но эта новая стрижка придала мне более резкий вид, который идеально подходил к моему новому костюму.       Я не мог не улыбнуться себе в зеркале. Я словно сбросил с себя слой кожи, обнажив себя настоящего. Я был готов встретить ночь во всеоружии.       Я тяжело вздохнул, чувствуя, как меня охватывает чувство тревоги. Мысль о том, чтобы выйти на улицу в таком виде, одетым как обычный бандит, казалась мне абсурдной и глупой. Я был руководителем Арасаки, уважаемым членом общества. Что я делал в джинсах и кожаной куртке? Но, взглянув на себя в зеркало, я понял, что это не притворство. Теперь я такой, какой есть, к лучшему или к худшему. С этой мыслью я схватил телефон и ключи и направился к двери.       Я глубоко вздохнул и распахнул дверь, приготовившись к любой реакции со стороны окружающего мира. Выйдя на улицу, я почувствовал на себе взгляды окружающих, их взгляды обжигали меня, как раскаленные угли.       Но я держал голову высоко, несмотря на странные взгляды. Я больше не был отполированным, профессиональным руководителем Арасаки - я был человеком в джинсах и кожаной куртке, готовым встретить все, что приготовила ночь.       Я покачал головой при мысли о том, что поеду в клуб на своей шикарной машине. Это только привлекло бы ненужное внимание, и я стал бы выделяться как замаскированный представитель компании Arasaka. Вместо этого я решил воспользоваться метро, ощущая знакомый гул и грохот поезда, который вез меня вглубь города. Сидя в переполненном транспорте в окружении незнакомцев из разных слоев общества, я ощущал чувство анонимности, которое успокаивало меня.       Поездка прошла без происшествий. «Загробная жизнь» находилась в самом центре города, где собирались преступники и разбойники, чтобы выпить и потанцевать всю ночь напролет. Пока поезд грохотал, мое волнение нарастало, и я не мог не задаваться вопросом, какой прием мне окажут в клубе.       Поезд наконец-то прибыл на мою остановку, и я вышел на оживленную улицу. Меня сразу же поразили яркие неоновые огни и громкая музыка, доносящаяся из близлежащих клубов и баров. В воздухе витал запах алкоголя и пота, а из различных заведений доносились отдаленные звуки смеха и крики.       Направляясь к «Загробной жизни», я чувствовал волнение и трепет. Я никогда раньше не был в таком месте, где не действуют правила и может произойти все, что угодно.       По мере приближения к «Загробной жизни» толпа редела, и я увидел, как передо мной вырисовывается громада клуба. Здание выглядело зловещим и предвкушающим, с его темными кирпичными стенами и маленькими узкими окнами. Я замешкался на мгновение, прежде чем сделать глубокий вдох и толкнуть тяжелую металлическую дверь.       Меня сразу же встретила громкая музыка и густое облако дыма, заполнившее помещение. Справа от меня виднелась барная стойка - длинная, блестящая деревянная столешница, за которой работал бармен в белой рубашке и темном жилете. Танцпол слева от меня был забит людьми, которые танцевали и двигались под музыку, их тела покачивались и извивались в темноте.       Я направился к бару, осматривая помещение в поисках хоть каких-то признаков Джонни Сильверхэнда. Но его нигде не было видно. Я сел в кресло и заказал напиток у бармена - высокого мускулистого мужчины с бритой головой и хмурым взглядом.       Он оглядел меня с ног до головы, явно скептически оценивая мой внешний вид.       -Что тебе принести, амиго?, - спросил он с густым латиноамериканским акцентом.       При мысли о том, что меня могут обнаружить, меня охватило беспокойство, и я отвернулся от бармена, стараясь вести себя непринужденно.       -Просто что-нибудь крепкое,- сказал я, стараясь, чтобы мой голос был ровным. Бармен окинул меня долгим, тяжелым взглядом, а затем пожал плечами и достал из-за стойки бутылку.       Он налил мне напиток - густую янтарную жидкость, которая пахла так, будто могла содрать краску со стен. Я сделал небольшой глоток, поморщившись от вкуса, и поставил стакан обратно на стойку.       Я на мгновение замешкался, прежде чем набраться смелости и спросить бармена о выступлении Джонни Сильверхэнда, тк время концерта уже началось, а от группы не было и следа.       -Извините, - сказал я, мой голос звучал неуверенно и тихо. Вы случайно не знаете, когда выйдет группа «Самурай»?»       Бармен пожал плечами, явно не обеспокоенный моим вопросом. -Я не уверен-, - сказал он хрипловато. -Они приходят и уходят, когда им вздумается. Возможно, вам придется подождать несколько часов, прежде чем они появятся.       