Пустые сожаления

      Сатору смотрел на учеников, празднующих победу, и на его губах играла едва заметная улыбка. Всё закончилось почти идеально: неразлучная троица непосед из Итадори, Мегуми и Нобары снова вместе, Юта вернулся в своё тело, а все герои, бросавшиеся в бой, выжили и сейчас празднуют славную победу в дружеском кругу.       Вернее почти все.       Ведь самого Сатору среди них не было. Он стоял на крыше здания. Годжо скрыл своё присутствие и не желал подходить ближе. Лучше вот так, с большого расстояния, чтобы никто не засёк присутствия. Благо нынешняя форма позволяла выполнить любой каприз.       Сатору по очереди обводил взглядом уставшие, несчастливые лица.       Итадори и Нобара о чём-то переговаривались, присев на каменный выступ, а рядом расположился Мегуми, внимательно слушающий разговор. Фушигуро наверняка чувствовал себя оторванным от реальности, но это скоро пройдёт. Они помогут.       В стороне Юта пытался избежать праведного гнева со стороны разбушевавшейся Маки, но все попытки были тщетны. Девушка решительно схватила его и, не стесняясь, высказывала все переживания и обиды. За этой отдельно сценкой наблюдали Панди и Инумаки. Они тщетно пытались скрыть смешки, которые так и норовились вырваться.       Мэй Мэй, Тодо и Кусакабэ перекидывались фразами, пытаясь уложить и привести к единому порядку всё произошедшее.       — Я хотел бы извиниться перед всеми как следует, — внезапно произнёс Мегуми, глядя в пол. Он поднялся на ноги, но стоял, съёжившись, как будто желал стать меньше и незаметней.       — Потом. В любом случае, тебе не за что извиняться, — перебила его Маки, поворачивая голову.       — Эм, я… — хотел было продолжить или что-то возразить Мегуми, но был вновь перебит.       — Это мне есть за что извиниться, — раздался звонкий голос Итадори. Он подошел к Мегуми, опустив свою руку на его плечо. Такой мелкий, но необходимый жест поддержки.       На пару секунд повисла тишина.       — Это всё из-за того, что Годжо не убил Итадори с самого начала, — выдохнув, произнёс Кусабаке.       После озвученного заявления все замолчали, и никто не рвался возражать.       Годжо, чётко слышавший каждое слово, опустил взгляд вниз и горько усмехнулся.                    Конечно, всё из-за того, что он не пожелал забрать невинную жизнь ребенка и не захотел откладывать неизбежное. Он единственный виновный и понес наказание — Сильнейший вновь убедился, что для окружающих всегда был и остался лишь мощной фигурой на доске, которую не жаль пустить в расход.              Сердце Годжо кольнула печаль. Он был готов услышать что-то подобное и всегда знал, что так всё и закончится. Но знать и чувствовать — всё же совсем разные вещи…                    Дальше разговор у группы победителей потёк совсем о другом. Они смеялись и рассуждали о том, всё ли изменилось, как теперь жить в новом мире. И ни слова в адрес того, кто на самом деле всё изменил. Годжо вновь вдохнул.              — Сатору, — раздался мягкий голос из-за спины.       Против воли Годжо улыбнулся, услышав его. Он в последний раз окинул лица бывших учеников и коллег немного грустным взглядом. Возможно, однажды их пути пересекутся. Да и как бы ни хотел Годжо, он всё равно не сможет вырезать любовь к этим детям из своего сердца и наверняка будет приглядывать за ними одним глазом. Но это всё позже, а сейчас…              — Сугуру, — ответил Годж, разворачиваясь.       Перед ним, в нескольких метрах стол Гето. Он щурился от ярко солнца и окидывал такой забытый но прекрасный мир под Луной.       Годжо неспешно пошёл к нему навстречу, оставляя за спиной тени пройденного пути. Он оставлял позади тех, для кого был сильнейшим, направляясь к тому, для кого всегда был кем-то большим. Теперь он вполне может насладиться результатом — в конце концов, он не мог больше считаться магом или хотя бы человеком. Нет, Сатору знал, что вырвался из этого порочного круга и теперь стоял рядом. Из непосредственного участника он превратился в наблюдателя. Если говорить проще, то он стал кем-то вроде бога. А для бога, как известно, нет никаких ограничений и правил. И поэтому…       — Сугуру, — ещё раз повторил мелодичное имя Годжо, касаясь руки стоящего напротив Гето. Кончиками пальцев он ощутил такое родное, но почти забытое тепло, и улыбка сама по себе стала шире. — Похоже, больше нас ничего не держит.       — Похоже, о ваше всемогущество, ты наконец-то свободен, — ответил Сугуру, мягко улыбаясь и ловя невероятный лазурный взгляд.       Свободен… Простое слово отдалось тёплой волной где-то внутри. Да, он свободен, больше нет обязательств перед миром магов и людей, больше нет тяжкого бремени силы, нет ответственности…              Для них он мёртв, для мира он мёртв, для баланса сил он мёртв.              Отныне Сатору Годжо жив только для Сугуру, он жив для свободы и он жив для себя.