DATA CORRUPTION

Зои тратит 10 месяцев и 28 дней на ремонт Гостраннера. На его поиски уходит пятнадцать дней и два дня на то, чтобы нанять помощников для перевозки его холодного тела и разрушенных деталей в ее новую квартиру. Эта жуткая сцена на том помосте — труп Хозяйки Ключей и все ее неподвижные механические конечности, засохшая кровь, следы от ожогов и разбитые консоли — все свидетельствует о битве ради судьбы человечества. Джек пересек Башню Дхарма с такой ловкостью, из-за чего это выглядело просто, хотя это было совсем не так. Наблюдение за штурмом через его визуальное поле было самым волнующим переживанием в ее жизни. Она чувствовала каждое движение, каждый прыжок и падение, как если бы она была рядом с ним. Проходит два месяца и семнадцать дней, пока она собирает его по кусочкам и подводит итоги того, чего не хватает. Она считает себя опытным инженером, но его тело — самая сложная часть техники, с которой она когда-либо имела дело, особенно с учетом переплетения тонкого органического подслоя с кибернетическими имплантами и титановым каркасом. Одно неверное движение, и… Она даже представить себе не может. Но у нее есть обязанности перед другими выжившими, и она должна посвятить свое время их улучшению. Сейчас она живет в Дхарма-Сити, помогая довести технический прогресс и благоустройство до нижних уровней города, поэтому к ее огромному сожалению, Джек становится второстепенным проектом. Проходят четыре месяца и восемь дней, пока в ее ограниченное свободное время она обменивает и производит запасные части, чтобы сделать его снова целым, но она смотрит на свою жалкую работу и чувствует тошноту, потому что его физиология намного превосходит то, что она когда-либо сможет воспроизвести. Торговля ограничивает то, что она может ему дать. Инструменты другие; умения, время. Части, которые она использует для починки, кажутся ей веточками и жевательной резинкой, и ей хочется вырвать все это и начать заново. Но она подавляет это желание, и тошноту, облачая его торс в свою черную толстовку, чтобы скрыть все это из виду и разума. Три месяца и тринадцать дней наполнены разочарованием, сомнением, ненавистью к себе, депрессией и прочим негативом, кульминацией которых становятся одни из самых мрачных дней ее жизни. Башня далека от идеала, но качество жизни улучшилось для всех. Во время перерыва в строительстве она запирается в своей квартире, чтобы изучить руины невероятно развитого ядра Джека через свой Атма-чип. Диагностика выявляет недостающие файлы ядра и поврежденные данные. Короче говоря, он мертв, и она должна вернуть его к жизни. Но он не будет тем же, если она не сможет импортировать код из его исходного шаблона, если тот существует. Тем временем она довольствуется операционной системой с открытым исходным кодом. По крайней мере, его личность и воспоминания остались нетронутыми, поскольку, похоже, он записал их на другой диск. Зои благодарна за маленькие милости. Последние три дня, в течение которых он интегрируется с программным обеспечением и загружается, являются самыми медленными из всего процесса.

***

Функции Джека ограничены. Операционная система, которую она установила, несовместима с протоколами динамического обучения, составляющие интерфейс коры его головного мозга. Она стонет сгорбившись. Ее волосы падают ей на лицо. Она измотана, переутомлена и недовольна собой. После перекура на балконе с видом на непостижимые глубины Дхарма-Сити она устанавливает связь с недавно отремонтированными серверами башни через Джека. Его система содержит жизненно важные ключи дешифровки, туннели и разрешение имен, позволяющие ему обойти защиту, к которой она даже не могла прикоснуться, но затем возникает проблема, где найти то, что ей нужно. Существуют тысячи и тысячи шлюзов и миллионы и миллионы каталогов. Она возится с командной оболочкой Джека, пока не выучит синтаксис некоторых основных команд. Она просматривает журналы ошибок в поисках подсказок и находит многообещающие ключевые слова. Через пару часов она получает результат в виде резервной копии GR74:\, уникального корневого каталога Джека, согласно его журналам. Последний из них, хранящийся в архиве резервных копий хранилища, был создан более двадцати лет назад. Уже далеко за полночь, а она работает на износ. Глаза слезятся, и никакие потирания и моргания не рассеивают туман. Но она разминает затёкшие суставы и пробивается вперёд. Она уже слышит его электронный баритон, очаровательно лишенный словесных излишеств и всегда откровенный. На экране высвечивается подсказка: примерно шесть с половиной часов на восстановление резервной копии. Вздохнув, Зои кладет голову со скрещенными руками на верстак рядом с бедром Джека. Через минуту она засыпает.