Я почувствовал разочарование от этой новости. Я проделал весь этот путь, чтобы увидеть выступление Джонни Сильверхэнда, а теперь, возможно, мне придется ждать несколько часов, прежде чем я смогу хоть мельком увидеть его.       Но я старался не обращать на это внимания. Я знал, что терпение - это добродетель и что иногда лучшие вещи в жизни стоят того, чтобы их ждать. Я снова повернулся к бармену и заказал еще один напиток.       Я маленькими глотками пил свой напиток, чувствуя, как алкоголь просачивается в мои вены и с каждым мгновением делает меня все более расслабленным. Музыка становилась все громче и интенсивнее, и я начал покачивать головой в такт.       Танцпол начал заполняться, и я увидел пары, которые танцевали и смеялись вместе, казалось, не обращая внимания на окружающий их мир. Я не мог не почувствовать зависть и тоску.       Мой взгляд переместился на сцену, где в качестве разогрева выступала группа. Они были громкими и энергичными, их музыка представляла собой смесь тяжелых гитар и грохочущих барабанов. Но это были не Джонни Сильверхэнд и его группа «Самурай», и я не мог избавиться от ощущения, что все еще жду главного события.       Алкоголь постепенно начал притуплять мои чувства, заставляя меня чувствовать себя свободно и расслабленно. Я сделал еще один глоток, наслаждаясь сильным ароматом, и почувствовал, как тяжелеют мои веки. Может быть, дело в музыке, или в алкоголе, или в предвкушении, но я начал чувствовать сонливость.       Я на мгновение закрыл глаза, чувствуя, как ритм музыки вибрирует в моем теле. Я знал, что должен бодрствовать, чтобы быть готовым к тому, что Джонни Сильверхэнд наконец выйдет на сцену, но у алкоголя были другие идеи.       Пока я сидел там, мои мысли начали дрейфовать, и я почувствовал, что погружаюсь в оцепенение. Музыка казалась все более приглушенной и далекой, и я чувствовал, как моя голова начинает поникать. Может, просто немного вздремнуть, подумал я. Небольшой отдых перед выступлением.       Но вдруг я услышал знакомый голос из динамиков и резко проснулся. Я посмотрел на сцену, напрягая глаза, чтобы сфокусироваться, и там был он - Джонни Сильверхэнд, стоящий у микрофона, его лицо освещалось единственным прожектором.       Его дикие черные волосы и пронзительные голубые глаза, его тело, обтянутое рваной джинсовой тканью и кожей, представляли собой зрелище, достойное внимания. Он выглядел опасным, бунтарским и совершенно незабываемым.       При виде его я почувствовал прилив возбуждения, но я знал, что не могу позволить ему увидеть меня здесь. Я сдвинулся со своего места, пытаясь спрятать лицо за барной стойкой, и напрягся, чтобы услышать, что он говорит.       «Добрый вечер, Найт-сити!» - прорычал он, его голос был глубоким, хриплым, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки. «Готовы ли вы зажигать?»       Толпа разразилась хором одобрительных возгласов и свиста, звук был почти оглушительным в маленьком клубе. Но Сильверхэнд, казалось, был невозмутим: на его лице расплылась самодовольная ухмылка, и он наслаждался их обожанием.       Я смотрел на него с благоговением, впитывая каждую деталь его выступления. Он был вихрем энергии и харизмы, каждое его движение было наполнено силой и эмоциями. Гитара, которую он сжимал в руках, казалось, кричала и пела под его прикосновениями, а от звуков музыки сердце колотилось у меня в груди.       На мгновение я забыл о своей работе в «Арасаке», об опасности и неопределенности, которые привели меня сюда. Все, о чем я могла думать, - это Джонни Сильверхэнд и то электрическое, почти первобытное чувство радости и адреналина, которое он вызывал во мне.       Я почувствовал внезапный прилив решимости, подстегнутый музыкой и видом Сильверхэнда на сцене. Не раздумывая ни секунды, я поднялся со своего места и начал пробиваться к танцполу. Клуб был переполнен, тела вокруг меня, казалось, давили со всех сторон, но мной двигала одна-единственная цель - оказаться рядом с Джонни Сильверхэндом.       Алкоголь начал действовать в полную силу, и я чувствовал, как мои запреты улетучиваются, когда я раскачивался и двигался в ритм музыки. Басы пульсировали в моем теле, а запах пота и алкоголя наполнял мои легкие, когда я прокладывал себе путь вглубь толпы.       Я почувствовал внезапный прилив энергии и радости, и, даже не задумываясь об этом, обнаружил, что кричу и размахиваю кулаками в воздухе, прямо в такт остальной толпе. Музыка была первобытной силой, и я почувствовал, что становлюсь ее частью, теряя себя в экстазе момента.       