Серая Звезда

Иошито Худ был вполне обычным пареньком рожденным в Киото. С детства он получал нужную заботу и любовь от своих родителей, которые были настоящими противоположностями характеров друг друга. Его отец, Лукас Худ, был бывшим британским военнослужащим который после окончания службы подался в туризм. Он не был бедным человеком, как благодаря наследству от своих родителей, так и благодаря своим принципам касательно финансов. Потому, его острая нужда в познавании новых эмоций и желание легкого экстрима привела его к покорению горы Фудзияма одним из летних деньков. Там же он и встретил Сакуру Киримото, будущую мать Иошито, которая получила травму во время восхождения. Она была очень и очень скромной девушкой, которая по большей части любила домашнюю обстановку, но почему-то решившая попробовать что-то новое. Лукас решил помочь ей вернутся, после чего началась история их отношений, которые переросли в свадьбу и появлению сына. Не смотря на прошлое отца, тот не ставил Худа младшего в какие-то рамки уровня дисциплины для кадетов, которые любят устанавливать солдаты в отставке. Он был вполне хорошим семьянином, который периодически отправлялся на туристические поездки и изучения колоритных мест Японии, ибо такова его натура: он не любит сидеть на месте слишком долго, в отличии от своей жены, которой бытие домохозяйкой было куда лучше чем увлечения мужа. Но она его поддерживала несмотря ни на что. Однако когда парню стукнуло около пятнадцати лет, его отец скоропостижно скончался. И при этом причиной его смерти, к возможному удивлению, стали не его увлечения которые всегда несли в себе риск. Здесь сыграли факторы атеросклероза, о котором он не подозревал, что привело к тромбу и дальнейшей кончине мужчины. Это стало первой встречей Худа с о смертью, ибо учителей в виде хомяков или иных животных, которые наглядно знакомят детей с этим феноменом у них не было. Ему было настолько трудно осознать сам факт подобного, что даже на похоронах он не проронил ни одной слезы, прибывая во внутреннем хаосе мыслей. Лишь только спустя дни, когда целый «пазл» жизни их дома и быта больше не дополнял всю картину, тяжесть пережитого накрыла его вызвав истерику. Таков был юный Иошито: слишком жизнерадостный, наивный и ранимый, однако к счастью для его матери, юноша не изменился, хоть и усвоил столь болезненный урок от жизни касательно смерти. Были ли у него друзья? Не сказать что много, по большей части это были друзья его отца, ибо Иошито предпочитал частое общение со взрослыми из-за большого количества историй которые те имели, ну и конечно то, что они дарили подарки. Среди одногодок у него был один друг еще с младшей школы — Миядзо Котоморо. Вечно хмурый и отстраненный, он был всегда…оутсайдером что-ли? Всегда держался далеко от кампаний, бледный и с не самым легким характером. Однако общая общительность Худа с желанием поискать приключений как и его отец, все же дало контакт для дальнешей дружбы. Полный энергии паренек всегда замечал, что общаться с Котоморо было не просто, он даже часто чувствовал усталость после часов проведенных вместе. Однако это не останавливало его и он продолжал общение, даже узнавая про увлечения своего товарища. Однако когда они оба уже вскоре должны были поступать в старшую школу, как раз после смерти отца Иошито, Миядзо резко решил оборвать все связи. Он выглядел как словно раздраконенная кобра, которая желала как можно быстрее уйти от него. Причин для этого сам Худ не видел, но не желая себя нагружать проблемами перед новым учебным годом, он решил что если Котоморо так решил, то так тому и быть. Конечно легко отпустить многое он просто не мог, но старался ибо не хотел печалить свою маму, которая всегда принимает все близко к сердцу. Отдушиной для юного Худа были как книги, так и рисование. В последнее время он рисовал довольно дивные, но интересные рисунки, что подмечала и Сакура, которая находила его творчество. Конечно некоторые изображение имели некий жестокий оттенок, однако после консультаций со знакомым психологом, тот лишь пожал плечами. По его мнению изображенные на рисунках сцены боя, особенно с изображением существ которые словно из пекла повылезали, это иллюстрация внутренней борьбы паренька. Своего рода, изображение борьбы с негативными чувствами путем более знакомых образов. Ибо как-никак Япония это страна с длинной историей культуры, хорошую часть которой занимают мифы о разных существах. А образы людей похожих на рыцарей, это даже «типично» как изображения добра. Потому, матерь Иошито решила никак не влиять на сына в этом плане. Если это помогает сбрасывать груз с души, то это никак не будет вредно. Да и к тому же, можно даже погордится что ее сын в таком возрасте умеет так красиво рисовать. Она даже подкладывала литературу по живописи в его книги. Но не знала она того, что ее сын не просто рисует, а воспроизводит все образы увиденные во снах. Ибо он во время глубокого сна переживал их словно вживую.