***

00:00:02 00:00:01 00:00:00 System Restore Complete Initializing . . . Unpacking System Checking Data Corruption Cleaning Redundant Files Scanning Auxiliary/External Drive(s) Retrieving Dynamic Learning Protocols Restoring Dependencies Testing Paths Finishing System Scan . . . Done   Version: 5.2.2.74 System Integrity: 90% Structure Integrity: 84% Organic Integrity: 32%   Multiple Incompatible Parts Detected Consult Compatibility Manual Or Contact Specialist For Replacements   Organic Decomposition Detected Decomposition Level: Severe Internal Temperature: 98.6 F External Temperature: 75.1 F Stem Repair: Deployed Estimated Completion: 02:21:42:20   Unverified Installation In GR74:\ Total Size: 5.0 PB Free Space: 4996872.0 GB   Starting Ghostrunner_5.2.2.74 Starting DharmaOS Establishing Connection To Cybervoid . . . Failed   System Encountered Unexpected Errors Error 9910XX09: Conflicting Operating Systems On GR74:\ Create Drive Partition Or Delete Conflicting Files To Continue   Error 5038X404: Connection Timed Out Cybervoid Gateway Unreachable Restart Uplink Node Or Validate Credentials Contact System Administrator For Further Troubleshooting   Rebooting In Safe Mode . . .   Boot Menu: Continue System Restore Startup Repair Startup Settings GRShell Troubleshoot Advanced   GRShell Y/N? Y   <CP GR74:\> lsdir -Hd   ~$sys.log ~$GRinternals DharmaOS Ghostrunner_5.2.2.74 Recovery temp System Files   <CP GR74:\> dl -Rc -Fc DharmaOS   DharmaOS Has Been Deleted Reboot Required To Complete File Removal   Rebooting . . .

***

Текст исчезает из визуального поля GR-74, уступая место низкому потолку, освещенному неоновыми оттенками, проникающими через окна. Он поворачивает голову, осматривая окружающее пространство. Тени на стенах глубокие и преувеличенные. Согласно его внутренним часам, сейчас 05:46. Он лежит на столе в чьей-то гостиной. В кресле рядом с ним спит девушка с короткими черными волосами. Он не знает ее. Его тело находится в плохом состоянии, до восстановления органической материи осталось несколько дней. Но он жив, и, судя по тому, что он помнит, не должен быть. GR-74 пытается сесть, но его суставы скованны и не реагируют. К тому же они шумят, издавая скрипы и стоны. Его шум будит девушку, которая, несмотря на явную усталость, быстро вскакивает в кресле и трет глаза кулаком, покрытым плотью, в отличие от другого, импланта выше локтя. Ее рот открывается. — Джек… ты проснулся. Он сразу узнает ее голос. Она — Зои Авила из «Восхождения». А он — «Джек». Они расстались, она — чтобы ответить на сигнал бедствия, а он — чтобы убить Мару и уничтожить Архитектора. Он погиб в Дхарма-Сити, а теперь жив, предположительно, благодаря ее усилиям. — Да, — говорит он. — Я проснулся. Зои вздыхает, склоняя голову. Ее плечи дрожат. — Боже, как я скучала по тебе. Я скучала по твоему голосу. Когда я нашла тебя, я думала, что никогда… GR-74 ждет, пока она закончит фразу, но она не делает этого. — Сколько времени прошло? — Десять месяцев и двадцать восемь дней. Война закончилась. Мы победили. — Хмм. — Он снова пытается подняться, но его тело сопротивляется. — О, секундочку. — Зои покидает свой стул, чтобы пересечь комнату, и вскоре возвращается с банкой масла. — Можно? —Да. — GR-74 ложится и позволяет ей смазать его суставы через порты доступа. От его пальцев до запястий и лодыжек, она осторожно прорабатывает каждый из них взад и вперед, словно боясь сломать его. Он понимает, что на нем черная толстовка. Она не может дотянуться до его плеч, так как она мешает. — Может, было бы проще снять это? — спрашивает он. — Да, но… — Но что? Она отводит взгляд, нахмурив брови. — Я не хочу, чтобы ты видел это. — «Видел это»? — Ремонт, который я сделала. — После этого слова выплескиваются из нее. — Мне так жаль, Джек. Со всем этим строительством трудно найти качественные материалы, не говоря уже о том, чтобы придумать причину, по которой они не должны пойти на ремонт чьего-то дома. Я сделала все, что могла, но я знала, что никогда не смогу сделать тебя снова по-настоящему целым. Это было в его диагностике — восемьдесят четыре процента целостности структуры из-за несовместимых частей. Но она не специалист, имеющий доступ к руководству или заводским запчастям, и все же она восстановила его до такой степени после всех повреждений, которые нанесла ему Мара. Зои однажды спросила его, как он думает, пройдет ли она инженерный тест, чтобы стать жителем Дхарма-Сити, и он остался при своем мнении. — Ты хорошо справилась, — говорит он ей. Ее улыбка кажется вынужденной. — Не очень. Но спасибо.