Я выкрикивал слова песни, которую никогда раньше не слышал, и мой голос эхом разносился по клубу, когда я танцевал и двигался вместе с толпой. Я знал, что завтра утром пожалею о своем поступке, но в тот момент мне было все равно. Важна была только музыка и притяжение Джонни Сильверхэнда на сцене. Я видел его сейчас, как размытое пятно движения и цвета, когда он играл на гитаре и пел с огненной интенсивностью. Он был силой природы, живой легендой, и я попал под его чары. Я не мог отвести взгляд, не мог думать, не мог делать ничего, кроме как танцевать, кричать и чувствовать, как музыка пульсирует в моих венах.       Казалось, прошли часы, пока я погружался в музыку и дикую природу ночи. Но слишком скоро все закончилось. Прозвучали последние аккорды песни, толпа разразилась аплодисментами, и Джонни                   Сильверхэнд отошел от микрофона, исчезнув в кулисах сцены. Казалось, прошли часы, пока я погружался в музыку и дикую природу ночи. Но слишком скоро все закончилось. Прозвучали последние аккорды песни, толпа разразилась аплодисментами, и Джонни Сильверхэнд отошел от микрофона, исчезнув в кулисах сцены.       Я был весь в поту, чувствовал слабость и головокружение от нагрузок и алкоголя. Я тяжело прислонился к барной стойке, пытаясь перевести дыхание и чувствуя, как на меня давит груз событий этой ночи.       Это был невероятный опыт, не похожий ни на что, что я когда-либо испытывал раньше, но теперь я чувствовал себя истощенным, измученным и не знал, что делать дальше.       Я сделал еще один глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и постарался мыслить ясно. Я знал, что мне нужно выбраться из этого места, найти способ добраться до дома и отоспаться от последствий алкоголя. Но почему-то я не мог заставить себя сдвинуться с места. Клуб с его пульсирующей музыкой и кружащимися огнями словно стал для меня тихой гаванью, и я не хотел его покидать.       Я неловко переместился на своем месте, глядя в сторону сцены, где исчез Сильверхэнд. Меня охватило чувство разочарования, как будто я ожидал что он вернется и снова заговорит со мной.       Внезапно в дверях черного хода появился Джонни Сильверхэнд и направился к бару. Когда он шел я чувствовал волнение и предвкушение, а внутри меня поднималась смесь эмоций.       Когда он подошел к бару, то на мгновение остановился, его глаза просканировали стойку, прежде чем остановиться на мне. Я почувствовала на себе его взгляд, тяжелый и напряженный, как будто он заглядывал мне прямо в душу. У меня перехватило дыхание, и я не мог пошевелиться, застыв под тяжестью его взгляда. О чем он думал? Что ему от меня нужно?       Спустя, казалось, целую вечность, Джонни наконец заговорил, его голос был грубым и хриплым. «Привет, малыш», - сказал он с ухмылкой. «Я видел тебя на танцполе. Неплохое шоу ты устроил». Его слова ударили меня как удар в живот. Значит, он видел, как я танцую, видел, как я отпустил себя и позволил музыке взять верх. Я почувствовал себя уязвимым, незащищенным, как будто он увидел мое самое сокровенное.       Я удивленно и немного испуганно смотрел на него, пока он продолжал говорить.       -Знаешь, обычно я не слишком жалую парней, которые танцуют так, как ты сегодня, - сказал он, его голос был низким и опасным. -Но я бы соврал, если бы сказал, что не впечатлен. Ты продемонстрировал настоящую смелость.       Его похвала звучит одновременно как комплимент и угроза, и я не знаю, как на нее реагировать.       Я быстро отвел взгляд, одним глотком осушив свой напиток, пытаясь скрыть эмоции, которые бурлили во мне. Меня пугало присутствие Сильверхэнда, перед его развязностью и уверенностью в себе трудно было устоять. В то же время он меня интриговал, привлекал своим бунтарским духом и нежеланием подчиняться авторитетам.       Я повернулся к нему, вспоминаю нашу последнюю встречу.       -Ладно, возможно, в прошлый раз я был слишком самоуверен,- признал я, потрогав еще не заживший порез на голове. - Но это не отменяет того факта, что ты все еще высокомерный мудак.       В моих словах промелькнула нотка горечи и сарказма. Кажется от моей ярости не осталось и следа.       Но Джонни только рассмеялся, казалось, его не беспокоили мои оскорбления.       - Да ладно тебе, малыш, - сказал он с ухмылкой. - Ты можешь добиться большего. Я ожидал большего от человека, который поднялся так высоко. Его слова ранили, но я не мог не почувствовать нескрываемого восхищения его непоколебимым высокомерием.       