***

Иошито возвращался поздно вечером, идя по освещенным улицам города. Недавно после поступления он вступил в клуб рисования и сегодня у них был день знакомств. Это же и задержало его аж до вечера, но как-то отрицать что он приятно провел время не имело смысла. Он шел этим маршрутом уже много раз, потому когда он заворачивал уже в улицы домов частного сектора, он опешил от того, что споткнулся об какой-то большой предмет. Все же привычные маршруты проходишь словно на автопилоте. Посмотрев на «предмет», он опешил увидев лежащего там человека в плаще. Подумав, что может ему нужна помощь, он решил наклонится к нему и коснутся его тела. — Эм…мужчина…мужчина, вам нужна помощь? — Однако в ответ он услышал только какой-то бубнеж. — Му-… Не успел он договорить, как фигура резко, словно провернувшись на месте кинулась на него, отбрасывая на пару метров. От приветствия портфеля с асфальтом, книги совершили экстренную эвакуацию во все стороны. Иошито с удивлении посмотрел на мужскую фигуру, которая словно билась в легких судорогах даже стоя…а глаза…они сияли алым! Один лишь их взгляд вводил в состояние страха и желания бежать. — Хе…я уж думал было…охх, — между словами неизвестный периодически дрожал. — Я уж думал помру тут от голода! А тут ммм…такая сладость! Да и еще в рассвете сил! Как благодарность за такой ужин…охх… — Зрачки психа словно бегали по всему силуэту Худа. — Я убью тебя быстро! Не в силах даже молвить слово, парень поспешил вставать на дрожащих ногах. Бежать он не мог, что-то подсказывало что это бесполезно. Потому от безвыходности положения, паренек встал в примитивную стойку. Это ему показывал еще отец при своей жизни, который решил что все же обучить сына драться будет не вредно. Иошито для своего возраста уже имел хороший рост близкий к значению 180 см благодаря генам отца, но одно дело рост, а другое наличие хорошей формы. Но это лишь вызвало безумный, словно у гиены смех мужчины. Худ даже не успел среагировать, как нападавший уже был в упор к нему. Попытка удара была встречена ловким пробитием локтя под дых, выбивая силы и воздух из тела парня. Мужчина схватил парня одной рукой за шею и впился в его горло уже готовясь посмаковать кровью… Минутная пауза тишины прервалась хриплым криком, словно сорвавший голос человек старался орать во весь голос. Вампир в ужасе отстранился от парня, чувствуя как его горло и желудок буквально горят, словно он выпил кипяток с кислотой. Энергия внутри крови парня была буквально пагубна для него, что тот из-за чудовищного голода не заметил. Это была фатальная ошибка, ибо весь его рот был в чудовищных ожогах, он чувствовал огромную степень отравления которую испытывают при отравлении святой энергией. Хриплая тишина вокруг казалась разрываться на части в голове юноши. Мгновение назад вампир уже собирался пировать, а теперь корчился на земле, захлебываясь собственной агонией. Внутри его тела словно включили неведомый механизм — всё, абсолютно всё, вдруг пришло в движение. Зрачки сузились, как будто отстранённые от реальности, они фиксировались только на одном — на трепещущем в агонии существе. Грудь учащённо вздымалась, захватывая воздух рваными, но глубокими вздохами. Его мысли метались, словно зверь в клетке. «Бить… или бежать?» — эта мысль без конца крутилась в сознании, как колёсики адреналинового механизма. Страх за свою жизнь — животный, первобытный — вскипал в его венах, пока сердце грохотало в ушах, в горле, во всем теле. Однако его сознание прошибали картины мучений вампира…Оно смертно. Шаг вперёд. В первый миг он не понимал, что это он сам сделал. Тело двигалось, как будто не его собственное. Плечи напряглись, мышцы ощутились как стальные