***

Снять с Джека одежду труднее, чем надеть, особенно когда он смотрит, как она это делает. Его тело легкое, несмотря на металлический состав, поэтому она приподнимает его рукой под спину. Но снять толстовку одной рукой оказывается непросто. Она поднимает ее по частям, пока она не слезает с его рук и не обвивается вокруг шеи. После минутной нерешительности Зои снимает ее и бросает куда-то. Джек ложится по ее невербальному указанию. Она неохотно смотрит на его торс, в основном потому, что не может не заметить несовершенства, которые она добавила. В остальном его телосложение привлекательно, его формируют гладкие черные пластины и какая-то гибкая синтетика угольно-черного цвета. Он похож на человеческого мужчину — подтянутый в талии и мускулистый в бицепсах, грудных мышцах и животе. Бедренные кости выступают из-под штанов, на которых задержался ее взгляд. Все изгибы его тела так точны. Ей интересно, как выглядит остальная его часть. Насколько он гуманоиден? Зои возвращает свое внимание к его локтям и плечам. С некоторым усилием Джек разгибает суставы и приподнимает верхнюю половину тела. Еще пара капель масла устраняет все звуки, восстанавливая его былую скрытность. Он разминает пальцы на обеих руках. — Хочешь сам заняться своей, — она прочищает горло, — нижней частью? — Нет. Ты знаешь, что делаешь. — Тогда мне нужно снять с тебя штаны. — Она поднимает глаза на него и надеется, что не выглядит так же смущенно, как чувствует себя. — Ты… не против? — Нет. Вздохнув, Зои тянется к его штанам. Пуговица расстегивается с некоторым трудом. Она цепляет молнию под ней и тянет ее вниз. Отступив назад, она обходит верстак и встает у его ног, где берется за подолы вокруг его лодыжек и тянет. С каждым дюймом открывается все больше гладкого черного цвета и линий желтого светодиода, но быстро становится ясно, что, конечно же, он не секс-кукла. Это разочаровывает ее больше, чем следовало бы, и она поражается резкостью своей реакции. Было непристойно думать об этом и высокомерно предполагать, что Джек захочет ее таким образом. Боже, она чувствует себя глупо. Ее лицо пылает жаром, когда она сбрасывает его штаны на пол, оставляя его полностью обнаженным и откинувшимся перед ней. Как бы она ни стыдилась, от этого зрелища у нее учащается пульс. Его стройные икры и мускулистые бедра дополняют картину, его сексуальная привлекательность неоспорима даже без гениталий. Она должна быть извращенкой, чтобы думать о таком. — Ты выглядишь расстроенной, — замечает Джек своим обычным терпеливым монотонным голосом. — Что не так? Даже она слышит, каким сиплым стал ее голос, когда она отвечает: — Ничего. Я просто задумалась на секунду. — Хмм. Возбуждение имеет так много общих симптомов с другими физическими состояниями, что оно может потеряться в переводе для того, кто его не чувствует. У него нет причин думать, что она трахает его глазами. Для него это, скорее всего, маловероятно. Когда он хмыкает, это знак того, что он ее понимает, а не сомнительное хмыканье, которое говорит: «Ты врешь, но я пока оставлю это без внимания». Почему-то это даже хуже, как будто он верит, что она будет вести себя профессионально, раздевая его и прикасаясь к его телу, но она слишком эмоциональна, чтобы контролировать себя. Она возвращается к нему и подталкивает внешнюю сторону противоположного колена. — Можешь повернуться в эту сторону? Джек выполняет ее просьбу, когда она отходит назад, чтобы дать ему пространство. Его колени, похоже, зафиксированы под углом около ста сорока градусов, так что они торчат почти прямо. Поколебавшись, она спрашивает: — Можешь раздвинуть ноги? Он раздвигает колени на несколько дюймов, прежде чем издает тихое ворчание. Он хватается за бедро, как будто ему больно. — Нет. Сначала тебе придется смазать мой таз. — Ага, — пробормотала Зои. — Я знала это. Извини. — Тебе не нужно извиняться. — Сила привычки. — Она встает с правой стороны от него и наклоняется, чтобы нанести масло на сустав в бедре. Отложив банку, она обеими руками обхватывает его бедро и двигает его вперед-назад, пока не вернется подвижность. Она повторяет процесс с другой стороны, склонившись над его коленями. Когда она заканчивает, он раздвигает для нее ноги. Сделав еще один вдох, на этот раз тяжелее, она встает между его ног и опускается на колени, чтобы можно было обработать их поочередно. Она набирается смелости и поднимет на него взгляд, замечая наклон его подбородка вниз. Он наблюдает за ней. — Как ты себя чувствуешь? Джек проверяет свои конечности. — Менее скованно. Лучше. Спасибо. Зои жует внутреннюю сторону щеки и кивнула, поднимаясь на ноги. — Не за что. Хочешь встать? — Да. Ему не нужна ее помощь, чтобы покинуть верстак, и он без труда поддерживает свой вес, расхаживая по крошечной гостиной. Она поворачивается и направляется на кухню, чтобы не любоваться тем, как напрягаются его искусственные мышцы, полностью открытые ее взору. — Я собираюсь поесть. Чувствуй себя как дома, хорошо? Вымыв руки в раковине, она приступает к работе над протеиновыми пайками со вкусом свинины и завариванием чая. Она замечает на столе меч и понимает, что не упомянула о нем. Схватив его за рукоять, она возвращается в гостиную. Джек выполняет более сложные упражнения, которые он не мог делать сидя. — Чуть не забыла. — Когда он смотрит в ее сторону, она протягивает меч, лежащий на ее ладонях. Он разворачивается и подходит, чтобы взять его у нее. — Спасибо. — Да, конечно. Он твой. Еда готова. Она ест за столом, слушая слабый свист лезвия, многократно рассекающего воздух. Его точность непревзойденна, но она считает, что пока лучше держаться на расстоянии, чтобы он мог проверить себя, не уклоняясь от нее. Вскоре она допивает чай и убирает посуду в раковину. Звуки в гостиной затихли, и Зои заглядывает внутрь. — Как все прошло? — Я неповоротлив, — признается он, дважды взмахнув мечом, прежде чем закинуть его на плечо. На ее взгляд, движение нечеловечески грациозно. — Я привыкну к этому. Если в его исполнении что-то не так, это ее вина.