Я чувствовал, как во мне нарастает разочарование, но понимал, что вступать в словесный спарринг с Джонни Сильверхэндом бессмысленно. Я глубоко вздохнул, стараясь успокоиться и тщательно подбирать слова.       - Ну, по крайней мере, у меня нет репутации напыщенного придурка, - наконец смог сказать я. - Уверен, ты с этим борешься. Джонни просто расхохотался, явно наслаждаясь этой перепалкой.             - Напыщенный? Я? - сказал он с озорной улыбкой. - Нет, это я приберег для костюмов и галстуков. Я просто изгой на краю, идущий своим путем.       Он широко раскинул руки, как бы подчеркивая свою точку зрения.             - Кроме того, кому нужна хорошая репутация, когда у тебя есть крутой настрой и талант поднимать толпу?       Я не смог скрыть улыбку, которая дернулась в уголках моего рта: его высокомерная уверенность была раздражающе заразительна.        - Знаешь, ты и вправду невыносим, - сказал я, забавно покачав головой.       - Но должен признать, что мне нравится, как ты признаешь свои недостатки. Но Джонни еще не закончил.                   - Подожди, пока ты увидишь, на что я способен, - сказал он, озорно сверкнув глазами. - Тебя ждет настоящее удовольствие.        Он наклонился ближе, его голос был низким и дразнящим. - И кто знает, может, я приглянусь тебе. Возможно, ты даже оценишь мою невыносимую натуру.       Я закатил глаза на его слова, но в глубине души не мог отрицать, что в его самоуверенности было что-то такое, что притягивало меня. Может быть, это было возбуждение от опасности, которую он излучал, или то, как он, казалось, упивался собственным хаосом. Что бы это ни было, меня не могло не тянуть к нему, нравилось мне это или нет.       Я бросил мимолетный взгляд на часы на стене и понял, что уже поздно.       - Вообще-то, мне, наверное, пора уходить, - неохотно сказал я. - Завтра у меня насыщенный день.       Мне не хотелось уходить, но я понимал, что если останусь еще на какое-то время, то это приведет лишь к новым неприятностям с Джонни Сильверхэндом. Может быть мы снова вцепились в друг друга и завтра бы мне пришлось снова замазывать лицо тоналкой.       Я разрывался между желанием остаться и посмотреть, к чему это может привести, и необходимостью уйти, пока это не поглотило меня.             Адреналиновый всплеск от присутствия Джонни Силверхэнда не был похож ни на что, что я испытывала раньше, и это одновременно возбуждало и пугало. Я понимал, что если слишком увлекусь этим вихрем, то велика вероятность потерять себя в нем. Поэтому с тяжелым сердцем я встал со своего места.       - Ладно, мне пора в путь, - сказал я с неохотой в голосе.       Но взгляд Джонни был прикован ко мне, немигающий и напряженный.       - Ты не можешь просто так уйти, - сказал он, его тон был низким и настойчивым. - Мы только начали узнавать друг друга. Почему бы тебе не остаться здесь еще на некоторое время, солдатик? Кто знает, в какие неприятности мы можем попасть вместе? - Он наклонился ближе, его дыхание согрело мою шею. - Давай, ты же знаешь, что хочешь...       Я почувствовал, как напряглось мое тело, когда он заговорил, и его голос прошелся мурашками по моему позвоночнику. Но даже перед лицом такого сильного притяжения я знал, что должен держать себя в руках. Я сделал глубокий вдох, заставляя себя сосредоточиться на сохранении самообладания.        - Прости, Джонни, - сказала я, мой голос был твердым и ровным. - Но мне действительно нужно идти. У меня есть важное дело, о котором нужно позаботиться.- Я надеялась, что моего отказа будет достаточно, чтобы переубедить его, но блеск в его глазах подсказал мне, что он далеко не побежден. Я с грустью вспомнил наш маленький спарринг.       Я покачал головой, чувствуя укол сожаления, когда понял, что, возможно, вижу Джонни Сильверхэнда в последний раз. Но я должен был быть сильным, ради себя самого. Я глубоко вздохнул, готовясь к следующим словам.        - Ладно, хорошо, - сказал я, мой голос был ровным и твердым. - Я пойду. Но позволь мне сказать тебе вот что, Джонни Сильверхэнд, ты можешь считать себя непобедимым, можешь думать, что можешь делать все, что захочешь, и не сталкиваться ни с какими последствиями. Но однажды ты встретишь человека, который поставит тебя на место.       С этими словами я повернулся и ушел, оставив Джонни Сильверхэнда стоять на месте с удивленным выражением лица.       Выходя из бара, я испытывал смешанный коктейль эмоций: облегчение, разочарование и ноющее любопытство, что могло бы произойти, если бы я остался.