канаты, а каждое движение казалось болезненно замедленным. Ноги как будто окаменели, но двигались. Конечности словно прошибло холодом. Страх отступал перед чем-то другим — холодным, чуждым ему. Возможно, это и был все тот же страх, но переросший в нечто…направленное. Он опустил взгляд на толстую книгу по анатомии, выпавшую из рюкзака вместе с остальными книгами. Худ купил ее для улучшения своих навыков в рисовании, но сегодня ее использование будет разнится от первоначальной цели. Бледные пальцы сжали её, как последний оплот его логики. Холодная твёрдая поверхность обложки издавала легкий хруст от силы с которой ее сжимали. Шаг. Он почти не дышал. Всё внимание — только на эту фигуру существа. Шаг. Иошито слышал биение сердца через виски, словно те были мощными колонками передающими эти вибрации быстрого биения сердца. Последний рывок. Вампир, движимый инстинктом выживания и желающий разорвать мелкого ублюдка за то что тот с ним сотворил, кинулся на него с последних сил, и всё, что произошло дальше, было неосознанным. Тело реагировало быстрее, чем сознание могло бы осмыслить. Молниеносно, словно отточенные годами рефлексы, его рука с книгой встретила траекторию атаки вампира. Удар пришёлся точно, с тупым звуком — мужское тело издало хрип падая обратно на асфальт. Адреналин взвыл в венах подростка, подталкивая к действию. Он оказался сверху на его груди. Вспыхнула странная, незнакомая решимость, откуда-то из глубин, где-то на грани разумного. Книга в его руке поднималась и опускалась с дикой силой. Первый удар — глухой, приглушённый. Второй — уже с хрустом. Третий… И четвёртый… Каждый новый удар был отработан до совершенства, с каждым его мышцы напрягались всё сильнее, становясь словно стальными, срывая остатки реальности. Голова вампира начала деформироваться под его ударами. Кровь брызгала во все стороны, разлетаясь тёплыми каплями по его лицу, но его взгляд уже был затуманен после первого удара. Всё, что было — это звук. Хруст костей, липкий хлюп мозгов под обложкой книги. Он не мог остановиться. Удары продолжались и продолжались, пока его разум не утонул в багровой дымке. Тишина. Глубокая, пронзительная тишина резко вернула его сознание и прояснило юношеский взгляд. Руки, до этого неутомимые, дрожали. Он увидел, что осталось от головы существа — нечто, что уже не имело формы. В глазах мелькнул ужас. Его всего трясло. Он убил. Дальше все было так размыто в памяти: он пытался встать на своих дрожащих ногах, но был вынужден согнутся из-за резко накатившей тошноты, которая перешла во рвоту. Его организм пережил чудовищный стресс и из-за переизбытка адреналина Иошито познавал все последствия. Собирая дрожащими руками книги в портфель, он стал как можно быстрее идти домой. Он шел на полной автопилоте, ибо все еще находился где-то между полным осознанием и глубокими горизонтами разума. Зайдя домой, он быстро разулся и не увидев маму на кухне и в гостиной — направился на второй этаж в свою комнату в довольно быстром темпе. Он не могу думать о чем-то другом, однако свалившаяся усталость от пережитого накрыла его с головой, потому он заснул прямо в своей одежде…