***

Джек надевает свою одежду, включая одолженную толстовку. Он натягивает капюшон на голову и исчезает в темноте, заметный только по слабому желтому свету. С мечом в руке он выглядит устрашающе. Оставив свой творческий отпуск позади, Зои принимает душ и одевается на работу. Она говорит ему, что вернется позже вечером, как будто это напоминание удержит его запертым в квартире в ожидании ее. Но зачем ему оставаться? Они никак не связаны. Он не способен на романтические чувства, и, как бы она к нему ни относилась, они едва знают друг друга. Они сблизились как союзники во время войны, но это ничего не меняет. Когда наступит очередная беда, он уйдет, потому что так прописано в его программе. Она твердит себе об этом весь день, но все равно не может подготовиться к тому, каково это — вернуться в пустую квартиру, где нет никаких признаков присутствия Джека. Нет ни малейшего намека на то, куда он ушел и вернется ли вообще. Если она не будет вещать на всех частотах и надеяться, что он услышит хоть одну из них, она даже не сможет связаться с ним, потому что его адаптивный киберкамуфляж делает его невидимым. Но это постыдно эгоистичная затея. Люди знают ее. И они знают, через какие трудности ей пришлось пройти, чтобы найти, перевезти и починить именно этого Гостраннера. Не секрет, что она прятала его в своей квартире, пока ездила по башне, выменивая материалы и спрашивая о несуществующих схемах. Мари, руководитель проекта и ее знакомая, шутит по этому поводу, спрашивая, что заставляет ее быть такой преданной — поклонение герою или любовь. Настроение Зои становится мрачным. Она ужинает и готовится ко сну. Затем она просыпается через семь часов, завтракает и собирается на работу — и все это в тишине. Это было ее рутиной весь последний год, и это ее рутина на следующие несколько дней, пока ее команда празднует завершение работы над революционной системой очистки воды. Это знаменательное событие, поэтому они достают кофе. К ней также обращается ее коллега Уэс, чье приглашение на случайный секс заставляет ее чувствовать себя некомфортно — и не потому, что она находит его или эту идею отталкивающей. На самом деле, он очень вежлив в этом вопросе, не давя на нее, чтобы она согласилась. Снятие стресса важно, и она не ищет отношений, так что это идеальный вариант. Но она отказывается, потому что Уэс — не он. Она не говорит ему о причине, а он не спрашивает. Вернувшись с работы, она отпирает дверь своей квартиры и застает Джека на своем потертом диване, скрестившего ноги. Он ловко вертит меч в одной руке, затем кладет его на бедра и поворачивается, чтобы посмотреть на нее. Он обнажен до пояса, одет в шелковистый серый капюшон и шарф вокруг шеи. Пряжки и ткань украшены золотом. Ее толстовка сложена на подушке рядом с ним. — Джек, — шепчет Зои, позволяя двери закрыться за ней. Она не осознавала степень своей депрессии, пока не почувствовала, как при виде его тяжесть покинула ее плечи. Ее грудь сжимается от волнения. — Я не знала, вернешься ли ты. — Я обследовал башню. — После долгой паузы он добавил: — Сейчас я не нужен. Он произносит это так просто, демонстрируя свое безразличие, что она спешит убедиться в его существовании и, спотыкаясь, подходит к дивану. Ее ладонь замирает над его правой рукой, лежащей на подлокотнике. Она идеальна и цела, в отличие от импланта Шикара IV, который она и другие члены «Восхождения» установили в качестве его левой руки. — Ты нужен мне. Джек проводит ладонью по плоской поверхности своего клинка. — Я здесь.

***

— Мы можем поговорить? GR-74 фокусирует свое визуальное поле на Зои, которая берет свою толстовку, кладет ее на другой подлокотник и занимает свободное место, подогнув под себя ноги. Она наклоняется в его сторону. Её брови снова нахмурены. — О чем? — О чувствах. — Ее глаза расширены и блуждают по его лицу, словно в поисках чего-то. В этих словах есть какой-то смысл, который он не может описать. — Мм, — соглашается он. Зои проводит пальцами по лбу и ловит пряди волос. — Ты можешь чувствовать? Ее вопрос вызывает в памяти жгучие и колющие ощущения, когда ему оторвали руку, чувство давления, когда его выбросили из здания и он разбился о землю, ощущение пуль, пробивающих его корпус, и раскаленные добела помехи, возникающие, когда его схема повреждается и электричество проскакивает через ближайшие синапсы. — Иногда, — говорит он. — Что ты чувствуешь? — Я чувствую боль — острую. Протокол наказания создан для того, чтобы удержать меня от ошибок. Она хмурится. —Что-нибудь еще? —Недовольство. Я недоволен своими ограничениями. Я хочу чувствовать больше. — Он делает паузу. — Что ты чувствуешь? Брови Зои изогнулись. Помолчав немного, она отводит взгляд. — Эм, сейчас я очень рада, что ты вернулся. Видя тебя, плохая неделя кажется незначительной. Я могу потерять все, но пока ты здесь, это не имеет значения. GR-74 впитывает ее объяснение и пытается соотнести его со своим опытом. Во время его погони за Марой голос Зои давал ему передышку от все более зловещих откровений Архитектора, но в то же время служил катализатором язвительных комментариев, которые он не мог заглушить. Это не похоже на то, что она описала, поэтому он пытается получить больше информации. — Я произвожу такой эффект? — Я была в депрессии последние пару дней. Я не понимала, как сильно нуждалась в тебе, пока не пришла сегодня домой и не обнаружила тебя на диване, как будто ты никогда и не уходил. Я… я думаю, что отчасти была в шоке, потому что я почти ничего не помню. Я просто делала всё на автомате, но потом всё пришло в норму в одно мгновение. Как будто мои страдания ничего не значили. Довольно жалко, правда? — Не знаю, — отвечает он на ее вопрос. Возможно, он был риторическим, но она смотрит на него так, будто у него есть ответы на все вопросы. Она подается вперед и кладет руку ему за плечо. Подушка прогибается и прижимается к нему. Ее губы дрожат, а дыхание участилось, как тогда, когда она помогала ему с суставами. — Ты действительно хочешь знать, что я чувствую? Потому что это все для тебя. Я счастлива быть рядом с тобой. Я испытываю облегчение оттого, что ты вернулся, и надежду, и глупость оттого, что думаю, будто это что-то значит. Я одержима мыслью о том, чтобы прикоснуться к тебе. — Зои смотрит на него из-под ресниц. Новое выражение ее лица резко отличается от предыдущего. — Ты всегда честен, поэтому я тоже буду честна. Я фантазировала, когда раздевала тебя. Я… я так завелась. Должно быть, это сленг — в его лексиконе нет никаких результатов. — Завелась? — Возбудилась, — уточняет она. — Я хочу тебя — в сексуальном смысле. Обрабатывая поток новой информации, его разум ухватывается за единственную концепцию, которую он может понять. — Я не создан для размножения. — Секс — это не только размножение. Он также для удовольствия. — Я не могу испытывать удовольствие. — Но ведь когда-то ты был полноценным человеком, верно? Был ли? Архитектор сказал, что он не был рожден в традиционном смысле этого слова, что он был создан из одной человеческой клетки и стал тем, кем является сейчас. Но ложь была бесчисленной, затмевающей правду, если ее вообще можно было найти. Все, на что он может положиться — это его воспоминания. — Я не знаю. Эта форма — предел моего самосознания. — Оу. — Она снова опускается на колени и замирает. Ее прежняя энергичность сменяется чем-то приглушенным. GR-74 колеблется. Для него это незнакомая территория, противоречащая его программе. Его цель — защищать интересы человечества, не совращать их. Обычно он не стал бы беспокоиться, но Зои другая. — У тебя… приятная симметрия.

***

«Приятная симметрия» — нейтральный комплимент, но она понимает, что это его эквивалент выражения заинтересованности в продолжении их разговора о сексе. Джек знает, что она хочет заняться с ним сексом, но они не только несовместимы для продолжения рода, но он также не может испытывать удовольствие, что делает процесс полностью односторонним в ее пользу. Таким образом, комплимент ее внешности с целью поощрения ее чувств противоречит его рациональности. Что еще это может быть, как не приглашение? — Спасибо. — Зои тянется к нему, нависая над его грудью. — Можно тебя коснуться? — Да. Она кладет ладонь на него, оценивая гладкую текстуру. Она теплая, под ней мерно гудят механизмы. Она прикасалась к его корпусу, когда делала ремонт, но это совершенно другой опыт, с напряжением и уязвимостью, которые появляются, когда за ней наблюдают, пока она воплощает в жизнь свои личные фантазии. Он дал ей разрешение на это, даже зная, чем она движима. Он вовлечен в это. Это одновременно захватывает и пугает, потому что неизвестно, как это изменит или разрушит их отношения. Зои зацикливается на его человеческих качествах, находя их комфортно привычными, но правда в том, что он скорее машина, чем плоть, инструмент, созданный для поддержания мира. Его органические части находятся слишком глубоко, скрыты, чтобы служить напоминанием — кровь и ткани существуют, чтобы поддерживать неорганическую оболочку как автономную систему жизнеобеспечения. По большей части он выглядит как человек, но ни один человек не может делать то, что делает он, без соединения с технологией. Она не может продолжать, не признав, что то, что она делает — ненормально. Это фетиш. А Джек очень восприимчив к манипуляциям, потому что запрограммирован на выполнение приказов, и он считает ее своим союзником. Его любопытство — одна из самых человечных черт, но оно обернуто в сплав и смоделировано сложным кодом. «Но я сомневаюсь, что его создавали способным чувствовать недовольство», — думает она, нащупывая своей металлической рукой его правое предплечье и скользя по нему вверх. Одновременно она оставляет его грудь и проводит костяшками пальцев по нагрудной кости, поднимаясь к плечу. Джек сказал, что хочет чувствовать больше — желание, которое возникло само собой, возможно, благодаря их разговорам почти год назад, когда она вывалила на него свои недостатки и трусость, а он сказал, что нуждается в ней только для того, чтобы уберечь ее от опасности. Это еще одна вещь, за которую она цепляется, чтобы оправдать свое извращение. Зои раздевает его, и, как и в прошлый раз, этот процесс ее заводит. В отличие от прошлого раза, Джек теперь знает, почему ее дыхание учащается. Она стягивает шарф с его плеч и снимает капюшон с его головы, которую осматривает. Текстуры здесь более разнообразны: металл, синтетика и закаленное стекло. Его желтый свет освещает ее кожу, когда она обхватывает его угловатую лицевую пластину и гладит бока его шеи. Его ключицы заметны и прочны под ее пальцами, и она знает, что если бы укусила их, материал, натянутый на них, поддался бы как плоть. Ее ладонь скользит вниз и вверх по его груди, наслаждаясь стройной мускулатурой, а затем обхватывает его узкую грудную клетку. Угол неловкий, потому что она все еще стоит на коленях рядом с ним. Взяв меч с его колен и положив его на соседний журнальный столик, она быстро расправляется с ремнями вокруг его торса, а затем расстегивает его штаны. Когда она встает с дивана на колени перед ним, то представляет себе сценарий, в котором откровенный эротизм этой позиции имеет смысл — потому что у него есть то, что она может отсосать. По ее настоянию Джек раздвигает ноги и ставит ступни на пол. Ее руки хватают его штаны и стягивают их с его бедер и ляжек. Она спускает их до конца по икрам к его ступням. Раздвинув его колени, она устраивается между ними и наслаждается его наготой. Его корпус, как стекло в темноте, отражает цветные блики от вывесок за окном. — Боже, ты такой красивый, — шепчет она в благоговении. Он наклоняет голову. — Спасибо. Зои наклоняется вперед и нависает над его пахом. Большим пальцем она поглаживает круги вокруг его бедренной кости. Между ее ног появляется тупая пульсация. Она может стимулировать