***

Тишина ночи растаяла, оставив только рваные лоскуты снов, которые постепенно превратились в кошмар. Он стоял посреди знакомой улицы, но что-то было не так. Сначала мелочи — фонари светили слишком тускло, небо висело слишком низко, как будто сдавливая пространство над головой. Вокруг не было ни души, только отдалённые шорохи и приглушённый, едва различимый хруст под ногами. Парень сделал шаг, но земля под ним словно колыхнулась, как зыбкий песок. Сначала он не заметил, но ощущение тревоги нарастало. Медленно, тяжело, как пыльная завеса, оно наваливалось на грудь, сдавливая дыхание. Внутренний голос кричал — беги. Но от чего? Он не знал. А потом почувствовал. Там, за его спиной, что-то приближалось. Медленно, но неотвратимо, как тёмный прилив, несущий смерть. Он обернулся, но увидел только пустоту, которая, казалось, сама по себе жила и шевелилась в тенях. Паника всколыхнулась внутри. Он рванулся вперёд, ноги, казалось, утопали в асфальте, но он продолжал бежать, как будто жизнь зависела от этого. Каждый вдох обжигал горло, воздух был слишком густым, чтобы дышать. Всё вокруг начинало искажаться. Улицы, по которым он бежал, словно волны искривлялись перед ним, изгибаясь в гротескных углах, вытягиваясь и плавно растворяясь. Дома росли и падали, будто подчиняясь чуждым законам гравитации. Он поворачивал за угол, и перед ним разворачивалась совершенно новая сцена — теперь это был коридор его школы, но слишком узкий и длинный, стены сжимались, как будто собирались раздавить его. Потолок неуловимо скрипел, с каждым его шагом становясь всё ниже. Он споткнулся и упал, но приземлился не на асфальт, а на деревянный пол, похожий на тот, что был в его доме. Его комната, но тоже искажённая: шкафы изгибались, лампы искривлялись в неестественных позах, отражаясь во множестве зеркал, которых там никогда не было. Одна дверь сменилась на другую, а за окнами теперь виднелась не улица, а бескрайняя тьма, полная невидимых угроз. Парень пытался встать, но его ноги дрожали, а тело не слушалось. Страх становился осязаемым, тяжёлым, как плотная тень, окутывающая его с головы до ног. Он чувствовал нарастающее присутствие, холодное дыхание чего-то чудовищного, которое, казалось, лишь ждет момента, чтобы сокрушить его. Он побежал дальше, сквозь стены, которые в одно мгновение стали бесформенными и текучими, как будто пространство само прогибалось под весом его паники. Пол уходил из-под ног, то становился круче, то вдруг вздымался, как хребет чудовища. Ощущение погони не покидало его ни на миг. Оно не кричало, не рычало — оно просто было. Как нарастающий рёв беззвучного урагана, оно подпитывало каждый его шаг ужасом. Каждое изменение в пространстве, каждый новый искажённый поворот наполнял его мыслями о неизбежной гибели. Оно было рядом. Он не видел его, но чувствовал всем телом. Сердце грохотало в груди, словно пыталось прорваться наружу. Каждый его шаг — очередной скачок отчаяния, но дороги уже не было. Мир вокруг дрожал, искривлялся, подрагивал, словно пелена безумия не желала оставаться на месте. Каждое мгновение меняло его форму, превращая улицы в лестницы, коридоры — в бесконечные туннели, стены — в кромешную тьму. Парень бежал так быстро, что лёгкие горели даже не смотря на то это был сон, будто огонь пожирал каждую каплю жизненного воздуха, а ноги стали двигаться медленно, словно замедляясь в пространстве не смотря на усилия. Он стал оглядываться. Тупик. Перед ним стояла преграда, незыблемая и неподвижная. Это место не искажалось, не пульсировало в безумии, как всё остальное. Здесь реальность словно застыла в странном и жутком покое. Гладкие, бесформенные стены, которые не давали ни малейшего шанса на спасение. Страх обрушился на него, сковывая мышцы холодным, липким ужасом. За спиной послышался низкий, хищный рык. Шаги существа эхом разносились по пустым улицам, и парень понял — это конец. Он почувствовал это всем своим существом. Существо, что скрывалось в тенях его кошмара, теперь вышло на свет. Оно появилось из темноты, будто бы сотканное из самой тени, словно ночной кошмар, обретший плоть. Массивное, неуклюжее, но жутко грациозное в своей кровожадной уверенности. Огромная горгулья с дьявольскими крыльями, сплетённая с телом адской