себя давлением, просто сжав бедра вместе. — Можно тебя поцеловать? — Да. Ее голова опускается, и ее губы находят его таз. Она проводит дорожку поцелуев до правой бедренной кости и проводит по ней языком. Утонченный узор, выбитый в синтетической плоти, завораживает, и, не задумываясь, она вонзает резец в углубление. Джек стонет, дергаясь под ее губами. На секунду она принимает это за удовольствие и возбуждается, а потом напоминает себе, что только что причинила ему боль, активировав его «протокол наказания». Она целует это место в знак извинения, но она знает, что он крепкий. Один маленький укус ему не страшен. — Я бы хотела отсосать тебе, — говорит она. — Тебе бы это понравилось. — Отсосать? Она смотрит на него, а затем переводит взгляд на то место, где ее рука ласкает его бедро. Легко подкрепить свою браваду грязными выражениями, но необходимость объясняться возвращает ее в реальность. Он анализирует каждое слово, и ни одно из них не приносит желаемого результата. Она ставит себя в неловкое положение без всякой причины. — Я не знаком с большей частью сленга, — продолжает он, нарушая молчание. — Когда я узнаю значения, я добавляю их в свой лексикон. — Это… фелляция. Тебе знакомо это слово? — Да. Если бы у меня был пенис, ты бы засунула его себе в рот. Зои испытывает волну непонятного возбуждения. Его клиническая терминология, произнесенная монотонным тоном, не должна так сильно на нее влиять, но это лишь подчеркивает табу. Джек не понимает интимности и динамики власти минета, и нет ни смущения, ни стыда, чтобы удержать его от столь откровенного описания. Это горячо, и так быть не должно. — Да, — соглашается она, облизывая пересохшие губы. Это не помогает. — Я хочу его у себя во рту. — А что будет, когда он окажется у тебя во рту? Ее удивление, должно быть, достаточно заметно в выражении ее лица, чтобы заслужить объяснение. Он добавляет: — Мои сексуальные познания ограничиваются короткими обозначениями. — Все в порядке. — Ее лицо пылает жаром, пока она сбивчиво описывает акт, от использования языка до движения головой. Его длина больше, чем может поместиться, не вызывая рвотного рефлекса, поэтому она кладет руку на то, что остается, и поглаживает в ритме с нежным посасыванием. — Через некоторое время ты кончаешь… и я глотаю. — Кончаю? — Оргазм. — Хмм. — Джек, кажется, обдумывает это. — Когда я «кончаю», я эякулирую тебе в рот? И ты глотаешь семя? Зои закусывает нижнюю губу. Пульсация усилилась, и она чувствует желание. От возбуждения у нее учащается пульс и ускоряется сердцебиение. — Обычно я не глотаю и даже не позволяю кому-то кончать мне в рот. Но так как это ты... Я сделаю все, чтобы усилить твое удовольствие. — Почему? — Потому что, — говорит она, целуя внутреннюю сторону его бедра и пострадавшую бедренную кость, поднимаясь с пола к нему на колени. Ему приходится поднять на нее взгляд из этого нового положения. Наверное, он чувствует, как сильно она дрожит. — Потому что мне нравится доставлять тебе удовольствие. — Как мне доставить тебе удовольствие? Резко вдохнув, Зои утыкается лицом в его шею. Это та самая развилка, которую она одновременно ждала и боялась — точка невозврата. Прикосновения и поцелуи — ничто по сравнению с тем, к чему они приближаются. Объяснение механики фелляции может показаться схоластическим. Физическая близость, проникновение, оргазм, фетишизм, объективизация: Она на грани того, чтобы превратить спасителя человечества в плотский символ для своего личного пользования, а он даже не может так это воспринять. Он не может почувствовать возмущение, отвращение или унижение. Понимание этого не может погасить ее желание, и ей не хватает силы воли, чтобы остановить себя. Чувство вины и сомнения придут позже, а пока она хочет его так, как никогда не хотела ничего. — Ты можешь сделать кое-что прямо сейчас, — шепчет она, прижимаясь к нему. — Ты можешь использовать свои пальцы. Джек долго молчит, и она почти начинает паниковать, думая, что он видит в этом аморальность. Он собирается обвинить ее в этом и заставить умереть от смущения. Он отвергнет ее, потому что она не интересует его в таком смысле, потому что это неправильно. Это будет самое холодное ведро воды… — Как? — повторил он.