гончей. Её глаза были бездонными, как сама тьма, но внутри них сверкали два уголька — тусклый, алый свет, полон ненависти и голода. Она приближалась медленно, наслаждаясь каждой секундой охоты. Крылья слегка раздвигались, словно готовясь обрушиться на добычу в последний миг. Каждый шаг существа отдавался в сердце парня громким стуком, дыхание перехватило, тело сковало. Он прижался к стене, чувствуя, как всё его существо кричит об опасности, но ничего не могло остановить приближение этой тени. Существо двигалось размеренно, не спеша, словно наслаждаясь его страхом, чувствуя близость своей победы. Тишину разорвал мощный удар. Одна из стен рядом с парнем взорвалась осколками, когда через неё ворвалась массивная фигура, облачённая в тяжёлую броню. Для юноши это было что-то незнакомое, не из его мира — древний, одновременно чуждый и знакомый образ. Глухой, металлический звон заполнил пространство, когда таинственный воин, словно вырвавшийся из кошмара, уверенно встал между парнем и чудовищем. Броня воина переливалась серым свечением, словно отблеск серебра, но была покрыта символами и надписями, чьи значения неведомы. Бронепластины сияли светом, который проникал сквозь темноту, заставляя чудовище замереть на миг. В его руках оружие похожее на алебарду, чье стальное массивно острие словно наполнялось ярко-голубой энергией. Воин обрушил орудие с непоколебимой решимостью на существо, словно это был не кошмар, а обычный день на поле боя. Чудовище рванулось вперёд, раскрыв пасть, полную острых клыков. Но рыцарь не дрогнул. Он шагнул навстречу атаке с такой скоростью и силой, что казалось, воздух сам разрывался под ударами. Глухой стук брони и рёв стали слились воедино с ревом монстра. Первый удар алебарды врезался в грудь существа, распоров тёмную материю, но чудовище ответило яростным рывком, попыткой вцепиться в шлем воина, как зверь, стремящийся разорвать добычу на части. Глазницы шлема излучали голубоватое, склонное к яркости, свечение. Но даже через них, чудовище чувствовало в свою сторону не более чем презрение и отвращение. Их схватка была краткой, но жестокой. Каждый удар был смертельно точным, каждый прыжок монстра — наполнен кровожадностью. Тьма в нём гудела, кипела, обволакивая бой, но воин двигался с нечеловеческой скоростью и бил с невероятной точностью. Монстр рыкнул, бросаясь на врага с нечеловеческой яростью, но рыцарь лишь уверенно шагал вперёд, отклоняясь от атак и отвечая новыми ударами. Когти существа словно оставались в сантиметре от брони воина, но периодический град ударов позволял оставлять легкие царапины на тяжелой броне воителя. С каждым новым ударом чудовище ослабевало, его тёмная сущность словно растворялась под натиском силы и решимости. Сталь особо обрела сияния и излучения энергии, точный выпад оружия и грудь монстра была пробита. В этот момент через его тело стали проводиться молнии полностью разрушая все его естество. Тьма вокруг чудовища начала колебаться, словно пепел, унесённый ветром. Его тело рассыпалось, превратившись в туман, который вскоре вовсе исчез, оставив только тишину. Парень стоял, прижавшись к стене, в оцепенении. Он видел это своими глазами, но не мог поверить. Его руки дрожали, сердце бешено колотилось в груди, как если бы всё, что только что произошло, было слишком реальным для кошмара. Громкий, глухой звук металла и рёв чудовища всё ещё отдавались эхом в его ушах, но теперь осталась лишь тишина. — Я смел предположить, что просто так ничего не бывает, — голос Рыцаря имел нотки слегка приглушенного эха. — Что стоило и ожидать от столь мерзких существ. Жалкие и слабые, они не способны ни на что, кроме как подло бить… — К-кто вы? — Худ с трудом нашел