***

Зои ложится на диванную подушку. Ее ноги лежат перпендикулярно ему на его коленях. В выражении ее лица заметна нерешительность. Она то появляется, то исчезает, когда ее взгляд перебегает с него на точку в другом конце комнаты и обратно. GR-74 не знает точной причины ее нервного поведения, но вспоминает услышанное о том, что большинство людей выдают свою ложь с помощью языка тела, например, отводя взгляд. Может, она лжет, что хочет этого? — Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал, — говорит он, сидя пассивно. Она сглатывает, и ее горло сокращается от этого движения. Ее глаза снова возвращаются к нему, и нерешительность исчезает. Она убирает правую ногу с его коленей и ставит ее между его спиной и диваном. Левая откидывается в сторону и остается там. — Можешь повернуться ко мне? GR-74 подчиняется, подворачивает ноги под себя и наклоняет тело в ее сторону. Он терпеливо ждет ее следующих указаний, положив ладони на бедра. — Ты можешь… — она прерывается, закусив нижнюю губу зубами, прежде чем отпустить ее. — Ты можешь встать надо мной на колени? Типа, приподняться на руках и коленях? Он кладет руки по бокам от нее, переносит вес вперед и поднимается на колени, словно собирается ползти. Она поправляет его, подталкивая его руку и направляя его выше своих плеч. Он приспосабливается к тому, что ее ноги находятся между его, а не наоборот, и находит стабильность в этом положении, цель которого, похоже, заключается в том, чтобы зажать ее своими конечностями и нависнуть над ней. Зои выглядит физически напряженной. Ее кожа покраснела, зрачки расширены, а дыхание учащено. Это симптомы того, что он теперь распознает как ее возбуждение, возможно, напрямую связанное с его положением. Он чувствует давление на своем животе. Ее рука скользит по нему, кончики пальцев сгибаются и поглаживают. Он вспоминает ее слова о ее «одержимости» прикосновениями к нему и о стремлении снять с него одежду. Хотя у него нет компонентов для размножения с ней, она не останавливается. Он — машина, но она испытывает к нему сильные чувства. Эта аномалия бросает вызов его пониманию человечества. Через некоторое время она просит его сесть на ее бедра, так что он выпрямляется и опускает часть своего веса на нее — ровно настолько, чтобы почувствовать. Затем она предлагает свои запястья и просит, чтобы он зажал их над ее головой одной рукой. Он колеблется. Применение силы против неагрессивного человека противоречит его установкам. Нависать над ней — это одно, а удерживать ее — совсем другое. Чтобы сделать это, требуется разъяснение. — Это типичное человеческое поведение? — Это прелюдия. Не знаю, как насчет «типичного». Каждому нравится что-то свое, — говорит Зои, глядя на него снизу вверх. — В данном случае я хочу, чтобы ты обездвижил меня. — Ты не будешь неподвижна ради этого? — Я не передумала, если ты об этом. Просто… Одни из твоих самых привлекательных черт — это твои физические способности: сила, ловкость, выносливость. Я видела, как ты делаешь невероятные вещи, и я хочу, чтобы ты продемонстрировал их в сексуальном плане. — Хмм. — GR-74 берет ее запястья в левую руку и, наклонившись вперед, поднимает их над ее головой. — Вот так? — Сильнее. Я выносливее, чем ты думаешь. Его хватка постепенно увеличивается, пока она не издает горловой звук. Он думает, что может оставить синяки и нарушить её кровообращение с такой силой, но она издает более резкий звук — протест, — когда он начинает отпускать. — Это так, как ты хочешь? — Да. — Зои извивается под ним, но она крепко прижата, как и было велено. — Хорошо. Идеально. Я готова к большему. — Скажи мне. По ее указанию GR-74 задирает подол ее рубашки и поднимает её к ключицам, где ткань сбивается под её подбородком. Она просит его стянуть ее лифчик и обнажить грудь, что он и делает. Следующая команда, отданная с некоторой дрожью — прикоснуться к ней, и он останавливается, блокируемый еще одной невидимой стеной, которая недвусмысленно говорит ему, что это неподобающее поведение для Гостраннера. Это можно преодолеть, но прежде, чем приступать к действиям, он должен быть совершенно уверен. В прошлом неповиновение или несанкционированные действия были основанием для деактивации. Теперь у него есть свобода воли, но если он не будет осторожен, то может причинить вред Зои. — Прикосновение к ней доставит тебе удовольствие? Она низко хмыкнула, и ее веки опустились. — Определенно. Делай с ней все, что хочешь. GR-74 переводит взгляд на то место, где его правая рука опускается на ее грудь. Она ложится в его ладонь и прогибается под пальцами. Он контролирует давление своей хватки, когда сжимает ее. Другая грудь такая же гладкая, теплая и мягкая, но несколько меньше. Ее эрегированные соски твердые, но не менее податливые. Когда он щипает один из них, это вызывает у Зои заметную реакцию: она вздрагивает, выдыхая его имя. Он останавливается. — Что? — Ничего. — Ее ресницы вздрагивают, прежде чем она переводит взгляд на него. — Она… тебе нравится? — Твоя грудь? Зои кивает. Он обдумывает вопрос. Если Архитектор говорил правду, его никогда не кормили грудью, и у него не было связи с матерью — если она у него вообще была, поскольку его человеческие клетки могли быть синтезированы искусственным путем. Ему не «нравятся» вещи так же, как другим людям, и он не может предпочесть грудь какой-либо другой части человеческого тела, потому что он нейтрален по отношению