силы чтобы заговорить, казалось что даже во сне кроме движений, шевеление губ тоже было тяжелым. — Ч-ч-что происходит?! Пронзительный взгляд сквозь шлем парень почувствовал сразу. Мужская фигура изучала его поведение и эмоции, словно взвешивая все за и против. — Это займет время дабы объяснить размер событий и проблем, с которыми ты заимел дело, юноша… — Так попытайтесь объяснить! — Он перешел на крик. Страх сменила истерика, только недавно он пережил свою почти смерть, убил мужчину и теперь еще и это! Он находился на грани полного срыва. — То что предстоит тебе узнать очень запутанно и имеет большой вес информации для твоего все еще не окрепшего ума, юноша, — ответила спокойно массивная фигура. Его оружие словно было во весь рост рыцаря. — Но знай, что я не желаю тебе и другим людям зла, я здесь дабы защитить. Позволь своим эмоциям принять покой, дабы ты мог внемлить мои словам и сделать собственный вывод. — Он смотрел какое-то время на парня, будто чувствуя когда его разум обуздает эмоции. Дождавшись некого раздраженного выдоха, воин кивнул ему и продолжил. — То существо с которым ты встретился на улице, был вампир. Он явно был ослаблен долгой голодовкой, отчего обезумел. Если говорить кратко, его дальнейшее состояние было вызвано моим нахождением в твоем теле и душе. Я же был тем кто в моментах брал управление над твоим телом и толкал на действие, но не спеши с выводами юноша, ибо такое действие как убийство было необходимо. Видишь ли, оно из-за своей глупости и жажды даже не заметило как ввело частичку своей крови, и соответственно энергии, в твое тело. Это же по моему мнению должно было привести к тому, чтобы если не превратить тебя в полноценного вампира, так в нечто худшее, да и просто сделать из твоей жизни ад. Так же, скорее всего, по своей частичке внутри тебя, он мог в случае твоего побега отследить твое место нахождения, надеюсь мне не нужно говорить к чему бы это привело? Худ слушал каждое слово рыцаря, и с каждым новым предложением его глаза расширялись от шока и осознания того, что вообще происходит. Все было столь сложно, но это явно не конец быстрого экскурса. — А что насчет…этого монстра которого вы убили? — Это существо как раз и проявляло столь отвратительную вампирскую природу, по моему мнению: ненависть, кровожадность и жестокость. Это то, что поражает душу, а чтобы ее поразить успешно надо подавить все попытки хозяина к сопротивлению. И твоя усталость со сном идеально совпали, отчего это варповое* отродье решило поглотить тебя как можно быстрее. Я уже его отслеживал ибо подозревал, что все не так просто как думается. И я успел вовремя, ибо оно подавило твою волю к борьбе, беря под управление твой собственный внутренний разу. Это же и причина того, почему ты оказался в тупике. — Но если оно взяло управление над разумом, то как вы смогли убить его? — Слабым, уставшим голосом проговорил Худ младший. Ему уже было плохо даже внутри сна от всей этой информации. — Я часть твоей души, а потому меня так просто не провести, — ответил воин. — К тому же оно даже не знало о моем присутствии, сфокусировав свою ярость только на тебе. Однако теперь тебе нечего бояться, юноша, ибо я уничтожил это отродье. Я вижу что тебе стало уже тяжелее все воспринимать, потому предлагаю перенести наше с тобой дальнейшее общение на потом, ибо тебе требуется отдых. Предстоит обсудить многое. — Конечно, я не против, — он вяло улыбнулся и перед тем как совсем уйти в новый сон, задал единственный вопрос. — А все же…кем вы являетесь? — Член Ордена Серых Рыцарей, можешь называть меня Михаэль Ларгер… — Это было последним что он услышал перед тем как потерять любую связь с тем пространством бывшего сна.