ко всему этому, не имея биологических аспектов, чтобы так глубоко внедрить их в свой мозг. Несмотря на логику, он приходит к выводу, что она ему нравится, потому что она ее — Зои, которая лежит под ним беззащитная, обнажает свое тело и фокусируется на его мнении. Какой бы стойкой она себя ни считала, для него она хрупка — от тонкого, как кость, запястья до нежной жировой ткани груди и неуверенности в себе. Его руки убили бесчисленное множество людей, но она выгибается им навстречу. — Да, — говорит он. — Она мне нравится. Она выдыхает через нос и двигается. Его хватка не ослабевает. — Когда будешь готов, можешь двигаться ниже. Не торопись. GR-74 еще немного возится с ее сосками, понимая, что они являются эрогенными зонами и, следовательно, имеют большое значение для общего удовольствия Зои. Он узнает, как она выражает свое одобрение — определенным выражением лица и бормотанием, иногда бессмысленным, иногда его именем. Он перестает обращать на это внимание после того, как она объясняет, что произносить имя партнера во время секса это нормальное поведение. Это… странно. Странно думать об этом: заниматься с кем-то сексом. Он занимается с кем-то сексом — или займется, если так будет продолжаться. Сексуальные отношения никогда не интересовали его, и он даже не мог представить, что когда-нибудь они у него будут. Его создатели явно считали, что это не входит в его предназначение, поскольку не дали ему ничего подходящего для этого акта. У него нет другого слова, кроме «странно», для обозначения периодических запинок при обработке информации. Это отклонение от нормы. Это требует постоянной корректировки и анализа. Проводя ладонью по животу Зои до пояса ее брюк, он задается вопросом, что бы сказал по этому поводу Архитектор. Но, возможно, лучше не знать. Опустив руку в ее нижнее белье, GR-74 первым делом обратил внимание на аккуратную грубость ее лобковых волос. Вторым — исходящий от нее жар. Третьим — насколько она мокрая — свидетельство того, как хорошо он подготовил ее к проникновению. Согласно его внутренней базе данных по анатомии человеческой женщины, здесь есть еще одна эрогенная зона: ее клитор. Сосредоточившись на нем, он повысит свои шансы довести ее до оргазма. — Можешь снять с меня штаны и трусики, — говорит она. Он приподнимает свой вес, чтобы сдвинуть их вниз по ее бедрам до колен. Она снимает обувь без помощи рук и, извиваясь, стягивает с себя остальную одежду, оставаясь полностью обнаженной. Ее кожа покрывается мурашками. — Тебе холодно? — Нет, я возбуждена. — Она издаёт слабый смешок. — Мне раздвинуть ноги, чтобы дать тебе больше доступа? — Да. Зои вылезает из-под него и сгибает колени, свесив ноги в разные стороны. Теперь он может видеть все. Под темными лобковыми волосами виден ее набухший клитор, мясистые половые губы, а из входа во влагалище, которое периодически сжимается и расслабляется, вытекает прозрачная жидкость. — Ты хочешь, чтобы я стимулировал твой клитор? — спрашивает он. — Да. Пожалуйста. Потри его маленькими кругами. Чтобы найти точное место, нужно немного повозиться, так как оно, кажется, смещается каждый раз, когда она издает одобрительный звук, свидетельствующий о том, что он его нашел. Иногда она слишком чувствительна, что заставляет ее отшатываться от легкой боли. Но он подстраивается под ее нужды. Она выделяет больше смазки, которая покрывает его палец и улучшает скольжение, когда он ускоряет свои круговые движения. — Стой, стой, — выдыхает Зои через несколько минут, заставив его остановиться, — ты заставишь меня кончить. — Ты не хочешь этого? — Хочу… но сначала я хочу почувствовать тебя внутри. GR-74 нащупывает кончиком пальца отверстие ее влагалища, наблюдая за тем, как она сжимается вокруг него. Он ощущает некоторое сопротивление, когда проскальзывает внутрь, и его встречают бугристая текстура ее внутренних стенок и ее тихий стон. — Джек, — стонет она. Давая ей время растянуться вокруг него, он неглубоко вводит и выводит палец, пока отверстие не расслабится достаточно, чтобы продолжить. Он вводит палец глубоко внутрь и сгибает его, прежде чем вытащить, увлекая за собой ее смазку. Он с хлюпаньем вводит палец обратно, вызывая у нее придушенный звук. — Ты издаешь звуки, как будто тебе больно. — Нет. Это… так хорошо. — Зои произносит слова невнятно и кажется ошеломленной. — Добавь еще один палец. Процесс начинается заново, в ожидании, пока она растянется и примет дополнительный объем, но это не занимает много времени. Он входит и выходит из нее с механическим ритмом, увеличивая скорость по ее просьбе. Когда его большой палец находит ее клитор, ее тело вздрагивает и замирает в оргазме. Она опускает голову и закрывает глаза, а ее рот открывается в беззвучном стоне. Все это время он с неослабевающей силой ласкает ее, пока она не обхватывает ногами его руку и не пытается вырваться из его хватки, отодвигаясь. — Сейчас я очень чувствительна, — объясняет она, дрожа. GR-74 отпускает ее запястья, которые падают так же безвольно, как и все остальное ее тело, и опускается на пятки. Зои лежит перед ним с растрепанными волосами, потом на лбу и румянцем по всему телу. Но в ее выражении лица невозможно не заметить удовлетворения. — Это было потрясающе, — говорит она ему. — Спасибо. — Не за что. — Он пассивно наблюдает, как она с видимым усилием приподнимается, берет его запястье, чтобы придвинуть ближе, и слизывает свои жидкости с его пальцев.